Хороший Том

Альбер Камю говорил: невозможно сопротивляться безусловной воле мироздания.

На что в ответ моя собака сделала это.

Темнело. Буря уже явственно надвигалась на маленький, стоящий посреди леса домик, и стало понятно, что стороной она не пройдёт, когда девятилетняя Арина пожаловалась дедушке на боль в животе. Валерий Андреевич, оторвавшись от книги в ярко-оранжевой обложке, навёл внучкестакан «Полисорба», который девочка выпила и отправилась лежать в комнату. Но через три часа, когда большие настенные часы с «Биг Беном» показывали уже четверть двенадцатого, боль никуда не делась, наоборот,только усилилась, став режущей, и плавно перетекла внизу живота вправо.

- Блин, очень болит.

- Где? Здесь? – Валерий Андреевич легонько нажал внучке на живот, и та ойкнула от боли. – Температура как? – дедушка приложил ладонь ко лбу, тот был слегка горячее обычного. – Ясно, вот бляха-муха, надо в больницу ехать, пока пурга не разыгралась, а то дорогу перекроют.

- В смысле, это страшное?

- Аппендицит, наверное, ничего страшного, не переживай. Просто там обычно в больницу кладут, ну ты знаешь, надо вырезать. У тебя же у подружки был, по-моему, летом.

- Ага, — кивнула Арина. - А папа? Он должен утром приехать. Может, лучше скорую вызвать, они посмотрят и скажут?

- Скорая, — вздохнул Валерий Андреевич — долго ехать будет, мы быстрее доберёмся. Дома нельзя оставаться, мы с Томом не хирурги, ниче не сможем. А папе напишешь ммску, не потеряется, не маленький.

- Смску, – поправила Арина и только фыркнула в ответ на пренебрежительный тон деда по отношению к её отцу. Бороться с ним по этому поводу она перестала уже давно. Дедушка был непреклонен в своём мнении о скучности и мещанских замашкахАнтона. А всё из-за кардинальноразных характеров.

Валерий Андреевич был, в прямом смысле слова, сорвиголова. Ещё в молодости он понял, что пресса - его призвание. За свою карьеру он успел посетить немало опасных мест, откуда писал сенсационные репортажи и статьи. К тому же на родине в свободное от работы время у него имелось занимательное хобби – поддержка подпольной, в некоторых случаях даже запрещённой советской рок-музыки. Так, например, он принял активное участие в создании легендарной пластинки «Ред Вейв», которая открыла советский рок западу и вывела его на официальную сцену в СССР. Пожалуй, никто так не радовался пропавшей с развалом страны цензуре, как Валерий Андреевич. Впоследствии он ещё много чем занимался, например — помог начать выпуск книжной серии «Альтернатива». В общем, жизнь у него была бурной и интересной, что и отличало его от Антона: обычного, спокойного инженера, хорошо окончившего ВУЗ, не служившего в армии, и тем более не имевшего кучи приводов в милицию за драки и хулиганство. Антон спокойно себе работал на фирму по производству кондиционеров, ежемесячно летая в командировки. В общем, дедушкаотносился к папе пренебрежительно, считая, что с таким подходом к жизни её не прочувствовать, а папу бесило его отношение и собака, так что они взаимно предпочитали не видеться. Но сейчас, когда мама лежала в роддоме на последней неделе беременности,Арину было совсем не с кем оставить,поэтому им всё-таки пришлось пересекаться чаще, когда папапривозил и отвозил её в загородный домик дедушки, где тот «заслуженно отдыхал от всех этих противных морд».

Когда она кое-как, свистя сквозь зубы от усиливающейся боли в животе,оделась, дедушка уже напялил красную куртку и чёрные болоневые штаны, аего старый пёс Том – непонятная помесь кавказской овчарки с какой-то неизвестной науке породой - крутился под ногами.

- Папа опять будет ругаться, что я вся в шерсти.

- Ничего, потерпит, мало ли кто и чего ему не нравится, – отмахнулся дедушка.

Не то чтобы папа не любил животных вообще или собак в частности, просто он, под стать маме, не любил шум, суету и всё такое, а дедушкин пёс даже в свои почтенные десять лет был чертовски неугомонной собакой. Один раз они согласились взять Тома к себе, пока дед был вынужден лечь в больницу на пару дней, Арина тогда ужасно радовалась. Так это «мохнатоекоричневое чудовище», как потом назвала его мама, разнесло им полквартиры в первые же сутки. Так что после того, как пса вернули Валерию Андреевичу, папа очень настойчиво попросил маму - Арина подслушала это, когда те сидели на кухне - больше никогда не соглашаться брать «эту зверюгу» в квартиру. Так что, увы, у отца не сложилось тёплых отношений ни с дедушкой, ни с его верным псом. Но Арину это особенно не огорчало, к своим девяти годам она уже уяснила, что в жизни ничего и никогда не может быть идеальным, как в диснеевских мультиках. Так что ей хватало и того, что папа с дедушкой в жизни спокойно ходят друг к другу в гости и вежливо терпят общество другдруга, лишь изредка роняя какие-нибудь колкие фразочки, и то за спиной.

- Я люблю Тома.

- Я тоже, — улыбнулся дедушка. - Дойдёшь сама или донести?

- Дойду, я уже не маленькая.

- Точно?

- Точно. - Арина кивнула и зашагала к машине, стараясь идти максимально прямо и сдерживать боль, ей совсем не хотелось, чтобы её, как маленькую, тащили куда-то на руках. И только онаоткрыла заднюю дверь серебристой «Нивы-шевролет», как кто-то сильно дёрнул её за бежевую куртку сзади, да так, что девочка чуть не упала. Оглянувшись, она увидела, что в полу её пуховика вцепился Том и решительно тянул прочь от машины.

- Опусти, Том! – сказала она повелительным тоном, но пёс никак не отреагировал. Тут подбежал дедушка и схватил пса за ошейник.

- Фу! Фу! Отпусти, Том!

Кое-как дед смог заставить собаку отпустить пуховик, и Арина быстро запрыгнула в салон, захлопнув за собой дверь. Но Том продолжал вырываться, прыгая на машину, царапая лапами окна и подвывая. В итоге Валерий Андреевич кое-как затолкалпса на переднее пассажирское иповернулся к Арине:

- Не знаю, чего это он, видимо, из-за бури нервничает. – Арина, вздохнув, кивнула и уставилась в окно. – Напиши лучше сейчас Антону, а то метель расходится, неизвестно, как со связью будет. Я ещё здесь в «чёрную пургу»не попадал, но похоже, что-то такое намечается. И пристегнись.

Арина снова кивнула, застегнув на себе ремень с адаптером, всё-таки она уже выросла из детского кресла, иуставилась в темноту ночи.

Сначала всё было более-менеенормально. За окнами мельтешили снежинки, в машине было тепло и уютно, но когда они выехали на трассу – ситуация стала немного напряженнее. Ветер норовил снести машину вправо, так что обычно разговорчивый в поездках дедушка сейчас молчал и сосредоточенно всматривался в дорогу, вцепившись в руль. Том тоже был неспокойным, чем дальше они отъезжали от дома и чем больше расходилась буря, тем сильнее он ёрзал и поскуливал на сиденье. Боль в животе тоже не доставляла особенного удовольствия, в придачу к ней добавилась тошнота.

Вдруг Том резко дёрнул головой влево, навострив уши, загавкал.Только дедушка открыл рот, чтобы что-то сказать, как в свете фар среди белого снега возникла большая чёрная туша. Арина успела мельком увидеть длинные ноги и огромныелопатообразные рога. Затем вдруг машину тряхнуло, дедушка громко выругался и стал выкручивать руль, но автомобиль неумолимо заносило. Потом тряхнуло ещё несколько раз, и «Нива» вдруг перевернулась в воздухе, в больном животе Арины всё ухнуло, как бывает, когда катаешься на карусели и та после того, как взмыла в воздух,резко падает вниз. За окнами вдруг всё смешалось, потом Арина снова подпрыгнула на сиденье и больно ударилась головой об потолок. Секунда – перед глазами пляшут тысячи ярких звёздочек. Вторая – темнота и тишина.

***

Когда Антон вышел из поезда, ветер сразу бросил ему в лицо большуюпригоршню рыхлого снега. «Вот нельзя же где-то поближе поселиться, а?» - подумал он, — «вечно в жопу какую-то надо забраться». Настроение у него было и так не очень – устал как собака. Сначала два авиаперелёта, которых он до чёртиков боится, потом ещё четыре часа на поезде досюда. Но радовало то, что работу он закончил пораньше и, соответственно, смог пораньше выехать, чтобы быть здесь ночью, а не ранним утром. Антон рассчитывал отоспаться у Валерия Андреевича, но, похоже, здесь он уже не сможет спокойно взять такси и доехать до дома тестя. Антон пару раз уже попадал в такую ситуацию, когда во время метели местные отказывались выезжать за город или просто не могли из-за перекрытой дороги, и ему приходилось снимать гостиницу, чтобы переждать ночь. Антон поплотнее запахнул бежевое пальто и пошёл к выходу из вокзала, на ходу доставая телефон, чтобы вызвать такси. Тут он увидел сообщение от дочки, присланное полтора час назад: «Папа у меня похоже апендецид мы с дедушкой едем в больницу. целую».

- Ну ёмана, этого ещё не хватало! - простонал Антон и ускорил шаг. От дома тестя до больницы приблизительно около часа езды, сообщение отправлено полтора часа назад, так что они должны уже быть там. Андрей бросил затею ждать такси с приложения и решил, что переплатить сотню-другую местному «бомбиле» вполне можно. Чёрная гранта доставила его до больницы быстро. Выскочив из машины, он быстро взбежал по ступеням, оказавшись в белом холле. Окинув взглядом пустые ряды железных стульев, он напрягся. «Должны же были уже приехать!» Подойдя к окошку регистратуры, за которым сидела крашеная брюнетка лет пятидесяти, мужчина произнёс:

- Здравствуйте. А к вам девочка недавно не поступала с аппендицитом? Её должен был дедушка привезти, с бородой такой, — Антон жестом показал, какая у Валерия Андреевича окладистая борода, — и с татуировкой на руке. Арина Грачева.

- Это вам в отделение скорой надо. Сбоку вход.

- Понял, спасибо, - кивнул Антон и вышел на улицу. «Значит просто в другом отделении, всё нормально». Но в приёмном тоже никого не оказалось, а полная седая бабуля сказала, что никаких вызовов по аппендициту сегодня не было. Внутри Антона снова закопошилась тревога, но он всё-таки старался мыслить рационально.

- А никого не привозили на машине?

- Нет, мужчина, сегодня вообще аппендицитов не было никаких.

- Бляха, — Антон уже начал явственно нервничать.

- А что у вас случилось?

- Секунду.

Антон отошёл от стойки регистрации и,вынув телефон, набрал номер тестя, в ответ через несколько секунд раздался механический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Тревога уже не просто копошилась, а выкручивалавнутренности ледяной лапой, как ей вздумается. Антону сильно захотелось в туалет. Он набрал номер дочери, но ответ был тем же. Уже слегка дрожащей рукой он опустил трубку и медленно повернулся к женщине из регистратуры, внимательно наблюдавшей за ним.

- Мужчина, всё в порядке?

- Нет, — помотал он головой, — не в порядке, – голос у Антона стал хриплый и какой-то севший.

- Что у вас случилось?

- У меня дочка у дедушки за городом была, она мне полтора часа назад написала, что они едут в больницу с аппендицитом, ехать им около часа.

- Так, может, едут ещё? На улице вон как метёт, в такую-то метель час за все два идёт.

- Тоже верно, – кивнул Антон.

- Вы посидите пока здесь, подождите, вон кофейку попейте, – кивнула она на кофейный автомат в углу.

- Да, да, хорошо.

***

Когда Валерий Андреевич открыл глаза, он сначала не понял, что произошло. Всё вокруг было как-то поперёк, но через несколько секунд до него дошло, что он всё ещё в кресле, пристёгнут, только автомобиль, судя по всему, лежит на боку. Ветровое стекло покрылось паутиной трещин, как и водительское окно. Из-за спины раздался скулёж, и с задних сидений показалась мохнатая голова чудом уцелевшего Тома. «Арина!» - мелькнуло в голове, и старик, выщелкнув ремень безопасности, вывалился из кресла. Том бросился его вылизывать, но Валерий отпихнул собаку в сторону и пробрался к внучке. Та точно так же, как и он, висела в кресле на ремне без сознания, Валерий Андреевич осторожно снял её и положил на дверь, которая теперь была полом автомобиля. Осмотрев девочку, он облегчённо выдохнул, никакой крови или травм пока не наблюдалось, пульс тоже был, разве что лоб стал горячее. Мужчина открыл дверь наверху и Том тут же выпрыгнул наружу.

- Деда, что случилось? – послышался слабый, словно сонный, голос Арины.

- Всё в порядке, мы живы-здоровы, у тебя ничего нигде не болит?

- Живо-от… - простонала она.

- Чёрт! Ладно, давай выбираться потихоньку отсюда.

Валерий Андреевич аккуратно выбрался наружу с внучкой на руках и оглядел машину. Та была, что называется, всмятку. Внедорожник лежал на левом боку, весь капот был смят, благо что не дымился, а перед ним в кровавом вспаханном снегу лежала туша здоровенного лося. Длинные ноги были неестественно выгнуты, словно сломанные соломинки. Большая голова животного, увенчанная огромными рогами, уже не поднималась, один чёрный глаз, полный боли и страха, смотрел на Валерия. Том попытался подбежать к животному, но лось вдруг заревел и дёрнулся, снова вспахав снег. Пёс отпрянул и зарычал.

- Сидеть, Том! – окрикнул его Валерий, и пёс послушно вернулся к хозяину, всё ещё злобно порыкивая.

- Мы его сбили, да? – спросила Арина, в её голосе уже звучали слёзы.

- Да, — вздохнул дедушка, — выскочил на дорогу. Ну, хорошо, что мы целы. – «Только как теперь выбираться отсюда?» - подумал он про себя. Метель только усиливалась, и дорога, которую было видно с обочины, уже превращалась в сугроб. «Значит, уже перекрыли трассу», - понял он.

- Что теперь с ним будет?

- Его не вылечить уже.

- Ты его убьёшь, да? – лось, словно поняв, о чём речь, слабо заревел.

- Не знаю, Арин, давай сначала с нами разберёмся. Надо МЧС вызывать. Стоять можешь?

- Да.

- Постой пока. - Валерий Андреевич поставил Арину на ноги, а сам вытащил из машины коврик и бросил его в снег.– Посиди пока тут, сейчас потеплее дам, – попутно он охлопал себя по карманам и понял, что телефона нет. – У тебя что с телефоном, не потеряла?

- Нет, — Арина вытащила из кармана куртки смартфон и протянула дедушке.

Тот взял его и тут же еле сдержался, чтобы не выматериться – связи не было вообще. Вернув внучке мобильник, он запрыгнул через дверь, которая теперь была как люк в салон и около пяти минут там шарился в поисках своего. Наконец, найдя, тихо выругался. Экран телефона треснул, а при попытке включить гаджет не подавал никаких признаков жизни. В сердцах Валерий Андреевич отбросил бесполезный кусок пластика и железа в сторону. Немного посмотрев в пустоту, он, наконец, решился и выбрался из салона.

Открыв багажник, Валерий Андреевич осмотрел свой инвентарь: лопата, маленький топорик, два спальных мешка, шерстяной плед, аптечка, огнетушитель, палатка, две пары снегоступов, маленький рюкзак с пустым термосом внутри и большие охотничьи волокуши. «При такой погоде несколько часов идти», - прикинул он. «Связи с внешним миром нет – значит,помощь не вызвать. Антон, скорее всего, в самолёте и даже не видел Аринкино сообщение – следовательно, и хватиться их некому. Оставаться здесь бессмысленно и даже опасно, машина разбита и в ней не согреться, а в пургу посреди трассы замёрзнуть можно только так». А ещё у Аринки аппендицит, и Валерий Андреевич, хоть убей, не мог вспомнить, сколько у них есть времени до того, как несчастный кишечный отросток разорвётся внутри живота ребёнка. А если не знаешь,сколько осталось времени – значит,каждая секунда на счету. «Придется срезать, лёд на озере должен быть крепкий», - решил он и выбросил на снег санки.

- Арин, — подошёл дедушка к девочке и сел напротив неё. – Сильно болит?

- Не очень, – помотала та головой, но Валерий видел обратное.

- Умница моя. Слушай, нам неоткуда ждать помощи, дорога перекрыта, и никто по ней уже не поедет, скорее всего. А мы здесь замёрзнем, если останемся, понимаешь? – девочка кивнула. - Так что нам придётся идти пешком, срежем по озеру, а потом через лес, чтобы крюк не делать, и выйдем на дорогу, а там уже и до города рукой подать. Мы с Томом, — он потрепал сидящего рядом пса за ухом, — тебя на санках довезём. Ты держись у меня, ладно?

- Ладно. А волки?

- Какие волки?

- Если мы через лес пойдём, то ты говорил, там волки.

- Это я тебя пугал, чтобы не убегала, - улыбнулся Валерий Андреевич и, крякнув, поднялся с корточек. Однакомужчина прекрасно понимал, через какой участок тайги им придётся идти.

Потом он содрал все чехлы с сидений и бросил их на дно волокуш. Следом пошёл один спальник, на который он усадил Арину и закутал её. Потом шерстяное одеяло и второй спальник поверх. Сам Валерий Андреевич прицепил снегоступы к рюкзаку (в них по льду несподручно) и, немного подумав, взял топор и обошёл машину. Умирающего лося уже прилично замело снегом, но глаз его, так жалобносмотрящий на Валерия, всё ещё давал понять, что животное живо и ему адски больно. У лося не было сил уже даже как-то брыкаться. Валерий Андреевич занёс над головой топор, потом крикнул:

- Аринка! Закрой уши и глаза! – и опустил инструмент.

Очистившись от крови, он ещё раз подтянул лямки рюкзака с аптечкой,топором и закреплёнными на нём снегоступами и посмотрел на Тома, который стоял рядом с ним и, казалось, совсем не унывал и не чуял опасности, как будто ему не терпелось ринуться в бой. Валерий Андреевич ещё раз кинул взгляд на укутанную в санках Аринку, в глазах которой блестели слёзы, натянул капюшон парки и сказал:

- Ну что, Том, давай, побьёмся? – пёс гавкнул в ответ. - Потопали тогда.

И Валерий Андреевич зашагал, таща за собой санки на длинной верёвке, в сторону тайги, чёрной стены которой даже не было видно за пеленой снега. Том побежал вперёд, словно показывая дорогу, а Арина в волокушах скрючилась от резкой боли.

Ветер хлестал по лицу снежной плетью, вся борода и брови Валерия Викторовича заиндевели. Идти было тяжело, пурга норовила сбить с ног, периодически он оборачивался, проверяя, не сдуло ли внучку с санок, но клубок из одеяла и спальников был на месте. «Наверно, её это даже утяжеляет», - подумал Валерий про себя. Несколько километров озера были самым тяжёлым отрезком пути - на открытом пространстве вьюга самый злейший враг. Валерий понимал, что стоит им войти в лес, среди деревьев будет уже не так сложно. «Но до леса ещё дойти надо». Даже Тому было тяжело, он бежал пригнувшись, его громадное мохнатое тело облепило снегом. Но этот путь давал им выиграть время, так как трасса огибала большим крюком озеро и участок леса за ним, и если бы они решили идти по дороге, то увеличили бы свой маршрут чуть ли не вполовину.

Спустя примерно сорок минут, Валерий Андреевич не услышал - ветер выл слишком громко, чтобы услышать такое - а скорее почувствовал, как под ногами у него трескается лёд. Он застыл на месте, внутри всё похолодело. Видимость была нулевая, но если он всё правильно понимал, то сейчас они где-то на середине водоёма - если провалятся под лёд, то это конец. Том тоже застыл, шерсть на нём вздыбилась. Валерий Андреевич начал лихорадочно соображать. Крак! Твердь под ним слегка просела.

- Твою мать! Том! Берег! - крикнул Валерий и бросил собаке верёвку. Пёсвсё понял, тут же подобрал её зубами и рванулся вперёд, волокуши, словно нарты, полетели за ним, слегка мотаясь из стороны в сторону по заснеженному льду. Старик буквально видел, как трескается гладь озера, расходясь на большие куски, как трещины, словно змеи, стремительно ползут по белой глади, пытаясь догнать собаку. Недолго думая, он рванул следом.

Бежать было нереально, ноги разъезжались в стороны, несколько раз Валерий падал, но поднимался. «Только бы Том успел», - вертелось у него в голове, — «Он и один Аринку довезёт. Только бы успел!» Крак! Крак! Крак! Лёд уже трещал так, что было слышно даже сквозь бурю. Теперь льдины расходились в стороны, слегка раскачиваясь, что ещё больше усложняло передвижение. Валерий перепрыгивал швы, в которых плескалась тёмная, ледяная и смертельно опасная вода. Лёгкие горели огнём, колени ломило, но он продолжал бежать. Наконец он увидел берег, на котором темнели санки с фигуркой Арины в них, Том носился вокруг, поскуливая и лая. «Ещё чуть-чуть, совсем немного», - крутилось в голове. Силуэт Тома приближался, и Валерий Андреевич видел, что лёд вцепился в берег крепко, не потрескавшись. Но только он это подметил, как трещина зигзагом расчертила белый островок пополам и часть льдины стала стремительно отходить от берега, увеличивая расстояние. Валерий Андреевич тоже прибавил скорости, лопату он давно уже где-то потерял и сейчас думал, не скинуть ли рюкзак. Трещина неумолимо быстро расширялась, заполняясь тёмной водой. «Не успею, не успею», - думал он, но всё равно прыгнул, оттолкнувшись от мокрого края льдины. Казалось, кто-то включил слоумо, всё замедлилось настолько, что Валерий в полёте мог разглядеть мельчайшие детали – следы санок и лап Тома, кусочки льда и снега, плавающие в тёмном омуте под ним, как будто в стакане колы. В этот же миг всё закончилось, он приземлился, и время снова пошло своим чередом, но на фоне предыдущих секунд Валерию Андреевичу показалось, как будто всё пошло слишком быстро, как на ускоренной перемотке.

Он приземлился на последний кусок льда, примыкающий к берегу, по инерции пробежал ещё несколько шагов, а потом вдруг понял, что теряет равновесие, и нелепо замахал руками. Льдина затрещала и оторвалась от берега, до которого оставался буквально шаг, она стала переворачиваться, собираясь похоронить под собой мужчину. Он понимал, что до спасения остался всего лишь шаг, но не мог его сделать, льдина неумолимо наклонялась, словно пытаясь стряхнуть с себя старика, а он прилагал все усилия, чтобы удержаться на месте, но всё равно понемногу скатывался вниз.

- Том, довези до города! В город! - выдохнул Валерий Андреевич, понимая, что сейчас он покатиться вниз, в объятия ледяной воды, этой чёрной смерти. Но Том не послушал его, вместо этого пёс вдруг рванулся вперёд и, ухватив зубами куртку хозяина, потащил его на себя. Валерий Андреевич почувствовал, как возвращается равновесие и,оттолкнувшись от предательски качающейся льдины, прыгнул.

Он упал в снег раскрасневшимся горячим лицом, почувствовав, наконец, твёрдую почву под собой. В горле адски пересохло и мужчина, не поднимая головы, съел примерно пригоршню снега. Он знал, что это не поможет и знал последствия, но не мог отказать себе в этом. Тяжело дыша, Валерий перевернулся на спину. Том тут же принялся облизывать разгорячённое лицо хозяина.

- Хороший мальчик, молодец, Том… - Валерий Андреевич чесал пса за ухом и прижимал его голову к себе. – Спасибо, спасибо, дружище… ты молодчина…

***

Стрелки на больших серых часах в приёмной отмотали целый круг, но они никак не могли соревноваться сАнтоном, который нарезал этих кругов уже бессчётное количество, меряя грязный кафель шагами. В мусорное ведро у аппарата полетел четвёртый стаканчик из-под кофе. Антон быстрым шагом пересёк коридор и скрылся за дверью мужского туалета. Пока он мочился в низкий грязный унитаз без бачка, в голове у него роились самые тревожные мысли. «Надо, наверное, в регистратуре сказать, чтобы скорую по дороге посылали, и полицию. Нет, нет, какая скорая в метель? Они же не проедут, наверное. Надо в МЧС звонить. Да, прямо сейчас и позвоню!Стоп, нет, долго по телефону говорить, ничего не объясню, надо ехать». Олег тут же вызвал в приложении такси до местного управления и пулей вылетел из больницы, пропустив мимо ушей все вопросы тётки из регистратуры.

Метель на улице была сильной, мужчина тут же задрожал от холода. Его бежевое пальто, белый пуловер и тёмные узкие брюки явно не были рассчитаны на суровую северную зиму. Антон глянул на экран – поиск машины продолжался, он нервно огляделся по сторонам и увидел, как загорелись фары какого-то автомобиля, Антонпобежал к машине и замахал руками.

- Стойте! Погодите! Стойте! – но водитель то ли не заметил его, то ли просто решил проигнорировать, и машина, развернувшись, отъехала с парковки, скрывшись из виду в метели. – Твою мать! – крикнул Антон, пнув снег блестящей туфлёй. Он снова посмотрел на экран приложения — поиск машины всё ещё продолжался. «Может,попросить у регистратуры как-нибудь связаться с МЧС? У них же наверняка есть какой-то быстрый стационар или типа того!»

- Мужчина! Мужчина! Вы чемодан в холле забыли! – обернувшись, Антон увидел, что на крыльце больницы стоит женщина из регистратуры и машет ему рукой, а рядом с ней какой-то мужчина в дутой чёрной куртке, прячется от ветра, пытаясь прикурить.

- Женщина! – Антон бросился к ней. – Вы можете с МЧС связаться? Мне к ним попасть нужно срочно, у меня дочь пропала! Такси нет.

- Так, — женщина тут же посерьёзнела, — давайте заходите внутрь, расскажите всё точнее и по порядку.

- Некогда!

- А МЧС-никам-то я что скажу?

- Господи, просто вызовите сюда или скажите мне, где управление, или отвезите меня туда, — простонал Антон, — пожалуйста!

- Поехали! – мужчина, всё это время пытавшийся прикурить, бросил это дело, выбросив промокшую от снегасигарету под ноги, и повернулся к ним. Антон увидел, что всё лицо у него какое-то отёкшее, а нос залеплен пластырями. – Ты в такую погоду хрен такси дождёшься, я тебя докину.

- Спасибо! – поблагодарил Антон и полетел вниз по ступеням.

- Молодой человек, подождите, а… - начала было женщина.

- Чемодан потом заберу! – бросил через плечо Антон, следуя за неожиданным спасителем.

Они прошли к уже изрядно заметённому снегом серому «Форду», мужчина завёл мотор и обеспокоенно глянул через плечо в заднее ветровое.

- Ну, поехали, – он дёрнул рычаг передач и надавил на педали, но машина не тронулась. Ещё раз – и снова ничего. – Похоже, мля, застряли. Толкнёшь? - повернулся он к Антону, тот кивнул и тут же выскочил из машины. Упёршись руками без перчаток в холодный капот, он глянул на мужика через лобовое, незнакомецкивнул, мотор затарахтел, и Антон со всей силы начал толкать железную громаду вперёд. Он чувствовал, как дрожит автомобиль от подгазовывания, руки у него быстро потеряли чувствительность, рассыпчатая снежная каша скользила под подошвами туфель. Но «Форд» никак не хотел трогаться с места. Антон взревел и навалился на капот всем телом, пачкая дорогоепальто о грязную решётку радиатора. Наконец он почувствовал, как машина пошла и вскоре выскользнула из-под него так резко, что он чуть не упал, потеряв точку опоры. Мужик выехал, развернулся, на секунду Антону показалось, что тот сейчас уедет, оставив лоха, который помог ему выехать, но нет, незнакомец распахнул дверь и крикнул:

- Запрыгивай!

Отряхиваясь, Антон пошёл к машине.

- Че у тебя случилось-то? – спросил мужчина, прикуривая сигарету.

- Не знаю, честно, — вздохнул Антон. – Я в командировке был, дочка у тестя здесь за городом. Я приехал когда, увидел от неё сообщение, что они поехали сюда в больницу с аппендицитом. И больше ничего, они не доехали, на связь не выходят.

- М-да, хреново дело, — протянул незнакомец. – А далеко им ехать-то?

- Час примерно, а с сообщения уже больше трёх прошло.

- М-да, ты не переживай, там… у нас ребята в МЧС своё дело знают. Найдут их в целости и сохранности.

- Да… Спасибо… А у тебя что? – Антон показал на лицо.

- Ты на себе-то не показывай! – одернул незнакомец. - Да это хрень. Уроды просто платить отказались за поездку, я ж таксист тоже сам-то, ну и сказал, что будут платить, вот и закусились. Их двое было, они и надавали мне по морде, я побои снимал.

- А, ясно… Надеюсь, найдут их.

- Ага.

Уже через четверть часа Антон сидел в кабинете капитана МЧС Сургутова – сурового, крепкого и высокого мужчины, и изложил ему всю ситуацию, показав на карте, где находиться дом тестя.

- Какая у него машина?

- «Нива Шевроле».

- Сколько лет девочке?

- Девять.

- Их только двое было? Никого не могло с ними ещё быть? Или, может, в доме кто мог остаться?

- Нет, он жену давно похоронил. С собакой живёт.

- Собакой? Какой породы?

- Не знаю, какая, дворняга, но очень большая и лохматая.

- Это хорошо, собака шансы увеличивает, – кивнул капитан. «Ага, если бы эта тупая псина была способна хоть на что-то, кроме разрушения», - подумал Антон и спросил:

- Что делать будем?

- Сейчас соберём бригаду, поедем по дороге им навстречу. Думаю, они просто застряли и сейчас либо сидят в машине в ожидании помощи, либо двигаются по трассе. Там мы их и подхватим.

- А если они свернули с дороги?

- Чтобы путь сократить? Не думаю, в такую погоду только сумасшедший так пойдёт, – капитан поднял трубку телефона на столе. – Алло, Саш, собирай парней, спецтранспорт, бригада медиков нужна…

Антон его уже не слушал, он всерьёз задумался о своих собственных словах.

***

- Ну ты как там, Ариш, живая?

Спросил Валерий Андреевич, оглядываясь назад. Теперь они шли по лесу, среди деревьев вьюга ощущалась не так сильно, но идти было ничуть не легче, особенно в снегоступах. После озёрной пробежки всё тело болело, колени ломило. Том бежал впереди, и сейчас Валерий рассчитывал только на чутьё пса и удачу, что они не сбились с нужного направления.

- Нормально, – слабо протянула девочка.

- Живот как?

- Болит.

- Ну ничего, ты у меня молодец, держишься похлеще взрослых. Скоро уже дойдём, – хотя как скоро, Валерий не знал.

- Ага.

- Слушай, а хочешь, я тебе расскажу, как мы с Томом познакомились?

- Давай.

- Ну, в общем, дело было лет десять назад, в Сочи…

***

Валерий Андреевич стоял в гавайской рубашке и шортах у выхода из какого-то бара и потягивал прохладное пиво из стеклянной бутылки. Рядом курил Олег Вертезин – друг и бывший сослуживец Валерия. Красное закатное солнце заливало горячий асфальт, с моря задувал лёгкий, приятный, солёный ветерок. Вдруг на пустой парковке раздался жалобный и громкий щенячий визг. Мужчины встрепенулись и огляделись. Визг повторился из-за угла здания. Когда товарищи обогнули бар, то увидели на парковке тонированную «девятку» и двоих молодых парней, которые привязывали к бамперу щенка за передние лапы. Щенок был крупный, мохнатый, коричневый, он визжал и пытался вырваться, но парни держали его крепко.

- Да сиди ты, мля! – крикнул один из них и ударил собаку кулаком. Щенок взвизгнул и попытался укусить обидчика, но тот вовремя отдёрнул руку.

- Э, щенки! – крикнул Олег, ускоряя шаг. – Собаку отпустили, быстро! – Тот, что ударил щенка, обернулся и крикнул:

- Ты кого щенками назвал? Я… - но договорить он не успел. Валерий Андреевич метко швырнул бутылку с недопитым пивом, и та ударила парня в лицо, разбившись и окатив живодёра светлым лагером и осколками. Тот осёкся и плюхнулся на задницу.

- Вы чё с-су…

Второй урод в красной кепке тоже осёкся на полуслове, грузный Олег с быстротой, которой не ожидаешь от его комплекции, подлетел к парню и ударил его с правой в челюсть. Живодёр потерялся, но не упал, схватив Олега за футболку, потянул его на себя, пытаясь повалить. Они сцепились. Олег ударил его ещё несколько раз в лицо. После пятого удара парень в нокауте упал на асфальт, выпустив уже изрядно растянутую футболку.

Валерий Андреевич в это время отправил пинком в грудь лежать на асфальт второго живодёра и, прижав его за шею к земле, стал бить по уже и без того окровавленному от порезов лицу. Парень даже не пытался сопротивляться, он просто закрывался руками, съёжившись, и орал.

Тут послышался громкий вой полицейской сирены, по залитому оранжевым солнцем асфальту побежали сине-красные отсветы мигалки. Валерий Андреевич подскочил к пытающемуся освободиться от верёвки щенку и,выхватив из кармана перочинный нож, быстро срезал путы. Подхватив собаку на руки, он рванул с места ещё до того, как полицейский автомобиль заехал на стоянку. Они с Олегом бежали по газонам, перепрыгивая через какие-то кусты, а пёс в свою очередь был ничуть не испуган, а только радостно лизал лицо и бороду Валерия Андреевича.

***

- Вот как-то так, — сказал дед, перекидывая верёвку на другое плечо. – Мы потом с Олегом быстро смотались с югов, потому что на ушко нам шепнули, что один из этих гадов, ну, которых мы поколотили, оказался сынком местного майора полиции. Так что удочки пришлось сматывать на скорость.

- Кошмар. Так и им надо! Я не понимаю, зачем кому-то животных мучить?

- Мир жестокий, — пожал плечами дедушка, — и люди жестокие.

- А разве не жестоко было то, что вы сразу драться полезли?

- Ну, вообще, конечно, надо стараться улаживать конфликты словами. Но в некоторых случаях жизнь требует от тебя твёрдости и даже в какой-то мере жестокости, опять же. Но любое действие всегда имеет последствия.

- А какие у вас были последствия?

- Ну, нам, как минимум, пришлось отправиться в четырёхдневную поездку по июньской южной жаре в компании неугомонного и невоспитанного щенка. Я ему как раз тогда и придумал имя.

- А почему тогда? И почему так?

- Том, – сокращённо от Томпсон, журналист такой был, он мне очень нравится.

- Поня-атно…

Вдруг Том резко застыл на месте и начал водить носом, а потом зарычал, нагнув голову вниз. Валерий Андреевич тоже остановился и стал вглядываться в темноту, пытаясь разглядеть причину волнения пса. Причина не заставила себя долго ждать: из-за деревьев выскочил серый волк и бросился на Тома, но тот сбил его лапами и попытался ухватить за шею, однакохищник ускользнул и отбежал назад.

- Том! Защищать! – крикнул Валерий Андреевич. Внутри у него всё похолодело. Он быстро подтянул к себе волокуши с внучкой и прижался с ними к дереву спиной. Том подошёл к ним, склонив голову, он утробно рычал, преграждая путь шести волкам, вышедшим из-за деревьев. Хищники стояли на месте, не решаясь напасть, Том был крупнее каждого из них, но всё-таки он был один. «Небольшие, молодняк», отметил про себя Валерий.

- Деда…

- Тише, не переживай, всё хорошо, сейчас мы их прогоним. Том, голос! – пёс громко залаял, но волки и не вздумали сдвинуться с места. – А ну пшли прочь! Вон! Прочь!

Валерий Андреевич закричал и затопал ногами, точно отгонял бродячих собак, нервно оглядываясь по сторонам в поисках оружия. Снимать рюкзак не было времени, а лопата осталась на дне озера. Слева от себяон приметил какую-то большую корягу и сделал шаг в её сторону. Волки тоже сдвинулись с места и медленно пошли кругом, Том тоже пошёл. Они двигались неторопливо, не отрывая взглядов друг от друга. Том буквально зеркалил движения хищников. Валерий Андреевич наклонился, чтобы выудить корягу из снега, со щелчком откинул замок снегоступов… и тут волки бросились.

Первого Том сбил лапами, зубы пса клацнули в миллиметре от серой шерсти. Второго, который заходил на него справа, он уже смог ухватить за загривок и прижал к земле, наваливаясь на него всем весом. Волк пытался отбиваться лапами, но Том был больше тяжелее и сильнее. Животное скулило, пока пёс трепал его в снегу. Тут же на него налетел третий, но его сбил Валерий Андреевич ударом коряги. Волк кубарем покатился по сугробам.

- Прочь! Пошли прочь! – заорал мужчина, размахивая кривой веткой. – Пошли отсюда!

Волки отбежали и стали брать жертв в кольцо, словно акулы. Валерий Андреевич сделал два шага назад, чтобы быть ближе к внучке. Том продолжал трепать уже постепенно затихающего зверя - и тут волки снова бросились в атаку. Трое на пса, двое на человека.

Том отпустил уже придушенного хищника и схватился сразу с тремя волками, они запрыгали по снегу, толкая друг друга лапами и пытаясь укусить. Валерий Андреевич закричал и замахал дубиной перед собой, волкиостановились вокруг него, не решаясь подойти и делая слабые наскоки. Они брали мужчину в кольцо, и тот, чтобы не допустить атаки со спины, был вынужден отступать всё ближе к сосне, у подножия которой были волокуши с замершей от страха девочкой.

- Прочь! Пошли отсюда!

Он резко сделал выпад, и ему удалось зацепить более крупного зверя по морде. Тот, взрыкнув, отскочил, но на мужчину тут же бросился второй. Валерий Андреевич махнул корягой, но замах вышел слабым, и волк вцепился зубами в дерево, повиснув на ветке. Валерий Андреевич затряс оружием, пытаясь сбросить зверя.

В это время Том уже расправился с двумя из своей тройки, но не без потерь со своей стороны, на теле пса было несколько укусов. Первому он вцепился в морду, буквально отгрызя её часть, а потом перекусив загривок, второго сейчас прижимал к земле, разрывая ему горло, снег вокруг них был перепачкан кровью. И тут третий – особенно крупный и рыжеватый -вцепился псу в крестец. Арина громко заплакала.

Валерий Андреевич наконецвысвободил палку и, оходив обоих хищников сильными ударами по бокам, рванулся на помощь к Тому. С диким криком он опустил дубину на голову волка и увидел, как череп зверя проминается, второй удар заставил волка разжать клыки, и рыжеватая туша повалилась на снег. И тут сзади послышался крик Арины. Внутри Валерия всё оборвалось, и он рванулся обратно.

Один из «его пары», тот, что помельче, был уже буквально в шаге от волокуш. Валерий Андреевич буквально в два прыжка очутился рядом и обрушил всю свою силу и ярость на зверя.

- Не тро-о-онь!

Коряга попала чётко в середину спины, позвоночник зверя прогнулся, превратившись в галку, и отвратительно хрустнул. Волк повалился рядом с санками, забившись в конвульсиях, Арина громко закричала и разревелась, закрыв лицо руками. Больше Валерий Андреевич не успел сделать ничего, в этот момент в него врезался последний оставшийся волк и повалил в снег.

- Нет! Нет! Деда! Дедушка! Не трогай деду! – закричала Арина. Волк,яростно рыча, пытался подобраться к горлу Валерия Андреевича, прижимая мужчину к земле. Но дедушка не давалэтого сделать, коряга упала на грудь, он руками отталкивал от себя хищника, пытаясь выдавить глаза, но не попадал. Наконец ему удалось сбросить волка с себя и пнуть его в морду, тот отпрянул на секунду, а потом вгрызся в левую ногу Валерия, тот заорал от боли.

– Том! Том! Помоги! Деда! - рыдала Арина, захлёбываясь слезами.

И Том помог. Прихрамывая и припадая на лапы, пёс рванулся к хозяину. Он с лёту вцепился в горло зверя, заставив того разжать челюсти, и начал яростно трепать волка. Он мотылял тело хищника, как игрушку, злобно рыча. Кровь брызгала на снег, расчерчивая его красными пунктирными линиями. Валерий Иванович обессилено откинулся на спину, тяжело дыша.

- Д-деда… Ты живой?

- Да, а ты?

- Ага… У тебя кровь…

- Ерунда, — отмахнулся Валерий Андреевич. – До свадьбы заживёт. Ну всё-всё, Том, отпускай. - Том, наконец, бросил тело волка и, прихрамывая, подошел к хозяину и стал вылизывать его лицо. – Хороший мальчик! Хороший! Спасибо тебе! Ты воин! Молодец, Том! Молодчина!Хороший Том! - Валерий Андреевич прижал пса к себе, стал трепать его и гладить. Но тут заметил кровь на крестце, передней лапе и боку. – Да ты, дружище, ранен… Сейчас мы тебя подлатаем.

Успокоив внучку, Валерий Андреевич быстро осмотрел Тома. У того была пара незначительных укусов на боках, крестец вроде бы был не задет, так,только мясо прокусить успели. А вот передняя лапа пострадала уже серьёзнее. Старик обработал раны себе и псу. Том сидел спокойно, не дёргаясь, только слегка поскуливая от перекиси. Потом Валерий осмотрел свою ногу - икра была прокушена, но кость вроде бы целая. Принявобезболивающее, он перевязал ногу и срубил себе молодое деревце в качестве посоха.

- Ну, Том, давай покажем, где раки зимуют. Повезёшь?

Валерий Андреевич дал псу верёвку, тот послушно вильнул хвостом и потащил сани вперёд, мужчина захромал следом, тихо матерясь от боли.

Он не знал, сколько они шли, может быть, час, может быть, два, а может,и половину. Вьюга, хоть и сдерживаемая деревьями, всё равно ослабляла, хромать по сугробам с каждым шагом становилось всё тяжелее. Он чувствовал, как силы покидают его, как внутри совсем не осталось тепла. Конечности налились свинцом, а лес всё не заканчивался. Да даже если бы он и закончился, то по трассе до города ещё предстояло топать и топать. Нет, он переоценил себя, переоценил Тома, который тоже выбивался из сил. Он погубил их обоих, и ещё и внучку с собой уволок. Но что ему ещё оставалось? Нужно было хотя бы попытаться…

Ему вдруг сильно захотелось спать, ломота в теле и боль в прокушенной ноге стали утихать. Казалось, что можно прилечь в мягкий сугроб, отдохнуть всего пару минут и пойти дальше с новыми силами. «Нет!» - мужчина с силой ударил себя по замёрзшей щеке, снег посыпался с бороды, ясность вернулась, а вместе с ней и боль. «Надо идти! Надо вытащить Арину!». Но идти он больше не мог. Глаза закрывались сами собой, ноги больше не хотели подниматься. Валерий Андреевич свалился в снег,отяжелившие веки закрылись, боль и холод ушли, на их место пришла тёплая сонная темнота.

Вздрогнув, Том обернулся и увидел, что хозяин лежит в снегу. Бросив верёвку, он подбежал к старику, стал пихать его носом, лизать лицо, но тот не реагировал. Том стал пихать тело Валерия Андреевича лапами, но безуспешно. Тогда пёс схватил зубами ворот куртки и потащил хозяина к волокушам. Арина сонно открыла глаза, когда тяжелое тело Валерия Андреевича упало рядом с ней.

- Что такое, Том? Что с дедушкой?

Том не отзывался, он сосредоточенно пытался затащить хозяина на санки. Девочка высвободилась из кокона одеял, живот резанула острая боль и она скорчилась, но всё-таки вылезла в снег и стала помогать псу. По вздувшимся от усилий щекам катились слёзы от страха за себя и дедушку, отневозможной, режущей, словно ржавый зазубренный нож, боли внизу живота. Вместе они еле-еле положили Валерия Андреевича головой вперёд, так, чтобы его свисающие ноги волочились сзади, не мешая санкам ехать. Арина кое-какукрыла дедушку и укрылась сама, тихо плача. Том ободряюще лизнул её в щёку и, схватив верёвку, потащил волокуши вперёд.

Скорее всего, пёс не понимал, что делает, в рациональном смысле этого слова. Но что-то в глубине его собачьей души давало ему чёткие указания, и Том шёл вперёд. Шёл, не обращая внимания на метель, на боль в теле, шёл, оставляя за собой следы, подкрашенные кровью, которые тут же заметало снегом. Шёл - и тащил за собой большие волокуши, на которых лежал его хозяин и спящая заплаканная девочка с температурой.

Деревья вокруг закончились, они оказались на белой, заметённой снегом ленте дороги. Том, рыча, из последних сил выволок санки с обочины- и тут всё его тело прострелила резкая боль, крестец, лапы, бока, кости словно вмиг раскалились до тысячи градусов. Пёс упал в снег и понял, что больше не может подняться, сил в его могучем мохнатом теле просто не осталось. Он не смог спасти хозяина, не выполнил команду, не пришёл куда нужно. Одно его ухо чуть дёрнулось, Том жалобно гавкнул и уронил голову в снег. На смену белому мельтешению метели пришёл яркий свет.

***

Антон грыз губы, сидя в кабине машины, металлический привкус крови на языке уже стал обыденным за эту ужасную ночь. Какое-то время назад они выехали из города бригадой из нескольких машин на гусеницах. Когда точно, Антон не знал, он боялся смотреть на часы, боялся считать время с последнего сообщения дочери. В эту ночь он впервые в жизни по-настоящему, искренне молился. Глаза его были вперены в дорогу, мужчинастарался даже не моргать, боясь пропустить что-то, а что - он и сам не знал или не хотел давать себе ответ на этот вопрос. Вдруг слева, у обочины, он увидел что-то тёмное в снегу. Приглядевшись, Антон заорал:

- Тормози!

И, не дожидаясь полной остановки, выпрыгнул в снег. Вьюга тут же подхватила полы пальто, Антон рванулся туда, где, уже практически заметённый снегом, лежал большой мохнатый пёс. А рядом - санки, на которых в куче одеял была его дочь.Антон упал на колени и схватил девочку.

- Арина! Ариночка! Всё хорошо?! Ты в порядке?! – та сонно открыла глаза и хриплым голосом ответила:

- Папа… Ты…

- Ты в порядке?! Что случилось?!

- Всё хорошо… Папа… Спасите дедушку и… Тома…

Тут побежали люди с носилками, они выхватили у него дочь, быстро уложили, потом подняли тестя, их понесли к машинам. Антон побежал следом, заглядывая всем за плечи, но его оттеснили со словами: «Мужчина, всё понимаем, не мешайте работать». Задние двери специальной кареты скорой помощи закрылись, отсекая Антона от склонившихся над носилками людей. Машина тут же тронулась с места. Антон развернулся, чтобы дойти до той, на которой он ехал, но тут увидел, что несколько спасателей всё ещё стоят над Томом, который до сих пор лежит в снегу. Антон подбежал к ним тогда, когда те уже стали расходиться.

- Дохлый, походу, — сказал ему один из спасателей, проходя мимо. – Забрать хотите? - Антон ничего не ответил, он опустился рядом с Томом на корточки, тут же сидел и капитан Сургутов.

– Умер?

- Похоже, не видно, чтобы бока вздымались, а в этой шерсти пульса нащупать не могу. Да и искусан он весь, к тому же холодный, как ледышка.

Капитан поднял голову пса, и Антон увидел, что тот крепко сжимает в пасти промёрзшую верёвку от волокуш. Том слабо приоткрыл один глаз.

- Живой! - закричал Антон так громко, что спасатель даже вздрогнул. Антон быстро скинул с себя пальто и,закутав в него пса, стал поднимать мохнатую тушу на руки. Капитан тут же подхватил Тома, и они внесли пса в машину, положив на заднее сиденье.

Они ехали, прорываясь сквозь бурю. Голова Тома лежала на коленях Антона, но пёс никак не реагировал, глаза были открыты, но даже зрачки двигались как-то слабо. Антон чесал его за ухом, неумело подбадривая:

- Хороший мальчик, хороший…

- Не жилец он, — сказал капитан. – Дышит уже слабо, а если у собаки сил дышать нет – значит, умирает.

Антон промолчал.

Когда бригада быстро пронеслась по коридорам, везя впереди две каталки с Ариной и Валерием Андреевичем, за ними в больницу вошёл Антон. На руках у него была туша пса, завёрнутая в дорогое бежевое пальто, промокшее и испачканное в крови. Вены на покрасневшем лице мужчины вздулись от натуги, но он шагал вперёд:

- И его тоже!

- Мы здесь животных не лечим, мужчина! – женщина выбежала из регистратуры.

- Вы же врачи, сделайте хоть что-нибудь!

- М…

- Я заплачу! Сколько надо! Вызовите мне ветеринара сюда, срочно! Быстрее!

- Но…

- Ну, пожалуйста, господи, блин, вы же врачи! Вколите ему что-нибудь! Помогите! Он им жизнь спас! – в уголках глаз Антона задрожала влага.

- Давайте сюда!

Женщина провела его куда-то по коридору в маленький кабинет, где Антон осторожно положил пса на железный стол. Вскоре зашла ещё какая-то женщина, высокая худая шатенка лет сорока в прямоугольных очках, судя по всему, тоже врач. Она осмотрела Тома и сказала:

- Шансов у него мало, но сейчас Паша,ветеринар, приедет и посмотрит. Мы его с постели ради вас подняли.

- Спасибо! Спасибо! - Антон упал на колени напротив морды Тома. Тот смотрел на него своими большими тёмными глазами и слабо, тяжело хрипел. – Том, держись! Пожалуйста, не умирай! Пожалуйста! Хороший мальчик! Спасибо тебе дружище, спасибо! – Антон вдруг разрыдался и обнял пса, врач и тётка из регистратуры молча смотрели на всё это, стоя в дверях. – Прости меня, Том… Спасибо… Спасибо… - всхлипывал Антон. – Я обещаю, вытащу тебя…обещаю… спасибо…

Том чуть приподнялся и легонько лизнул Антона в нос, а потом с грохотом уронил голову обратно на холодный металл стола, закрыв глаза.

***

- Ну, вот как-то так, — закончил Валерий Андреевич и пригубил из кружки грог. Настя – его дочь -сидела с широко открытыми глазами и чуть ли челюсть на пол не роняла. Вторая внучка Валерия Андреевича мирно спала в кроватке после плотного обеда. – Ну, чего молчишь?

- Не знаю даже, что сказать… Почему я об этом вообще только сейчас узнаю?

- Ну-у, мы тебя волновать не хотели, ты сначала готовилась к родам, потом от них отходила. Мы с Аринкой в больнице тоже чуть ли не с месяц провалялись, пневмония не шутки, к тому же мне уколов десять сделали. –Валерий Андреевич решил идти ва-банк и выложить дочери уж всё и сразу. Только Настя открыла рот, как скрипнула входная дверь и по дощатому полу затопали детские ножки. Арина влетела в комнату и, не разуваясь,прыгнула обнимать дедушку. – Ну-ну, со стула собьёшь, — рассмеялся тот. За Ариной в комнату прошёл Антон с каким-то большим свёртком в руках.Валерий Андреевич первым протянул ему руку. – Здорова! Это у тебя чего?

- Здравствуйте, — ответил на рукопожатие Антон. - Это…

Но договорить он не успел, его прервал громкий собачий лай, и с кухни вынесся проснувшийся Том. Он радостно завертелся вокруг девочки, которая тут же стала обнимать и его, а потом прыгнул на Антона, норовя лизнуть того в лицо.

– Ну привет-привет, Том! – Антон потрепал пса за ухом и, дождавшись, пока тот успокоится, снял со свертка плёнку. – Это Тому.

- Ну нихрена себе! – радостно воскликнул Валерий Андреевич и тут же прикрыл рот ладонью под осуждающим взглядом дочери. В руках у Антона был большой коврик, сшитый из волчьих шкур.

- Конечно, было бы символично из тех самых волков, но увы, – улыбнулся Антон и постелил шкуры на пол. – Садись Том, это тебе.

Пёс радостно обнюхал коврик, прикусил его и наконец уселся на шкуры с довольным и чрезвычайно важным видом.

- А я-то думал, что ты уж больше не раскошелишься после того ветеринара, – улыбнулся Валерий Андреевич. – А ведь Паша этот и не сделал ничего, вколол пару уколов и всё.

- Зато эти уколы Тому жизнь спасли, — серьёзно ответил Антон, — я бы и в два раза больше заплатил.

- Ладно, от Томьей морды спасибо говорю. Ром горячий будешь?

- А и буду.