Хозяин леса

Когда Метелица опустилась на одно колено и назвала меня «сиром», я, мягко говоря, охренел. Это еще что за номер?! Стандартная реакция для стихийного мага, который столкнулся с кем-то заведомо более сильным — или?..

Впрочем, Метелица тут же опомнилась. Снова подняла на меня взгляд.

— Стой… те. Эрик, вы не можете быть императором!

— Нет, конечно! — я даже на миг не испытал соблазна выдать себя за верховного сюзерена инкогнито: очень глупый был бы поступок, я бы прокололся мигом! — А что, император — идеальный маг огня? И тоже владеет некромантией и магией Жизни одновременно?

Кстати, забавно, что я неоднократно слышал слова «империя», «королевский указ», «княжеская воля» и тому подобное, но ни разу при мне никто не славил императора… А хотя нет, славили: в храмах, во время ритуалов годичного цикла! Как христиане на Земле славили бы Христа, примерно в таком вот ключе. Но молитв к нему точно не обращали и упоминали в повседневной речи значительно реже.

— Да! Ну… ходят такие слухи… Но вы… вы точно не он… — она закусила губу. — Извините, Эрик, но при всех ваших знаниях и умениях вам никак не три с половиной тысячи лет!

— Точно нет, — кивнул я, все еще потрясенный. — Мне тридцать один… нет, уже тридцать два… Блин, что-то я запутался.

— А мне двадцать восемь, — зачем-то сказала Метелица.

Мы удивленно поглядели друг на друга — и вдруг я начал ржать. Уж больно комичная была ситуация! Я хохотал, и хохотал, а Огонь горел, и Метелица через какое-то время тоже невесело усмехнулась, вытерла слезы, но с колена не встала — видно, на всякий случай. Еще осмысляла, кто я такой и не сожгу ли ее часом в припадке безумия. Ну, например.

— Ладно, — сказал я, — ладно. Серьезно. Я — не император! Можно сказать, я его полная противоположность! Я — жертвенный маг огня. Меня призвали сюда, чтобы убить и расширить тем самым границу обитаемых земель! Но что-то пошло не так, и я вместо столицы оказался на фронтире. Я ничего не знал, ничего не понимал. Мне повезло сразу наткнуться на некроманта и на мага Жизни, которые сказали мне, что у меня есть эти магические дары, но между собой сговориться не успели. Поэтому я выучился и тому, и другому, по очереди, и отовсюду мне пришлось бежать. Грудную опухоль магов Жизни я выжег Огнем, а из Академии некромантии смылся, когда оказалось, что живых некромантов не бывает — их всех убивают на четвертом курсе, чтобы внедрить в них соблюдение Кодекса некромантов как непреложное условие…

— Что?! — вот тут Метелица все-таки вскочила с колен. — Что?! И… Элсина тоже?!

— Да, причем он целиком немертвый, — пояснил я. — Сперва убивают только нервную систему, тело остается живым. Это почти нормальное существование, можно детей делать и рожать, например. А потом, если подступает старость или несовместимые с жизнью повреждения, некроманты убивают себя окончательно. Бьер, по его словам, был вынужден сделать так совсем молодым, лет тридцать назад…

— Какого хрена?! — Метелица схватилась за голову. Впервые я слышал от нее такое сильное выражение.

— Ага, вы не знали, — подвел я черту с каким-то мрачным удовлетворением. — Вам он не сказал! Причем Кодекс это не запрещает, точно знаю: все знают, что некоторые некроманты немертвые, просто не положено говорить, что их убивают в обязательном порядке. Однако свой собственный статус нежизни можно не скрывать.

Метелица грязно выругалась.

Я не в первый раз подумал: что, неужели разница даже в постели не заметна? Вообще — или только если заранее не знать? А может, у этих двоих до постели дело и не дошло? Мало ли, какие у обоих завихрения на эту тему…. Эх, жаль, не удалось тогда с магистром Глерви попробовать, хоть она и предлагала! Чисто из научного интереса.

— Вот примерно и моя реакция такая была, — хмыкнул я. — Правда, потом подуспокоился. Ну, я, в принципе, может, и не возражал бы против контролируемого перехода в неживое состояние, вот только мою некромантию дает мне Огонь. Значит, свою личность после смерти я не сохраню. Умри я даже под контролем некроманта — и все, воскреснуть мог только умертвием! Мне с трудом удалось бежать, но на Бьера я зла не держу, скорее, наоборот. Он был моим наставником — и, без преувеличения, лучшим учителем, что я знал!

— Тогда… — Метелица нахмурилась, будто вспоминая. — Тогда вы — Вилад!

— Ого! — я был изрядно удивлен, скорее, приятно, чем нет. — Он обо мне рассказывал?

— Да, как об ученике, которого считает своим самым большим педагогическим провалом. Он сказал, что вы погибли из-за его просчета, и очень винил себя. Но… — Метелица нахмурилась и добавила почти обвиняюще: — Я вас совсем не таким представила с его слов!

— А каким? — заинтересовался я.

Действительно, каким Бьер меня описывал? Непроходимым идиотом?

— Он говорил: способный мальчик, талантливый юноша, с научным складом ума и невероятным воображением! Я вас представила таким… растерявшимся подростком! Витающим в облаках! А вы!

— Матерый волчара? — хмыкнул я.

— Не волчара, — возразила Метелица. — Волки живут в стаях. А вы — медведь. Если что-то не по вам, вы прете напролом, и плевать на последствия!

Это она что, думает про то, как я лечил руку Саймина? Или как прессовал ее по поводу порядка на складе?

— Я бы хотел жить в стае, — сказал я с горечью. — Пока не получается.

Мы хмуро посмотрели друг на друга.

— Я хочу спасти Бьера, — сказал я. — И, возможно, могу. Даже если его на куски порвали — их можно собрать. Вот если размозжили голову и повредили мозг — тогда увы. Но со слов коменданта я понял, что когда он падал в болото, голова была цела.

— Что вы хотите за свою помощь? — прямо спросила Метелица.

А действительно, чего я хочу? Раньше я думал говорить конкретно и прагматично. Но теперь четко понял, что Игнис не совсем такой человек, какой я ее представлял. Если я хочу заполучить ее в долгосрочные партнеры — а я хочу — то нужно совершить прыжок веры.

Пусть даже меня от этих прыжков так долго и качественно пытались отучить!

— Еще пять минут назад я хотел сказать — помощь в том, чтобы отправиться в старший мир, — сказал я. — Но теперь… понял, что оцените, если не выставлю вам никаких условий, Игнис. Разве только самый минимум: сделайте так, чтобы Бьер меня не выдал, когда мы вернем его к существованию. Уж любимую-то женщину он должен послушать.

Насколько «вшитый» в некромантов при анимации нервной системы Кодекс контролирует их поведение? Я был почти уверен, что мне хватит доводов убедить Бьера не сдавать меня, поскольку я не некромант, а маг Огня, и на мне правила в отношении некромантов не работают. Но «почти» не значит «совсем». Метелица как сдерживающий фактор против идеализма моего наставника давала мне ту дополнительную гарантию, с которой я был более настроен рисковать.

— Если он надумает вас выдать после того, как мы его вернем, я его сама повторно прибью, — хмуро пообещала Метелица. — И… Насчет старшего мира. Если вы согласны участвовать в дальнем походе на эльфийские земли — можно будет попытаться. С магом Огня, который одновременно второй некромант, шансов на успех еще больше.

— Тогда — решено. Только давай на «ты», Игнис?

— Давай, — кивнула она. — Вилад.

— Пока все-таки Эрик, — поправил я. — Во избежание. Тем более, что Вилад — тоже не мое имя.

Зачем я это сказал? Минута слабости, не иначе. Игнис развезло перед могилой, а я, видать, расчувствовался, глядя на ее слезы.

— Вот как? — удивилась девушка. — А как же тебя зовут?

— Владимир, — со вздохом сказал я. — Коротко — Влад.

Говорю же, минута слабости. Захотелось услышать свое имя из других уст!

— Ви-ла-ды-мир… дрянь! — она мотнула головой. — Не могу выговорить! Извини.

— И не нужно. Не на людях. Ну… еще можно сократить до «Володя», хотя это немного старомодно звучит.

Только не «Вова», терпеть не могу! Меня этим «Вовочкой» в детстве задолбали. «Вовка» — еще хуже. Звучит, как «вавка».

— Во-ло-дья, — по слогам повторила она. — Ну… ничего, это хоть можно сказать.

— Не на людях, — повторил я.

— Само собой.

***

Подготовка к спасательной операции заняла около двух недель. Сперва Метелице нужно было разобраться с текущими задачами и обязательствами. Потом — решить, что делать с заказом на трехустки.

Сперва она хотела было четко от него отказаться и послать нафиг этих магов из старших миров. Однако я сказал:

— Командир, подумайте еще. Возможно, вам сейчас нужно быть на хорошем счету в старших мирах!

Разговор состоялся при ее казначее Эйгене Ларте и номере втором по боевой части Тейме Фринере, так что я обращался к ней по-старому: «командир» и на «вы».

Она нахмурилась.

— Ну… возможно. И что ты предлагаешь? С нашим новым делом мы просто не успеем.

Она искоса поглядела на Ларта и Фринера.

— Я знаю, где растет много трехусток, — сказал я. — Если правильно собирать, может, сразу возьмем недостающее.

Так и получилось, что еще около недели мы потратили на рейд к тому заброшенному эльфийскому храму, где я собирал грибочки под командованием Белой Бабы. Теперь, слава местным богам, это богатство будет наконец-то использовано на благое дело!

Собирали мы на сей раз с умом: встали лагерем неподалеку и сделали несколько ходок, причем народ я инструктировал самостоятельно.

— Да мы в первый день эту полянку всю посрезаем! — удивился Саймин.

— Трехустка быстро растет в местах, где у эльфов много магической энергии, — с апломбом заявил я. — За день срежем — к утру обратно вырастет!

Метелица искоса поглядела на меня, но ничего не сказала. Однако она же засекла меня в первую ночь, когда я тихонько проскользнул мимо наших постов (это легко, когда тебе помогают некрохимеры, способные вовремя пошуметь в кустах, да и охраняли на вход, а не на выход) и направился на точку сбора.

Я вышел на край поляны. В небе светила луна, срезанные днем травы остро пахли. Я опустился на одно колено, словно приносил присягу, и коснулся земли, отыскивая ощущением мага Жизни в почве тонкие корешки. Теперь стимулировать — и не жалеть! Может быть, у эльфов магия и чужда нам, но стимуляция Жизни оказывает на их эндемичную растительность точно такое же благотворное влияние, как и на нашу. Даже лучше, пожалуй. Эльфийские магические травки впитывают любую магию, как губка, и быстро идут в рост. Иначе мне бы не удавалось быть таким результативным сборщиком!

Полянка довольно большая — чуть не триста метров в диаметре. А мой радиус — сто метров, и это только если не усердствовать. Все-таки как маг Жизни я слабак. Если много энергии тратить, радиус выходит меньше. А я сейчас не экономил. Ну что ж, ночь длинная, а мне нужно всего четыре часа сна…

— Нужно было меня предупредить, — услышал я сзади голос Метелицы.

Я встал, наблюдая, как фиолетово-сиреневые соцветия трехусток раскрываются вокруг меня, начиная отбрасывать на высокую траву нежные аметистовые отблески.

— Ты ведь и так догадалась, — сказал я, встряхивая руки, которые чуть занемели от того, что я долго держал одну и ту же позу.

— Поэтому ты приносил столько редких трав?

— Да, я их просто выращивал. И кстати, отложи побольше трехусток для наших нужд. Бьера, скорее всего, придется переконсервировать, эликсир из трехусток — самое лучшее, что можно придумать для этого. Тут их столько, что целую ванну можно наварить. Это нам пригодится.

Метелица немного помолчала.

— Надо же. Мне казалось, ты просто…, а ты, оказывается, в самом деле хочешь его спасти! И подходишь к этому очень методично. Действительно как его ученик.

— Ну так, — сказал я. — Я вообще редко вру. В том числе и о своих мотивах. Просто не верит никто.

— Как видишь, я тебе поверила.

— Если бы не считал, что ты можешь поверить, я бы помощь предлагать не стал.

Трехусток мы набрали много, с запасом — куда больше, чем требовалось на заказ. И еще через неделю Метелица раздала своему отряду последние указания — и мы с ней выдвинулись к болоту. Только вдвоем, не считая осликов: если не справятся два стихийных мага, один из которых — идеальный маг Огня, то все остальные будут просто бесполезной жертвой.

***

Мы снова шагали с Метелицей бок о бок, ведя ослов в поводу. Стоял жаркий день конца июля, так что легкий ветерок, который она кастовала вокруг нас обоих, казался очень в тему. Метелица рассказывала:

— …Любой стихийный маг становится аристократом немедленно, как только проявляется его дар. Так что нас уважают, даже почитают и берегут — иногда слишком берегут! Но ты прав, система сдержек и противовесов тоже есть, хотя и не такая жесткая, как для некромантов. Пожалуй, магам Жизни больше всех повезло в плане свободы! Шансов пробиться наверх никаких — зато отслужил три года, и свободен. А нас чем держат, можешь догадаться?

— Возможностью пройти в Старший мир? — предположил я. — Это-то ясно. Хотя зачем это вам поголовно, если вас и здесь облизывают по самое не балуйся?

— Нас, Володья, — поправила Метелица. — Ты должен был бы быть одним из нас… Хотя не советую сейчас идти и признаваться! В жертву тебя точно больше не принесут, это невозможно сделать с хотя бы мало-мальски обученным магом. Нужно, чтобы он ничего не соображал и делал, что велят, как-то так. Но магистр Хорн не потерпит конкурента, это ясно!

— Так зовут главу Круга? — усмехнулся я. — Даже похоже на мою первую фамилию немного.

— Да, Хендаль Хорн, единственный маг Огня в этом мире. Был и второй, но он то ли ушел на повышение, то ли Хорн его выжил. Понятия не имею, как все было, это случилось задолго до моего рождения! Лет этак за сто.

Я сложил два и два.

— Стихийная магия продлевает жизнь, но в целом ненамного… — медленно, размышляя вслух, проговорил я. — Ты сказала, что тебе двадцать восемь… Выглядишь ты моложе, но не на семнадцать лет. А на честные двадцать пять-двадцать шесть по меркам моего мира, или лет на двадцать с небольшим по-местному. То есть хорошо питалась, высыпалась, занималась физическими упражнениями, но не изнурительной работой. Здорова. Но вечной молодости тебе не дождаться, если только не попасть в старший мир, где умеют продлять жизнь?

— Да, — Метелица поджала губы. — Поэтому меня особо и не дергали. Ждали, пока первые седые волосы сами загонят меня обратно на службу!

— Но ты не собиралась возвращаться?

— Нет, — она мотнула головой. — Но… другое дело Элсин! Я подумала — вот ради него жить долго точно стоит! Всем известно, что немертвые некроманты могут существовать практически вечно. Я только не знала, что он уже немертвый. Думала, ему лет тридцать, просто выглядит молодо! — ага, я так же думал, когда у него учился. — Ребенка от него хотела…

Честно говоря, тут бы мне промолчать, но любопытство вперед меня родилось.

— Неужели ты сказала, что хочешь от него ребенка, а он тебе и тогда не признался?

Метелица впервые на моей памяти по-настоящему покраснела. Кожа у нее была очень белая, как у некоторых блондинок, так что выглядело ярко.

— Ну… я, скажем так… в такой обстановке сказала, что, возможно, он счел длительные объяснения немного неуместными… А утром уже ему было пора… Хотя все равно, конечно, должен был сказать! — сердито добавила она. — Гребаный трус!

— То есть вы с ним недавно знакомы? — уточнил я.

— Мы познакомились этой зимой, — сказала Метелица неожиданно для меня: мне казалось, что для такой сильной любви срок должен был быть побольше. Но ладно, что я вообще в любви понимаю? — Сходили вместе в глубокий рейд. Я… скажем так, оценила его личные качества. Но мне казалось, что он относится ко мне исключительно… даже не по-дружески, а как к многообещающему коллеге! — тоже узнаю свою собственную манеру общения с Бьером. Выходит, он и с невероятной красоткой Игнис взаимодействовал так же, как и со мной?..

А потом Метелица удивила меня, заговорив максимально прямо, я, опять же, не знал, что она со своими манерами истинной леди на такое способна.

— Признаться, я думала, что это временное помрачение. Затащу его в постель — и пройдет. Со мной уже случалось. Влюблялась в мужчину без памяти, но быстро обнаруживала… — она махнула рукой. — Ладно, не буду. Не обижайся, однако найти среди вашего брата кого-то не просто красивого и сладкоречивого, но еще и надежного — задача непростая!

— И среди вашей сестры тоже, — ответил я в тон. — Моя невеста вообще меня убить пыталась.

Игнис поглядела на меня с интересом.

— Это которая погибла?

— Она.

— Ты ее?..

— Да нет, сама нарвалась. Не на меня. Но если бы выжила, наверное, прикончил бы, — пожал я плечами. — Я ее вылечил, она меня в благодарность попыталась сжечь, сговорившись со знакомым ее отца, а я ее за это простить должен?

Метелица спокойно кивнула.

— Справедливо. Так вот, с Бьером получилось, что я засомневалась. Думаю, он такой вежливый, корректный, сверхзаконопослушный… вдруг побоится обидеть отказом? Или еще хуже, решит, что согласиться — его долг? Ведь стихийные маги настолько выше по положению, чем некроманты или маги Жизни, что многие из нашей касты… злоупотребляют, чтобы не сказать больше.

Я снова кивнул.

— Понятно.

Хотя про себя подумал: «М-да, тяжёлый случай! Она себя в зеркало давно видела?!» А еще удивился, что она так со мной откровенничает — но почти сразу сообразил: что я, скорее всего, вообще первый человек, которому она может это рассказать! Со своими ближайшими соратниками Метелица явно не в тех отношениях, чтобы обсуждать любовные переживания, близкой подружки у нее так же явно нет. А я хотя бы знаю Бьера и уже видел ее саму полной размазней у памятного знака. Вот и оказался назначен на роль наперсницы.

— В общем, засомневалась и не позвала. Сразу. А потом — чувствую, что все больше и больше вязну. Разум улетает потихоньку, совсем плыву. Ну вот не могу на него только как на заказчика смотреть — или даже как на боевого товарища. Не могу — и все. Говорю себе, ладно, Игнис, ты стихийный маг, но ты еще и красивая женщина — все так говорят! Не может быть, чтобы он совсем на тебя не реагировал! Все реагируют.

— Подтверждаю, — кивнул я.

Игнис поглядела на меня со сложным выражением лица, вроде «Это что, сейчас подкат был?», но хмыкнула и явно решила спустить на тормозах. Хорошо, потому что я это как подкат не планировал, просто машинально вставил. Реакция имелась, что уж там. Чисто физиологическая. Но я знал, что Игнис мне не подходит. И даже не во властности дело, и не в прямолинейности. Просто… ну вот опять та же история: без обязательств — да за любо дорого. Но она не тот человек, с которым можно без обязательств.

К тому же, если бы она ответила на мои авансы теперь, когда знает, что я идеальный маг Огня, а я знаю, что она любит другого, я бы в ней разочаровался. Пока же я чувствовал, что она начинает мне очень и очень по-человечески нравиться. Не хотелось спугнуть.

Шанс, что она притворяется принципиальной, а сама планирует как-то использовать меня и кинуть в последний момент, все равно оставался неиллюзорным. Я постоянно держал его в голове.

— Спасибо за откровенность, — сказала воздушница. — Ладно. В общем, я рискнула только уже в последний день, перед расставанием. Когда он сказал, что теперь приедет на фронтир только года через два, когда у него контракт с Академией закончится. Поняла, что не смогу его так просто отпустить. Ну и… — она вздохнула. — В общем, все случилось, и мне не полегчало. Наоборот, чувствую: конец, совсем утонула, надо там, на дне, обустраиваться… Тем более, Элсин вроде бы ответил мне взаимностью. Прямо ничего не говорил, но так вел себя… — она искоса взглянула на меня. — Или немертвые некроманты любить не умеют?

— Ты меня спрашиваешь? — пожал я плечами. — Я-то вполне себе живой. Тот же Бьер мне говорил, что разницы особой нет, просто они лучше свои эмоции контролируют. Эмоции, а не привязанности. Думаю, что это правда. Другая преподша потом подтверждала. Опять же, Кодекс не содержал бы запрета на поднятие родных, друзей и любимых, если бы некроманты никого не любили.

Метелица вздохнула.

— Ладно. В общем, утром он пообещал, что вернется уже ранней весной. Найдет повод. И не вернулся. Я… ну, я сперва подумала, что просто опять ошиблась в мужчине. Ничего. Обидно, больно, но не трагедия. Но чем дальше, тем больше… патрули эти эльфийские. И весной обычно хоть кто-то из Академии в Руниале приезжает, как правило, не Бьер, он раньше в эти края был не ходок. Обычно магистр Версен или Глерви… знаешь таких?

— Знаю, — кивнул я. — Правда, Версена плохо, он начальные дисциплины читает в основном, я это все уже знал. А вот у Глерви учился. И даже бегал от нее по лесам.

— Ты убежал от Глерви? — Метелица поглядела на меня с новым уважением. — Надо же! А, ну да. Ты же тоже собачник, да еще и алхимик хороший. Наверное, знаешь какие-то секреты.

— Не совсем, — поправил я. — В смысле, нет, я отдельно в собаках не разбираюсь, работаю с тем, что есть. Просто Огонь может меня телепортировать.

— Теле… А! мгновенно переносить с места на место?

Я отметил, что Метелица тоже обучалась по хорошим книгам.

— Да.

— Серьезно? А что ж мы тогда пешком?

— Потому что я никогда на этом болоте не был, — сказал я. — Не знаю, куда надо попасть. И потому что мы хотим Бьера достать, а не выжечь там все в округе. Для телепортации огонь нужен большой, и он сжигает все по-настоящему. Контролировать я это никак не могу.

— Ясно, — Метелица замолчала.

— Так когда ты поняла, что с Бьером что-то случилось? — напомнил я.

— По-настоящему — только когда его учеников у форта увидела. Я сразу поняла, что это его ученики, потому что они хищных птиц использовали. И умертвие это, Шестнадцатую, я у него видела. Но догадывалась и раньше. Потому что… я, конечно, обманывалась до этого, но Элсин все же был совершенно не похож… — она не закончила. — Я даже в Академию написала ему. Но ответа не получила. Наверное, письмо вернется нераспечатанным… — Игнис скривила губы. — Или не вернется, если там посчитают ниже своего достоинства отвечать какой-то тетке с фронтира. Я, знаешь ли, не подписываюсь магом Воздуха!

— Так, — сказал я на всякий случай, — а сколько ты всего по времени-то Бьера знала? Чисто чтобы я понимал, с безумием какой силы имею дело.

Она с иронией взглянула на меня.

— Месяца три в общей сложности. Но в условиях длительного рейда. Мы аж к горам ходили, да еще зимой. Так что сразу умножай на пять. Способен провести такую математическую операцию?

— Способен, учили, — ответил я в тон. — Что, рейд длился три месяца?

— Нет, сам рейд — месяц, еще полтора — подготовка, и потом он еще недели на две задержался у меня в лагере, материалы обрабатывал. Тот рейд, который я планирую, чтобы добыть друзу огненного камня, примерно столько же будет продолжаться, учитывай.

— Учту.

***

У болота не было определенного края, оно начиналось постепенно. Почва становилось чуть более влажной и топкой, сложнее становилось выбирать путь, менялась растительность. К счастью, не на всякие причудливые полумангровые заросли, которые любили изображать в фильмах голливудские режиссеры. Эльфийское северное болото плюс-минус напоминало среднероссийское: кустарник, ягоды типа клюквы, редкие кривые деревца, высокая трава, местами зеркальца воды с высокими купами камыша или рогоза. Только трава немного другого цвета или формы.

Мы, конечно, не стали заходить глубоко, встали лагерем на краю. И я начал рассылать химер.

За те две недели, что мы готовились, я не мог улучить время, чтобы сделать много, так что, в основном, эликсиров наварил. Но все-таки двух хищных птичек — ястреба-тетеревятника и обычного сычика — себе убил и поднял. Не такая эксклюзивная работа, как та, что обычно проделывал Бьер, долгоиграющего конструкта из них не получится, максимум, продержатся год — и то потому что я на обоих высококачественные снадобья грохнул. Ничего в их мозгах не улучшал, так что команды эти создания понимали так себе: хищные птицы умные, но к социальному взаимодействию не приучены. По крайней мере, ястреб. У сычика было с этим получше, хоть и ненамного. Стоило бы повозиться с ними подольше, да только время поджимало. Хищную птицу найти и убить сложно — особенно без снайперской винтовки, да еще так, чтобы трупик оказался максимально не поврежден! Бьер рассказывал нам на спецзанятиях, что в начале карьеры почти только этим и занимался: искал и готовил материалы для других некромантов. Прибыльное дело, но задолбаться с ним легче легкого, если ты не фанат самого процесса. А я как раз не фанат, азартного охотника из меня не выйдет.

Лишь уже потратив кучу времени и подняв обе не самые удачные заготовки, — хотелось птиц покрупнее! — я вдруг понял, что мог просто попросить Метелицу сбить с неба подходящего орла — и вся недолга! Как говорится, задним умом всякий крепок.

Однако оба моих новых некроконструкта годились на роль простейших дронов, способных отслеживать неспецифические угрозы на болоте и поднять тревогу, если к нам будет приближаться кто-то, напоминающий эльфов… или, скажем, отряд добытчиков — а что, нельзя исключать! А ястреба вдобавок еще можно было использовать для охоты на других птиц или крыс, если понадобятся дополнительные некрохимеры.

Плюс у меня оставались мои сороки и филин, которых я сделал вместе с волками. Я редко их использовал во время жизни в деревне, так что иногда аж забывал, но ничего, тварюшки вполне функционировали, плюс сделаны и обучены были получше, потому что без спешки. Вместе выходила вполне достойная стая!

Пять птиц и волки обыскали нужный район и определили, где стояли лагерем эльфы. Остроухие, конечно, не стали оцеплять все: болото занимало огромную территорию, тянулось на несколько километров. Но самое глубокое место стерегли надежно. Это и сказало мне, где утоплено то, что осталось от Бьера, даже волчий нюх не понадобился. Впрочем, волки-то вряд ли унюхали бы неразлагающегося некроманта через слой болотной жижи в несколько метров.

Оцепление эльфов представляло собой несколько постоянных патрулей в составе гориллоподобных тварей, при каждой — три-пять лучников. Патрули регулярно сменялись, пополняемые из большого лагеря, что находился уже за пределами болота. Видать, даже остроухим тут не особо нравилось. Численность народа в лагере была солидная — человек пятьдесят. И миазмами магии оттуда тянуло — мама не горюй. Очевидно, хотя бы один маг там имелся, а то и два. Мы с Метелицей единодушно решили самостоятельно на разведку не ходить. Что стало с некромантами, которые туда сунулись, мы оба видели. Да, мы сильнее, но прежние доводы по-прежнему работали: моей силой пользоваться было нельзя, если мы хотели достать Бьера, не погубив его при этом окончательно, а Метелица, хоть и представляла собой высокомощный атакующий юнит, нуждалась в защите и подстраховке.

Да и с помощью моего зоопарка мы получили немало информации.

— И что мы будем делать? — спросила Метелица, когда я выложил перед ней сведения, принесенные зверушками — только волками, змеей и сороками с филином, свежее пополнение не умело сообщать сложную информацию. — Ты отвлекаешь эльфов, я воздухом разбрасываю трясину? Или как?

— Нет, — сказал я. — У меня есть план получше.

— Какой?

— Ну, ты можешь отправиться сейчас обратно в свой лагерь и подождать недельку… или нет, дней десять, для верности. Потом вернуться сюда, и я тебя доведу до твоего суженого по дорожке, усыпанной цветочными лепестками.

— Очень смешно, — мрачно сказала Метелица.

— А я, между тем, не шучу, — хмыкнул я. — Мы будем сажать цветочки!