Хозяйка мертвого города

Посреди площади Героев Последней войны замер танк. Внешне никак не поврежденный, он, тем не менее, был неподвижен. Пушка, слегка приподнятая, смотрела вдоль проспекта императора Фридриха Теодора. Довольно долго уже так смотрела. Бой стих несколько часов назад. И обороняющиеся, и наступающие откатились от площади на ближние укрепленные рубежи. Начинали сгущаться сумерки. Где-то вдали в тишину периодически вплетались отзвуки коротких пулеметных очередей. Что характерно, взрывов не было ни видно, ни слышно.

Площадь украшали примерно два десятка сожженных танков и бронемашин. Некоторые были изуродованы огнем, прямыми попаданиями и детонацией боекомплекта настолько, что лишь по положению корпуса можно было угадать их прежнюю принадлежность.

Но этот Т-98 выглядел совершенно целым, выглядел совершенно обычно, даже не сильно грязным, тем более не закопченным, примерно как после долгого марша, разве что на броне отсутствовали опознавательные знаки, кроме едва заметных издалека загадочных номеров довольно мелким шрифтом. И почему-то пушка смотрела в сторону позиций той армии, в которой только и были такие машины. Был он захвачен противником или экипаж просто сошел с ума в этой мясорубке, определить было некому. Если в окружающих площадь домах и остались люди, то среди них не было наблюдателей, артиллерийских корректировщиков или снайперов. Короче, тех, кто мог хоть что-то разглядеть в сгущающихся сумерках. Впрочем, мирных жителей тут точно не было – те либо ушли, либо... ушли.

Несколько человек в камуфляже, почти сливающемся с окружающими руинами, рваными зигзагами медленно приближались к ненормально нормальному танку. Они не разговаривали – лишь обменивались непонятными посторонним рублеными жестами. Они подобрались к самой ближней к танку сгоревшей бронемашине, и самый осторожный выглянул из-за обугленного корпуса. И замер.

На только что лишенной всяких признаков жизни броне сидела девушка. Вероятно, блондинка – в сумерках никто из бойцов не взялся бы точно определить цвет ее волос. Длинных, очень длинных, к слову, и совершенно не упорядоченных. И все же скорее светлых, чем черных. Не слишком большая, но все же не плоская грудь. Правда, не было понятно, на ней некое подбие купальника или очень жесткая татуировка, его имитирующая. Поверх это всего бесформенная и практически прозрачная накидка. Вот сапоги – если это были сапоги – выглядели впечатляюще. Мало какой киборг, имитирующий женщину, отказался бы от таких. Да и кисти рук поблескивали металлом. Перчатки? Протезы?

Вот только выдвинувшегося вперед сержанта Нейса сильно смущали странные не то шнуры, не то витые кабели, тянувшиеся от ее тела и сапог к броне странного танка. В деталях не разглядеть с такого расстояния и в такой интервал времени.

«То, что я вижу, совсем необязательно есть тем, чем кажется»

Нейс отшатнулся назад, уходя из зоны видимости невесть откуда взявшейся девахи.

– Что там, сержант? – прошелестел лейтенант Данберг. Хороший взводный, хотя вряд ли доживет до конца этой мясорубки. Нейс не мог объяснить, почему он так думает, но Данберг был лучшим его взводным за четыре года войны. И он действительно сожалел о степени достоверности своего прогноза.

– Попробуйте мне не поверить, господин лейтенант...

Изложить свое видение ситуации Нейс не успел. Блондинка эротично изогнулась на башне танка и выдохнула, даже не голосом, а словно бы ему прямо в мозг:

– Что, мальчики, стесняетесь?.. Зря... Я вас всех вижу. Извините, если кому-то я не нравлюсь. Понимаю, у всех свои понятия о красоте...

Внезапно один из бойцов подорвался, вскидывая прилагавшийся к нему одноразовый гранатомет, сержант не успел его остановить – но боец словно споткнулся, и реактивная граната ушла в землю буквально у них перед носом. В рассеивающийся грохот вплелся почти змеиный шепот:

– Вы правда верите, что сможете мне что-то сделать?

Не веря самому себе, сержант прошептал, не надеясь быть услышанным:

– А оно тебе надо?

– А тебе? – внезапно прилетело Нейсу прямо в мозг – он был уверен, что эта фраза не достигла ничьих иных ушей.

– Мне интересно. Хотя ты прав, мне не надо.

Сержант снова осторожно высунулся из-за сгоревшего бэтээра. Ни танк. ни деваха на его башне никуда не подевались.

Нейс сильно сомневался, что за этим почти фарфоровым личиком скрываются реальные восемнадцать лет, но это был лишь дополнительный маркер в оценке ситуации. Ничего невозможного он сейчас не предполагал.

– Отдай нам этот танк, если тебе он не нужен. И отпусти нас. Пожалуйста. Потом поговорим, если у тебя еще будет желание. Обещаю.

Самым странным в этой ситуации было, что Нейс сам был уверен, что говорит правду. В конце концов, сколько правд может быть у простого сержанта даже спецназа даже в этой заднице мира?

Нейс высунулся снова. Девушка (хотя сержант уже принял как данность, что она однозначно не человек) расплылась в зловещей улыбке, недоступной творениям нейросетей, и прошептала доступное только ему.

– Забирай. Мне он точно не нужен, честно говоря. Но... будешь должен.

Нейс не успел ответить, только кивнуть – девушка исчезла с башни, теперь на площади оставался только танк, лишенный хоть каких-то признаков ненормальности. Черт, даже имени ее не спросил. А теперь в мозг лез вопрос – кто же это был? Не сейчас. Потом. Может найдется в сети какая-нибудь информация.

Сержант дополз до танка, залез в люк мехвода, почему-то все еще открытый – пришлось, правда, не замечать кем-то тщательно очищенных от мяса костей, но танк завелся с пол-оборота, и когда он разобрался с управлением, Т-98 аккуратно развернулся и медленно пополз задним ходом туда, откуда приперся на эту площадь. Наверное, это выглядело странно, но Нейс просто помнил, что лобовая броня толще, поэтому предпочел выставить ее в сторону противника.

Удивительно, но по нему никто не стрелял...

– Лейтенант, – проговорил Нейс, высунувшись из люка, – держитесь танка. Есть шанс выйти к нашим.

Тот молча кивнул, хотя сержант допускал, что Данберг понял далеко не всё. Пофиг. Чем меньше похоронок, тем лучше. Хотя бы сейчас и здесь. Ведь отсюда тела вряд ли кто будет выносить.

Танк медленно полз к выходу с площади. Бойцы во главе с лейтенантом двигались, прикрываясь танком, короткими перебежками, готовые в любой момент броситься в сторону, если не удастся прикрыться бронированной тушей. Через несколько минут танк достиг края площади, сдвинул сгоревший дотла остов автобуса, вызвав болезненно отозвавшийся в ушах скрежет, и продолжил отползать вглубь превращенного в руины квартала.

Вслед им вдруг прогрохотали несколько пулеметных очередей, но потом снова наступила тишина, заполняемая лишь урчанием танкового дизеля и лязгом гусениц. На лице Данберга, шагавшего прямо перед ползущей вперед кормой «девяносто восьмого», появилась слабая улыбка – видимо, в поле зрения появились баррикады своих.

И вдруг боец, шагавший последним – тот самый нервный гранатометчик – остановился, лицо его скривилось в испуганной гримасе, рот открылся в немом крике, руки выпустили автомат и тот с глухим стуком упал на искромсанный гусеницами асфальт, а тело изогнулось так, словно его схватили одновременно за пояс и за ворот куртки, и потянули назад.

Нейс, не выпуская рычаги, сфокусировался на бедолаге.

«Отпусти его»

«Он хотел меня убить, он должен быть наказан»

«Он не знает, кто ты. Он недавно здесь.»

«Ты тоже не знаешь. Но ты же не стал стрелять.»

«Я воюю четвертый год, а он хорошо если две недели. И...»

«И?»

«У него дома только мать и две младшие сестры...»

«А, то есть как у вас говорят – единственный мужчина в доме? Ладно. Убедил. Женщины не должны оставаться без защиты. Я его отпущу. Но ты, будь так добр, объясни ему, что не стоит стрелять во все, что непонятно. И, да, за него ты тоже будешь должен.»

Солдат вдруг согнулся, неуверенно шагнул вперед и повалился. Но тут же поднялся, подхватив автомат и с безумными глазами рванул вперед, едва не сбив с ног шагавшего перед ним бойца.

В голове у Нейса на секунду возникло ощущение огромной пустоты и тут же пропало. Разговор закончился.

Что она захочет в уплату этих долгов? Его жизнь? Нейса дома никто не ждал. Родители погибли в первый год войны, жена ушла еще до ее начала. Пусть забирает. Умереть сержант не боялся. Боялся лишь умереть бессмысленно. Хотя, в чем он, этот смысл?

Не боялся. Но и не хотел. Ладно, чего бегать впереди паровоза, сказал он себе, может и не придется ради этого умирать.

Данберг и остальные, кроме недавнего должника, вдруг один за другим начали падать на землю, хотя Нейс не слышал никакой стрельбы. Как будто их выключили.

«Это опять ты?» – осторожно, стараясь не вскипеть от ярости, спросил Нейс.

«Они видели меня. Хотели убить. И за этих ты не просил...»

«А просто стереть им из памяти то, что они видели, нельзя было?» – Нейс уже слышал, как к ним бегут солдаты от баррикады, возвышавшейся позади танка, который все еще стоял, выцеливая пушкой что-то на площади.

«Готов взять на себя долг и за них? Пойми, мне проще их забрать, чем ковыряться в головах. И стереть такое воспоминание, не повредив разум, трудно даже мне. Я не богиня, знаешь ли, как ни грустно в этом признаваться. Нужны ли они тебе живыми, но ни на что не годными?»

«Я готов взять на себя их долг жизни» – Нейс колебался лишь секунду. В конце концов, вряд ли он вернется с этой войны – из его учебной роты, когда он последний раз списывался со своим взводным унтером, в живых остались лишь шестеро, которых комиссовали по ранению, в окопах помимо него оставались лишь двое. Девять человек из ста десяти.

Голос в голове молчал. Нейс слышал сквозь урчание дизеля топот и крики – солдаты приближались.

«Ладно» – вдруг прошелестело в голове. – «Не надо. Тебя на всех не хватит. Я их отпущу. Сейчас. Но если встречу их снова без тебя – извини. С ними договариваться не стану... Хоп!»

Голос пропал, а валявшиеся перед танком люди начали шевелиться и пытаться вставать.

– Сержант Ренкен! – представился тот, что подбежал первым.

– Лейтенант Данберг! – прохрипел офицер, последним поднявшийся с земли. – Разведгруппа 64-го полка, вернулись с задания. Нужен врач, и мне нужно связаться с командованием дивизии.

– 64-й полк? – в голосе Ренкена сквозило недоумение. – Какой дивизии?

– В смысле какой? – теперь озадачился Данберг. – 17-й пехотной.

– Ого, вас занесло... – недоумение в голосе сержанта сменилось изумлением. – Мы из 11-й гренадерской, ваших перебросили к северу три дня назад, там был прорыв. А нас на их место всунули, мы ж только из тыла.

– Ничего себе, – согласился лейтенант. – Что делать с танком? Он не наш.

– А черт его знает, – хмыкнул гренадер, – он и не наш. На площади уже стоял, когда мы позиции заняли. Сдадим нашим оружейникам. Снаряды есть?

– Понятия не имею, – подключился к разговору Нейс. – Я его только завел и поехал, внутри не шарился.

– Что ж так? – нервно хмыкнул Ренкен, – а экипаж?

– Хочешь посмотреть на то, что от них осталось?

– Нет, спасибо, я недавно поел, – понятливый гренадер сразу свернул свое любопытство в трубочку. – Давайте за мной, господин лейтенант, а ты разворачивайся, а то в проход не впишешься так, там по прямой не проехать.

Нейс кивнул и нырнул в люк.

Солдаты убежали к баррикаде, он тронул рычаги. Тяжелая машина плавно развернулась и двинулась вслед за Ренкеном. Сержант был прав – узкий проход петлял, и, даже видя дорогу, вписаться в него было сложно. Наконец «девяносто восьмой» выполз на открытое пространство позади баррикады и, приняв к обочине возле разрушенного здания торгового центра, Нейс заглушил двигатель и выбрался наружу. Лейтенант и остальные куда-то ушли с лопоухим капралом. Наверное, в штаб. Нейс подошел к Ренкену, тот сказал, махнув головой в сторону танка:

– Я уже вызвал оружейников, они его заберут. Подожди со мной, я потом тебя к твоим отведу.

Нейс кивнул, его это вполне устраивало. Сержанты успели скурить по сигарете, прежде чем подъехал джип, из которого вылезли трое – капитан с инженерными петлицами, унтер с автотранспортными и капрал в комбинезоне танкиста.

– Вам туда лучше не лезть, – хмыкнул Нейс, останавливая унтера, – без мехвода никак, а вам – не надо.

– Экипаж? – понимающе переспросил унтер.

– Ага, то что от них осталось.

Унтер не то улыбнулся, не то скривился и отошел к капитану. Тот, выслушав его, сам подошел к Нейсу:

– Ты его пригнал?

– Так точно, господин капитан.

– Танкист?

– Нет, господин капитан. Разведчик. Но водить умею.

– Что умеешь водить?

– Да почти все, кроме самолета и подводной лодки.

– Шутник... Ладно. Не хочешь к нам перейти? Нам бы такой спец пригодился. И шансов выжить больше. Мы ведь не воюем... почти.

– Спасибо, господин капитан, но нет.

– Что ж, мое дело предложить, твое дело отказаться.

Он махнул своему танкисту, тот полез в открытый люк. И тут же чуть не выпрыгнул обратно:

– Там... там...

– Там кости экипажа, – устало пояснил Нейс. – Просто выглядят так, словно мясо с них сняли, не стягивая комбинезонов.

– Вот же черт... – потемнел лицом капитан. – Ладно. Капрал! Сел за рычаги и отогнал танк в наш парк. Завтра придумаем, что с костями делать. Похороним, наверное. Наши ведь парни...

Мехвод скривился, но ничего не сказал. «Девяносто восьмой» медленно пополз куда-то за руины. Технари забрались в свой джип и поехали следом. Сержанты выкурили еще по сигарете и Ренкен повел Нейса по тому, что еще недавно было городской улицей.

Идти оказалось довольно далеко, не меньше километра, но сержанта это не огорчало. Наоборот, чем дальше от передовых позиций, тем лучше. Увидев своих, Нейс попрощался с гренадером и подошел к лейтенанту, сидевшему на чудом уцелевшей скамейке возле отведенной им палатки. Данберг махнул, садись, мол. После долгой паузы он спросил:

– И что мы там видели, сержант?

– Господин лейтенант... – но тот не дал ему договорить:

– Не надо, сержант. В рапорте не будет ничего об этой красотке. С ребятами я уже поговорил, вот, тебя ставлю в известность. Не будет там ничего такого, за упоминание чего нас прямо из штаба в психушку упекут, даром что идет война и людей не хватает. Я о другом... Что это было, Нейс?

– Не знаю, господин лейтенант. Но вряд ли она человек.

– Соглашусь... Думаешь, это какое-то чудо-оружие противника?

– Нет, господин лейтенант. Она сама по себе.

– Демон или еще нечисть какая?

– Похоже на то. Только лучше не называть ее нечистью. Не уверен, что ей понравится.

– Думаешь, она может меня сейчас слышать? Хотя ты прав, не стоит. Если она не человек... Я бы по-другому сказал. Хозяйка мертвого города. Интересно, имя у нее есть? Хотя, наверное, тоже лучше не знать. Ладно, иди. Поесть не забудь. Не уверен, что завтрак будет. Нас на рассвете отправят в штаб дивизии. Оставим им добытые сведения, раз уж теперь они на этом участке.

– А потом?

– А потом к своим. Повезет – подвезут. Не повезет – сами дойдем.

Нейс козырнул и шагнул к палатке.

– Нейс!

– Господин лейтенант?

– Ты веришь в предчувствия?

– Верю, господин лейтенант, – честно ответил он, слегка замявшись. Потом спросил:

– Вам привиделось что-то плохое?

– Почему именно плохое? – усмехнулся лейтенант. Точнее, попытался усмехнуться, но вышло не очень убедительно.

– Про хорошее вы бы не спросили.

– Ты прав... У меня такое чувство, что чем быстрее мы отсюда свалим, тем лучше.

– У меня такое же чувство, господин лейтенант, – искренне ответил Нейс.

– Ладно, иди. Я сейчас докурю и тоже приду.

Нейс козырнул и нырнул за полог палатки. Мрачный капрал Томер молча поставил перед ним миску с кашей и кружку с дымящимся чаем, потом махнул в сторону свободной койки. Твоя, мол. Остальные разведчики уже выбрали место для сна, двое уже спали или делали вид, что спят, остальные приводили в порядок снаряжение, прежде чем последовать примеру более быстрых товарищей.

Сержант проверил свое имущество, отдал распоряжения насчет ночного дежурства – все-таки это лагерь не их дивизии – и улегся. Вырубился он сразу, искренне надеясь, что до подъема его никто не побеспокоит.

Ага, щас.

Едва он провалился в сон, как сначала в темноте прорезался знакомый голос, а потом Нейс увидел себя стоящим перед танком на все той же площади. Девушка в том же наряде сидела на броне, облокотившись на башню.

Танк, правда, был другой, хотя и того же типа – на этот раз с хорошо заметной рваной пробоиной в борту и подпалинами в нескольких местах. Пушка смотрела в землю, чудом не сумев ее зачерпнуть. Правая гусеница разорвана и наполовину слетела с катков – похоже, машина успела начать разворот, но не успела его завершить.

– Здравствуй, Нейс, – на губах девушки заиграло подобие улыбки, от которой сержант мысленно поежился. – Хотел уйти, не попрощавшись? Почему на предложение капитана не согласился? Остался бы, пообщались бы еще.

– Так ведь он сказал, что они в боях не участвуют?

– Да? Ну, может быть. Но танки вроде этого они обычно сами утаскивают, это ты случайно за них их работу сделал... Как думаешь, почему этот капитан до сих пор жив? Он, если ты не знаешь, с первого дня на фронте.

– Так уж и на фронте...

– А ты думаешь, трофейщиков и эвакуаторов никто не обстреливает?

– Кого? Э-ва-ку...

– Эвакуаторов. Тех, кто утаскивает поврежденные машины.

– А, понял...

– Чудно, – в голосе послышался неприкрытый сарказм.

– Лучше скажи, кто ты. Как к тебе обращаться. А то не имени, ни... звания.

– Ну, что я не человек, ты уже понял. Лейтенант ваш чудное звание мне подарил. Хозяйка мертвого города. А что, мне правда нравится. Город ведь действительно мертвый. Кроме солдат, здесь никого нет. Гражданские или ушли или погибли. Здесь сейчас только вы и... ваши враги... Пожалуй, прощу я его. Тем более, что он хоть и хотел, но так и не выстрелил. Умный, значит, парень. Передам туда, куда вы уйдете, чтоб прикрыли. За остальных ручаться не стану, извини. За того, кто меня убить хотел – на тебе долг, – голос стал жестче, – но обещала, значит, не трону и другим скажу.

– Другим?

– Ты погоди, я еще на предыдущий вопрос не ответила. Если тебе нужно имя – сам выбери, какое нравится. У нас ведь настоящие имена такие, что вам не выговорить. Да и не принято людям их открывать. А вы меня порадовали. И имя будет, и титул уже заимела.

– Скажи, мы ведь все тебя видели... А говоришь ты только со мной, если я правильно понял... Почему?

– А не всем дано слышать, Нейс, – в голосе девушки отчетливо проступила грусть. – Прости, лучше не смогу объяснить. Потому и не хочу, чтобы ты уходил. Встретить слышащего – большая редкость для таких как я.

– Ты ведь знаешь, что мы утром уходим к своим... К своему полку. Это не нам решать. Но... Все доберемся?

– Может быть. Вы трое точно, остальные – как повезет. Ни белую, ни черную метку не поставлю. Но этим остальным и тому, за кого ты поручился, лучше и правда уйти. Мне их не жаль, уж извини.

– Понимаю. И на том спасибо. И... Я придумаю тебе имя, – пообещал Нейс. – А теперь мне нужно поспать, иначе и твоя доброта не поможет.

– Спокойной ночи, Нейс, – прошелестело в голове и фоновое шуршание оборвалось щелчком, словно радио выключили.

«Может, после войны сюда перебраться, если город за нами останется?» – вдруг подумал сержант, но провалился в сон прежде, чем попытался придумать ответ. И все же ощутил где-то на краю сознания, как тихонечко хихикнул девичий голосок.

Казалось – только уснул, но вот уже Томер трясет за плечо. Никаких снов Нейс не видел. Может, и к лучшему. Дурил бы себе голову сейчас, что должно увиденное значить, а так – не снилось ничего, и переживать не о чем.

Удивительное дело, но накормить их завтраком местные не забыли. Лопать, впрочем, пришлось быстро – через двадцать минут к палатке подкатил тентованный «понг». Кузов наполовину был заполнен – там уже сидел с десяток солдат, раненых, но способных перемещаться самостоятельно. Их отправляли в госпиталь, размещенный при штабе дивизии. Знакомых среди них не было, но замотанные бинтами гренадеры смотрели на них с немым восхищением – для них команда Данберга была героями-ветеранами, да еще и вернувшимися из вражеского тыла. Так что разговор завязался легко. Жаль, расстаться с этими неплохими в общем-то парнями пришлось так же быстро, как и познакомиться – штаб дивизии хоть и находился вне зоны досягаемости снарядов вражеских гаубиц, но и «понг» – не старая кобыла с телегой, и полчаса не прошло, как их сгрузили у особняка, в котором не так давно размещался штаб их собственной дивизии. Раненых повезли дальше, а они двинулись к воротам.

Дежурный на КПП вызвал им кого-то из штаба, и лейтенант Данберг ушел с тем офицером. Остальных пропустили за ограду и указали на беседку неподалеку от ворот. Лейтенанта не было долго, но, к счастью, никто ненужного интереса к разведчикам не проявил, а гренадеры снабдили их на дорогу сухпайками, так что время текло достаточно содержательно.

Данберг вышел часа через полтора, усталый, но довольный.

Как оказалось, в штабе как раз оказался начальник службы снабжения полка, занимающего позиции на левом фланге, на стыке с дивизией, где-то дальше за которой окопалась их 17-я пехотная. И он что-то там повезет для своих, и подбросит их до своего штаба. А там будет видно.

– Ну, хоть так, – пробормотал капрал Томер, Нейс же лишь согласно кивнул. Зачем еще раз озвучивать очевидное?

Добрались без приключений, разве что вдоволь наглотались пыли – грузовик им достался открытый, и даже лейтенанту не нашлось места в кабине. Потом, когда их довезли до самой дальней возможной точки, пришлось топать на своих двоих, периодически сокращая путь на попутных грузовиках, в изобилии попадавшихся на прифронтовых дорогах. Но нигде они надолго не зависли. Так что к вечеру оказались в расположении своей дивизии. Там заночевали, а утром двинулись дальше. Повезло – на фронте воцарилось подозрительное затишье, и фугасные плевки дальнобойных гаубиц ни разу не нарушили воцарившееся в их душах умиротворение.

В свой полк разведчики вернулись через час после обеда, однако после того как Данберг доложился командиру полка, тот, вполне удовлетворенный результатами их рейда, распорядился лейтенанта и его бойцов накормить, не дожидаясь вечера. Но радоваться спокойствию и сытости пришлось недолго. Перед ужином лейтенанта снова вызвали в штаб, а когда он вернулся, стало ясно – отдых закончился. Предстояла очередная вылазка за линию фронта. Командование ожидало нового вражеского удара, но пока было непонятно, на каком участке. И, несмотря на то, что попытка прорыва здесь была остановлена и противник был в курсе подхода свежих частей, шанс на дубль оставался. Это снаряд не падает в воронку от предшественника, а вот генералы вполне способны положить кучу народа на штурмах, пытаясь прорваться в лоб вместо того, чтобы обойти.

Нейс привычно проверил содержимое рейдового рюкзака. Около полуночи они выйдут на задание, и нужно было успеть оставить каптерщику на сохранение то, что за линией фронта не понадобится, а потом еще и вздремнуть. Он уже выменял у ротного из третьего батальона пару дополнительных магазинов к своему «горностаю». Немного, но штатных не всегда хватало, так что запас не повредит. Хорошо бы еще запасной глушитель заиметь, текущий приближался к пределу выгорания и уже чувствовалось, что скоро станет бесполезен.

Сержант бросил взгляд на стоящую в изголовье койки штурмовую винтовку. Трофейный «кесслер». Не раз выручал его. Штатный «ятаган» с тех пор, как Нейс обзавелся «кесслером», практически не покидал оружейки. В этом сержант был не одинок. Вражеский образец был надежнее и легче. Уступал, правда, «ятагану» в точности и убойности, но в ближнем бою эта разница сходила на нет, зато магазин у «кесслера» в силу меньшего калибра вмещал на пять патронов больше. Опять же, звук стрельбы из «кесслеров» дезориентировал противника. С боеприпасами же в постоянном сдвигании фронта то в одну, то в другую сторону особых проблем не было.

Тем более что в работе разведки лучший рейд – когда стрелять не пришлось.

Наибольшая неприятность нового задания пока заключалась в том, что, как сказал лейтенант, им предстояло тащить с собой «попутчиков». Нахрена козе баян, не знал и Данберг, но с командованием спорить не принято. По некоторым штрихам Нейс предположил, что им предстоит побыть проводниками и носильщиками, вывести «попутчиков» на какую-то точку на той стороне, после чего заняться собственным заданием. Ничего сложного, но и удовольствия никакого.

Повезло. Как завалился Нейс спать сразу после ужина, так никто и не побеспокоил до половины двенадцатого. Не то чтобы выспался, но отдохнул точно. Сборы были короткими, к точке их вел капитан из штаба дивизии, Нейс знал его в лицо, но фамилии не помнил. Данберг и трое «попутчиков» уже были там. Двое мужчин, один ровесник Нейса, другой помоложе, и девушка, определенно не старше сержанта и явно привычная к военной форме. Разведчики споро разобрали груз «попутчиков», который и в самом деле эти трое вряд ли утащили бы сами, тем более через нейтральную полосу.

Перешли подозрительно легко, но переживать по этому поводу было некогда – до рассвета нужно было убраться как можно дальше от вражеских позиций, артиллеристы обещали перепахать весь этот участок, чтобы потом никто не обнаружил никаких следов. Хорошо, что не зима и дождей давно не было, ползать на пузе будет не слишком грустно.

Не переход, а мечта фронтового разведчика. Редкие и короткие пулеметные очереди где-то в стороне, время от времени взлетающие ракеты – тоже в основном не над головой. Угваздались, конечно, основательно, но зато никого не встретили.

Дальше было рутинное просачивание через прифронтовые порядки вражеских войск. К исходу третьих суток они настолько углубились в чужую территорию, что артиллерийская канонада практически перестала прослушиваться.

Как начал догадываться сержант, эти трое даже на их вышестоящих коллег из разведуправления армии могли смотреть сверху. Впрочем, лучше было в такие тонкие материи не вдаваться. Тем более что «попутчики» не вели себя подобно «звездам», а тащили груз наравне со всеми.

К исходу четвертого дня они вышли к назначенному месту – укрытому в глубине леса небольшому хутору, где их уже ждали. Здоровый бородатый мужик, изображавший из себя хозяина хутора довольно убедительно, хотя что-то в его поведении выглядело неправильно (с точки зрения сержанта), и двое мужчин помоложе, оба в униформе вражеской армии – один в мундире пехотного майора, второй выглядел его водителем и охранником и носил погоны ефрейтора. Хотя Нейсу все время казалось, что ефрейтор в их паре определенно старший. У этих двоих имелся транспорт – небольшой автобус, наспех перекрашенный в хаки и явно реквизированный у гражданских. Сержант такой выбор мысленно одобрил. Будь «попутчиков» двое, тем более один – обычная легковушка или армейский джип были бы менее приметны. Но их трое и у них груз, значит, машина должна быть такой, чтобы они в ней терялись.

Нейс полагал, что как только «коллеги» покинут это место, разведчики двинутся обратно к линии фронта, но Данберг, пошушукавшись с «ефрейтором» (Нейс понял, что не ошибся в своих подозрениях) и старшим из «попутчиков», объявил, что их группа разделится – основная часть во главе с лейтенантом утром двинется выполнять свое задание, как и планировалось, а вот Нейс с парой бойцов останется на хуторе еще на трое суток. Если за это время «коллеги» не вернутся, то их тройке следует выйти к точке, где их будут ждать остальные или проводник с той стороны. А если вернутся – значит, что-то пошло не так и «коллег» нужно будет вытаскивать запасным маршрутом самостоятельно. Если понадобится – прикрыть их отход.

Такой план не нравился Нейсу, но возражать он не стал. Звездами не вышел.

Через час из дома вышли майор с ефрейтором, следом за ними те трое, только теперь это были еще один майор, только артиллерист, и два капитана – мужчину украшали эмблемы интендантской службы, женщину – медицинской. Вполне натуральный набор для тылового района. Переупакованный в другие мешки багаж «попутчиков» переместился в заднюю часть автобуса, вся веселая компания заняла места в салоне, и, тихо урча, самоход неизвестной Нейсу марки выкатился на лесную дорогу и скрылся в густеющих сумерках.

Бородач, при знакомстве назвавшийся Тогаром и за все это время сказавший лишь десяток коротких фраз, хмуро посмотрел ему вслед, покачал головой и закрыл ворота.

Само собой, разведчики позаботились о том, чтобы их не застали врасплох – раскинули сигналки и выставили часовых. По вполне понятным причинам предутренняя смена выпала Нейсу и его напарникам. Впрочем, ночь прошла спокойно. Когда рассвело, Данберга и тех, кто должен был уйти с ним, на хуторе уже не было.

Через час после восхода солнца Нейс обошел хутор, отмечая слабые места периметра. Странное дело – если вчера все вокруг казалось спокойным, да и ночью тоже, сейчас от окружающего леса почему-то веяло жутью.

Однако хозяйка мертвого города не напоминала о себе. Да и ушли далеко, напомнил себе сержант. Если, конечно, жуть не означала присутствие ее сородичей, или как их еще назвать.

Вот же черт, спохватился он, обещал же имя ей дать. Вроде не к спеху, но, пожалуй, и откладывать не стоит.

Сержант вернулся в дом. Парни не то завтракали, не то обедали – по времени выходило где-то посередине.

– Садись ешь, – все такой же хмурый, Тогар подвинул ему тарелку с дымящейся вареной картошкой, отпластал сала. Кивнул на бутыль с самогоном:

– Будешь?

Нейс скосил глаза на подчиненных. У обоих – что у рыжего Ройса, что у чернявого Тимуса – в стаканах уровень прозрачной жидкости был ниже середины, а лица подозрительно раскраснелись. Поздно наводить дисциплину. А портить отношения незачем.

– Буду.

– Звать тебя как?

– Нейс.

– Будем знакомы, Нейс. Я Тогар. Хоть ты и знаешь уже, но назовусь. За что выпьем?

– Чтоб все мы были живы.

Тогар кивнул и они молча выпили. Доели тоже молча.

Когда Тогар убрал посуду, Нейс вышел на крыльцо и сел рядом со своими. Когда те докурили, сержант повернулся к расслабившимся бойцам:

– Так, парни. Повторю задачу, если кто что забыл. Сидим тут три дня. Просто ждем, по очереди дрыхнем. Если ничего не случится, возвращаемся назад. Сначала на контрольную точку, дальше по обстановке, но в целом – переходим линию фронта и домой. Если вдруг наши «попутчики» в эти три дня вернутся – вытаскиваем их назад за линию фронта. Если притащат кого на хвосте – прикрываем огнем и даем им уйти. Скажу честно – мне план не нравится, но приказы не обсуждают.

– Так понятно же все, сержант, – хмыкнули оба, – и лейтенанта мы тоже слушали, не мух ловили.

– Ладно. Тогда вы оба идете спать. Пожрали, выпили, толку от вас сейчас мало. Ройс, тебя через четыре часа разбужу. Все, отбой, пока я не передумал.

Повторять ему не пришлось, бойцы тут же скрылись за дверью.

Через пять минут на крыльцо вышел Тогар.

– Улеглись твои бойцы. Сам чего делать будешь?

– Покараулю. То, что дом твой в стороне от большой дороги, это ж не значит, что никого не принесет.

– Верно, – кивнул хуторянин, – вполне может посыльный от коменданта прикатить, больно полковник мою самогонку уважает.

– Понимаю его, – хмыкнул сержант. Помолчали.

– Пошли, переодеться дам. А то вдруг и правда приедет кто, а ты тут черт-те в чем сидишь. Парней твоих разместил так, что случайно их не увидят, если только сами не вылезут. А ты на брата моей жены похож, еще до войны уехал на заработки и не вернулся, если что – за него сойдешь.

Потом они снова сидели, Тогар курил, Нейс оглядывал окрестности. Наконец хуторянин нарушил молчание:

– Думаешь, чего я с этими вашими связался? Я ведь здешний, не засланный какой... Тут ведь в начале ваши как ломанули, за нас на двести километров прокатились. Ну не то чтобы как ангелы, но и куролесили не сильно. А потом их назад погнали, и очень быстро – бросили против них ополченцев из Иргелана, других войск под рукой не оказалось. А те не особо разбирали, где ваши, где наши, мы им на одно лицо. А жена тогда с дочкой в городе были, когда они налетели... В общем, была у меня семья и нет больше... Пытался справедливости добиться, когда фронт ушел, так чуть самого не расстреляли, их дивизию тогда гвардейскими регалиями наградили, а что они наших же людей резали – замяли так, что за один намек можно было на виселицу угодить. Это я пошумел знатно, да и отец у меня герой прошлой войны, не тронули, остальные даже спрашивать побоялись. Ну, вот, слух пошел – и ко мне пришли с вашей стороны. Ну а я не отказал.

Нейсу на это сказать было нечего.

– А ты? – спросил Тогар, когда тишину уже можно было резать ножом.

– А что я? Всю жизнь в армии. Была жена – ушла еще перед войной. Родители в Мергене жили, в приграничье – погибли под бомбами в первый же день. Один остался.

– Что делать будешь, если до конца войны доживешь?

– Дальше жить буду, – просто ответил Нейс. Ну а что тут еще сказать? Что понятия не имеет, чем именно займется?

– И то правда, – кивнул хозяин хутора и поднялся, – поможешь дров напилить?

День закончился тихо, да и следующий прошел спокойно. Разведчики помогали Тогару по хозяйству – хоть и силен мужик, да рук у него только две – или отсыпались. Посыльный от коменданта и правда прикатил, утром уже третьего дня, бережно принял разлитый по бутылкам из-под вина «продукт», загрузил четыре ящика в джип и укатил обратно, весело посвистывая. Понятное дело, Тогар и ему пару пузырей отдельно нацедил. Ну, а капрал ему тоже что-то припер. Что было в мешке – Нейс выяснять не стал. Им утром уходить, и не факт, что еще заглянут сюда, а Тогару тут жить, все равно под чьей властью.

День тянулся медленно. В какой-то момент сержант даже почувствовал, что с нетерпением ждет завтрашнего утра, когда они покинут хутор. Отдых среди войны, пусть и строго в рамках неведомого ему плана, казался Нейсу чем-то неправильным. Ну, отоспались. Ну, отожрались. Но не три же дня подряд... После обеда время стало похожим на кисель – тянулось медленно-медленно, да и сонливость подкатывала.

Нейс вышел на крыльцо. Тишина... Ну, как тишина – ветер порождает шелест в ветвях, выдают бодрые трели птицы... Что это?

Звук мотора, воющего на очень странных для лесной дороги высоких оборотах. Кто-то буквально несся к хутору... под треск пулеметных очередей.

Парням не надо было орать в ухо, что делать.

– Беги в лес, – рявкнул Нейс на замершего было Тогара. Тот кивнул и, подхватив свой охотничий карабин, скрылся в зарослях, разведчики успели залечь неподалеку от дороги. Ворота остались открытыми.

Из-за поворота вылетел знакомый бусик. Тут же левый борт вскрыла длинная очередь, верткая машинка ушла с колеи и впилилась в старую ель. Водитель вывалился в открывшуюся дверь и растянулся на земле, кромсаемый вражескими пулями. На дороге показался «варан» – единственный, видимо, бронеавтомобиль из группы преследования, сумевший не отстать от беглецов. Наверняка скоро здесь будет много народу, но пока...

Над крышей бусика вдруг нарисовалась голова «артиллериста», а потом на его плече Нейс увидел знакомый контур «шайтан-трубы». Гранатомет – Нейс и его парни едва успели закрыть уши – выплюнул заряд навстречу загонщикам. Он не промахнулся – через несколько секунд «варан» скрылся в облаке из огня и дыма.

– Ройс, Помоги нашим! Тимус, за мной! – Нейс бросился в сторону горящего броневика. Нужно убедиться, что никто не выбрался. И если понадобится – встретить отставших.

Они подбежали к «варану». Слабоват броневичок против кумулятивного заряда практически в упор – граната вошла в открытый смотровой люк водителя и взорвалась внутри. Неизвестно, сколько человек там было, но из броневика не выбрался никто. Пламя еще только разгоралось, боеприпасы еще не начали рваться. Нейс и Тимус едва успели закрепить на стволах деревьев по обе стороны дороги метрах в двадцати за броневиком по «обезьянке» – осколочной мине направленного действия – и побежали к махавшему им от бусика Ройсу.

Дело было плохо. Водитель – тот самый «ефрейтор» был еще жив, но было понятно, что продержится он недолго. «Ефрейтор» криво улыбнулся и показал зажатую в руке гранату.

– Уходите. Доведите их. Это приказ.

Нейс кивнул. Ройс с Тимусом помогли выбраться «артиллеристу» и... вытащили из раскуроченной машины «медичку».

Из зарослей показался Тогар.

– Уходите вон туда! – махнул он рукой куда-то вглубь леса. – Метров через триста упретесь в в овраг и дуйте вдоль него вправо, через километр будет боковой овражек, спуститесь по нему, пройдете еще, будет такой же, но на другую сторону, по нему выйдете наверх, перевалите через холм, на обратном склоне избушка будет. Моя, охотничья. Там припасы есть кое-какие.

– А ты?

– А я в лес. Гости щас злые будут, хрен поверят, что я не при чем. Пару дней отсижусь, типа на охоте был. Я посыльному коменданта сказал, что на охоту собираюсь, надолго. Подтвердит, если что.

Потом подошел ближе и прошептал сержанту на ухо еще несколько фраз. Нейс кивнул – понял, мол.

– Ладно. Удачи... Время! – бросил сержант уже своим, – за мной!

Они держали свое добро наготове, так что в доме ничего не оставили. Сматываться пришлось очень резво – рев приближающихся нескольких единиц техники становился все явственнее. Хутор только-только скрылся из виду, как где-то там дважды громыхнуло. Нейс удивленно хрюкнул – такой неаккуратности от загонщиков он не ожидал.

Сказать он ничего не мог – иначе бы сбился с ритма. Ройс и Тимус тащили «майора», у него на руках была «мадам капитан». Пусть она и была полегче своего напарника, но сержант давновато не бегал по лесу с таким весом – за спиной висел еще свой рюкзак и «кесслер» – в ожидании пулеметной очереди в спину. Женщина была без сознания. Что и к лучшему, наверное. Хоть не мешает ее тащить.

И вдруг сержант едва не споткнулся. Он понял, что все это время не давало ему покоя. «Мадам капитан» чертовски напоминала ему Хозяйку мертвого города! Немного старше, не такая тощая, но сходство несомненное, просто пока они вели «коллег» к хутору, он толком не видел ее лица. Потому не был уверен.

Где-то позади внезапно стих треск очередей, а они как раз вышли к месту, о котором говорил Тогар, и спустились в овраг. Так что Нейсу снова стало не до все еще безымянной Хозяйки. Им повезло, мимо избушки не промахнулись. Припасы оказались на месте, получилось даже приготовить поесть. И нормально перевязать раненых – в очередной раз сержанту пришлось любоваться от души вылупленными глазами подчиненных – Нейс даже выгнал их следить за обстановкой вокруг временного пристанища, да и «майор», похоже, понимал, что простой сержант из полковой разведки не должен, по идее, всего этого уметь. И это он еще меня за рычагами танка не видел, мысленно гыгыкнул Нейс.

Наверное, стоило двигаться дальше, не дожидаясь утра, но большого смысла это не имело. У них раненые, бросить которых нельзя – приказ (который лишь доведен был лейтенантом, а исходил с труднопредставимых для простого сержанта высот) недвусмысленно говорил о том, что жизни этих двоих имеют высший приоритет. Кроме того, максимум через час стемнеет, избушка от хутора минимум в трех километрах, так что вряд ли загонщики сунутся прочесывать лес прямо сейчас, вряд ли они у них сил больше роты, причем, скорее всего, первых попавшихся солдатиков из ближайшего гарнизона. Маньяков из «Черной гвардии» сюда бросили бы только, если бы их обложили на хуторе. Нет, командуют, конечно, уроды из «Осиновой рощи», но они не могут подключиться к мозгу каждого рядового напрямую. Так что погоня будет полна косяков и промедлений.

И у них все еще есть шанс выбраться.

– Эй, сержант... – «майор», похоже, пришел в себя.

– Да? – офицер (звание Нейс не собирался угадывать) осторожно повернул кисть правой руки в сторону лавки, где лежал толстый портфель – единственное имущество, которое тот потребовал прихватить с собой, оружие и прочее они взяли по собственной инициативе.

– Знаешь, что в том портфеле?

– Не заглядывал.

– Хорошо... Впрочем, неважно. Но ты загляни... Мне нужно убедиться, что не кирпичи.

Нейс открыл портфель, вынул заполнявшие его папки, показал раненому.

– Загляни внутрь.

Нейс развязал каждую из папок, терпеливо продемонстрировал содержимое.

– Так, хорошо... Проверь, там черный пакет должен быть.

Пакет нашелся.

– Внутри должны быть четыре флэшки. Понимаю, что компа тут нет, просто покажи их мне.

Нейс сделал и это.

– Они. Теперь все. Сержант... Этот портфель должен попасть минимум в разведуправление армии. Не ниже. Как хочешь. Понял? Наши жизни – вторичны. Твоя и твоих бойцов – тоже. Понял?

– Понял... нер майор.

Раненый попытался хмыкнуть, но скривился от боли и едва сдержал стон. Но все же спросил:

– Как она?

– Пока без сознания. Но жить будет, – сержант не стал уточнять, у кого из этих двоих больше шансов дотянуть до госпиталя. Ранения у женщины были полегче, но крови потеряла больше. И вдруг спросил:

– Как ее зовут? По имени, мне фамилия не нужна. Звание тоже не нужно.

– Зачем тебе?

– Я не смогу вам объяснить. Это личное... Но не в том смысле. Я знаю, что даже если нам очень повезет, я вас вряд ли еще раз увижу.... Не скажете – не обижусь. Но очень надо.

– Тиана, – сказал «майор» после долгой паузы, – только не сдай меня ей, ладно?

– Ладно.

– Мое имя тебе имя не надо? – попытался пошутить раненый, но опять скривился от боли.

– Нет. Отдыхайте. Утром, скорее всего, двинемся дальше. Сейчас – нет, мы не знаем местность, и через час стемнеет. Но мы слишком близко к хутору. Думаю, утром они начнут прочесывать лес.

– Согласен. И стемнеет скоро, и сил у них тут сейчас маловато. Побоятся в лес сунуться, не знают, ни сколько нас, ни в какую сторону ушли. А вот к утру раскочегарятся, и людей подвезут, и собак...

Собаки... Не хотелось бы. А эти двое не ахти какие ходоки.

Нейс перешел в другой угол, где лежала женщина. Но та по-прежнему была без сознания. Плохо, подумал Нейс. Одно дело нести пару километров, другое – несколько дней, а потом еще и линию фронта переходить. Неужели придется... Ладно, об этом он подумает утром.

Сержант прикинул, как разделить время на сон для них троих. Так, у них есть девять часов. Первым спать отправился Ройс. Он покрепче, ему проще будет не спать под утро. Значит, его первые шесть часов. Тимус моложе, ему лучше дать поспать под утро, ляжет через три часа, пока пободрствует. Сам Нейс собирался еще раз осмотреть окрестности и лечь через час, поспать два часа, отпустить спать Тимуса и снова лечь, когда придет время просыпаться Ройсу. Не лучшая схема, но нужно, чтобы кто-то не спал все это время. Парни тоже умудохались сегодня изрядно. Может, «майор» и более легкая ноша для двоих, чем женщина для него одного, но не более удобная.

Тиана... Красивое имя. Хозяйке мертвого города подошло бы. Вот только ей самой понравится ли...

Проинструктировав Тимуса, он подхватил «кесслер» и вышел наружу. Поежился. От леса опять тянуло какой-то жутью. Хорошо бы, подумал Нейс, на «этих» тоже так действовало – тогда точно не сунутся, пока солнце не встанет. Хотя... в первый день его так днем накрыло, не ночью. И, главное, никто ведь ничего такого не почувствовал... Или просто не сказал, побоявшись, что на смех подымут? В общем, надеяться на это не стоит.

Темнело. Еще немного – и по лесу без фонаря уже не пройдешь. Он прикинул – воон оттуда он сам бы подошел, чтобы из окон не увидели. Все прочие сектора обстрела из дома перекрывали друг друга. Что ж, вот там он сигналку и поставит до утра. Вдруг у противника есть психи, которых ночная жуть не остановит? А утром снимет, еще пригодится. Решено.

Ночь началась по его плану – в назначенное время Тимус его разбудил и с нескрываемым удовольствием отправился спать. Нейс посидел немного, убедился, что все спят, включая «майора», подошел к Тиане, состояние которой не изменилось, вздохнул и вышел на крыльцо. Сел на ступеньки. Закурил бы, но он не курил.

Сейчас он, чтобы не заснуть, не прочь был поговорить и с Хозяйкой, но мертвый город слишком далеко, наверное.

«Далеко» – вдруг звякнуло в голове у сержанта, – «Но если хочешь, почему бы и не поговорить?»

«Мне просто спать сейчас нельзя.»

Собеседница хихикнула.

«Почему нельзя? Твой расчет верен – до утра вас точно никто не побеспокоит. Они не знают, что у вас раненые, и вы не можете уйти далеко.»

«Ты можешь сказать, где они сейчас?»

«Вот еще, шпионить для тебя! Ты и так мне должен. Но скажу все же, что их командиры больше думают о том, как не оказаться крайними в том, что будет потом, чем как найти вас в огромном лесу. А сестрам я передала, хотя бы отведут им глаза.»

«Понятно... Скажи, я что-то чувствую в этом лесу... Что-то жуткое. Ты знаешь, что это?»

Собеседница долго молчала, потом странно хмыкнула и сказала задумчиво:

«Все-таки я в тебе не ошиблась... Мало кто слышит лес ТАК... Ведь никто же вокруг тебя этого не чувствует, верно?»

«Никто, по-моему... А те, кто ищет нас?»

«Тоже нет. Они просто страхуются от еще больших потерь.»

«Скажи... Ты знаешь, где сейчас лейтенант Данберг?»

«Твой командир? О, они прекрасно справились со своей задачей, как я понимаю. Завтра выйдут туда, где вы договорились встретиться. Я помню, что обещала тебе, что твой командир и тот юнец вернутся невредимыми. Но думаю, они вернутся все. Вот только они могут тебя не дождаться.»

Нейс пожал плечами.

«Пускай. Главное, что я буду знать, что если там никого нет, мне ждать не надо.»

«Верно... Мне кажется, что ты хочешь сказать мне что-то еще.»

«Скажи, тебе нравится имя Тиана?»

«О... А ты сумел мне угодить. Оно и красивое, и среди моих сестер никого еще так не назвали. Спасибо... Нейс.»

Она замолчала, но когда Нейс уже подумал, что разговор закончен, голос вернулся.

«Это имя женщины, которая с вами, верно?»

«Верно. Она чем-то похожа на тебя. Поэтому я узнал, как ее зовут. Скажи, можно ее вернуть в сознание? Спасти ей жизнь?»

После долгой паузы Тиана спросила:

«Ты хочешь за нее попросить?»

«Я хочу, чтобы мы все добрались до своих живыми и здоровыми.»

«Хорошо... Я сделаю, как ты просишь. Но у меня одно условие.»

«Какое?»

«Я понимаю, что среди людей всякое может быть. И какая-нибудь случайность может свести вас снова. Но обещай мне, что ты сам не будешь искать ее после того, как вы вернетесь... к своим. И после войны тоже не будешь. А я обещаю, что она выживет. И проживет хорошую жизнь.»

Сержант колебался недолго. Все равно он был уверен, что видит ту Тиану, что сейчас без сознания, первый и последний раз в жизни. Но она своя. И если есть шанс ее спасти – все средства хороши.

«Согласен. Я не буду ее искать. Обещаю.»

«Тогда она доживет. Я тоже обещаю.»

«А если она будет потом меня искать и найдет?»

«Ты надеешься меня обмануть?»

«Нет, просто спрашиваю.»

«Если это будет не твоя вина, тебя это не должно волновать.»

«Договорились.»

Спорить с женщиной, тем более с такой, сержант не собирался. Как говорится, звездами не вышел.

После минутной паузы в голове прошелестело:

«Я согласна. Можешь звать меня Тиана. Но помни и о своих обещаниях.»

Нейс просидел еще минут десять, но больше ничего не прилетело. Что ж, подумал он, и то хлеб. Вероятность выбраться для всех явно поднялась выше нуля.

Через два часа, когда он хорошо если не наизусть запомнил оптимальный маршрут до контрольной точки, сержант разбудил Ройса и улегся, отключившись почти мгновенно.

Спал он спокойно, без сновидений. Впрочем, и ощущения, что только что заснул, не было, когда Ройс его разбудил.

Утро началось с хорошей новости – Тиана-разведчица очнулась, когда они начали готовить простенький завтрак. И оказалось, что идти, пусть и не быстро, она сможет вполне самостоятельно. А вот «майора» все-таки придется нести – с его ранами даже простая ходьба тянула на запредельную нагрузку.

Но едва они собрались выходить, практически полностью убрав следы своего присутствия, Нейс услышал тихий хруст. И жестами скомандовал вернуться в дом и затаиться.

Он единственный был «одет по гражданке», к тому же мог выдать себя за родственника Тогара, поэтому не боялся расхаживать по округе. Вскоре он смог спокойно выдохнуть – из-за деревьев показался Тогар, легок на помине.

– Думал, уже не свидимся, – искренне улыбнулся хуторянин. – Твои здесь?

– Здесь. Собирались уходить.

– Вам лучше переждать хотя бы денёк. Лучше два. Но... не в доме.

– Почему?

– Я видел коменданта. Не выходил к нему. Но он приезжал сюда поохотиться, знает про этот домик. Я смог сумел его посыльного отловить, когда тот в кустики отошел, он мне и рассказал, что это было. Твои друганы хоть и полегли, но завалили генерала и кучу других офицеров. Да еще унесли секретные документы. Там такая свистопляска сейчас, что я не очень верю, что хутор не спалят. В общем... – он посмотрел на часы, – самое позднее через час они начнут прочесывать лес, держа курс на эту избушку. Они сытые и незамудоханые, не с фронта, так что вас догонят, если вы уйдете. Я знаю тут одно место неподалеку, сможете там переждать сутки, они вас там не найдут, я его коменданту не показывал, а там вход такой, что случайно не напорешься. Собаки не унюхают, будет казаться им, что вы по реке ушли, даже если тут след ухватят.

– Годится. А ты сам?

– А я тут их ждать буду. Прикинусь валенком, скажу, что на охоту уходил. Они знают, что живу один, поверят, что ворота не закрыл, чтоб не вышибали.

– Ладно. Веди тогда.

Идти и правда пришлось недалеко, не больше километра. Спрятались. И время остановилось. Для тех, кто спустился в убежище.

Сам Нейс решил все-таки еще раз сыграть родственника Тогара, чтобы отсутствие того на хуторе в момент приезда карателей выглядело убедительнее. Мол, приехал брат покойной жены, фронт все-таки не рядом, тыл, решили сходить поохотиться. Вдвоем веселее. Можно дольше по лесу пошариться.

Удивительное дело, но им поверили. Ну, то есть, когда к избушке вышли первые цепи прочесывающих, Тогар спокойно вышел к тем навстречу и упомянул нера полковника как своего доброго друга, и что с ним тут брат жены. Их с Нейсом, конечно, положили мордами в траву, но Нейс и правда ничем не рисковал – на нем не было ни клочка прежней униформы, ни документов, ни даже татуировок, принятых «там». Даже «кесслер», способный вызвать вопросы, даже если у них нет базы на стволы, лежал в тайнике вместе с пистолетом, при себе сержант оставил только ножи, гарантированно безымянные.

Само собой, загонщики прошерстили и дом, и окрестности, но хотя бы не трогали ни Тогара, ни его «родственника», и вроде бы не нашли, к чему придраться. В итоге их отконвоировали на хутор, так что Нейсу пришлось познакомиться с полковником. Потом была грандиозная пьянка, поскольку полковник понимал, что его, скорее всего, как минимум переведут куда-нибудь, хорошо если не с понижением и не на фронт, и он очень расстраивался, что получать самогон от Тогара теперь станет проблемой. Тогар и брат его жены, конечно, искренне сочувствовали коменданту. Первым отрубился все же полковник, а Тогар и Нейс еще час орали похабные песни времен старой Империи, когда не было еще никакой границы. Потом сделали вид, что угомонились и погасили свет. И тоже завалились спать.

Операция «Перехват» ожидаемо не дала никаких результатов, и к концу уже следующего дня последние охотники за головами вернулись на хутор, злые и уставшие, погрузились в свой транспорт и свалили. Следом укатил и комендант, получив еще ящик самогона и пьяно пообещав, что сгоревший броневик в ближайшие дни заберут его подчиненные. А Тогар намекнул, что за ним не заржавеет.

– Ну, вроде все, – сказал Тогар, закрывая ворота хутора, – свалили козлы.

– Я пойду? – осторожно спросил Нейс.

– Не сейчас. Лучше утром, а еще лучше вечером. Надо убедиться, что не вернутся. Как я буду им объяснять, куда родственник подевался?

Тут крыть было нечем. Остаток дня они потратили на то, чтобы собрать для прячущихся в лесу запас продуктов, Тогар собирался помочь допереть это до убежища, а потом еще и вывести их туда, откуда они точно выйдут к своим самостоятельно.

Следующий день прошел скучно и спокойно. Ночь тоже. Так что на рассвете Тогар и Нейс выдвинулись к убежищу. Пока дошли, совсем рассвело. Те, кто их ждал, порадовали. Женщина передвигалась гораздо более уверенно, чем когда пришла в себя, да и «майору» определенно стало лучше. Идти еще не сможет, скорее всего, но точно по дороге не помрет.

За завтраком приговорили почти половину принесенных припасов, но сержант не ворчал. На сытые желудки уйдут дальше, и лучше нести в себе, чем на плечах.

Тогар перевел их на другой берег и вывел к точке, от которой можно было выстроить собственный маршрут. Здесь сержант попрощался с хозяином хутора – тому давно пора было возвращаться, ибо его долгое отсутствие дома могло вызвать подозрения. Нейс не думал, что они когда-нибудь свидятся, но кто знает...

Тогар скрылся в лесу, а они двинулись к отмеченной на карте точке. Ройс и Тимус несли «майора», Тиана шла самостоятельно, но избавленная от любого груза, зато Нейс тащил теперь сразу три рюкзака – за себя, девушку и ее коллегу, хорошо хоть его подопечные свое несли сами.

Стрельбы со стороны хутора они так и не услышали, так что можно было надеяться, что их план увенчался успехом и больше их никто не ищет, а Тогара тоже никто ни в чем не подозревает.

К указанному лейтенантом месту сбора их маленький отряд вышел в середине третьего дня, и Нейс нашел оставленный Данбергом условный знак, что та группа уже ушла дальше, не дожидаясь их. Так что подопечные сержанта Нейса переждали ночь – отдых им все же был необходим – и утром двинулись в сторону, откуда все отчетливее долетали звуки далеких разрывов.

Через три дня они вышли к последней контрольной точке, где сержант рискнул воспользоваться радиосвязью, чтобы сообщить о себе. Следующей ночью, дождавшись проводников, без потерь перешли линию фронта и оказались у своих. По счастью, за время их отсутствия полк никуда не передвинули. После того как сержант пошушукался с Данбергом, тот отправил Нейса сопровождать «майора» и Тиану в штаб армии, где сержанту после прощания с этими двоими, и сдачи папок и флэшек, пришлось иметь долгий и муторный разговор с каким-то полковником, но в итоге его все-таки отпустили обратно в полк, посоветовав больше не вспоминать об этой истории. Хотя зря Нейс надеялся, что она на этом закончилась.

Через два месяца на всех участвовавших в этом рейде просыпался настоящий дождь наград. Верхушкой торта стали два ордена Туманной Звезды. Один достался, понятное дело, лейтенанту, а второй – Нейсу. Причем Данбергу орден второй степени, а сержанту – первой. Ройсу и Тимусу досталось по ордену Полной Луны, что тоже все считали заслуженным результатом их участия в операции. Остальным скопом выписали медали «За отвагу в бою», что тоже было совсем неплохо.

Еще через месяц и лейтенант, и «гранатометчик» после недели тяжелых боев угодили в госпиталь и назад в роту не вернулись – ими заткнули дыры в других местах. Нейс тогда получил старшего сержанта и принял взвод, сначала как исполняющий обязанности, а потом и как полноценный командир – к концу года ему вручили погоны младшего лейтенанта. Впрочем, радовался первому офицерскому званию он недолго – через пять недель минометный осколок загнал его самого в госпиталь на полгода. Хорошо хоть срослось все как надо, разве что при резкой перемене погоды сон разбивало начисто. Когда он выписался, роту, понесшую тяжелые потери, уже расформировали, а уцелевших разведчиков раскидали кого куда. Так что Нейс получил уже собственные лейтенантские погоны и другой взвод в другой роте, прикомандированной к другому полку. Впрочем, он все же сумел выяснить, что все его соратники по боям в том городе и по рейду к хутору живы. Правда, встретиться с кем-нибудь из них или хотя бы получить ответы на свои письма не вышло. Если кто и ответил, то письма потерялись, расположение частей тогда менялось почти что каждый день. Но... живы и ладно.

«Майора» и его спутницу (со временем Нейс начал сомневаться, что Тиана – ее настоящее имя) он больше не встречал и ничего о них не слышал. Впрочем, и не искал, помня о своем обещании... другой Тиане.

Нейса и его взвод, а потом и роту бросали то на один, то на другой участок, но вернуться во владения той, которой он дал имя, не пришлось. Город после удачного зимнего наступления оказался в глубоком тылу и отбить его врагу уже не светило.

Через два года после всех этих событий, где-то в начале осени, в затянувщейся войне внезапно произошел перелом. Армия нанесла противнику серию сокрушительных поражений, и после двухдневного штурма взяла вражескую столицу. По итогам капитуляции воинственные соседи потеряли четыре пограничные провинции плюс прилегающие уезды и выплатили неслабые такие репарации с прочих территорий. Через полгода по ту сторону пограничных столбов произошла не то революция, не то просто передел власти внутри верхушки, но новой войны так и не случилось. Хотя разговоров о реванше поначалу было много.

Нейс уволился из армии через год после победы в звании капитана, позвякивая орденами и медалями, с тремя нашивками о ранениях на правом рукаве.

Данберг, выживший вопреки его давнему предчувствию и закончивший войну подполковником, продолжил службу, в прошлом году получил звезды бригадного генерала.

«Гранатометчик» погиб уже на гражданке в пьяной драке. Видать, судьба его была такая.

Капрал Томер, ставший к концу войны старшим унтер-офицером, вернулся к прежней фермерской жизни и был совершенно этим счастлив. Нейс не видел причин не верить его редким письмам.

Ройс тоже ушел из армии, предпочел службу в полицейском спецназе в столице, дорос до капитана. Он предпочитал звонить, но тоже нечасто. Тимус перебрался на юг, переквалифицировался в водители-дальнобойщики. Прошлой весной очередной рейс завел его эти края, и они тогда неплохо посидели, вспоминая прошлое. После этого Тимус не объявлялся, но Ройс говорил, что у того все в порядке.

К Тогару, чей хутор в итоге оказался далеко по эту сторону границы, Нейс после нескольких лет нерегулярной переписки наведался этим летом. Тот сумел уцелеть и переломить судьбу – хуторянин в следующем году собирался жениться и уже предупредил Нейса, чтобы тот ждал приглашение на свадьбу.

Мертвый город не стали восстанавливать. Предпочли построить новый, ниже по течению реки. Собственно, Нейс принял в этом строительстве активное участие. И был доволен, что наконец-то что-то создает, а не разрушает. Очень быстро прошел путь от рядового строителя до хозяина собственной строительной компании с востребованной специализацией. Все бы хорошо, но... Рядом с человеком, сутками пропадавшим на работе, женщины не задерживались. Так и не женился.

Когда жизнь вошла наконец в ровную колею, и он наконец-то смог себе позволить и выходные, и даже довольно продолжительный отпуск, Нейс вдруг понял, что, в общем-то, никому не нужен. Ни родственников, ни друзей, ни любимой женщины. Следов родни отыскать не удалось. Остались работа и флегматичный рыжий кот, подобранный однажды на стройке тощим мокрым котенком. Да редкое общение с бывшими сослуживцами. Наверное, стоило остаться в армии, не раз думал Нейс.

За сутки до Нового года он вдруг вспомнил о давнем обещании. Теперь ничто не мешало его выполнить. Значит, пора платить долги.

Когда стемнело, его «солерус» выкатился на заснеженную площадь, все еще носившую имя Героев Последней войны, и замер, выхватывая лучами фар из мутнеющих сумерек облицованный мрамором невысокий постамент, на котором застыл, устремив длинный ствол в небо, как бы не тот же самый Т-98.

Площадь и окружающие руины после войны превратили в мемориал, но включенные вокруг фонари не сильно убавляют жути. Словно он снова вернулся в тот день... или в лес вокруг хутора Тогара.

Нейс выключает фары и выходит из машины. И вдруг фонари гаснут. Может, так и должно быть – уже поздно и на километр вокруг вряд ли найдется тут еще один живой человек. Нейс, даже не дернувшись, не спеша обходит машину, чувствуя, как застывает воздух, и направляется к постаменту. Шагов за двадцать останавливается. Только постамент. Только темная махина танка на нем. Никого и ничего больше. Нейс закрывает глаза и говорит:

– Здравствуй, Тиана. Я вернулся, как и обещал.

В голове раздается тихий смех.

– Я знала, что ты вернешься...

Нейс открывает глаза. На броне танка сидит девушка. Слишком легко одетая для декабря, слишком ярко – для города, который оживает в новом теле неподалеку. Длинные светлые волосы, бледная кожа. И никаких шлангов или кабелей. Просто девушка на промерзшей насквозь броне. Нейс подходит к постаменту и снова замирает.

– Сможешь поймать меня? – звучит ее голос уже не в голове, а откуда-то сверху, вплетаясь в тихое подвывание ледяного ветра.

– Да.

Хоп! И вот она уже у него на руках. Вполне реальное ощущение приятной тяжести девичьего тела. И его... тепло. Нейс осторожно опускает Тиану и ставит на ноги, она тут же обвивает руками его шею и внимательно смотрит в глаза. Нейс не отводит взгляда. Это длится несколько мгновений, потом Тиана едва ощутимо прикасается поцелуем к его губам. Он улыбается, набрасывает ей на плечи свое пальто, открывает дверь машины. Она словно перетекает на сиденье рядом с водительским и сама закрывает дверь, чисто по-человечески. Мягко и почти не слышно щелкает замок. Нейс обходит машину с другой стороны, садится за руль. Запускает двигатель и трогается с места, привычно включив фары. Через десять секунд «солерус» исчезает в вихрящейся сумеречной мути, звук двигателя тает еще через десять, вновь вспыхнувшие на площади фонари не могут на равных сражаться с разъярившейся белесой круговертью. Следы машины стремительно теряют четкость. И вот уже не остается ничего живого и теплого. Только руины. Только постамент. Только танк на нем. Только снег.

Минуту спустя ничего не напоминает о том, что случилось тут только что. Тем более, о том, что произошло несколько лет назад. Тем более, что этого никто не видел. Ни тогда, ни сейчас.

Что будет дальше, не знает никто. Но хозяйка мертвого города сегодня счастлива.

сентябрь – октябрь 2024