Хозяйка черных песков

Ты пошёл на сделку, которую толком не понял. Впредь будешь осмотрительнее...
т/с Однажды в сказке

— С днём рождения! — хор звонких голосов раздался сразу же, как я открыла дверь комнаты отдыха. Я улыбнулась, встретившись взглядом с коллегами. Они были едва ли бодрее меня, но утрудились собраться, зажечь тридцать свечей на торте и даже принарядились. Ночная смена закончилась и всем хотелось домой.

— Мои дорогие, — улыбнулась я, сложив руки на груди. На душе стало тепло.

— Кара, ты же не думала, что мы забыли? Ты наше юное дарование! — моя лучшая подруга и по совместительству старшая медсестра больницы, уже взрослая пятидесятичетырёхлетняя женщина, всегда несла позитив в наш хмурый коллектив.

Конечно, они не могли забыть. В отличии от того, кто ждёт дома. Я бы осталась на сутки, но не стоит привлекать внимание. Придётся идти домой.

Подарки, поздравления, пожелания любви и здоровья, денег и побольше выходных. Мне, юному хирургу не помешало бы ещё и удачи, но о таком не говорят. Плохая примета.

— Кара, тут тебя спрашивали, когда ты на операцию убежала. Просили передать. Какая-то странная женщина, вся в пирсинге и каких-то жутких татуировках, — оператор приёмной поежилась.

В тяжелом конверте были бумаги. Предложение о работе. Я решила взглянуть позже, когда все разойдутся. Вот и причина не идти домой ещё часок. Влад наверняка сегодня дома. Надо разбегаться. Вот сегодня точно об этом скажу. Усмехнулась. Кажется, я говорю это уже какой год? Третий? Затянула я с жалостью. Вот что за дурная привычка спасать мудаков из задницы? Он такой человек и всегда будет жить с проблемами, хватит быть меценатом, Кара. Ни твоё здоровье, ни время, ни силы не стоят этого. Да и что тут ждать? Благодарности? Не тот Влад человек, уже давно не тот.

Не тот.

Именно. Сегодня же скажу, чтобы собирал свои вещи и искал новый дом. Может кто подберёт по доброте душевной. Что ни говори, а на морду он вышел. Ага, породистый кобель. Таскается же. Нет, как я обычно говорю… Ах да, гуляет. Что же, вот пусть на вольный выгул и шагает. Надоело. Мне уже тридцать, я хочу…

А чего я хочу? Нет, не спокойствия, это не по мне. Да и давайте честно взглянем правде в лицо, не способна я на здоровые отношения. Мне в них будет скучно, пресно. Ага, приключений мне подавай. Да чтобы таких, каких в книгах не найти. Такое ощущение, что вся моя жизнь подкинутая кем-то фальшивка. Вся моя жизнь. И с каждым днём всё меньше хочется просыпаться. Так, нужно что-то с этим уже сделать, так и до депрессии не далеко.

Бумаги на ощупь оказались бархатистыми, будто какой-то особый сорт бумаги. У нас в больнице использовали что по выгоднее. Обычно в договорах использовали стандартные пункты, здесь же что-то сразу наводило на мысль о розыгрыше. Полный пансион, закрытый город, невообразимо щедрый оклад, риск для жизни во время службы во имя… Великой Матери? Точно розыгрыш. Ещё и подпишите кровью. Вот разыграли, идиоты. Ну берите, мне не жалко. Расстарались же. Даже не дочитала риски и обязанности. Потом как-нибудь, когда грустно будет посмеюсь.

Подмахнула свою подпись, найдя в закромах своей сумки старую ручку-перо. Уже давно не пользуюсь, а выкинуть рука не поднимается, будто оберег мой. Палец зажала губами, слизав каплю крови. Вот и всё, пора домой, выгонять Влада. Скривилась. А ведь будет давить на жалость, а я соглашусь. Нет, точно выгоню. Надоело.

С боевым настроением я оделась и вышла на улицу. Солнце ласково грело кожу, свежий воздух придавал телу бодрости. А жизнь не так уж и плоха. Уже развернулась, чтобы идти к остановке, как ощутила под рёбрами невыносимую боль. Рука, что сжималась на рукояти ножа была смуглой и расписанной татуировками. Я подняла глаза на девушку, что смотрела на меня внимательно, будто ловя каждую эмоцию на моём лице. Ещё губы что-то медленно шептали.

— За что?

— Добро пожаловать в племя… Сестра, — в глаза темнело. Абсурд. Нет, я не могу вот так вот сдохнуть у черного входа от рук какой-то сумасшедшей. Здесь редко ходят, меня если и найдут, боюсь, будет поздно. Черт, почему я не могу открыть глаза… Холодно. Умирать так холодно. И совсем не страшно. Обидно только. Кто теперь Влада выгонит?

Пережившие смерть часто рассказывали о том, что видели. Об ярком свете, о голосах, о родных, чьи лица они видели. Кто-то говорил, что парил над собственным телом. Какая же чушь. Только боль и пустота, бьющая по тебе твоими же мыслями. А ещё режущий тело песок, будто миллиарды жучков, что жрут тебя. И завывание ветра, горячего, жгущего душу так, будто желает уничтожить. И уничтожает ведь. Чувствую. Будто последнее отнимают, что-то важное, что-то родное, что-то дорогое сердцу. Вот только что, не могу понять. Да и не хочется уже. А вот и голоса. «Точный удар, Мудрая». «Она так легко прошла дорогой песка, это точно она». «Дитя солнца, она прекрасна». «Какая красивая и изящная».

А посмертный бред смешон. Едва ли меня называли красивой и изящной. Скорее крепкой и пацанкой. Много лет я занималась спортом и тело было крепким, пусть мышцы и прятались под тонким слоем жирка. Да, последние годы я немного себя запустила. Многие удивлялись, что такой красавец как Влад делает со мной. Живёт за мой счет. Вот и весь секрет.

Почему хочется пить? Я же мертва. И дышать так больно. Будто лёгкие полны песка. Как жарко. И сухо. Попыталась открыть глаза и зажмурилась. Выжила? Чудо. Вот теперь то я точно брошу Влада. А то так и сдохну, прожив жалкую жизнь спасительны убогих. Хотя кого я обманываю.

— Госпожа? Госпожа, вы очнулись! Госпожа очнулась! Лекарь! Лекарь, она очнулась! — мягкий мужской бас был полон радости. Так, это точно не моя больница. Да и почему тут так пахнет? Солнцем, землёй, травами. Может запахи изменились? Всякое бывает после клинической, это не удивительно.

— Подогрей зелье, Орин, — раздалось недалеко, а после головы коснулась прохладная рука, брякнув множеством браслетов.

— Может лучше не греть, она горит? — спросил всё тот же мужчина, продолжая нежно касаться горящего лица.

— Прочь, — велела женщина и прохладные руки сменились просто ледяными. Я застонала, попытавшись отвернуться. — Пусть рабы подготовят чашу, её нужно охладить. А зелье грей, оно не сработает, — я попыталась ещё раз открыть глаза, но ничего не получилось. Как же болят рёбра, будто меня на копьё насадили и медленно проворачивают. — Я знаю, сестра, больно. Нужно потерпеть. Это был единственный способ перенести тебя, избранная.

Бред. У меня горячка. Так, нужно просто не сопротивляться и дать организму время восстановиться. Губ коснулось какое-то горлышко и в рот полилась горькая жижа. Густая, теплая, пахнущая травами и вином. Гадкая. Но сразу становилось легче. И снова захотелось спать.

Следующее пробуждение застало меня лёгким плеском воды и необычной ясностью сознания. Кажется, меня мыли. Нежные руки легко гладили кожу, смазывая каким-то маслом, массируя, разгоняя кровь в мышцах. Кайф. Кажется, я простонала, потому что руки на мгновение замерли. Глаза нехотя открылись. Две пары глаз с розовыми радужками тревожно смотрели на меня, а их руки продолжали растирать масло по моему телу. Длинная коса, заплетённая замысловатым способом, скрывалась за довольно острыми худыми плечами, что были обтянуты тонкой алой тканью. Парни. Мужчинами язык не поворачивался их назвать. Бледные, хрупкие, вот кого можно было назвать нежным, но никак не меня.

Пещера, а это была именно она, была вытесана в каком-то песчанике. В центре зала настоящее озеро, а на его берегу корыто, в которое меня и засунули. Я выдернула руку из цепких тонких пальцев и прикрывалась, оглядываясь. Села, обернулась. Точно пещера. Если это и горячка, то какая-то слишком реалистичная.

— Госпожа чем-то рассержена? — голос парня надорвался. Испуг. Он боялся меня так, будто я могла его убить. Это я тут голая в какой-то пещере в корыте лежу в окружении двух мужчин, нет? Это мне стоит опасаться. — Мы были слишком грубы, госпожа?

— Где я? — спросила, ощутив, как горло царапает. Вспомнилась рана в межреберье, и я тут же выгнулась посмотреть на… тонкий шрам? Сколько прошло времени? Где я? Кто эти люди? Меня похитили?

— Вы у внутреннего источника главы племени, госпожа. Если вы позволите, я позову ваших сестёр, — парень поднялся и поклонился. Что за нелепое платье на нём? Где в нашем мире такое…

Осознание осенило, как удар мизинцем о край дивана. Нет, ну не могло же быть… Моя подруга зачитывалась романами о попаданцах, одно время и меня пыталась подсадить, даже почти успешно, но… Вот попадалово.

— Как называется мир? — решила поставить все карты на кон.

— Арэна, госпожа, — парень переглянулся со своим… братом? В этих нарядах они похожи. Так, либо я умерла и это моё извращенное посмертие, либо я в коме и вижу странный сон, либо… Либо я даже представлять не хочу!

— Почему вы так ко мне обращаетесь? — не выдержала я. Парни снова переглянулись.

— Вы ведь сестра племени, мы не посмеем обращаться иначе, госпожа, — он снова поклонился, да так и остался в этой позе. Что-то мне это напоминает…

— В этом мире правят женщины? — уточнила я, решив проверить свою догадку.

— В пяти из десяти кланов это так, госпожа, как и во внешнем мире. Лишь кланы бездны смеют нарушать установленный Великой Матерью порядок вещей. В вашем мире не так, госпожа? — решил подать голос второй, тоже поклонившись. Две пары странных глаз с ожиданием посмотрели на меня.

— Нет, в моём мире все решают мужчины. И мнимое равноправие они строго дозируют, чтобы не потерять свои привилегии. Во всём мире тысячи лет такой порядок, — и лишь сказав это, я поняла, как тошно от этой мысли мне было всё время. Домогательства, сальные шуточки, раздевающие взгляды и унизительные комплименты. Нас стравливают с друг другом, чтобы мы не видели дальше своего носа. Заставляют сомневаться в себе, не доверять ближней. Разделили и властвуют.

— Какой ужасный мир, госпожа, — искренне выдохнули парни. О, если бы они выросли в моём мире, они бы так не считали.

— Избранная, вы на удивление вменяемы, — мягкий женский голос раздался позади, и я обернулась, прикрываясь руками. Убийца! Она стояла и улыбалась, держа в руках тот самый кинжал, которым ранила меня. — Это был единственный способ провести вас в наш мир и наделить должной силой. Вы же сами подписали контракт, избранная, вы его разве не прочитали?

— Контракт… — шепнула я, вспоминая. Тот розыгрыш… И правда, подписала. Хотелось крикнуть, что я же не знала. Но что уж теперь.

— Вижу, понимаете. Так позвольте пояснить, вы здесь с целью спасти наш мир. Вы избранная Великой Матерью, её луч солнца, дарованный в тёмный час, — величаво произнесла святая, кажется её называли так.

— Ценой моей жизни? — огрызнулась я, поднимаясь. Мужчина за спиной святой отвернулся тут же, сжав в руках пышные тряпки, что держал перед собой. — Хороша же у вас перспектива для избранной.

— Успокойся, сестра, твоя жизнь священна для нас. Ты рождена оградить нас от зла. Голос Великой Матери завещал нам пророчество, так услышь же его, избранная солнца. «Лишь хозяйка сердца Хаоса будет в силах повелевать духом черных песков, в её сути спасение всего мира. Метка солнца приведёт вас к ней в нужный час, примите её и позвольте пескам времени самим решать, где проложить её путь». Метка привела нас к тебе, а пески Хаоса приняли тебя, пропустили в наш мир дорогой смерти и крови. Ты без сомнений та, о ком говорила Великая Мать. Мы готовы отдать свои жизни, защищая тебя, избранная, так поверь же нам. Пески судьбы порой позволяют нам думать, что мы сами выбираем свой путь, но никому не под силу преодолеть их движение. Твоя жизнь была лишь сном, что вёл тебя к нашим пескам, сном, что испытывал тебя, что раскрывал твою суть, — женщина взмахнула кинжалом, пуская кровь на своей ладони, и эти капли взмыли в воздух, образуя алое зеркало. — Это зеркало сути крови, в его отражении можно увидеть, кто ты есть, что ведёт тебя, что даёт силу. Взгляни же, избранная, и познакомься с собой.

Алая гладь подплыла ко мне, и я чуть не упала из корыта, уткнувшись копчиком в его высокий борт. В мутной глади мелькнул мой силуэт, а после какая-то необъяснимая сила раскрасила кровь тысячью алых оттенков, рисуя давно забытые воспоминания. Вот мне четыре года, я стою на детской площадке и бесстрашно угрожаю хулиганам насыпать им в трусы песка, если они ещё раз тронут моего друга. А ведь и правда, я уже и забыла о соседском мальчонке, что вечно хвостом вязался за мной. А вот мне уже восемь, и я защищаю нашего ботаника перед учительницей, что просто из собственной глупости доводила ребёнка до слез. Ремня я тогда от родителей знатного получила, но не о чем не жалела. И выражения я подобрала самые правильные, пусть и не по возрасту. Мне двенадцать, я впервые влюбилась.

Понимание пришло не сразу. Я с детства выбирала тех, кто слаб, кто нуждался в защите, в помощи, кто был… Тех, кто нуждался во мне. Я никогда ничего не просила взамен, будто само собой разумеющееся. Порой я жестоко ошибалась, но переставала ли я вести себя как та маленькая девочка, что желала искоренить любую несправедливость и стать рыцарем для несостоявшихся принцев? Я спасала их. Я защищала. Я была стеной, несокрушимой и твёрдой. Опорой. Мама ругала меня за это, говорила, что девушка должна быть другой, нежной, хрупкой, чтобы мужчина рядом с ней ощущал себя сильнее. Но сильнее была я. Сила справедливости грела меня, позволяя даже в самом ненастном дне видеть лучик света. Подобно магии, стоило мне стать собой, как все вокруг становилось лучше. Я усмиряла драчунов, я заглушала конфликты, крики стихали, стоило мне вмешаться. Я даже профессию выбрала, чтобы спасать людей.

— Вы хотите, чтобы я спасла всех? Чтобы убила избранного на зло?

— Чтобы спасла мир. Я не знаю, как именно толковать слова Великой Матери. Должна ли ты убить будущего повелителя Хаоса, или же уничтожить зло в нём. Быть может ты должна спасти именно его. Твоя суть ключ ко всему, именно она приведёт тебя к истине. Доверься пескам времени, пескам судьбы, они поведут тебя верной дорогой. Мы же поможем дороге быть короткой и лёгкой, сестра.

Женщина махнула рукой, и один из парней кинулся забирать наряд у старшего, что стоял спиной ко мне всё это время. Парень шустро оказался рядом со мной, протягивая руку, чтобы мне было проще выйти из корыта. Я шагнула на песчаник, ощутив его тепло. Взмах изящных пальцев и вода на коже исчезает, оставляя только ощущение чистоты и свежести. Светло-красная туника и штаны до колена садятся по фигуре, не стесняя движений.

— Я ведь не смогу отказаться? — спросила на всякий случай.

— Ты не сможешь покинуть этот мир. Ни сейчас, ни в конце своего пути. Мне жаль, избранная, но теперь твой дом здесь. Если в том мире осталось что-то, что терзает твоё сердце, я могу помочь тебе забыть об этом. Это большее, что мы можем дать тебе в благодарность за покорность судьбе, — святая махнула рукой, прогоняя мужчин, и мы остались одни. — Мы ожидали… Больше эмоций.

— Слёз и мольбы вернуть домой? — я улыбнулась, прикрыв глаза.

Дома ждал Влад. Отец уже давно живёт за границей с новой семьёй, у него всё хорошо, мать скончалась ещё раньше, а сестра… Ей всегда было не до меня. Даже кота и того нет. Всегда хотела кошку, большую породистую, чтобы была рядом и любила за то, что её любят. Влад был против, он вырос в семье с собаками, и я забыла. Не люблю собак, они забывают обиды и любят практически всех подряд. Кошки лишены лицемерия и наивности, наделены лишь хитростью и хорошо помнят, как ты в ним относишься.

— Вроде того, — согласилась святая.

— Я не знаю как это объяснить… Я так устала от определённости. Ещё год и я выйду замуж, совершив ошибку. Пару лет и стану самостоятельным хирургом, потом и главой отделения. Я боевая, я бы добилась. Развелась бы, нашла нового принца, что нуждался бы в спасении, и снова. Завела бы детей, окончательно погрязнув в порядке. Работа, семья, потерянные друзья, редкий отдых в заботах. Исчезнуть в привычном правильном ходе вещей. Потом пенсия и … И ничего, понимаете. Я не знаю, когда моя жизнь стала такой… сухой, но она стала именно такой. Когда просыпаешься и не знаешь зачем. Стала такой правильной и обычной. Дома нет ничего, что было бы по-настоящему мне дорогим. Когда-то я мечтала о приключениях и магии, о чём-то таком, — обвела рукой пещеру. — А потом я повзрослела.

— Доброго возвращения в юность, избранная. И я не про мечты, точнее не столько о них. В тебе теперь течет сила нашего клана, сила нашего мира. Маги живут долго, если не наткнуться на чей-нибудь кинжал или яд. Посмотри на себя, магия тебе к лицу, — святая поманила к выемке в стене.

Зеркало. Обыкновенное зеркало, но то, что оно отражало… Моё лицо десять лет назад! Это было оно. Исчезли морщинки, пусть их было мало, но они были. Веснушки стали ярче, но вот волосы…

— Мы провели тебя дорогой Хаоса, он отнял у тебя что-то важное, но что, ты поймёшь со временем. Это его след, след того, что в тебе не только сила этого мира, но и сила черных песков. Рань мы тебя сильнее, умри ты на этом пути, ты бы стала демоном, жителем Хаоса. Демоны белокуры, солнце в черных песках выжигает любой цвет.

Мои ярко рыжие локоны на макушке стали холодного кремового цвета. И веснушки на лбу пропали, да и ресницы через одну стали светлыми. А вот ниже глаз пламя стало лишь ярче. Это было непривычно, дико, но не сказать, чтобы некрасиво.

— Я теперь частично демон?

— Да, избранная, — святая протянула мне ладонь. — Позволите представить вас племени? Мы все долго ждали этого дня, в вашу честь подготовили праздник.

— Моё имя Кара.

— Фарес, святая племени крови. Я следила за вами, изучала ваш мир, язык… Ах да, я нанесла на вас руну, она позволит вам понимать наши языки, а нам ваш. Со временем магия подменит вашу память, и руна исчезнет за ненадобностью. У нас святая - это вроде проводницы воли Великой Матери, — пока она говорила, мы направились к выходу из пещеры. На улице было жарко, а песок то и дело заносился ветром в проход. Частично от песка защищали невысокие кусты с яркими алыми листьями, что росли везде, куда падал глаз.

— Наша глава племени велела подготовить вам лучших слуг, вместе с ними мы направимся в девять племён, чтобы исполнить ваше предназначение, — Фарес придержала мою руку, когда я запнулась, залюбовавшись песчаными горами далеко впереди. Под жарким солнцем их силуэт расплывался. Слова святой дошли не сразу.

— Простите, что? — я притормозила.

— Слуги. Они позаботятся о вашем уюте, самочувствие и удовольствии в длительной дороге. Ах, да, вы, наверное, про девять племён. В каждом есть те, кого называют проклятыми. Рождённые в ночь ледяной луны, дети с зачатками тёмной силы в душе. Мы направимся в девять племён и соберём из каждого вам по мужу проклятого рождения, ведь в одном из них великое зло черных песков. Судьба сама приведёт нас к нужному, но по завету Великой Матери, вам положено по одному наложнику из десяти племён. Завет Великой Матери непреложен и даже племена нравов бездны обязаны подчиниться. Заранее скажу, ваш отказ хоть одному из племён будет считаться жестоким оскорблением. Но можете отказаться, мы вас защитим. Подумаешь неугодное племя лишиться защиты Великой Матери и усохнет. На всё воля песков судьбы, — Фарес говорила обыденно страшные вещи, будто они сами собой разумелись. Я не знала, насколько важна защита богини, но нутром ощутила, хуже кары не придумаешь.

— Зачем мне столько… мужей? Я что с ними делать-то буду? — спросила я, пребывая в лёгком недоумении.

— Племя крови давно копило ваше золото, избранная, нуждаться ни вы, ни ваши наложники ни в чем не будете. Наше племя богато и может себе позволить. Можете привлечь их к любой работе, и только по вашему желанию они посмеют приблизиться к вам. Для каждого из выбранных вами подобная честь будет даром богини. Особенно для проклятых. Наше племя хранит завет Матери, и мы берегли проклятых во все времена, но другие племена… Там жизнь детей ледяной луны похожа на скитания по пожирающим пескам. Их боятся и не считают за людей, — Франа поджала губы. — Мы пытались вразумить племена, но немногие нас услышали. Пусть зло лишь в одном, виноваты оказались все.

— И сколько сейчас проклятых в этом племени? — спросила я, остановившись перед пышными кустами роз. Какие необычные, цветок ярко-алый, а вот ветки черные как уголь. Да и листья тоже черные.

— В племени лишь один проклятый. Как бы мы не берегли завет Матери, женщины племени всё равно опасаются рожать в ледяную луну, оттягивая роды любыми способами. Некоторые заплатили за это своей жизнью. Брат племени родился в ледяную луну на месяц раньше срока шестнадцать цветений кровника назад. Я лично принимала роды главы племени. Для неё будет большой честью, что её сын станет вашим первым накожником, пусть он и столь юн. Но звание главного наложника, а также вашего мужа, вы сможете даровать любому или не даровать никому. Мальчик красив, как эти чудесные розы, покорен и учтив, образован и находчив. В нём магия демонических страстей, пусть тёмная, но вреда от неё не будет. Его уже присматривали богатейшие главы домов племени, но со знамением солнца Люцира начали готовить к вашему появлению. Если в нём то самое зло, что может подчинить черные пески, мы настоятельно просим убить парня легко и быстро, без лишних мучений., — Франа говорила это с такой гордостью, а я…

Я всё ещё не до конца могла принять происходящее. Десять наложников! Да, в чужой мир со своими порядками не лезут, но… К черту, меня ведь ни к чему не принуждают, пусть живут где-нибудь рядом, вещи мне вон стирают, например, или чем тут ещё их занять можно. Да и убивать… Пусть и во имя блага всего мира, какой мир может быть, если он держится на чьей-то крови?

— От меня ведь не требуется никакой консумации принятия в гарем? — уточнила я.

— Никакой чего? Ах, кажется, я поняла. Нет, но не отказывайтесь от своих мужчин, для них потерять расположение избранной будет величайшим позором и об этом будут знать все. И да, Великая Мать наделила каждого положенного вам судьбой тем, что не оставит вас равнодушной. Так что будьте готовы, вы просто не устоите и вскоре примете наши нормы морали. Да и женская магия, наша энергия, подаренная Великой Матерью, она лучше знает правильный порядок жизни. Слушайте её и станете сильнее.

Впереди показался новый вход в пещеру, куда более высокий и широкий. И внутри уже играла музыка и доносились звуки веселья. Кажется, праздник во мне не нуждался.

— Избранная! — крикнул кто-то и музыка затихла, как и голоса.

— Люди племени крови, наши дорогие главы домов и хозяйки песков, позвольте представить вам обещанную нам солнцем. Избранная по имени Кара явилась нам по воле Великой Матери, чтобы свершить пророчество. Будьте смиренны и терпеливы, избранной чужды наши традиции и незнаком уклад, но она готова принять нас как свих сестёр и называть наше племя своим домом. И по её великому разрешению брат Люцир с сегодняшнего дня её первый наложник. Отпразднуем же явление избранной! — Франа воодушевила толпу на новое веселье. Музыка снова полилась со всех сторон, а ко мне направились разодетые в странные костюмы женщины. И у каждой в руках было что-то. Дары?

Я оказалась права. Меня усадили на мягкий пуф, вручили кубок с каким-то сладким терпким напитком и заставили принимать дары и поздравления. Тут же мне представляли каждую главу дома, обучали правилам общения и снисходительно терпели моё упорство. Я всё время пыталась чтобы ко мне не обращались «избранная» или «госпожа». И спустя полтора часа мучений Франа довольно улыбнулась и позволила мне выйти в сад передохнуть. Я буквально сбежала от толпы общительных глав, и я лёгкостью вдохнула жаркий воздух алого сада. Здесь практически всё было в красных тонах, начиная одеждами и заканчивая едой и растениями.

Я шла неспеша, наслаждаясь внезапной тишиной. Стоило подумать о том, в какую ситуацию я попала и хотелось истерически смеяться. Попаданка, да не абы куда, а в мир власти женщин. Мир магии. Мир Великой Матери, хранительницы всего живого. Хаос был её противоположностью, богом смерти и разрушений, войн и ненависти, ярости, жадности, зависти. Пожалуй, мой родной мир был в его власти. Могло быть хуже, я могла просто умереть или… Или остаться там. Да, это непременно было бы хуже.

За кустом кто-то тихо зашипел ругательства и сплюнул. Я отогнула ветку и замерла, разглядывая главную розу этого сада. Так вот почему Франа так загадочно улыбалась, отправляя меня сюда. Винные волосы шелком падали до самых колен молодого парня, чьи бедра были обтянуты широким кожаным поясом, венчавшим длинную юбку. Тонкая шаль белоснежного шарфа прикрывала грудь и кусочек живота, однако едва ли скрывала темные бусины сосков. Черные ресницы, веки украшены угольным блеском, а подкрашенные соком черной розы губы легко обхватывали её ствол, пока зубы вцеплялись в очередной шип, чтобы оторвать его от ствола. Люцир сплюнул шип в сад и с задумчивостью оглядел цветок в своих руках, будто решая, достоин ли тот лучшей судьбы.

Подруги часто смеялись надо мной, говоря, что мои вкусы специфичны, и я зря не обращаю внимания на мужественные хранилища тестостерона, которые по мне так были просто похожи на двумускульнеых быков. Кто видел данное извращение природы точно оценит иронию того, что едва ли перекаченные волосатые тела могут выглядеть красиво. Изящество, красота, достоинство и скромность. Люцир был именно таким. Творением мира богини. И где-то под мягкостью этих бархатистых послушных лепестков таились шипы. Я голоде и ярости этого взгляда темно-бордовых глаз жила тьма. Я ощутила её. Не зная, что такое тёмная сила, я поняла — это именно она. Рожденная в бездне черного песка. Отмеченный проклятием, он хранил в себе частицу извечной тьмы, но едва ли был злом. Скорее потерянной из садов Хаоса розой.

— И коли розу в племени испепеливши ты вознамеришься из пепла возродить,

Готовься и к тому, что, полюбивши, навеки пленником тебе в рулах ходить.

Захлопнуться они в твоих ладонях, украсят золотом запястья навсегда,

Спасая розу, про шипы опасные ты вспомни, любовь ведь убивает иногда.

И прекрасный цветок обратился черным пламенем, пока темных губ касалась холодная улыбка. Люцир был не цветком, он был клинком. Скрытым, опасным, ядовитым. И он будто ощутил мой взгляд, замер, улыбка спала с его лица, сменившись мягкой покорностью, и бордовые глаза встретились с моими. Прекрасная роза была опасна. Он знал, насколько прекрасен и умел этим пользоваться.

— Моя хозяйка, позвольте вам подарить эту чудесную розу, — улыбнулся он загадочной колкой улыбкой, взмахнув пальцами. Пепел собрался в цветок, расцветая будто бы заново в пламени Люцира. — Пламя страсти способно на такую мелочь, как возрождение выжженного им же. Мнимое бессмертие.

Тонкие губы, растянутые в жестокой улыбке, глубокий взгляд цепких глаз и поза, полная напускной лёгкости и расслабленности. Будто храбрящийся перед проигрышным поединком тигр, не смеющий показать своего страха и обреченности. Змея, танцующая свой последний смертельный танец. Вне всяких сомнений, передо мной стояло истинное зло. То, что вышло из песков Хаоса и распускалось с каждой секундой, набиралось сил и грозило подчинить своему пламени весь мир. Та сила, ради которой я была призвана в этот мир.

Но что, если я ошибаюсь? Если я просто хочу видеть то, что должна. Это всего лишь мальчик. Юноша, что не имеет никакой власти, что уже принадлежит моей воле. Нет, я не могу погубить его. Что-то внутри меня просто кричит о том, что я ни в коем случае не должна совершать эту ошибку. И в глазах, что резали душу на живую, что-то изменилось. Улыбка стала сдержанной, а взгляд томящимся. Роза распускалась и впивалась шипами в мою ладонь, но я уже не могла отпустить. Он заметил мою слабость и ощутил тот шанс спастись. Вот только следующих моих слов он не ожидал услышать никогда.

— С этого момента ты под моей защитой, Люцир.