Хозяин глубины

Трещина в фарфоровой кружке сверлила Артёма тяжёлым, осуждающим взглядом — как напоминание о том, что даже кофе не вечен и может однажды предать.

Он устроился за старым, покосившимся столом в своём подземном убежище, которое с большой натяжкой можно было бы назвать офисом. Здесь царил воздух, густой и вязкий, как рассол в похмельное утро: в нём смешались сырость бетонных стен, грибковая плесень и стойкий запах дешёвого растворимого кофе, который неделю назад разлился на пол и успел слиться с вековой пылью. Облупленные стены выглядели так, будто на что-то затаили обиду, а потолочная лампа мигала с ленивым, высокомерным равнодушием — словно решала, стоит ли светить этому человеку в чужом потёртом пальто.

Артём Шатров, человек, для которого сверхъестественное давно стало просто строкой в прайс-листе. Он не верил ни в призраков, ни в проклятия, но знал, как говорить с нужной интонацией, когда надо делать паузу и какие амулеты выложить на стол для убедительности. Эти амулеты были настолько странными, чтобы поразить воображение домохозяек, и настолько дешёвыми, чтобы не жалко было забыть их где-нибудь на пороге.

Он рассеянно ковырял ногтем обугленный уголок своей записной книжки — в ней, разумеется, не было ни одного настоящего заклинания, зато аккуратно был записан рецепт салата «Оливье» от тёщи. В этот момент старый, пожелтевший от времени телефон вдруг зазвонил резко и громко, словно ему наступили на хвост. Артём вздрогнул и уронил на пол какой-то "артефакт", который на самом деле оказался дешёвой подвеской из китайского сувенирного ларька.

— Ну, кого там опять придавило мистикой? — пробормотал Артём себе под нос, поднимая трубку. Его голос слился с глухим фоном подземного убежища, будто этот вопрос задавался тут не в первый раз.

На другом конце провода голос дрожал, как кот на тонком льду.

— Это Артём Шатров? У нас беда. В Рыбачьем пропали трое подростков. И в пруду — тень.

Артём скривился, едва заметно усмехнулся. Тень в пруду. Конечно. А в придачу, наверняка, лягушка курит, и молоко само скисает.

— Тень? — переспросил он вслух, нарочито вытягивая интонацию, вложив в вопрос всю возможную иронию. — Может, кто-то просто забыл выключить фонарь?

— Нет! Это двигается. Это что-то живое. А ещё на берегу нашли окровавленную куртку. И в воде будто лицо. Оно смотрело!

«А, ну теперь всё логично. Кровь, тени, лица в воде. Осталось, чтобы зеркало запотело само по себе и ворона за окном прокаркала трижды».

Карканье.

Раз.

Артём замер. Рука повисла над столом. Он медленно повернул голову к мутному окну, где сквозь слой пыли пробивался серый свет. На потрескавшемся карнизе, словно по расписанию, восседала Марта — чёрная ворона, чьи глаза отражали всю подноготную его сомнительных дел. Она смотрела на него холодно и выжидающе, как прокурор на очередного подозреваемого.

— Вы ведь… занимаетесь такими вещами, да? Я нашла вас через форум. Там писали про дело с зеркалом и бензопилой.

«Форум… Вот оно, народное сарафанное радио в цифровом веке. Сказал, что изгнал дух из пылесоса, — и ты уже местная легенда».

— Да-да, конечно, — отозвался Артём, мгновенно переключившись на профессионально-загадочный тон, который давно вошёл у него в привычку. — Природа тени... тонкая материя. Нестабильная. Шесть тысяч рублей и полтора литра бензина, и вопрос считается решённым.

В ответ повисло тяжёлое молчание. С улицы донёсся звук далёкого трамвая, словно сам город выжидал, чем закончится этот разговор.

— Я переведу. Только приедьте. Пожалуйста. Люди напуганы. А я не знаю, что делать. Они дети.

— Еду, — коротко бросил Артём и отключил телефон, не дожидаясь, пока на том конце сорвётся в слёзы.

Он встал, потянулся, и его обожжённые руки напомнили о себе болезненным жжением.

«Спасибо, Маша. Спасибо за зеркала, кровь и вечернюю гимнастику с полтергейстом».

С тех пор он спал плохо. А когда спал, видел женщин с ножами вместо глаз, слышал, как заводится бензопила, и чувствовал, как по комнате скользит что-то, что знает его настоящее имя.

Он подошёл к потёртому чемоданчику, который давно уже служил ему вместо ритуального сундука. Внутри лежали вещи, каждая из которых имела собственную маленькую историю:

— серебряная фляга, наполненная водой из-под крана, потому что, по мнению Артёма, главное — уверенность в себе, а не источник жидкости;

— пара амулетов с AliExpress, дешёвых, но броских, с блестящей позолотой, облезающей на сгибах;

— толстая книга по демонологии, в которую он аккуратно прятал деньги между страниц — на всякий случай, чтобы никакой демон не добрался до заначки первым;

— и магнитик с яркой надписью «Ижевск — город чудес», который служил ему чем-то вроде талисмана, и, возможно, единственным предметом, вызывающим у него искреннюю улыбку.

Когда он щёлкнул замком, внутри что-то глухо зазвенело — скорее всего, это были остатки соли после прошлой попытки "чистки ауры". Артём выпрямился, глубоко вздохнул и вдруг заметил: зеркало в углу неожиданно запотело.

Он моргнул, недоверчиво уставился на стекло. Запотело.

Хотя в комнате стоял сухой, резкий воздух, напоминающий остывающий тост. Откуда взялась влага?

Артём медленно подошёл к зеркалу. Лампочка под потолком мигнула особенно нервно, словно актёр второго плана, не уверенный в своей роли. В отражении он увидел себя… и ещё что-то. Тень, едва различимая, будто скрытая в глубине, в другой комнате. Она двигалась синхронно с его жестами, только задерживаясь на долю секунды.

Марта каркнула снова.

Два.

— Ладно, — пробормотал Артём, прикидывая в уме, сколько можно выручить, если удастся впарить кому-нибудь «настоящий антикварный жезл шамана». — Деревня. Пропажа. Тень. Что тут может пойти не так?

Он потянулся за курткой, но вдруг зеркало вспыхнуло холодным светом, и отражение… не двинулось.

Три.

Карканье резануло тишину, будто ломалась сухая кость. Артём застыл на месте. В горле стало сухо, как будто он проглотил пригоршню пыли.

«Шоу начинается».

Он выдохнул, натянул куртку и, не оглядываясь в сторону зеркала, шагнул в серое, невыспавшееся утро. На всякий случай.

Тусклый свет проникал сквозь мутные стекла, окрашивая лестничную клетку в цвета влажного бетона и старых газет. За спиной что-то будто затаилось, но Артём не стал оборачиваться — знал, что в этом деле лучше не испытывать судьбу лишний раз.