Хоть кому-то в этой вселенной...

- Чисто статистически шансы найти разумную жизнь у нас максимальны. Я, собственно, поэтому и выбрал для участия именно вашу экспедицию, коллеги. В созвездии Геркулеса одно из крупнейших звёздных скоплений нашей галактики. И уж если мы здесь не найдем достаточно развитой разумной жизни, то никто и нигде её не найдет.

Сергей Иванович Водовозов, капитан межзвездной экспедиции к скоплению M13 в созвездии Геркулеса, хмыкнул и демонстративно глянул в правый иллюминатор. Там была все та же серая муть. Как и в остальных иллюминаторах корабля. До завершения гиперперехода оставалось ещё несколько минут корабельного времени. Все динамические показатели внешней среды замерли на каких-то безумных, скорее всего, случайных значениях и вот это "мы здесь" в устах главного биолога (а при удачном стечении обстоятельств и ксенолога) экспедиции Фёдора Курёхина было грубейшим нарушением всех неписанных правил и суеверий.

- Вы так говорите, Фёдор Михайлович, словно мы уже прибыли на искомую планету, но я пока не наблюдаю снаружи радостно машущих лапками ксеносов, - процедил капитан.

- Да ладно тебе, Серёженька, - махнула пухлой ладошкой Мария Алексеевна Савина, корабельный врач. - Просто Федя у нас неисправимый оптимист.

- Мария Алексеевна, что за фамильярности? - нахмурился Сергей Иванович. - Мы не у вас на даче шашлыки жарим.

Но Мария только лукаво улыбнулась капитану, а потом протянула биологу конфетку в зеленой обёртке.

- На вот, Феденька, мятную. Ты же в первый раз через переход идешь? Во рту сухость? Голова кружится? Ты мятную рассоси, и отпустит. - Она обернулась налево и сунула такую же конфетку четвертому, самому молодому (но гиперпереход совершавшему уже второй раз) члену экспедиции, айтишнику и навигатору Алексею Степановичу Рукавицыну. - И тебе, Лёшенька, не помешает.

- Да нормально я себя чувствую, - буркнул Алексей, принимая, однако, конфетку. - Просто...

Тут во всех иллюминаторах вспыхнули звезды. По мониторам поползли свежие данные с внешних сканеров. Теперь за бортом был старый добрый вакуум, чуть разбавленный межзвездной пылью и бриллиантово-жемчужным мерцанием ближайших светил. Деловито загудели кондиционеры и стабилизаторы гравитационного поля. Да, они, собственно, и раньше гудели, но слышимость во время гиперперехода всегда почему-то избирательная. Не то, чтобы в ушах совсем закладывало, но что-то такое происходило, словно корабль испуганно замолкал, а некоторых новичков тянуло болтать без умолку, чтобы хоть чем-то заполнить накатившую вдруг непробиваемую, бездонную тишину переходного "нигде и никогда".

Теперь же, глядя на раскинувшееся снаружи сверкающее великолепие, все радостно заулыбались. Только капитан, для приличия, проворчал:

- Вы бы, Мария Алексеевна, завели уже для своих конфеток какую-нибудь жестяную коробочку. Ну сколько можно с этими бумажками мусор разводить?

Но даже в голосе капитана явственно слышалось облегчение. Он уже раз сорок совершал гиперпереход, но каждый раз ожидал от нового места какой-то непредвиденной пакости. Особенно сейчас, когда они переместились на расстояние почти двадцать пять тысяч световых лет от Земли, в самую гущу звёздного скопления. Конечно, шанс вынырнуть из гиперпространства критически близко от какой-нибудь звезды или, того хуже, чёрной дыры, невелик, но все-таки присутствует каждый раз, когда они появляются в точке, где прежде никто не бывал.

- Пойман устойчивый радиосигнал! - Алексей потер переносицу и принялся тыкать мышкой в настройки автоматического радиопоиска, догрызая при этом мятную карамельку.

- Белый шум или?.. - Капитан снова напрягся.

- Песенка какая-то, - айтишник довольно сощурился и, поправив наушники, откинулся на спинку кресла. - Его тонкие пальцы, словно пауки, забегали по клавиатуре.

- И правда. Похоже на песенку, - Сергей Иванович улыбнулся. - А другие сигналы есть?

- Навалом!

- Исходят оттуда же?

- Не все... - Алексей нахмурился. - Тут, похоже, активный радиообмен между звёздами.

- Но это же здорово! - всплеснул руками Курёхин. - Это значит, что несколько ближайших звездных систем...

- Не будем спешить с выводами, - прервал его капитан. - Основной источник радиосигналов можно локализовать?

- Большая часть исходит вот отсюда, - Рукавицын развернул объемное изображение ближайших звездных окрестностей на общем мониторе под потолком и указал курсором на одну из ближайших к кораблю звездных систем. - Но вообще-то, источников сигнала десятки... А может и сотни.

- Тогда направляемся к наиболее активному источнику, как к наиболее вероятному очагу цивилизации, - приказал Сергей Иванович.

- Ага, - Рукавицын радостно потер руки. - Час-полтора настройки, гиперпрыжок и мы уже там.

- Куда? Отставить! - прорычал капитан. - Скоро уже из кухни в сортир они будут по гиперперехорду ходить! Сколько тут лёту на форсаже? Часов девять всего? Вот и полетели без прыжков. Я и по пятьсот часов своим ходом летал. Нечего технику прыжками перегружать. Можете отоспаться, почитать или, вон, ксеномузыку послушать.

- Да я что, - обиженно пожал плечами Алексей. - Я не против.

Надев наушники, он принялся перебирать уловленные автоматикой каналы передачи, выискивая звуки поинтереснее.

- Тында-ринда ла-лам, лу-лу, ла-лям, - замурлыкала себе под нос Мария Алексеевна. Она, похоже, уже поймала подходящую волну. - Хорошо, что я в этот раз взяла с собой вязание. Прям, как знала.

Капитан молча усмехнулся. Они с Марией Савиной были "старые космические волки" и уже много лет летали в одном экипаже. Разумной жизни открыть так и не сподобились, но, пять лет назад побывали на Дрямбе и наблюдали за жизнью поющих слизней, признанных более развитыми, чем земные собаки и дельфины. За те четыре дня, пока паковалась забираемая ими геологоразведочная экспедиция, нехитрый быт и протяжные песни дрямбианских слизней успели им осточертеть, так что теперь ксеномузыка в эфире приступов оптимизма у капитана не вызывала. Большей частью то, что ему удалось пока поймать, было белым шумом, или сигналом, модулированным столь сложно, что человеческое ухо просто отказывалось это воспринимать. Да и те несколько связных мелодий, что он поймал, классическими земными гармониями не отличались. Правда, нашлась мелодия, чем-то похожая на баховские фуги, но настолько перегруженная полифонией, что капитан, полминуты послушав, затряс головой и вовсе снял наушники.

- У меня пока только шум или простенький свист, - пожаловался Фёдор.

- Послушай вот эту, - Сергей Иванович перекинул частоту "фуги" Курёхину на монитор. - А я лучше перечту инструкцию о встрече с инопланетным разумом. Скорее всего она нам, все-таки, пригодится.

- Конечно пригодиться, - взмахнул руками преисполненный оптимизма потенциальный ксенолог. Прислушавшись к звукам в наушниках, он расслабленно откинулся на спинку кресла, полуприкрыл глаза и еле слышно прошептал: - Грандиозно.

***

Выведя космолет на орбиту, капитан послал в эфир типовой радиосигнал земного приветствия. Потом запустил автоматические зонды для сканирования поверхности планеты, размял руки и оглядел рубку.

Мария Алексеевна Савина уже час как отложила свое вязание (трехцветный фанатский шарфик для внучки) и что-то внимательно читала на экране монитора. Алексей Рукавицын, азартно скалясь, резался в очередную галактическую стратегию, тошнотворно похожую на предыдущие десять, но "с принципиально другим геймплеем". И только Фёдор Курёхин так и проспал в наушниках, похоже, все девять часов полета.

Капитан прокашлялся. Оглянулась только Мария. Тогда он настойчиво постучал указательным пальцем по панели управления.

- Господа! Предлагаю всем отвлечься от своих важных занятий и провести рабочее совещание по поводу того, что мы наблюдаем вокруг этой планеты.

Алексей недовольно скривил губы, но игрушку свернул. Мария Алексеевна, заметив, что Фёдор всё ещё дремлет, потрясла его за плечо.

- С добрым утром, Фёдор Михайлович, - язвительно улыбнулся встрепенувшемуся биологу капитан. - Надеюсь, вам снилось что-то совершенно замечательное?

Курёхин огляделся вокруг, словно увидел рубку управления первый раз в жизни, потом кивнул чему-то своему и медленно снял наушники. В них, похоже, завывала все та же инопланетная полифония.

- Это наверное, очень странно, но мне снилось, что я — компот, - биолог смущенно улыбнулся.

Алексей гоготнул, но тут же осёкся под осуждающим взглядом Савиной.

- Компот? В каком смысле? - насторожился Сергей Иванович.

- Ну, обычный такой компот. Из груш, ананасов, клубники... и общей теории относительности.

- Мда... - только и смог выдавить из себя капитан, осуждающе глянув на сдавленно хрюкающего Алексея. Потом снова прокашлялся и открыл совещание.

Через пять минут протокольных отчетов от каждого члена команды, Сергей Иванович резюмировал:

- Итак, корабль в норме, команда в норме, на планете есть жизнь и, возможно, сложная технология, излучающая радиосигналы. Это все прекрасно, но совершенно не удивительно. В рамках штатных ожиданий. Теперь прошу высказаться без протокола, в порядке пусть даже фантазий — кто-нибудь заметил в данной ситуации что-то необычное?

- Ты, Серёженька, словно и не рад, - взяла слово Мария Алексеевна. - А ведь очень похоже, что мы всё-таки нашли разумную жизнь! Все эти радиосигналы... Другой бы скакал от счастья и шампанское открывал, а ты заранее подозреваешь это чудо природы в дурных замыслах.

- Работа у меня такая. Подозревать всё необычное в дурных замыслах. О планете соображения есть?

- О планете пока нет, - поджала губы Мария. - Но музыка у них попадается приятная.

- На орбите нет ни одного искусственного спутника. Ни одного космического корабля в ближайшем космосе не обнаружено, вот что мне кажется странным. — Алексей задумчиво потер переносицу.

- Мы, в соответствии с протоколом, все девять часов отправляли радиосигналы на разных диапазонах, - сказал Курёхин. - Стандартное приветствие при подходе к планете. И никакого ответа, хотя своих сигналов у них просто море, причем таких, что ух!

- А что вы думаете по поводу отсутствия активности на орбите?

- Ничего не думаю, - пожал плечами Фёдор: - Слишком мало данных.

- У них не только спутников, даже космического мусора на орбите нет, - обвиняюще пробурчал Алексей. - Неужели эта цивилизация не доросла до космических кораблей? Или, может, какой-то запрет на полеты?

- А кто тогда подает радиосигналы от соседних звёзд? И с ещё пяти космических тел этой звёздной системы? - Капитан подозрительно оглядел коллег, словно ожидая, что кто-то из них сейчас сознается — мол, это он все так лихо подстроил. Но команда озадаченно молчала. - Если местные жители заселили все планеты своей звёздной системы, то почему мы не видим курсирующих туда-сюда кораблей? Если остальные планеты заселены, например, пришельцами с других звёзд, то почему мы не видим кораблей этих пришельцев? Мы просто купаемся в радиосигналах, но никаких летательных аппаратов над этой планетой.

- Почему бы нам не назвать её как нибудь? — подала голос Мария Алексеевна. - "Эта планета" звучит длинно, да и неуважительно.

- Ну, и как бы ты её назвала?

- Гера. Если, конечно, ты не возражаешь, Серёжа. Это ведь первая планета с жизнью, встретившаяся людям в созвездии Геркулеса.

- Можно, конечно, назвать её Геркулиной или Геркулесиной, - попытался сострить Алексей.

- Уж лучше, действительно, Гера, - строго глянул на него капитан. - Всё-таки, античная богиня. А вы как считаете, Федор Михайлович?

- Гермиона, - биолог мечтательно улыбнулся, словно вспомнил имя понравившейся девушки. Но тут же осёкся и сделал серьёзное лицо. - Но и Гера тоже подходящее название.

- Ну, вот что, - Сергей Иванович хлопнул ладонями по налокотникам кресла. - Данной мне властью, нарекаю эту планету Герой. Узнав получше, мы, возможно, найдем для неё более подходящее имя. А пока давайте подумаем о том, в какой точке нам лучше приземлиться.

- Пригериться.

- Пригермиониться.

- Приэтопланетиться! - рубку заполнил смех Алексея и добродушное уханье Марии Алексеевны.

***

Они припланетились в сотне метров от морского прибоя, на шикарном песчаном пляже. Прямо под дюзами корабля песочек спекся в тонкую стеклоподобную корку, которая сейчас, остывая, покрывалась затейливым узором из трещин. Песок ещё не совсем остыл, а трап был уже спущен. Открылся нижний шлюз, и все четверо астронавтов выбрались из корабля.

Такая спешка была, конечно, некоторым отступлением от регламента первой высадки. Но внешние датчики не предвещали никакой опасности, и оставлять кого-то в рубке, когда все выйдут знакомится с планетой у капитана рука не поднялась. При взгляде сквозь иллюминаторы на шикарный забортный пейзаж — голубое, с редкими облачками небо, ласковое солнце, тропический пляж, граничащий с пальмовыми зарослями, бескрайнее и, видимо, тёплое море — совсем не верилось, что Гера встретит их неприятностями.

Прошагав по пляжу до самой полосы прибоя, сделав все протокольные измерения и, главное, увидев, почувствовав планету на ощупь - сквозь тонкую перчатку скафандра и сверхпрозрачный лицевой щиток гермошлема, капитан был приятно удивлен и даже озадачен столь близким совпадением получаемых показателей с земными.

- Если еще и вредоносных для человека вирусов и бактерий не обнаружится... Какая Гера? Афродита! - вполголоса промурлыкал капитан. И тут же громко уточнил по общей связи: - Фёдор Михайлович, Мария Алексеевна, что там с пробами на микробиоту?

- Феденька уже понес пробы воздуха и воды в биорубку. Сейчас я дособираю образцы, вернусь на корабль, заряжу всю эту радость в анализатор, и часов через сорок мы можем быть на сто процентов уверены...

Обычно инопланетная биота не представляла опасности для чуждых ей человеческих организмов. Но в последние десятилетия в космосе встретились и несколько исключений из этого, казалось бы, очевидного, правила. Аллергические реакции иногда всё же случались. Так что инструкция на сей счет была довольно строгой. До развернутого первичного анализа местных растений, бактерий и вирусов на вредоносность, дышать воздухом новой планеты и вступать с ней в тактильный контакт астронавтам запрещалось.

Скормив пробы анализатору, Фёдор снова вышел наружу - уже не с набором контейнеров и датчиков, а с сачком для бабочек. Теперь он оглядывал окрестности жадным взором конкистадора, впервые ступившего на землю Америки.

- Не хватает только пробкового шлема, - усмехнулся Сергей Иванович.

- Не хватает, - согласился Федор, подходя к полосе прибоя. И вдруг, покрутив предохранительные винты, откинул лицевой щиток гермошлема.

- Да ты... - у капитана перехватило дыхание, — ты сдурел что ли?!

- Не, - Фёдор помотал головой, радостно улыбаясь. - Они мне сказали, что всё чисто. И знаешь, я им поверил.

- Кто сказал? Ты что ли бредишь? - Капитан бросился к биологу, словно ожидал, что тот сейчас без сил упадет на песок, подкошенный неизвестной напастью, но Фёдор только отмахнулся в ответ, и радостно рассмеялся. Не безумным истеричным смехом, а именно радостно, отчего у Сергея Водовозова, межзвездного капитана с семнадцатилетним стажем, мурашки побежали по коже — до того это было неожиданно. Совсем не в формате традиционных ужастиков каширской голоскопической студии, и уж тем более не в традициях старинных кинофильмов про кошмары дальнего космоса. И на любую из нештатных ситуаций, с которыми капитан прежде встречался лично, это было никак не похоже.

- У тебя галлюцинации? Голоса в голове?

- Один голос. Но он от имени многих говорит. Да не напрягайся ты, шеф. Это не от воздуха, и не от местной микробиоты. Я ещё на подлёте их услышал. Это у них телепатия такая. Или что-то вроде.

- А почему я не слышу?

- Не знаю, - пожал плечами биолог. И спросил, обращаясь уже к кому-то другому: - А купаться тут в море можно? Точно безопасно?

- Да ты что, Федя? Совсем спятил? Инструкция...

- Да пошла она в жопу, твоя инструкция. В ней про ксеносов-телепатов ни слова не написано. А я иду на контакт. В полном соответствии со своими должностными обязанностями, как штатный ксенолог экспедиции.

Он сбросил с головы шлем и принялся торопливо расстегивать скафандр.

- А если они заманивают? - Сергей схватил его за руку, пытаясь остановить. - С тобой что угодно может произойти!

- Может. - Федор вырвал руку и окончательно вылез из скафандра. - Но только ничего плохого пока не происходит. И у меня с каждой минутой крепнет уверенность, что не произойдет. Как я могу им не доверять, если они мысли мои читают? Я же перед ними полностью открыт.

- А они перед тобой тоже полностью?

Курёхин на секунду замер, задумавшись, но потом махнул рукой.

- А какая разница? В моей ситуации остается только расслабиться и получать удовольствие. Ё-хоу!!!

Поднимая тучу брызг, он вбежал в накатывающие волны по пояс, плюхнулся в воду целиком и лихо поплыл брасом, словно был в окружении друзей, отдыхающих где-нибудь в Судаке или на Бали, а не за двадцать пять тысяч световых лет от Земли, в окружении ксеносов-телепатов. Капитан бессильно опустил руки и обернулся к кораблю. Мария Алексеевна уже какое-то время смотрела на всё происходившее, замерев у входного шлюза. А Алексей Рукавицын...

- Где Алексей? - паника накатила на капитана новой волной, но он сумел подавить её, превратив в чистый гнев. Бластер словно бы сам скользнул в руку, а мозг принялся анализировать окружающее пространство уже исключительно как потенциальное место силового столкновения.

"Ты только не стреляй ни в кого. Все живы, и опасности для твоей команды практически нет".

"Практически? Интересная оговорка".

"Если уберешь бластер, то её совсем не будет".

"Где Алексей?"

"Справа, за кустами. Пока просто разговаривает и никаких ваших инструкций нарушать не собирается".

Порыв ветра качнул бледно-зеленые ветки, и за ними капитан увидел Рукавицына, который стоял рядом с... Судя по фигуре - человеком. Они, похоже, спорили о чем-то, энергично жестикулируя.

- Алексей Степаныч, ты в порядке? - уточнил капитан по общей связи.

- Да. В порядке. У меня тут образовался интересный разговор с аборигенами... Ну, я потом в отчете подробно изложу. А пока постарайтесь их не спугнуть.

- Угу, - буркнул капитан. И продолжил по общей связи: - Мария Алексеевна, будьте любезны, войдите в корабль и закройте пока шлюз. Тогда я хотя бы за вас беспокоиться не буду.

- Да без проблем, Серёженька, - пожала плечами врач и удалилась. Дверь шлюза закрылась, трап, несколько раз дернулся, жалобно взвыв серводвигателями, но так и не втянулся. Он все-таки впаялся в песочек, окончательно остывший и превратившийся в цельный, остекленевший блин, монолитной пластиной лежащий под всем кораблем.

"Это не самая большая проблема сейчас," - мысленно махнул рукой капитан.

"Верно. Самая большая проблема сейчас - это заряженный и изготовленный к стрельбе бластер, который ты всё ещё сжимаешь в руке. Я прошу тебя перещёлкнуть его в безопасное положение и положить в кобуру".

"Откуда ты знаешь, что бластер опасен?"

"Это ты знаешь, что бластер опасен. А я всего лишь слышу, что происходит у тебя в голове. Я отвечаю за безопасность на этом побережье. Никакого удовольствия от того, чтобы тебя к чему-то принуждать, я не получаю. Но это моя работа. Мне приходится её делать. Мне бы не хотелось принимать к тебе силовые меры. Если ты не будешь делать того, что я прошу, то мне рано или поздно придется их применить. Ради вашей же безопасности. Надеюсь, как главный специалист экспедиции по силовым мерам, ты меня хорошо понимаешь? Я правильно определил твой статус в вашем сообществе?"

"Да. Вполне. - Капитан поставил бластер на предохранитель, вложил в кобуру и посмотрел на плещущегося в воде Федора. - Что с ним будет?"

"Наверное, когда накупается, вылезет сохнуть. Мои... соплеменники обычно так поступают".

"А с кем это он там купается? Дельфины что ли?"

"Касатки".

Рука капитана почти бессознательно метнулась к кобуре, но тут его спину скрутило судорогой. Руку кто-то жестко схватил за кисть и вывернул назад, а бластер, словно по волшебству, поплыл по воздуху и исчез.

"Пожалуй, я заберу эту штуку. Временно. До тех пор, пока вы не покинете нашу планету".

"А если не покинем?"

"Ты точно покинешь. Уж я об этом позабочусь".

"Первая хорошая новость на сегодня. Меня собираются отсюда депортировать. Не разобрать на детальки, не оставить в плену навсегда, а отправить домой. Все не так уж плохо."

"Степень твоего пессимизма меня огорчает. Хотя и не удивляет совершенно. У меня тут похожая работа. Пессимизм в ней бывает очень полезен. Даже совершенно неоправданный пессимизм. Ты уж извини, я экранировал твои мысли от остальных своих соплеменников. А то, услышав твои предположения на их счет, одни из них в ужасе разбегутся, а другие всерьез на вас обидятся. Ты судишь о нас по представителями своей расы?"

"По самым худшим представителям. Я ведь тоже пессимист, по служебной необходимости... Ты руку-то отпустишь?"

"Да. Конечно", - боль в спине и в руке у Сергея прошла сразу, как только Следящий его обезоружил. Теперь и запястье освободилась от жесткой невидимой хватки. Капитан смог свободно двигаться.

"Эти касатки Фёдора не сожрут? Или они у вас травоядные?"

"Хищные. Но сейчас они не голодные. Поиграть приплыли. Разумных они стараются не есть. Мы их отучили".

"Убивали тех, кто ел?"

"Зачем до такого доводить? Есть способ гораздо эффективнее. Он, собственно, стихийно сложился. Если ты пытаешься причинить боль тому, кто находится с тобой в телепатической связи, то ты, по сути, причинишь боль не только ему, но, в такой же степени, и себе".

"Вот как? - Капитан, впервые за всю беседу, улыбнулся - То есть, для касатки укусить телепата — все равно, что укусить саму себя?"

"Если телепат с ней на связи, то да. Даже если не на связи, всё равно причинение сильному телепату неприятности дает такой ответный эмпатический удар, что на всю жизнь запомнишь и повторять не захочешь. А касатки достаточно умны, чтобы передавать свой опыт детенышам. Вот некоторым другим видам, менее смышленым, приходится каждый раз лично, на практике объяснять..."

"Постой! Но Федор же не телепат! Если его тронут, то не почувствуют..."

"Почувствуют. Они и сами способны кое-что чувствовать. И хорошее, и плохое, что чувствует их партнер по игре. К тому же твоего товарища ведут... Наш... человек телепатически транслирует ощущения Фёдора касаткам, а их ощущения — ему. Касаткам нравится. Его переживания и реакции немного отличаются от наших. Им это в новинку. Да и он доволен, хотя не вполне понимает, что именно происходит".

"Вы его просто с потрохами купили этой своей телепатией."

"Не понимаю. Что ты имеешь в виду?"

"Он же не телепат, но животные ему всегда были очень интересны. Он и на корабле у нас биолог. Спец по животным. После подобных ярких ощущений он точно будет вашим сторонником."

"Ты так подумал, словно в этом есть что-то плохое".

"Да вы всех, думаю, очаруете."

"Конечно. В этом и смысл контакта инопланетных разумов. Ты опасаешься, что это даст нам слишком большую власть над вами? Но будь реалистом. С того момента, как вы пересекли границу нашей звездной системы, вы попали под нашу полную власть. Неужели вы ожидали чего-то другого, отправляясь на встречу с развитой цивилизацией, освоившей свою звездную систему и ряд соседних? В такой ситуации — чем более понятными и открытыми для нас вы будете, тем меньше вероятность недопонимания и ошибки. Ведь от любого недопонимания вы сейчас можете пострадать гораздо сильнее, чем мы".

Капитан понимающе кивнул.

"Кстати, где ты сейчас находишься? И что это за костюмчик у тебя такой, прозрачный? Я тебя совсем не замечал, пока ты мне руку не вывернул."

"Это не костюмчик. Меня вообще рядом нет. Я с некоторого расстояния с тобой телепатирую... То есть, разговариваю".

"А руку кто тогда мне вывернул?"

"Есть у нас один зверь. Мимикрирует прекрасно. Прозрачен в широком световом диапазоне".

"И ты им управляешь дистанционно? Телепатически? То есть мне этот зверь руку вывернул?"

"Схватываешь налету".

"А боль в спине?"

"Тебе показалась".

"Не показалось! Я точно чувствовал. Меня так скрючило..."

"Я имел в виду — это наведенная боль. Реальных причин для болевых ощущений не было. Я тебе эти ощущения транслировал".

"То есть, ты у себя вызвал боль, чтобы передать её мне? - Сергей Иванович был потрясен."

"Скорее, вспомнил об однажды перенесенной боли. Это было крайне болезненное воспоминание..."

"Подожди. То есть, среди телепатов по-другому вообще невозможно? Причиняя боль, ты сам её чувствуешь? Чувствуя боль, транслируешь её тем, кто с тобой..."

Следящий мысленно кивнул в ответ.

"В целом, именно так и происходит. Конечно, можно слегка ослабить передачу своей боли или притупить восприятие к чужой. Но полностью экранироваться от целевой телепатемы невозможно. Мне всегда было интересно - а как ведут себя безопасники нетелепаты в случае силовых столкновений? Причиняя боль другим, вы сами её совсем не чувствуете?"

"Ну, давай я попытаюсь подробно вспомнить, как происходила у меня какая-нибудь драка или другое силовое столкновение. Их, правда, было не так много, но тут уж..."

"Я весь — внимание".

***

- То есть эти деревья у вас, по сути, опресняют соленую воду? - Алексей Рукавицын тронул переносицу, словно поправляя очки. Хотя очки он не носил уже два года, с тех пор, как возрастные изменения закончились и ему окончательно скорректировали зрение, рефлекс юноши-очкарика иногда ещё проявлялся. Алексей прохаживался по самой кромке воды. Там, в полосе прибоя, словно мангровые деревья, опираясь на растопыренные, выпирающие вверх корни, стояли высокие зеленоватые столбы. На верхушке каждого, на высоте примерно в три человеческих роста, колебалась длиннолистовая лохматость, делающая растения похожими на пальмы.

"Кроме этого происходит еще много других побочных реакций, но да, главная цель - опреснение. Эти... деревья... - абориген иногда запинался, пытаясь подобрать среди мелькающих в голове Алексея образов и слов наиболее подходящий. Сперва это было немного утомительно, но потом оба приспособились и перестали подобные заминки замечать. - Эти опресняющие деревья могут питать водой джунгли, раз в двадцать превышающие площадь, на которой они сами растут".

Местный житель, который отвечал на вопросы Алексея, был вполне человекоподобным, пожилым на вид дядькой с чуть зеленоватой кожей.

"Это от солнца, - пояснил он, заметив удивление землянина. - Обычно у нас кожа бледно-розовая, но если долго находиться на открытом солнце, то фотосинтезирующие тельца увеличивают активность".

Абориген хлюпая босыми шестипалыми ногами в накатывающих волнах, забрался уже в самую глушь "мангровых" зарослей, благо, стволы росли негусто и между ними было удобно ходить.

- А ты эти лианы пропалываешь?

"Поправляю, - абориген ходил, иногда пригибаясь, чтобы не цепляться головой за длинные желтоватые лианы, которые оплетали каждый мангровый ствол. - От двух до пяти присосок к стволу - нормально. Если их больше, это угнетает растение. Оно плачет... Ну, хуже себя чувствует, меньше живёт, меньше воды фильтрует. Я лишние лианы обрываю. Вообще-то, этим кукапо должны заниматься. Наверху они справляются. Но вниз, в самую гущу, лезть ленятся. Вот и приходится кому-нибудь из разумных раз в неделю смотреть и обрывать лишнее. Но это простая работа".

- Я не отвлекаю тебя?

"Скорее, развлекаешь. Тут не нужно какого-то особого сосредоточения. Обычно я за работой слушаю море, птиц. Большая удача для меня, что вы именно сюда прилетели. Некоторые специально летают через полмира на пришельцев посмотреть, и всё равно видят лишь издали".

- А ты всё время работаешь тут, с лианами?

"Двенадцать дней в году. Больше - закон запрещает. Считается, что это слишком монотонная и не творческая работа. Да что они понимают, запрещалкины! Я бы и месяц так проработал, если поздним летом. Хотя, скоро, говорят, эта лафа кончится. Приучат кукапо обрабатывать всё как следует, или ещё кого-нибудь приспособят, и станет моя работа не нужна".

- Тебя это огорчает?

"Да. Я ведь всё равно буду дней на шесть на этот берег приезжать - погулять, посмотреть на море. А так мне за это ещё и баллы начисляются. Да ладно, может найду тут ещё какую-нибудь простую работу, чтобы не скучать, пока на солнышке греюсь. В любом случае, они с этими кукапо могут ещё долго провозиться. А потом за ними несколько лет нужно будет проверять — всё ли птички правильно делают. Так что и мне занятие найдется".

Абориген выбрался из зарослей с целой охапкой жёлтых лиан и, вывалив их у опушки, уселся прямо на тёплый песок, радостно щурясь на солнце. Его лысеющую голову прикрывало нечто, похоже на соломенную шляпу с короткими полями. Странная была шляпа. Вроде, не пластик, а сплетение каких-то высушенных стеблей или листьев, но, в то же время, не плетенная, а словно сделанная зацело.

Два десятка хохлатых желто-зеленых кукапо с гвалтом набросились на брошенную вязанку лиан и принялись растаскивать их по всему берегу, что-то из них выклевывая.

Алексей уселся на песок рядом.

"Хочешь себе такую же шляпу?"

- А можно?

"Сейчас отдохну, и пойдем в рощу, которую питают водой эти опреснители. Сам подберешь себе по фасону и по размеру. Там на северной опушке как раз шляпные деревья".

- Прямо шляпные? - Алексей недоверчиво усмехнулся. - Ну, про водоводные лианы мне понятно. Они впиваются в стволы и выкачивают пресную воду. По этим лианам вода и поступает в ближайший лес. Но как они отдают воду?

"По-разному. В лесу в них другие лианы впиваются и много воды забирают в общую систему. А некоторые животные прогрызают в лианах дыры, чтобы напиться, а потом вода еще какое-то время сочится на землю, пока дырка не заросла, и всё вокруг увлажняет".

- Стоп! - Алексей хлопнул себя по лбу: - А куда вы деваете лишнюю соль? Ведь избыток соли при опреснении должен осаждаться на корнях или на листьях опресняющих деревьев.

Абориген поймал кого-то мелкого, пробегавшего мимо по песку, поставил на ладонь и протянул Рукавицыну.

"Вот эти рачки соль с корней постоянно отколупывают и утаскивают, чтобы строить из неё стенки своих брачных домиков. Как только соляной кристалл становится покрупнее, так сразу и отколупывают. Бывает, даже дерутся между собой, когда кристаллов не хватает. Со временем течение стенки их домов растворяет, а они натаскивают новую соль. Чтобы рачки не дохли от излишней солености, у них есть специальные симбионты. Ну, там длинная цепочка получается. Я не инженер, я всех подробностей не знаю".

- У нас инженерами называют тех, кто чинит космические корабли и другие неживые вещи. А тут нужен биоинженер.

"Биоинженер? Нет. У нас "Био" - это те, кто с живыми телепатирует, разговаривает, настраивает поведенческие рефлексы животных, растений, следит за их настроением и здоровьем. А те, кто придумывает и выстраивает экологические машины — это самые настоящие инженеры".

Абориген опустил руку на песок. Замерший в центре ладони рачок встрепенулся, торопливо соскочил вниз и помчался по своим делам. Абориген вдруг посерьезнел.

"Постой, у вас что, космические корабли — не живые?"

Поднявшись на ноги он медленно, словно боясь спугнуть редкого зверя, обернулся и во все глаза уставился на темневшую неподалеку громаду корабля землян

"Ага... Мне тут специалисты подсказывают, что у многих пришельцев корабли неживые. Но это же неудобно! У вас и дома что ли неживые? В смысле, в месте постоянного проживания?"

- У нас вообще большей частью, неживые предметы вокруг. С ними как-то проще, - пожал плечами Алексей.

Абориген посмотрел на него с удивлением и жалостью, как на больного ребенка. Впрочем, почувствовав, что подобные эмоции Алексея смущают и даже раздражают, он тут же вновь стал транслировать прежнее — заинтересованно-нейтральное отношение.

- Получается, вы целую экосистему построили, чтобы воду тут опреснять! - поспешил переменить тему Рукавицын. "Конечно, у них телепатия и такой уровень биотехнологий, что мы для них просто дикари. Теперь понятно, почему они отказываются дать нам на развод отростки опресняющих деревьев".

"Прости мне мое высокомерие, пришелец. У каждой цивилизации свой путь к совершенству, и думать об общем превосходстве одной цивилизации над другой, конечно, ошибка. Сравнивать можно лишь отдельные параметры. Конечно, мы превосходим вас в биотехнологиях и, возможно, ещё в чем-то. Но уверен, что найдется что-то в чем вы превосходите нас. Даже если не найдется, следует учитывать срок развития цивилизации. Наша цивилизация очень древняя. И мы не отказываемся давать вам ростки опресняющего дерева. Можешь хоть целый мешок отростков с собой набрать. Вон они, со зрелых стволов свисают. Посадить в сырую песчаную почву. Как корни подрастут, можно и в полосу прибоя высаживать. Просто толку не будет. Нужны еще водоводные лианы, кукапо, соляные рачки, гарпинии, швальзики - целый букет бактерий, рыб, птиц. И химический состав солей в море должен быть таким, как здесь, или очень близким. Иначе опреснение происходить не будет. На Стричском берегу у нас совсем другая экосистема построена. А в Рейте вообще соляные болота опресняются при помощи специальных бактерий. Для каждой климатической зоны свой подход, не говоря уж о других планетах".

- А у нас просто ставят на опреснение роботов, - вздохнул айтишник. - Они иногда ломаются, конечно. Их чинят... И никакой тебе природной красоты.

"Вы еще молодая цивилизация. Через пару тысяч лет обязательно до наших методов дойдете. Если не схлопнитесь".

- Как это "схлопнитесь"? - встревожился Алексей. - А многие цивилизации вот так... схлопываются?

"Да каждая третья. Мы, конечно, точную статистику ведём только по тем, кто до нас долетел. Вот из них потом примерно каждая третья схлопывается. Но это я не сам исследовал. Я читал в одном научно-популярном... журнале, если по-вашему".

- А из тех, что в космос еще не вышли? У них какой процент схлопывания?

"Да кто их знает?.. Пойдем, покажу лучше, как гарпинии водоводные лианы расклевывают. Заодно и шляпу себе выберешь".

***

Фёдор Курёхин лежал на тёплом песке, раскинув руки и ноги во все стороны. Такой беспечной радости, ничем не замутненного счастья, он не испытывал уже лет двадцать. С самого раннего детства.

"Эх, зависнуть бы тут с какой-нибудь долгосрочной научной программой... Доброжелательные аборигены-телепаты. Почти разумные животные с такой сложной социальной организацией, которой и наши синие киты позавидуют..."

"Судя по тому, что ты знаешь про ваших синих китов, у них социальная организация не проще, чем у наших касаток".

- Нет уж. Тут я могу сравнивать. С вашими касатками я разговаривал, а с нашими синими китами...

"В том-то и дело. С нашими тебе помогли. А с вашими — кто поможет?"

- А полетели с нами, Сэм! Посмотришь на нашу Землю. Заодно и с китами бы помог общаться... Я что-то не то говорю? Ты так кисло отреагировал, словно я тебе предложил грязи кусок пожевать.

"Что-то подобное ты и предложил. Лететь в мир, где я буду единственным телепатом? Да хоть бы и в компании десятка других своих друзей. Это всё равно не то. На десятки, сотни дней оказаться отрезанным от общего поля, от бурления страстей, от жизни... Таких социопатов, кто бы добровольно на подобное решился, у нас очень мало. И почти все они уже разлетелись - осваивать или изучать другие миры. Причем, давно разлетелись. Сейчас даже для ближних полетов желающих в экспедиции по нескольку лет уговаривают. Нет, я не смог бы. Даже самое интересное открытие ценой такого полного одиночества - это не для меня".

- Подожди! Но ты ведь уже почти час разговариваешь, в смысле, телепатируешь только со мной. Точно также и во время путешествия к нам...

"Одновременно я всё это время телепатирую еще с несколькими своими близкими друзьями, а ещё транслирую все, что считаю нужным, на десятки тысяч заинтересованных слушателей, чувствуя при этом их обратную реакцию. Ты не представляешь, сколь много наших собралось сейчас вокруг этого побережья, чтобы понаблюдать за контактом с вами. Вы сейчас — событие года".

***

Мария Алексеевна отхлебнула пару глотков тайского чая с клубникой и печально вздохнула.

"Ты расстраиваешься, что он заставил тебя сидеть в корабле? Да всё в порядке. Это не глюки у тебя. Обыкновенная телепатия. Стенки корабля для телепатии не помеха. Почти не помеха. Но если бы ты вышла, нам было бы удобнее общаться".

- Так вот почему... - Мария понимающе закивала, отставила чашку в сторону и откинулась на спинку кресла. - Нет, не выйду, - прошептала она, немного подумав. - Во первых, инструкция запрещает нарушать прямой приказ капитана. И потом, Серёжа просто обидится на меня. И так уж у нас на корабле дисциплина хромает. Мальчики своевольничают. Если ещё и я начну... Обойдётесь как-нибудь. Если вам нужно со мной общаться, приноравливайтесь к тому, что есть.

"На нас-то не надо обижаться за то, что выйти из корабля не можешь".

- А вы не указывайте! На кого хочу, на того и обижаюсь. О чем-то конкретном спросить хотели или так, поболтать?

"Поболтать для начала. Ты как-то странно применяешь "вы" - то ли как уважительное обращение, то ли как обращение ко многим".

- А ты разве только от себя спрашиваешь? Вроде как от всего вашего... коллектива? И раз уж на то пошло, у нас принято по имени обращаться. Как тебя зовут? Меня — Мария Алексеевна. Можно просто Маша.

"Зови меня Эльт. Да, я от имени многих обращаюсь и прямо сейчас транслирую им наш разговор. Но они вмешиваться не будут. Считай, что говоришь лично со мной. У тебя голова болит?"

- А?.. Да, наверное. Я не обращала внимания, но да, болит немного. Сейчас приму лекарство, разомну шею и...

"Пожуй лицис маканский. Это фиолетовая травка с семилопастными листами. Она есть в собранных вами образцах. Один листочек надо разжевать, и все пройдет. Лицис всегда помогает от головных болей при акклиматизации. Артериальное давление нормализуется, и обонятельные рецепторы придут в норму. Когда много новых непривычных запахов и давление скачет, это у нас самое верное средство".

- С чего ты взяла (взяла, правильно? Или все-таки взял?), что оно и человеку подойдет?

"Да, я тоже самка. А с вашими самцами прямой мысленный контакт устанавливают самцы. Лицис точно подойдет. Вас уже довольно плотно просканировали, и теперь уверяют, что у вас почти идентичный нашему обмен веществ".

- Почти? Тогда я лучше свои таблетки, проверенные. — Мария открыла шкафчик с лекарствами, открутила нужную пластиковую баночку и закинула в рот пару сладковатых шариков. - И шею разомну. Но за совет спасибо. Мы потом этот лицис протестируем. - Она поставила лекарство обратно, закрыла шкаф и потянулась к контейнеру с образцами. - Вот это? Для его выращивания какие-то особенные условия требуются?

"Для этих широт — самые обычные. Побольше света, влажная почва и чтобы вода не замерзала. Лицис неприхотлив и очень удобен в применении. Это одна из лучших разработок наших фармакологов за прошлое столетие".

- То есть, эта травка не естественного происхождения? Генно-модифицированная?

"Ну да. Я же говорю, она надежней других. Никаких побочных эффектов. Не то, что дички. Специально все свойства подгоняли. Она и в подвянувшем виде точно так же действует. Если химически или термически не обрабатывать, то будет совершенно надежный лечебный эффект".

- Удивительно... - Мария понюхала росток лициса и положила обратно в контейнер. - А у нас только-только преодолели древний массовый предрассудок о том, что природные лекарства безвреднее синтетических... Ну, лет двести назад природные были, действительно безвреднее, за редким исключением. А потом качество синтетических выросло. А у вас всегда были природные генно-модифицированные лекарства, или...

"В древности были и другие. Но очень давно. Зачем строить завод для производства таблеток, если можно сделать лекарство такого же, а то и лучшего качества, которое растет само?"

- Мы пока так не можем. Приходится строить заводы. Вы, небось, и живете по тысяче лет, или вообще бессмертными стали?

"Живём примерно по триста лет. Говорят, потом становится скучно, и большинство стариков именно от этого, от старческой апатии умирают. Но мне ещё и ста нет, так что в этом вопросе я только на чужие ощущения ориентируюсь".

***

- А погодой управлять, небось, вы уже тыщу лет назад научились? - спросил капитан, полной грудью вдыхая налетевший с моря прохладный ветерок.

"Умеем давно. Но у нас мораторий на погоду. Только на этом побережье сейчас примерно сорок восемь тысяч разумных. Если каждый начнет желать себе погоду, что получится? Одним хочется солнышка, другим дождика. Одним — крепкий ветер, чтобы на волнах покататься. Другим — тихую погоду, чтобы с детишками на мелководье плавать. Как это все совместить? Будут споры. Как это по-вашему... Перетягивание каната? Короче, головная боль сплошная и расстройство из-за ерунды. Семьсот лет назад было решено, что желать изменений погоды нельзя. Неэтично. Даже погодные нейтрализаторы пришлось поставить в самых людных местах, потому что не все же умеют сдерживать свои проявления на сто процентов".

- Но откуда же вы тогда знаете, что ещё способны управлять погодой? Может, разучились уже за семьсот-то лет?

"Да что там уметь?"

Капитан почувствовал, что словно бы балансирует над циклоном, одновременно изменяя скорость и направление нескольких потоков чего-то сырого, теплого и пропитанного невиданной мощью, но ощущение это тут же пропало...

"Извини, увлёкся. У вас, конечно, немного другие органы восприятия и нет нужных имплантов. А у нас любой совершеннолетний так может. Есть два островка, над которыми официально разрешено управлять погодой. Подальше в океане, чтобы никому не мешать. Первый остров — там живет один заслуженный, очень уважаемый разумный. По своему складу он... Робинзон? А на другом острове дети тренируются".

- Но зачем их учить, если это у вас запрещено?

"Как это зачем? Если нельзя чем-то управлять, то сразу очень хочется. Особенно подросткам. А когда умеешь управлять, то очень легко отключиться и НЕ управлять. А когда не умеешь, не знаешь как, то можешь случайно, спонтанно, такого натворить, что другие неделю будут расхлёбывать. Дети учатся. Понимают, что ничего в этом нет ни особенного, ни сложного. Каждый день расписан на этом острове на два месяца вперед. Некоторые просят, чтобы очередь разгрузить, выделить еще один отдаленный остров. Скоро этот вопрос будет на совете обсуждаться.

- А как у вас, кстати, принимаются решения на планете? Кто всем управляет? Самый мощный телепат?

"С чего бы вдруг? - Следящий, вроде как, мысленно, хмыкнул. - Нет, самые уравновешенные и терпеливые. Другим трудно вести изнурительные переговоры и всё согласовывать".

- А сколько вас всего жителей? Миллиард? Десять миллиардов?

"Да ты что? Столько телепатов на одну планету - это чистое безумие. Нас сейчас чуть больше трехсот миллионов и это, наверное, предел. Больше — будет тяжелее общаться".

- А меньше?

"Ну, мы пробовали когда-то. Меньше пятидесяти миллионов уже скучно. А если численность подберется к миллиарду, то настает полный коллапс. Мы примерно при такой численности и кинулись космос активно осваивать. Перетащили миллионов двадцать на другие планеты системы. На этом всё и заглохло. Остальные переселяться не захотели. Пришлось снижать численность. Это был самый тяжелый период в нашей истории".

- Войны?

"Мы уже несколько тысяч лет между собой не воюем. Это ж надо быть совсем дикарём. Мы даже с пришельцами воевали в последний раз шестьсот лет назад. Ну, там были совсем уж... Как это по вашему?.. Отморозки? Внушению совсем не поддавались. Оружие имели достаточное, чтобы всю планету разнести. Тогда некоторые из наших всерьез испугались. Их прихлопнули".

- Ты так говоришь, словно сознаешься в чем-то преступном. Как будто у вас был выбор.

"Выбор есть всегда. Просто уничтожать другую разумную форму жизни из страха..."

- Неэтично?

"Этично. Страх же не за себя, а за других, за тех, кто младше и пока беззащитен. Но уничтожив этих пришельцев, мы потеряли возможность узнать о них больше".

- Думаю, вы потеряли не так уж много.

"Как знать? У нас не любят необратимых поступков. Может быть сейчас, имея более совершенные технологии, мы смогли бы их как-нибудь заморозить, нейтрализовать, не причиняя вреда, а потом изучить поподробней".

- Что, вот прямо любой пришелец для вас такая ценность? Даже захватчик? Даже агрессивный дурак?

"Совсем-то дурак не долетит. А из тех, что долетели, любой по своему интересен".

- В научном смысле? Или просто как развлечение?

"И то и другое. Одно время мы даже специально посылали радиосигналы, чтобы приманивать новых пришельцев. Представители инопланетного разума всегда вызывают интерес у молодежи и узких специалистов".

- И что же - все разумные человекоподобны? Или есть и другие?

"Большинство, конечно, прямоходящих и теплокровных, похожих на нас и на вас. Но попадаются всякие. Лет пятьдесят назад к нам прилетали осьминоги-телепаты. Собирались нас колонизировать. У них планета почти полностью водная, и у нас большая часть планеты - вода, вот они и позарились. Очень увлекательный квест получился для наших любителей шпиономании и прочих ужастиков. Почти двадцать лет потом воспоминания пережевывали. Все ждали, не прилетят ли они снова? Не прилетели".

- И тебя совсем не расстраивает, что не прилетели, да?

"Меня не расстраивает. Я безопасник. А там ситуация очень сложная получилось. Чуть было не пришлось всех их убить. Нет уж, пусть больше сюда не суются. Романтики наши постонут, да и смирятся, а специалистам не придется никого подвергать необоснованному риску".

***

- С Серёжей мне проще, чем с другими. Он прямой как стрела. Не сомневается, не мечется. Что решит, то делает. Порой даже во вред себе. Есть в нем какая-то внутренняя уверенность...

"А ты его жалеешь?"

- А больше некому. Да я всех жалею. Просто его — особенно.

"Потому что он для тебя особенный?"

- Но он и правда особенный. Не только для меня. Объективно тоже. Просто не все это понимают.

"А он сам понимает?"

- Мне кажется да. Он, конечно, никогда так про себя не скажет. Даже не подумает, наверное. Но если надо, то вполне может взять и решить, пока другие сомневаются и спорят. Просто взвалит на себя всю тяжесть, всю ответственность...

"То есть, решение о ваших действиях на планете, и о дальнейших контактах нашего вида с вашим, принимать будет он?"

- Ну, он же капитан... Ох, не должна бы я этого тебе рассказывать. Зря разоткровенничалась.

"Боишься, что это может ему повредить? Странный подход. Что твоя откровенность может повредить всему вашему виду ты не боишься, а про него лично..."

- Ну, вот такая у нас, земных женщин, особенность. Ты лучше не отвлекайся на мои личные переживания, а расскажи поподробнее про холодный ядерный синтез в стволах серебристого серфигиса. Как вы этого добились? Ну, хотя бы в общих чертах?

***

Во время обратного перехода на корабле стояла все та же привычная для гиперпространства неестественная тишина. Но сейчас её, казалось, никто не замечал. Не было никаких разговоров, одно только задумчивое безмолвие. Они улетели с Гермионы строго по графику, в соответствии с инструкцией 125-ФО/15 о первом посещении, через семь суток после прибытия. Хотя улетать никто не хотел. Фёдор Курёхин даже порывался остаться, но ксеносы настойчиво рекомендовали ему лететь обратно вместе с остальной командой. Фёдор смотрел в правый иллюминатор, но вместо мутно-черной пустоты гиперпространства видел что-то свое, вызывающее у него снисходительную улыбку. Может, он вспоминал уютные мысли котошапки — пушистого зверька, которого гермионцы вывели специально, чтобы использовать в качестве подушек? А может, думал о сложных взаимоотношениях в стае касаток, с которыми он общался, купаясь, часа по два в день? Однако, где-то на заднем плане, он чувствовал обиду и горечь. Горечь от того, что сам не способен читать чужих мыслей. И обиду от того, что они не позволили ему остаться (ну, это-то понятно — занятный ксенос на недельку интересен, но куда его девать потом, когда он им наскучит?) Но главное — обиду от того, что никто из них не согласился отправится с ними на Землю. Осознание того, что прекрасный дар телепатии, которым он пользовался все семь дней посещения, теперь утерян для него навсегда... Ну ладно, у него хотя бы останутся воспоминания. Но то, что человечество, наверное, никогда не достигнет такого уровня понимания других разумов, то, что столь разумные, деликатные, понимающие существа решили, что дар телепатии для человечества будет преждевременным, а возможно и вовсе нежелательным... Этот отказ Фёдор не мог ни понять, ни принять, и тешил себя надеждой, что в основе этого отказа лежали все-таки какие-то технические причины.

***

Мария Алексеевна заварила в фарфоровом чайнике свежую порцию зеленого чая, на этот раз со шкуркой фейхуа, и достала из холодильника большую плитку шоколада.

"Федя, конечно, расстроился больше всех. Да и Лёша сидит смурной. Хотя уж он-то набегался до упаду. Летал на местных птицах. Выпросил у аборигенов целый пакет чертежей, семян и еще бог знает чего. Как глаза горели - сделаем то, скопируем это... А как стали улетать, скис. Опять уткнулся в свою игрушку... И мне бы радоваться. Эльт предоставила нам столько новых данных по синтезу нестандартных белков и гиронов, многое прояснила про биологический ядерный синтез... От перспектив голова кружится. Только радости нет почему-то. Выжата как лимон. На Дрямбе было, оказывается, лучше. А тут... Как лягушка на препарационном столе. Словно тысячи глаз в тебя смотрят. Никогда не была социопатом, а тут... Наверное это эффект от обратного гиперпрыжка так накладывается на наши впечатления. Даже Серёженька более хмурый, чем обычно. Что уж такого телепатический визави ему наговорил?"

***

За семь дней пребывания на планете капитан, как ни пробовал, не сумел обнаружить средства, которое бы полностью экранировало внутренности корабля от телепатического проникновения гермионцев. Это было досадно, но, в общем-то, ожидаемо. А вот последний их диалог со Следящим...

- Ну как? Всё успели вызнать про земную систему безопасности, пока у меня в мозгах копались?

"Ничего уникального в вашей системе безопасности не обнаружено. Ты совершенно напрасно беспокоишься о безопасности землян. Таких, как вы, много. Первый активный ксеноконтакт был у нашей цивилизации больше тысячи лет назад. И с тех пор сотни контактов с разными, очень разными существами. Сперва мы сами куда-то летали. Теперь чаще к нам прилетают. Мы пресытились просто. Сейчас пускаем к себе пришельцев только раз в год. Вам повезло, что мы прыжок из вашего сектора галактики не перекрыли".

- Могли перекрыть?

"А что тут сложного-то? Лет через триста и вы научитесь, может быть".

- А если бы переход был перекрыт?

"Вас бы просто вернуло примерно в то место, откуда прыгали. Такого с вашими кораблями еще не случалось?"

- Случается иногда. Но это, вроде как, сбой систем навигации, дающий эффект ложного прыж... То есть, все эти случаи - это кто-то куда-то нас не пускает?!

"Про все сказать не могу. С нами вы столкнулись впервые. Но закрывать проход не только мы умеем. Если не пускают, значит есть причина. Либо вас боятся либо берегут от чего-то".

- То есть, обычно вы всех пришельцев "разворачиваете", и с нами просто случайность вышла?

"Для вас - не просто случайность. Вы созрели для контакта. Вы его получили".

- Вы что же, в момент нашего перехода в гиперпространстве могли просканировать корабль и оценить, "созрели" мы или нет?

"Нет. Такого мы пока не умеем. Просто из вашего сектора пока никто к нам не прыгал. Вот вас и пустили - как первых. Теперь лет на тридцать заблокируют возможность гиперировать к нам из этого сектора. А потом снова прилетайте, если не схлопнетесь".

- Как мы можем "схлопнуться"? Отчего?

"Есть с десяток типичных причин схлопывания для цивилизаций вашего типа. Но если я назову хоть одну, то одним этим сильно увеличу вероятность такого схлопывания для вас. Так что не буду. Если сами вляпаетесь - наши советы не помогут. Но мимо большинства причин вы можете проскочить, даже их не осознав. У каждой цивилизации свой путь, свои особенности, которые мы просчитать не можем. Так что наша цель - не навредить вам лишней информацией. Мы о многом вам рассказали. Но всё, что вам сообщалось, было тщательно отфильтровано специалистами, чтобы не вызвать перекосов в развитии".

- Но тридцать лет?.. Стоп! Ваш год ведь имеет бо́льшую продолжительность, плюс искривление потоков Синевского...

"Пятьдесят два года, если по времени вашей планеты. Не так уж и много. И не злись на нас. Космос огромен. У нас уже давно квоты на ксеноконтакт, и в последние двести лет огромная очередь из желающих".

- Но, раз вы знаете координаты планет, на которых есть разумная жизнь, то может, хоть сообщите нам какие-нибудь из них? Вам не интересно, но нам-то такие контакты нужны!

"Вероятность того, что польза от контакта превысит вред, для вас пока не выше двадцати трех процентов. Это согласованное мнение наших ведущих экспертов. Имейте его ввиду. И если новый ксеноконтакт приведет вас к большим проблемам, то пусть это случится не по нашей вине".

- Но, может, через пятьдесят лет мы изменимся настолько, что вероятность пользы окажется больше, чем...

"Вот тогда мы этот вопрос и обсудим".

Сергей Иванович почти сразу по завершении весь разговор привычно запротоколировал. Но теперь, раз за разом просматривая конспект и прокручивая разговор в уме, сам для себя пытался решить, должен ли он этот протокол передавать начальству, как и все остальные? - "Никакой угрозы нашей безопасности гермионцы не представляют, хотя могли бы. Мы им просто не интересны. Наверное, это вообще большое везение, что не интересны. Ведь Космос огромен, и в нем полно разумных созданий, которые могли бы... Двадцать три процента... Да какого черта? Как они смеют за нас определять нашу судьбу?"

Одни от ксеноконтакта ожидали войны. Другие радости слияния разумов, новых знаний и технологий. Третьи - полного непонимания чужаков. Но тут - "Мы вас прекрасно поняли. Насквозь видим. Вы нам совершенно не интересны". - От такого просто руки опускаются. Зачем человечеству вообще знать про такое к нему отношение?

Капитан вздохнул, перезагрузился в корабельную комп-систему с админскими правами, в пару кликов безвозвратно стер протокол разговора, а затем, методично вычистил из аппаратуры все логи, как-то намекавшие на эту запись. Никому он ничего не расскажет. Просто сообщит, что аборигены заблокировали гиперпереход к Гермионе с Земли на пятьдесят два года. На карантин, по какой-то их инструкции. Бюрократы и ЦУПа такому сразу поверят.

Не интересны... Космос огромен, и в нем тысячи миров с разумной жизнью... Мы искали их, искали хоть кого-то. Найти суперразум, телепатов, способных на такое, что дух захватывает... Семь дней они на нас смотрели, изучали, как блоху под микроскопом и - "прилетай через пятьдесят лет, коли не сдохнешь". Неужели так и должно быть? Неужели такое отношение свойственно любому развитому разуму?

Человеческому разуму свойственно одиночество. Люди и сами по себе одиноки. Никто никому не нужен. Каждый заперт внутри собственной черепной коробки и бесконечно одинок - что в патруле, среди звезд, что в огромном человеческом муравейнике там, внизу, на матушке-Земле. Только и оставалось нам мечтать о братьях по разуму. Мы не споткнулись о барьер непонимания, которого так опасались. Чужаки не оказались осклизлыми рептилиями или паукокрабами, отвратительными из-за нашего инстинктивного страха. Они почти как люди, только лучше, сильнее, умнее в сотни раз. И каждый из них не одинок. Слышать, понимать, чувствовать друг друга для них так же естественно и привычно, как для нас - дышать. И мы им не нужны. Вот таким, всё понимающим, всемогущим полубогам. Даже им мы не нужны.

***

- Да плюнь ты на этих гермионцев, Серёженька. Мало ли чего они там тебе наговорили, - Мария теплой ладонью накрыла сжатую в кулак левую руку капитана, понимающе улыбнулась и положила на стол перед пультом половину шоколадной плитки. - Синдром возвратной депрессии никто отменял. Ты же знаешь. Самый верный способ - хорошенько нашоколадиться. Вот и чай витаминный заварила, как ты любишь.

"Хоть кому-то в этой вселенной я все-таки нужен," - капитан улыбнулся, глядя, как Маша суетится с фарфоровым чайником, и не стал ничего говорить про нарушение инструкций, запрещавших манипуляции с жидкостями во время гиперперехода. По инструкции полагалось всем занять свои полётные места и употребить тридцать грамм шоколада. Но с зеленым чаем шоколад употреблять гораздо приятнее.

В иллюминаторах вдруг заблестели звезды, а справа по борту вспыхнуло Солнышко. Корабль, как обычно, выпал в "пояс Данилова" - запретную для обычных полетов зону, находящуюся чуть выше плоскости вращения планет, внутри окружности, очерченной Земной орбитой. Задерживаться в поясе Данилова дольше, чем на два часа, не рекомендовалось, так как именно на появление в этой зоне были настроены все корабли, совершавшие обратный гиперпереход к Солнечной системе.

Алексей Рукавицын глянул в иллюминатор, радостно крякнул, свернул игрушку, и, взяв управление кораблем в свои руки, заложил лихой вираж по крутой дуге - к Земле, блестящей внизу голубой круглой капелькой.

- Ах ты леший! - Марья Алексеевна плюхнулась в кресло, недовольно поглядывая то на айтишника, то в иллюминатор, где Солнце и планеты затеяли пляску. - Хоть предупреждал бы что ли. Я чуть чай не пролила с твоими фортелями!

- В момент перехода и маневра надо сидеть пристегнувшись, - Алексей ухмыльнулся. - Или хотя бы в иллюминаторы не смотрите, когда чашка в руках. Гравикомпенсаторы, между прочим, прекрасно сработали. У меня даже ничего с пульта не упало.

- Это потому, что ты все уже выпил и слопал, - хохотнул Фёдор. Тоска по утраченному раю потихоньку его отпускала. "В конце концов, мне всего тридцать. Может быть, всё же получится ещё разок на Гермиону слетать? И вообще, применение электронных имплантов для телепатии никто не отменял. И специалисты найдутся - стоит только взяться за дело всерьез. Построим у себя на Земле собственную телепатию - с блэкджеком и с... хотя бы с дельфинами".

Капитан молча пил чай и смаковал шоколад. Плитка была горькая, с орехами и черной смородиной. Самарской фабрики. Как в детстве. Сергей улыбнулся: - "Часов через восемь мы все будем дома".

Иллюстрации работы ULULA ( https://author.today/u/knb_65 )