Хозяин

Келай, внук старого карта Элнета, спешил. Дед погнал его в ночь с письмом к старому знакомому. Топор, нож, огниво, да лёгкий лук с десятком стрел - вот и все, что он успел взять. Бабка смогла сунуть ему украдкой кулёк с припасами, а дед, прочтя благославления, повесил на шею амулет и толкнул в спину, провожая в зимнюю ночь. Было полнолуние, а значит за два дня внуку нужно было добраться до соседнего кантона.

Лыжи ходко несли Келая по льду Ветлуги, привычный к такому бегу, он ровно дышал, отсчитывая устья лесных речушек. У четвёртого путник поднялся на крутой берег. Сугрюм- река- здесь он позволил себе передышку- дальше начинался самый тяжёлый участок пути. Дожевав остатки холодных пирогов и запив морсом из бутылки, отогретой за пазухой, Келай встретил утро и осторожно двинулся вниз, спустившись на лёд речушки. Дальше он останавливался лишь сбить неосторожного глухаря и ободрав его, наскоро поужинать, а затем подремать пару часов под старой ёлкой у костра.

Он следовал точно инструкциям деда- у старого обгоревшего дуба свернул в чащу и побежал на рассвет. Прибрежный лес сменился сосновым бором, а бор- болотом с торчащими сухими стволами. За болотом снова тянулись сосны да ёлки.

К Шушке Келай вышел под вечер. Бежать по льду было легко и он набрал скорость. Радовало отсутствие упавших деревьев- местные жители за этим следили. Вначале Келай услыхал далёкий лай собак, затем, когда пошли проруби, в которых бабы полоскали белье, он понял- дошёл.

Село встретило его знакомым шумом- орали петухи, мычали коровы, где-то играли на гармошке. Нужный дом он нашёл легко, по дедову описанию. Обметя валенки, Келай постучал в дверь и решительно шагнул в горницу.

Хозяин- крепкий бородатый старик высокого роста пил чай из самовара.

- Поро кас,- поздоровался гость.

- И тебе здравствовать , мОлодец.

- Дед. Письмо. Послать.- вспоминая слова чужого языка, Келай торопился выполнить поручение.

Он отдал листок бумаги искарябаный странными знаками и присел на лавку, недоумевая, чем этот руш может помочь его деревне.

Старик хмыкнул, бегло прочитав письмо, а затем начал читать медленно, что-то обдумывая. Келая разморило в тепле, с усов и бородки начал таять лёд. Хозяин дома растормошил гонца и показав на печь сказал:

- Спи до утра и домой. Уходя, дверь подопри палкой. Каша в печке. Перед дорогой поешь.

- Хорошо, - Келай кивнул, скинул полушубок и валенки и сразу уснул.

Дед Иван собирался недолго. Забросил верную котомку за спину, присел, собираясь с мыслями и вышел. Он долго стучался в ворота соседнего дома, пока древняя старуха, отворив створку не загородила ему путь.

- Настасю позови .

- Занята она, кота дрессирует. - вредная бабка упрямо стояла в проеме.

-Скажешь ей, что я ушел.

- Ладно, демон, передам.

Дед развернулся и исчез в темноте. В конце улицы, у колодца ему встретились припозднившиеся бабы, пришедшие по воду, сцепившись языками, они обсуждали последние новости и сплетни.

На их вопросы, Иван рассказал, что ему надо в Город, по семейной надобности, что переночует он у лесника, что волков не боится, а утром пристанет к обозу и с ним доберется. У колодца его догнала давешняя старуха, она сунула ему длинный свёрток из холстины - "велели де передать". Дед кивнул и пошагал дальше.

В Священной роще ярко горел костёр. В огромном медном котле верилось мясо белой коровы, кровь жертвы забрызгала снег причудливыми узором. На пне лежали пироги и стопки блинов, стоял мед в глиняной миске, рядом в боченке пенилось свежее пиво.

Старый жрец монотонно напевал молитвы, мешая варево, под дубом стояло пятеро его односельчан, выбранных по жребию. Они испугано оглятывались, топча снег тупоносыми лаптями.

Внезапно костёр притух, исходя едким дымом. Карт быстро отскочил в сторону, прихрамывая на левую ногу. Когтистая лапа опрокинула котел, погрузив поляну во тьму. Громко хрустели кости, трещало дерево. Жрец улыбался- помощь пришла....

- Плохо у нас, озорует кто-то,- Элнет пил целебный отвар, сидя у горящего огня.

- Может показалось?- Иван, принял кружку из рук одного из мужиков и кивнул благодаря.

- Зверь ушел, совсем пусто. Сети порвали на реке, коров несколько зарезали и утащили... Следов нет- жрец тер искалеченую в детстве ногу. Она ныла, предвещая снегопад..- А вчера Анук и Йыван исчезли- шли с гулянок и пропали.. Следов нет, собаки не берут... Тихо все...

- Я найду, - Иван тяжело встал и потянулся.

След он нашел на рассвете, хитропутаный, туманный. Помощники его дрожали ,взгляд старика- горящие глаза с кошачьими зрачками, пугал их до одури. По следу пришлось идти до сумерек..

Тысячи лет назад было здесь огромное озеро- еще сохранились его древние берега, но время и растения превратили воду в бездонное болото. В морозы не могло оно замерзнуть- курился пар над окнами в трясине.. Редко кто рисковал пройти по нему. На языке суши, бывшей когда-то мысом, горели костры. Оттуда слышались голоса и смех.. Пахло жареным мясом.

Ллаа' Рршааг сыто нежился, лёжа у костра. Его план удался. Вовремя подвернулось это болото с глыбой небесного металла на дне. Это позволило пережить своих врагов- они мертвы, а он жив.. Никто уже не ответил на Зов. Его раб сейчас обрабатывает самку- та уже не в силах ему сопротивляться, подавленая мощью заклятий. Ведь видит она прекрасного царевича, лопочущего о безумной любви, а не гнилого мертвяка в драной одежде. Самца правда пришлось сожрать- сил на двоих не хватало. Звезды сошлись удачно- самка послужит инкубатором для Матери будущего клана. А он будет ее наставником, мудро стоящим за спиной.

Огромный сучкастый ствол, вылетевший из темноты, отбросил верного раба, разорвав его на части. Самка рухнула на землю, потеряв сознание от разрыва ментальной связи.

Ллаа' Рршааг вскочил, чувствуя как от ярости его тело растёт, когти глубоко рвут мерзлую землю, а его пасть выдала боевой рев, заставляющий чужие сердца лопаться от ужаса. Темнота на краю поляны поднялась растущим бугром на высоту трёх сажень. Огромный арктодус, страх додревних времен, выйдя на свет, ударил передними лапами о землю.. Древний инстинкт затуманил разум Ллаа' Рршааг, заставив его броситься прочь.

Он легко бежал по снежной целине, виляя между стволов. Но преследователь не отставал- небрежно ломая все препятствия, валя сосны с громким треском. Выскочив на замерзшее озеро, Ллаа' Рршааг обернулся- медведь был рядом. Впереди показались людишки- десяток, развернувшись цепью, они шли навстречу, светя фонарями. Он бросился на них, пытаясь столкнуть своих противников. Тёмные фигуры осветились вспышками и что-то больно ударило ему в грудь и ногу. Его тело покатилось кубарем, а затем огромные челюсти сдавили ему шею и медведь затряс им, уже мёртвым ментально, как тряпкой. Еще у живого тела противника, он вырвал сердце и печень, проглотив, взрыкивая и косясь на конкурентов.

Ивану было нехорошо. Его бил озноб, кружилась голова. Изодраное тело гигантского волка жгли на льду. А рядом рубили лёд, торопясь успеть до рассвета. Керосиновые фонари, щедро заправленые из запасов жреца, освещали сие действо. Утром обгорелые кости ушли в воду озера Тошяр, упокоившись на дне карстовой воронки.

Иван смутно помнил вчерашний вечер- в деревне был праздник- гудели волынки, стучали барабаны. Молодежь топала по земле танцуя. Старики рядили, что за керемета удалось уничтожить.

" Кукольники- мерзкое племя, падальщики.."- дед лениво пил брагу, одним ухом слушая болтовню.. Охотники рассказывали о пережитом страхе, жутком чудовище и уважительно смотрели на Хозяина леса.

" Это вы еще некромамонта боевого не видели, вот бы обделались "- старик непроизвольно вздрогнул, припомнив былое. Вспомнив про Настасьин свёрток, он послал за ним. Там был резной посох и ложка с вилкой. На записке ровным подчерком было написано- "Стальная для "первого", серебряная для "второго", много не ешь, палку отдай жрецу." "Вот стерва"- подумал дед и отрубился.

Проснувшись и одевшись, он вышел во двор- вернувшийся Келай должен был отвезти его на санях до тракта. Увидя Ивана, тот замер с открытым ртом. Почуяв неладное, старик бросился в дом и сорвал со стены мутное зеркало- там безмятежно отражался парень лет 20...

На тракте Иван решительно повернул в сторону Города- проблему надо было решать.

Через две недели в Шушу приехал внук старого Ивана, тоже Иван. Он принёс страшную весть- старика разорвали на тракте волки, оставив лишь обрывки одежды и куски тела. В сельсовете он предъявил документы об окончании учительских курсов, справки о службе в армии, встал на учёт в комсомольской ячейке. Жить Иван стал в доме деда, разругавшись почти сразу с рыжей соседкой. Остаток зимы и весну прожил у него Николай- молодой фельдшер, приехавший из центра организовывать противотрахомную станцию.

На стену Иван повесил репродукцию Васнецова- " Иван- царевич на сером волке" , а в ящике стола лежал у него огромный клык на серебряной цепочке.