Хоррор для тех, кому неохота тратить много времени на чтение

Мне было 14, когда я нашёл сломанный прибор для манипуляций со временем. Тогда моя мама подстригала кустики в саду, папа вышел за газетой и поприветствовать дядю Джонатана, а моя бабушка встала из кресла-качалки, чтобы подлить себе сливок в чашку.

Мне было 28, когда я впервые в жизни сказал вслух после сотен неудачных попыток починить прибор, что сделать этого никогда не смогу. Моя мама всё ещё подстригала кустики в саду, папа шёл поприветствовать дядю Джонатана и за газетой, а бабушка всё так же вставала из кресла-качалки за сливками.

Мне было 56, когда я впервые прочёл в одной из тысяч проштудированных мною книжек, что останавить время невозможно. Однако, будучи самому себе доказательством обратного, я лишь отбросил её в сторону и разжёг костер. Моя мама подстригала кустики в саду, папа всё ещё шёл с рукопожатием к дядюшке Джонатану, а бабушка вставала за сливками к чаю.

Мне было 99, когда я лежал в кровати, сжимая дряблой ручкой свежее одеяло, и визгливо выкрикивал свои последние слова в надежде, что возобновившийся ход времени выплеснет их отзвуки и семья узнает, что со мной произошло. Однако те отзвучали, а моя семья всё так же осталась на своих местах. Моя мама всё ещё подстригала кустики в саду, папа шёл поприветствовать дядю Джонатана и за газетой, а бабушка всё так же вставала из кресла-качалки за сливками.

Продолжение следует...