Хозяйка ритуального бюро «Мы вас упокоим»

Под моими босыми ногами весело поскрипывали ступени лестницы, в то время как со стороны кухни доносился взволнованный визг миксера. На повороте я налетела на чертыхнувшегося брата, стиснула его кряхтящую тушку в крепких объятиях и побежала дальше. Наконец-то достигла заветного проёма, за которым уже начиналась большая и всегда светлая кухня, и резко затормозила.

Мама стояла у плиты, что-то помешивая венчиком в ковшике, а папа сидел за столом и читал новости на планшете в компании с большой кружкой кофе. Он первым меня заметил, поднял взгляд и с мягкой улыбкой произнёс:

— С днём рождения, Птенчик! Ты у нас совсем взрослой стала, скоро выпорхнешь…

— Пришло приглашение на собеседование! — невольно перебивая его, пропищала я, потому как ощущала, что ещё чуть-чуть — и точно лопну. — Приглашают в Ксорийский ковен! Это!.. Это просто очуметь!

Вопреки ожиданиям, родители не заразились моей неудержимой радостью, а как-то подозрительно переглянулись между собой. Вообще ни капли восторга от новости, что я в шаге от того, чтобы устроиться в самое престижное место, в котором только могла работать ведьма: в ковен приглашали лучших из лучших!

Мама выключила плиту, села за стол и похлопала ладонью по сиденью стула рядом с собой:

— Несса, присядь, пожалуйста, нам необходимо кое-что с тобой обсудить.

— Все самые паршивые разговоры начинаются с похожих слов. — Из меня вырвался нервный смешок, но деваться было некуда, поэтому я подошла и села рядом. Сложила руки на груди, затрясла ногой и уставилась в светло-карие глаза с крапинками зелёного, напоминающие фисташковую крошку в растопленной карамели. Похожий цвет унаследовала и я, из-за чего частенько ловила восхищённые взгляды и получала комплименты. Вот только сейчас у меня в голове мысли крутились вовсе не связанные с красотой этих глаз. — Вы же не хотите сказать, что против моего переезда в Ксору или вступления в ковен? Правда? На всякий случай напоминаю, я уже как три года совершеннолетняя. И учёбу закончила в этом году. Не выйдет съехать на то, что якобы я маленькая девочка и мне ещё рано жить отдельно.

— Нет, мы не против. Наоборот! Очень рады, что ведьмовское сообщество так высоко оценило нашу дочку. Мы тобой невероятно гордимся, Птенчик, — заверила мама таким тоном, как будто пыталась подсластить горькую пилюлю. Знаю я этот её воркующий голосок. — Но есть обстоятельства, о которых ты должна узнать сегодня. И они могут идти вразрез с твоими планами.

— Ла-а-адно, и что же это за обстоятельства?

— Ты помнишь свою бабушку из Торсуа?

— Ну, как сказать…

— Я тебя несколько раз к ней возила.

— Ага, и последний раз, по-моему, когда я ещё в начальную школу ходила. Помню лишь то, что она была, мягко говоря, своеобразная. Ну и то, что недавно умерла.

— Четыре года назад. Твоей бабушки не стало четыре года назад, — подсказала мама с нотками грусти в голосе. — Да, вы мало общались. Мама не дружила с техникой, но она очень ждала, когда ты закончишь учёбу и приедешь. Жаль, что не дождалась…

— Ну да, жаль. Так к чему все эти разговоры о бабушке из Торсуа?

— Она завещала тебе всё своё имущество. Распоряжение вступает в силу в первый твой день рождения после окончания учёбы, поэтому мы сообщаем об этом только сегодня.

— Мне? Почему? — растерянно улыбнулась я. Поганое предчувствие накрыло меня под стать пыльному мешку, который хотелось поскорее стряхнуть с себя. — Разве не дочь — первая наследница? Почему бабушка всё мне завещала? Мы за всю жизнь с ней виделись раза три от силы, два из которых я даже не помню.

— Птенчик, разве это так важно? Ты её кровинушка, естественно, что она тебя любила, — усмехнулся папа и, поправляя очки, попытался незаметно переглянуться с мамой. Ну точно они что-то задумали! Выглядели, как если бы долго хранили страшный секрет и теперь, кажется, собрались мне его вывалить.

Ладно, после выпускной работы, заставившей меня на месяц позабыть о сне, и адской практики в деревенской студии медитации я теперь ко всему готова. Прошла, так сказать, огонь, воду и медные трубы.

— Бабушка оставила тебе двухэтажный дом и своё дело, — сообщил папа неожиданно приятную новость.

— Ого, немаленькое наследство!.. Так в чём подвох?

— Никакого подвоха! Дом большой и прекрасный. Он стоит на берегу моря. Ох, а какая вокруг него замечательная природа, — тут же подхватила мама, у которой аж глаза заблестели от накрывшей её ностальгии. — Прямо с веранды идёт спуск к небольшому пирсу. Вода там, м-м-м, чудесная! Я на всё лето превращалась в морского жителя, твоя бабушка не могла меня вытащить из неё почти до середины осени.

— Ничего себе, дом на берегу моря, наверное, недешёвое удовольствие, — оторопело промямлила я, поскольку даже не подозревала, насколько бабуля хорошо жила в этом Торсуа. Родители, несмотря на достаточно зрелый возраст, собственной недвижимости не имели, поэтому мы ютились в арендуемом доме, где особо не забалуешь с лишним местом: две спальни сверху, доставшиеся мне и брату, и гостиная с кухней снизу. — Подожди-ка. А разве она жила не в дремучей глуши, где-то на востоке от Длаутаса? Что там за дело? Какой-нибудь маленький магазинчик?

— Да я бы не сказала, что это прям дремучая глушь, — как-то натянуто посмеиваясь, ответила мама. — Твоя бабушка жила в окрестностях Плуная. Это весьма большой город по меркам Туманной Долины, почти сорок тысяч население.

— Ничего себе! Ну хорошо, пусть будет не дремучая глушь, а всеми забытая дыра.

— Несса!

— Ладно, ладно, но всё равно до фига времени прошло. За четыре года простоя любой бизнес по-любому развалится.

— Нет, это дело точно никогда не развалится! Бабушка, как и ты, обладала огромным талантом. Правду говорят, что гениальность через колено стреляет. И суть в том, что она нашла… лучшее применение для вашего дара. Настолько в этом преуспевала, что к ней съезжались со всего Саларуна! Можешь себе это представить?.. У неё огромная и невероятно громкая репутация… в смысле была таковой, поэтому это дело нелегко потопить. Некоторые из старых клиентов умудрились даже на меня выйти. Думали, что я всё унаследую. Но куда уж мне…

— Мам, пожалуйста, давай не будем ходить вокруг да около, меня этот разговор уже начинает пугать, — честно призналась я, поскольку мой лунный дар имел особенности, с которыми не хотелось лишний раз взаимодействовать.

Как это ни парадоксально, но в ковене практикующим ведьмам приходилось меньше всего пользоваться магией из-за бумажной бюрократии, этим-то он меня и манил. Я никогда не хотела колдовать, в отличие от мамы, всю жизнь страдающей от того, что её возможности не соответствовали амбициям.

— Ты, главное, не руби сплеча, всё надо хорошенько обдумать.

— Ма-а-м, говори уже!

— Ритуальные услуги, — произнесла она на одном дыхании и замерла, внимательно разглядывая моё лицо.

— Ритуальные услуги? В смысле она какие-то магические ритуалы проводила?

— В том числе да.

— В том числе да, — механически повторила я, обдумывая её слова, а потом до меня внезапно дошло. — Подожди, ты же не имеешь в виду, что это дело связано с теневой стороной?.. Нет! Я этим точно не буду заниматься!

— Несса, согласен с тобой, со стороны это выглядит пугающим, но на самом деле в работе с мёртвыми нет ничего страшного, — аккуратно вклинился в наш разговор папа. — Нет, я думаю, что это невероятно благодарный труд. Далеко не все лунные ведьмы способны подарить возможность…

— Вот сами и занимайтесь этим благородным трудом! — воскликнула я в ужасе от того, куда меня пытались засунуть собственные родители. Хотели, чтобы сняла кулон и снова стала вслушиваться в эти ненавистные шепотки, раздающиеся со всех сторон? С ума сойти! Меня аж всю затрясло от одной мысли об этом. Ненавижу призраков!

— Не стоит быть такой категоричной. Ты же даже не знаешь, в чём заключается суть этой работы.

— И знать не хочу!

— Птенчик…

— Вы серьёзно надеетесь, я что соглашусь променять мирную офисную работу в ковене на вот эту стрёмную авантюру с мертвецами? Да ни за какие коврижки! Никогда и ни за что не соглашусь!

— Это я во всём виновата, — всхлипнула мама, уголки глаз которой увлажнились. — Я не смогла тебя подготовить. Глупая, не поверила бабушке, когда та говорила, что ты её наследница.

— Да мало ли что она там говорила!

— …и поэтому тебе пришлось пройти через все эти сложности, которые оставили внутри огромную рану…

— Нет никакой раны!

— Если бы я могла вернуться в прошлое, то обязательно с тобой больше говорила. Сделала всё, чтобы ты была готова, — продолжала гнусаво бормотать она, игнорируя мои выкрики.

— К этому невозможно подготовиться!

— Прости, Птенчик, ты права, мы не имеем права тебя ни о чём просить, в каком бы бедственном положении ни находились. Сами виноваты. И с Ксорийским ковеном обязательно что-нибудь придумаем, чтобы ты смогла поехать.

— Подожди, подожди, мам, о чём ты? Какое бедственное положение? — Я попыталась тормознуть её. Впервые услышала, что у нашей семьи есть проблемы. Эти слова напоминали стакан ледяной воды, которую плеснули мне в лицо. Вмиг остудило.

— А в этом уже я виноват, — вздохнул папа и снял очки, опустив взгляд на свои руки. — Мой бизнес едва не разрушил нашу семью.

— Какой ещё бизнес? — недоумевала я. — Ты про артефактную лавку?

Родители открыли лавку, когда ещё даже младшего брата в планах не было, а я только собиралась в первый класс начальной школы пойти. Больше десяти лет они мучились, пытались наладить дела, но с каждым годом становилось всё более очевидно, что из папы такой же слабый артефактор, как из мамы — лунная ведьма. Поэтому, в конце концов, они завязали играть в бизнесменов, свернули частную практику и устроились на обычную работу: мама поваром в ресторане, а папа — менеджером по продажам в магазине электроники.

Мы ещё с братишкой иногда шутили, что на почве своих слабых талантов родители и сошлись. Вот только то, что в детстве казалось таким смешным, с возрастом быстро утратило любой намёк на комичность, а стало вызывать лишь бесконечную тоску и уныние. Ведь теперь я уже понимала, в какую паршивую ситуацию их загнала система, облагающая конскими налогами всех носителей магических способностей. Без разницы, горит в тебе искра таланта или целый костёр, будешь практиковать магию или нет. Там, в правительстве, всем до лампочки, главное, чтобы мешок золота в казну своевременно заносил. Все равны перед законом. Жаль только, что равенство не имело никакого отношения к справедливости.

— У нас есть какие-то проблемы с деньгами? — догадалась я и тут же возмутилась: — Почему вы мне раньше не сказали об этом? У меня во время учёбы была большая стипендия. Я могла с неё откладывать деньги, а не тратить их на всякую ерунду.

— У нас всегда были проблемы с деньгами, Птенчик. Из-за меня. Но я не хотел, чтобы твою мимолётную юность омрачали долги бестолкового отца, поэтому попросил Люси не рассказывать об этом, — объяснил папа, стыдливо избегая смотреть мне в глаза.

Пусть он никогда не зарабатывал миллионы, но всегда оставался хорошим человеком, способным протянуть руку помощи нуждающемуся и поделиться последним куском хлеба с голодающим. Смотреть на него такого, самого себя стыдящегося, мне было больно.

— Па-а-п, ну ты чего, какое ещё омрачение юности?

— Любой родитель обязан защищать детство и юность своего ребёнка.

— И кто из нас тут ещё категоричный, — фыркнула я и улыбнулась, заставляя и его тихо усмехнуться в пушистые усы. — Так что у вас за долг? Давайте, рассказывайте, сейчас ещё Лео позовём и совместными усилиями что-нибудь придумаем.

— Не надо его звать! — чуть ли не хором воскликнули родители, уставившись на меня испуганными глазами. Ничего себе у них защитные функции активируются при любом намёке на то, что их ребёнку собьют розовые очки с носа!

— Лео в этом году поступать в академию, — поспешно заговорил встревоженный папа, как будто опасался, что я сейчас подскочу и побегу брату всё рассказывать. — У него сейчас хватает стресса со всеми этими вступительными экзаменами.

— Да, правильно, пусть лучше учится, — подхватила мама. — Всё равно там такие огромные суммы, что ребёнок ничем не сможет помочь, только зря переживать будет.

— Огромные суммы? — напряглась я, моментально растеряв все весёлые нотки из голоса, которые только-только начали возвращаться ко мне. — О каких суммах идёт речь?

— О больших, Птенчик… шестизначных, — призналась она с понурым видом и явно нехотя рассказала: — Раньше нам бабушка помогала. Каждый месяц пересылала деньги, благодаря которым у нас получалось потихоньку выплачивать заём и жить не впроголодь. Ну, а после её смерти стало сложнее справляться: два ребёнка, больной дедушка, нуждающийся в дорогих лекарствах, бесконечные налоги и счета. Перестало хватать денег даже на то, чтобы проценты перекрывать. Вот долг и стал стремительно расти.

— У нас есть небольшие сбережения, — продолжил рассказывать папа, потому как мама снова всхлипнула, и её голос стал слишком очевидно дрожать. — Но их хватит исключительно на то, чтобы отправить Лео учиться: стоимость койки в общежитии небольшая, но кормить его бесплатно никто не будет. А вот чтобы ты смогла снять жильё в Ксоре и на что-то там жила первое время, пока проходишь собеседования и стажировки… честно говоря, у нас сейчас нет возможности тебе помочь.

— Есть! — воскликнула мама, подняв на папу слезящиеся глаза. — Грег, мы можем взять ещё один заём: до двадцати тысяч дают даже без документов.

— Нет. Люси, нам нельзя и дальше лезть в микрозаймы. Мы и так ими уже обложились со всех сторон.

— И что, одним больше, одним меньше — какая уже разница! Наша дочь окончила академию в числе лучших, её даже в ковен пригласили, неужели из-за нашей бедности она обязана отказываться от своей мечты? Что за жалкую жизнь мы такую живём?

Родители молча смотрели друг на друга в неуютной тишине. И мне аж как-то не по себе стало. Непривычно было видеть их ссорящимися.

— Ну, вообще я считаю, что папа прав, — осторожно произнесла я. — Не стоит лезть в новые долги, пока старые не выплатили.

— Но как же твоё собеседование? — Мама перевела на меня вопросительный взгляд.

— Ну… у нас же есть наследство бабушки! — Меня озарила прекрасная идея. — Мы можем его продать и закрыть все долги, там наверняка останется ещё и мне немножко. Да, знаю, что Клорк, как и Уларк — один из самых дорогих городов в Ксоре, но я могу где-нибудь в пригороде осесть на первое время. Подумаешь, буду пару часиков на метро кататься. Невелика потеря!

— Продать?.. Но это же память, дело всей её жизни, — сконфуженно произнесла мама, думая о чём-то своём. Мне сложно было понять, что происходило у неё голове, потому как для меня бабушка из Торсуа — чужая женщина. Настолько чужая, что, даже когда она умерла, внутри ничего не ёкнуло.

В моём детстве присутствовали бабуля и дедуля с папиной стороны, который жили в часе езды от нас. Я проводила у них все каникулы, пока была совсем маленькой: лазила по деревьям, как мартышка, объедалась ягодами прямо с грядки, каталась на велике и летала на тарзанке над речкой вместе с местными деревенскими ребятами. Весёлые были деньки. Моему младшему брату уже не досталось, потому как бабуля довольно рано ушла из жизни.

А эту женщину я не знала. Вернее, знала, что она существует где-то там в Торсуа, даже смутно помнила отстранённо улыбающееся лицо, щедро усыпанное морщинами, и мягко вьющиеся белоснежные волосы, выглядывающие из-за чёрного платка. И ещё зелёные камушки, то там, то сям, украшающие скучную одежду. Это единственное, что я сохранила из последней поездки к ней в детстве.

В молодости мама очень страдала оттого, что в ней оказалось слишком мало магии. Хотела помогать бабушке, но не могла. В общем, мама накопила в себе много всякого, в том числе и нехорошего, сорвалась и пустилась во все тяжкие. Она весь Саларун исколесила в поисках себя и своего места, и в конечном итоге поселилась на родине ведьм — в Лаварии.

Почему именно здесь, учитывая, что у неё совсем слабая искра дара? Это для меня по сей день остаётся загадкой.

— Может, всё-таки попробуешь? — чуть ли не умоляя, попросила мама.

— Нет! Точно не в этой жизни, — отрезала я, не желая возвращаться к дурацкой теме. — Эта… бабушка завещала мне всё своё имущество. Не знаю почему, но, если честно, вообще всё равно! У меня свои планы на жизнь, и менять их я не собираюсь. Поэтому приму наследство, всё продам и, надеюсь, разом решу наши проблемы.

— Чтобы вступить в наследство, тебе придётся поехать в Торсуа, — задумчиво сказал папа и нахмурил брови. — А когда у тебя собеседование?

— В эту субботу.

— Птенчик…

— Всё в порядке, пап! — Непринуждённо улыбнулась я, игнорируя стиснувшую сердце боль в груди и противную щекотку в уголках глаз. — Это же не единственный мой шанс. Я могу подать документы и в следующем году.

— Может, и правда попробуешь? — неожиданно примкнул он к маме, продолжающей упрямо упрашивать меня одними глазами. — Нет, давай ты там осмотришься, узнаешь подробнее, чем занималась твоя бабушка, и если тебе точно не по вкусу её ремесло, мы больше никогда не заикнёмся на эту тему, обещаю.