Хороший разбойничий налет (с ароматом сладкого рулета)

Старожилы Морфала способны различить десятки видов тумана. Бордунг успел насмотреться на все.

На плотный, через который ничего не видно, на стелющийся над землей, на стелющийся над водой, на тот, который в виде лент, а еще такой, который медленно спускается сверху, будто бы небо решило все-таки грохнуться и раздавить этот злосчастный городок посреди болот. И это только самые распространенные.

Бордунг часто бродил по склизким тропам улиц и скрипучим мосткам Морфала не от безделья. Он был стражником. Двадцать лет назад родители ему сказали, что это уважаемая в Скайриме профессия, что без стражников не обходится ни один город в мире. Так-то оно, конечно, так.

Жалованье из ярловой казны, ежедневный паек, крыша над головой – все прилагается. С тебя требуется только уметь немного мечом махать, щитом прикрываться, да уметь натягивать тетиву на луке, время от времени попадая в тренировочную мишень. Кольчужную броню и меховой плащ на случай холодов тоже выдали. Оружие из городского арсенала – пожалуйста, выбирай, что нравится!

Эйфория от назначения на перспективную должность у юного Бордунга рассеялась меньше чем за год. Сказать по правде, туман на морфальских болотах и тот устойчивее. Он же никуда не пропадает, только видоизменяется. А караульная служба все такая же: ещё один день – ещё один септим.

Бездельников в Морфале, вообще-то, нет. Были когда-то, но все разбежались. Кто подался в бандиты, кто переехал, пока была возможность.

Одному только Лотару позволено сидеть в казармах и царапать пером по пергаменту, якобы составляя отчеты. Но ему можно – ему в прошлом году колено прострелили.

Бордунг тоже подумывал уехать, податься в Солитьюд, но там и своей стражи хватало, а норд больше ничего не умел. В наёмники не годился – не так уж хороши были его навыки владения оружием, да и староват уже в авантюры лезть. Какому-то иному ремеслу нужно было учиться, а Бордунг уже не хотел быть новичком. Опыт стражника за плечами все ж солидный накопился. Грязекрабов он убивает на раз-два! А их в округе много, постоянно заползают в город из болота, да всё такие здоровенные! Как-то даже коруса нарвались, непойми откуда взявшегося. Вместе с двумя другими стражами, Тонором и Форрком. Да упокоит Аркей их души.

Вот на прошлой неделе Бордунг убил аж двух грязекрабов у лесопилки да морозного паука, небольшого. Он получил премию в десять золотых и еще порцию крабовой похлебки. Это грело душу норда приятными воспоминаниями о собственной значимости.

Правда, на следующий день у него почему-то живот болел…

Бордунг, пораскинув мозгами, пришел к выводу, что не так уж и плохо быть стражником в Морфале, потому как у всех его геройств имеется одна положительная сторона. Но какая!

Это женщина. Вернее, красивая девушка с бледной кожей и сверкающими глазами, волосами цвета безлунной ночи. Её зовут Алва, и она всегда смотрит так голодно, так пленительно, будто видит его лицо сквозь глухое забрало шлема и оно ей очень нравится.

23 числа, месяца Восхода Солнца, в Морндас, Бордунг, как и всегда, заступил на дежурство. Было холодно и промозгло, но сквозь облака насмешливо пробивались холодные лучики света, будто стрелы, скользящие по шлему и попадающие точно в глаза. Стражник недовольно зажмурился, помянул даэдра, и в тот же миг услышал истошный женский крик.

Тут же вообразив себе свою возлюбленную Алву в жутких клешнях гигантского грязекраба, Бордунг кинулся на зов несчастной женщины, но пробежав по мосткам и чуть не грохнувшись из-за спешки, он увидел перепуганную редгардку Джонну – сестру недавно переехавшего в Морфал колдуна Фалиона и по совместительству трактирщицу единственной в городе таверны «Верески».

Женщина выглядела потрясенной, даже будто бы бледной, несмотря на оттенок её кожи.

– В чем дело? – сурово спросил Бордунг.

– Кто-то украл мой сладкий рулет! – возмущенно заявила Джонна, указывая на пустую лавку возле двери таверны.

– Как здесь вообще мог оказаться сладкий рулет? – стражник ощутил некоторое замешательство.

– Я только испекла их и полила молочной глазурью, после чего вынесла на улицу, чтобы она побыстрее застыла, – объяснила женщина. – Но когда вернулась – рулетов уже и след простыл. Кто мог это сделать?

Вот это был действительно хороший вопрос.

Дело в том, что Морфал нельзя назвать густонаселенным местом. Бордунг знал по имени и в лицо всех жителей небольшого городка и обвинить кого-то в воровстве, значило бы поставить под сомнение честность горожанина. А тут воров отродясь не было. Все, кто хоть как-то были замешаны в темных делишках, обычно приходили извне.

– Не знаю. Но я это выясню. Обещаю, – выдал Бордунг совершенно серьезным тоном. – Есть ли в таверне постояльцы?

– Как всегда… никого. Но заходил один имперец, охотник наверное. Сегодня утром. Выпил кружку эля, перекусил и ушел.

Так у Бордунга появился первый подозреваемый.

– Но рулеты я испекла после того, как он покинул город, – добавила Джонна, заламывая руки. Это, конечно, не доказывало того, что вышеупомянутый чужак невиновен.

– Куда он направился?

– Не знаю. Да мы почти и не разговаривали. Он только расплатился, поблагодарил и ушел.

Всё это звучало очень подозрительно, ведь Джонна известная любительница чужих сплетни, и Бордунг отправился на поиски очевидцев. Кто-то из стражей или горожан могли видеть чужака сегодня утром. Оказалось, что имперец действительно был, но вскоре он удалился в сторону болот, что уже показалось опытному стражнику необычным. Да, если он охотник, то мог отправиться даже в гиблые топи в поисках добычи, но что-то не вязалось.

Выйдя на мост около лесопилки, Бордунг осмотрелся и вдруг увидел что-то белое и движущееся по течению реки. Вода в русле замерзла вдоль берегов, но в середине по нему плыл… сладкий рулет. И единственное, что было не так – он плыл не вдоль, а поперек течения. Стражник приоткрыл рот от недоумения и порадовался, что его немого шока не видно сквозь забрало. Как мог сладкий рулет двигаться сам?

Но ситуация разрешилась быстро, когда он оказался у ледяной кромки, и из-под воды показался серый треугольный панциря крупного грязекраба-воришки рулетов.

– Ах ты ж… – не сдержался Бордунг. – Ну что за дагоново отродье?

Он решительно направился следом за членистоногим вором, на ходу обнажая меч. Грязекраб двигался уверенно, не сбавляя хода.

Стражник забежал за лесопилку и кинулся в чащу. Под ногами похрустывал иней, покрывший сухие травы и лишайник, вор пропадал из вида. Хотелось крикнуть ему: «стоять, именем ярла!», но Бордунг знал, что это бесполезно. В прошлом он уже не раз так делал – грязекрабы совершенно не уважают местную власть. Но норд желал, как никогда ранее, восстановить справедливость и вернуть сладкий рулет владелице. Он продолжал преследование до тех пор, пока внезапно не услышал приглушенные голоса вдалеке.

Тогда Бордунг затаился позади ствола, прижал к себе клинок, прислушался.

– Золота вечно не хватает… Один хороший рейд!.. – донеслось до него.

– Там почти нет стражи, стен нет, лесопилка совсем не охраняется. Да мы даже впятером справимся. Заберем, что сможем, и быстро свалим в лес!

Бордунг осторожно выглянул из-за ствола, пригляделся, различив среди деревьев несколько мужских фигур.

«Разбойники!» – догадался он. По всей видимости, они хотели напасть на Морфал, а значит, нужно было вернуться и предупредить Йоргена, хозяина лесопилки, после чего сообщить капитану и дать хороший отпор этим бандитам. Но тогда он никогда не найдет сладкий рулет Джонны?

Оба дела казались Бордунгу важными, однако он принял решение в пользу спасения города и намеревался было идти назад, как вдруг у его ног будто из ниоткуда возник грязекраб с панцирем, перепачканным хлебными крошками и глазурью.

– Ты! – выдал обескураженный стражник, позабыв о скрытности. Вор протянул к нему зазубренную клешню и крепко ухватил за ногу. Сквозь сапог Бордунг почувствовал боль и взвыл.

– Кто здесь? – тут же прозвучало со стороны разбойников.

– Скотина! Тварь! Я тебя убью! Я всех вас убью, даэровы отродья! – орал норд, тряся ногой, к которой насмерть прицепился грязекраб, и выпрыгивая вместе с ним из кустов.

– Стража! Нас обнаружили! – кучка разбойников резко отступила от беспорядочно машущего мечом в попытках сбить грязекраба стражника. Бордунг ревел как бешеный тролль и мчался прямо на бандитов. Грязекраб, наконец, разжал клешню, а норд еще некоторое время продолжал крутиться на месте, махать мечом, выписывая такие замысловатые фехтовальные приемы перед бандитскими рожами, что они струхнули и разбежались. Они в жизни не видели, чтобы кто-нибудь так сражался!

Бордунгу, сапог которого оказался безнадежно испорчен, оставалось только успокоиться и наблюдать, как улепетывают застигнутые врасплох разбойники, чей налет на лесопилку закончился так и не начавшись. Он точно знал, что подобных приемов с клинком никогда не учил и повторить бы их ни за что не смог.

Стражник развернулся на пятке, дабы продолжать бой с грязекрабом, но того уже и след простыл. Бордунг подошел к обледенелой кромке воды, посмотрел на остатки крошек и побрел обратно в город. Героем, несмотря на совершенное, он себя нисколько не ощущал.

Вернувшись к Джонне в таверну, Бордунг сообщил ей неприятные новости, касательно сладкого рулета.

– Так это был грязекраб? Подумать только! Они так скоро и в дома заползать начнут! И куда вы только смотрите?! За что вам жалование платят? – с укором произнесла трактирщица. – Разве это не ваша работа защищать жителей?

– Наша… – вздохнул стражник, вспоминая о разбойниках. Сегодня же он доложит о произошедшем капитану, предложит поставить дежурного к лесопилке, но больше никто не узнает, что его действия сегодня предотвратили нападение на город. Ещё и за испорченную обувь отчитают.

Где-то в темном углу таверны местный, на всю голову благословленный Шеогоратом орк по имени Лурбук, считающий себя бардом, тронул струны лютни и хриплым голосом затянул песню:

– Наша служба и опасна, и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна…