Хозяйка волшебного сада

Первое, что я увидела, открыв глаза, это нависающая над лицом подушка и крупная мужская рука, приближающаяся ко мне. Сердце отчаянно застучало. А от испуга меня словно парализовало. Ни закричать, ни сдвинуться.

Но стоило чужим пальцам коснуться шеи, как я пришла в себя.

– Нет! – хотела крикнуть я, но из горла вырвался лишь едва слышный мучительный сип.

Хотя и он был услышан.

Рука на моей шее на секунду дрогнула, и я как можно скорее откинула ее, машинально отползая выше, к спинке кровати.

Кровати?

Я же была… Где? Не помню… Но ни эта крошечная комната, окутанная полумраком, с неприятно скрипучей кроватью, ни стены, отделанные вызывающей красной тканью, ни уж тем более этот огромный и страшный мужской силуэт, стоящий напротив зашторенного окна, не были знакомы.

Виски пронзила внезапная режущая боль, отчего мне захотелось завыть, сжавшись в комочек и стискивая голову руками. Секунда, две…

«Силуэт» склонился ко мне, собираясь…

Боже, он явно не массаж шеи только что делал! Он же пытался меня задушить!

– Не трогайте! – вновь попыталась я закричать, забившись в угол, и вновь мой крик был не громче шепота, а горло вдруг начало драть так, словно я болела ангиной.

– Боишься меня? – отозвался он глубоким мужским баритоном, от которого по коже побежали мурашки, а пальчики на ногах сами собой согнулись. – Правильно делаешь…

С трудом сфокусировав на нем зрение, я вздрогнула.

Мамочки! Я умерла и попала в ад?

В полумраке на меня смотрели два пылающих янтарных глаза, которые никак не могли принадлежать человеку.

Оказывается, до этого я не так уж сильно боялась. Зато захотелось прочитать хоть какую-нибудь молитву и заодно покаяться во всех грехах на всякий случай. Вот только набожной я никогда не была, и единственное, что умела, это складывать крест из двух карандашей… Так даже их поблизости не было!

Впрочем, монструозный мужик на мои переживания не обращал ни малейшего внимания. Игнорируя попытки отползти, он накрыл лоб теплой ладонью, а когда я принялась отталкивать его, просто схватил мои запястья огромной ручищей и безжалостно встряхнул:

– Угомонись. Теперь ты сто раз подумаешь, перед тем как сбегать от меня.

То ли от тряски, то ли от безжалостной фразы, в которой сквозила едва сдерживаемая ярость, виски снова прострелило, а к горлу подкатила тошнота.

Широкая ладонь моего мучителя вновь легла мне на шею, а я, тщетно попытавшись вырваться, бессильно закрыла глаза, чувствуя, как ручейки слез скатываются по моим щекам.

Все. Мне конец. Сопротивляться бесполезно.

Он ведь намного сильнее меня, а раскалывающаяся от боли голова отказывалась придумать хоть какой-нибудь выход из кошмарного положения, в которое я каким-то образом попала. Я могла лишь вяло барахтаться, в попытке дать ему отпор.

Вот что я могу против здорового мужика, да еще и сейчас, когда у меня сил как у котенка?

– Поздно реветь, – раздраженно процедил мужчина и вдруг отпустил меня. – Вставай, идем.

Он повернулся ко мне широкой спиной и собрался встать с кровати, словно ни секунды не сомневался в том, что я выполню его приказ, но я снова забилась в угол.

– Я никуда с вами не пойду! – прохрипела даже раньше, чем успела подумать.

Услышав меня, мужчина медленно обернулся.

Я нутром ощутила, что его в действии затаилась угроза, словно еще одно мое: «нет», – и он просто прибьет меня на месте.

– Еще как пойдешь. Вставай, Диана, – голос его звучал тихо и ровно, хоть и ужасно раскатисто.

На кровать рядом со мной упал темно-синий мужской пиджак, который мой мучитель небрежно снял с себя.

– З-зачем?.. – испуганно вскинула я на него глаза, на что он резко выдохнул, отворачиваясь.

– Как я погляжу, ты об остатках добродетели совсем не беспокоишься. Накинь пиджак и пошли.

Что? О какой еще добродетели?

Ничего не понимая, я опустила взгляд ниже и болезненно охнула, увидев разорванное на груди платье из легкого ситца. Грудь в таком, полулежащем положении еще была не видна, но только потому что она, то есть грудь, была небольшой. Размера первого, может, второго.

Это почему-то зацепило. Странно, но я почти помню, как мучилась со своим четвертым размером. Да и такое платье без белья раньше надеть было невозможно…

Но когда это, «раньше»?

– Диана, ты одеваешься или мне тебя прям так тащить? – прерывая мои запутанные размышления, вновь позвал мужчина.

Я невольно окинула его фигуру взглядом и вынужденно признала: да, он легко потащит меня, куда захочет, даже если я буду отчаянно сопротивляться. Закинет на плечо, как перышко, и не заметит! Или хуже: просто возьмет за шкирку и выволочит меня в коридор. Так что лучше пойти своими ногами, чем получить синяки еще и на животе.

Несмотря на испуг, мне вдруг захотелось ударить своего обидчика, или хотя бы дать отпор. Потихоньку в глубине моего страдающего мозга стала зарождаться тихая злость.

– Если что, я буду кричать! – сипло пригрозила ему, вставая и спешно накидывая на себя мужской пиджак.

Как только я накинула его, меня словно накрыло волной дыма и странной, дурманящей пряности. Этот запах, одновременно резкий и обволакивающий, заставлял сердце биться быстрее и пробуждал какие-то смутные, тревожные желания.

На миг я словно потеряла голову, прикрыв глаза и падая в бескрайнее пространство, наполненное невероятным ароматом, но презрительное мужское хмыканье быстро привело в чувство и вернуло в неприглядную реальность.

– Кричать? Неужели. И что же ты раньше молчала, Диана?..

На этот вопрос ответа у меня не было, как и на то, что же вообще произошло?.. Были только догадки, и по ним выходило, что прямо сейчас я согласилась куда-то идти со своим почти убийцей.

Дезориентация – вот единственное слово, которым можно было охарактеризовать мое состояние. Я даже не пыталась вырваться или позвать на помощь, пока меня практически волокли к выходу из дешевой гостиницы, где я очнулась. Да и кого молить о помощи? По дороге мне встретилась лишь усталая женщина в латанном-перелатанном платье, знававшем лучшие времена. Но и то, женщина, только нас завидев, низко опустила голову и попыталась вжаться в стенку коридора, пропуская нас вперед и едва ли не кланяясь. И настолько она этим увлеклась, что пятясь, задела спиной настенный светильник.

В тот же миг от лампы во все стороны брызнули странные золотые искры, больно «куснув» охнувшую женщину. Та, впрочем, быстро переместилась левее, пропуская нас, словно ничего не произошло.

Мой конвоир даже не обратил на это происшествие внимание, ведя меня дальше, а я на мгновение остановилась, вдруг поняв: внутри светильника была вкручена вовсе не лампочка. Над плоским металлическим кругом, привинченным к стене, висел, покачиваясь в воздухе с помощью, вероятно, магнитного поля, яркий золотистый шарик света.

Мой спутник, недовольный задержкой, подтолкнул меня в спину, но я слишком уж засмотрелась на это чудо и неловко оступилась.

– Диана, твои уловки не пройдут. Вынуждаешь нести тебя на руках? – удержав меня от падения, раздраженно произнес он.

Странно, но мой мучитель вел себя так, будто я не жертва, которую он попытался придушить, а обуза, от которой хотел бы поскорее избавиться.

Ну и не трогал бы меня тогда. Взял бы и оставил в той комнате! Сам пристал, чуть не убил, а теперь строит из себя невесть что... Маньяк и монстр!

Поддерживаемая им, я с трудом поймала относительное равновесие. Голова продолжала гудеть и кружиться. Из-за чего стены накренялись то вправо, то влево.

Безобразие. Совершенно не знают, как себя вести…

– Нет! – прокашлялась я, пытаясь прочистить саднящее горло, но, кажется, сделала только хуже. – Не нужно носить меня на руках. Я просто оступилась. Отпустите. Сама могу пойти. И впредь, прошу, не трогайте меня! Я вижу, что вам неприятно меня касаться, и уверяю вас, это взаимно.

Мужчину медленно-медленно опустил свою руку и повернул ко мне голову.

Теперь, при тусклом свете необычных ламп, я, наконец, смогла рассмотреть его.

Не монстр. Нет. Жгучий брюнет с тонкими и хищными чертами лица и необычными глазами, готовыми прожечь меня насквозь.

Я бы даже сказала, что он был красив, познакомься мы при других условиях. Но не стану же я маньяка со светящимися глазами называть симпатичным...

Нет, правда. Что с его глазами? Мой маньяк что, радиоактивный?

Шутки шутками, но глядя на него, я ощутила, как противненький холодок пробежал по спине. Особенно, когда его глаза, неестественно мерцающие и кажущиеся чересчур проницательными, встретили мой оценивающий взгляд.

Причем в его взгляде вдруг блеснула такая ярость, что я сдала шаг маленький назад, пытаясь вжаться в стену, точно так же как повстречавшаяся нам женщина. Кстати, может, она поможет?...

Оглянулась назад, но ее в коридоре уже не было. Сбежала.

Зря…

Зря я отвлеклась, поняла, когда вновь повернула голову к своему спутнику.

Узкий коридорчик наполнился запахом озона и надвигающейся грозы. Мои волосы, словно напуганные потемневшими глазами мужчины, намагнитились, почти встав дыбом.

– Знала бы ты, Диана, – делая ко мне шаг и заставляя плотнее вжаться в стену, произнес он тихо и оттого еще более угрожающе, – какое отвращение я испытываю, касаясь тебя…

– Так не касайтесь! И не подходите ко мне так близко! – чувствуя, как от страха дрожат колени, шепнула я, упираясь руками в его грудь и безуспешно стараясь сдвинуть мужчину хоть на миллиметр.

Но это было просто невозможно, по сравнению с пышущим силой и гневом мужчиной, я была слишком слаба.

– Не подходить? Пока это невозможно, Диана. Мы с тобой связаны, и тебе об этом прекрасно известно, – сквозь зубы произнес он, буквально прожигая меня взглядом. – Но, поверь, я сделаю все, чтобы поскорее это изменить. Идем.

За шкирку, как какого-то котенка, он оторвал меня от стены и грубо потащил к выходу.

Все, что мне удавалось, это перебирать ногами, чтобы вновь не оступиться и не разозлить мужчину еще больше.

Мы миновали крошечный холл, где худой и горбатый старик с бегающими глазами проводил нас, испуганно расшаркиваясь перед маньяком.

Улучив момент, я шепнула ему:

– Помогите! Вызовите полицию!

Но старик сделал вид, что ничего не услышал.

Стоило нам с моим конвоиром оказаться на улице, как спустя пару мгновений, будто нас ждали, впереди остановилась карета, а мой мучитель тут же распахнув дверь, почти что за шиворот запихнул меня внутрь, не давая осмотреться.

И меня бы это обязательно возмутило, если бы не один нюанс.

Внутри чего я оказалась? Кареты?!

Охвативший меня в коридоре страх и оцепенение на время отступили, давая проявить себя новой эмоции – удивлению. Я точно помнила, что видела кареты только в фильмах, но и эту мысль я не успела как следует обдумать.

Голова все еще кружилась, мешая соображать, но одно я понимала точно: карета – это что-то очень и очень странное. Что-то настолько необычное для меня, как и тот шар света вместо обычной лампочки. Вот только понять, что такое «обычная лампочка» и «фильм», я никак не могла. В сознании лишь стремительно пронеслись неясные картинки, оставляя после себя ощущение нереальности происходящего.

Впрочем, как я быстро поняла: моему спутнику карета чем-то странным не казалась.

Плотно задернув шторы, мужчина сверлил меня своим фирменным испепеляющем взглядом.

– Куда мы едем? – хрипло поинтересовалась я, кутаясь в его пиджак, когда взгляд из-под темных и густых бровей стал доставлять мне почти физическое неудобство.

Босые ноги (мамочки, а где я туфли-то потеряла, как голова-то при этом на месте осталась?!) начали замерзать. Пришлось как можно незаметнее наступить на собственный подол, чтобы они не стояли на холодном полу.

– Сначала ко мне домой, – не замечая моих неудобств или, как минимум их игнорируя, холодно ответил мучитель. – Надо привести тебя в порядок, Диана, перед тем как я вышвырну тебя в настоящую жизнь.

Неопределенная настоящая жизнь пугала меня меньше, чем этот реальный массивный мужик, который только что хотел меня убить.

Я прочистила больное горло, прежде чем нарушить тишину, заполненную ритмичным стуком лошадиных копыт.

– Простите, но у меня есть предложение.

Дьявольские глаза опять раздраженно полыхнули во тьме.

– Слушаю.

От звуков раскатистого голоса по моему телу пробежали мурашки, потому что за нарочитым спокойствием в нем клокотало раздражение.

Я нервно покусала губу и решила продолжить.

– Предлагаю отпустить меня в настоящую жизнь прямо сейчас. Честное слово, вы больше обо мне никогда не услышите.

Мужчина подался вперед, уставившись мне в глаза. Я увидела, как он сощурился, и сияющие глаза превратились в две недружелюбные щелочки. Пришлось отодвинуться подальше и практически слиться со стенкой кареты.

– Диана, скажи, ты издеваешься? Я вынужден нянчиться с тобой еще некоторое время. И ты это прекрасно знаешь. Впервые встречаю такую неотягощенную умом женщину.

Я, вопреки его словам, мудро захлопнула рот рукой, чтобы не сказать, что он сам дурак. Скрестила руки на груди и решила, что раз он обещал, что наши пути разойдутся, то я дождусь этого благодатного момента.

Вот только меня очень смущал тот факт, что я совершенно ничего не могла вспомнить. Ни этого мужика, ни то, как я оказалась в странной гостинице.

Правда, какие-то необычные обрывки все равно всплывали. Например, я подумала о том, что мне могли подсыпать наркотическую отраву, и я поэтому все забыла.

Но я, опять же, не могла вспомнить, что за отрава такая пришла мне на ум.

Карета страшно тряслась, и я радовалась тому что желудок у меня был пуст и даже побаливал от голода. Иначе меня бы укачало.

Через некоторое время мы наконец-то остановились. Мужчина вышел и помог мне выбраться из кареты. Точнее, я буквально вывалилась из нее прямо в его неприветливые объятия. Впрочем, я быстро поймала равновесие и отпрянула от моего мучителя.

В голые ступни немилосердно впивалась острыми краями галька, но я не позволила себе поморщиться. Еще чего. Не буду я доставлять ему такое удовольствие. А еще откуда-то из глубин сознания на поверхность вынырнула мысль о том, что ходьба босиком положительно влияет на здоровье.

Вот я и шла, полностью сосредоточившись на том, чтобы не вскрикивать с каждым шагом. Поэтому не оценила по достоинству прекрасный двухэтажный особняк, поросший плющом. Просто мазнула взглядом и все. Перед глазами маячила лишь спасительная лестница из белого гладкого мрамора. Зато ощущения, когда я, наконец, наступила на нее, было не передать словами! Я словно ступила на невесомый, но очень холодный пух.

Оглянулась назад. Карета остановилась где-то в трех метрах от крыльца. Почти вплотную, но так далеко!

– Наконец-то ты доковыляла до входа, Диана, – язвительно высказался душегуб, выразительно глядя на мои ноги.

Все-таки заметил мои мучения, негодяй! Я гордо вздернула нос и прошла к двери. Та услужливо распахнулась.

– Господин Сиверр, я оставил одну горничную, – выступил перед нами чопорного вида старичок.

Он окинул меня подчеркнуто равнодушным взглядом, словно каждый день видел на пороге особняка растрепанную и босую девушку, которую будто катком переехало.

– Отлично. Приведите ее в порядок и вызовите лекаря, – кивнул мучитель, а я удивленно покосилась на него.

Лекаря?..

Но переспросить я не успела. Старичок кивнул и не очень вежливо поманил меня за собой. Было очевидно, что он еле удерживал бесстрастное лицо настоящего профессионала. Но я могла поспорить на что угодно: дворецкий, а это был именно он, очень хотел брезгливо скривиться.

Меня привели в спальню. Комната была залита мягким золотистым светом, исходившем от небольшого шара, покоившемся на белой каменной подставке. В воздухе витал тонкий цветочный аромат, смешиваясь с запахом свежевыстиранного белья, разложенного на огромной, устланной подушками кровати.

У потрескивающего камина, стояло резное кресло-качалка. Мне захотелось забраться в него с ногами, накрыться пледом и, прихлебывая горячее какао, почитать что-нибудь приятно-романтическое. Но после той гостиницы я чувствовала себя ужасно грязной. Я остановилась у края светлого ковра, не решаясь на него наступить. Все же сначала стоило искупаться.

В приоткрытую дверь практически бесшумно просочилась горничная. Она отодвинула незаметную створку на стене, за которой обнаружилась ванная. Я услышала, как по металлическому предмету забарабанила вода.

Дворецкий, раскланявшись, вышел, а я заглянула туда, где суетилась горничная.

– Сейчас все будет готово, госпожа, – пролепетала она.

Ее голос отразился от гладких стен гулким эхом.

Вода, исходившая паром, лилась в… медную ванную? Я удивленно вытаращилась. Такую я тоже видела впервые. По крайней мере, вживую.

Она сияла в полумраке, уперев в пол затейливые ножки в виде львиных лап, и казалась скорее произведением искусства, чем предметом гигиены. Отполированная медь отражала мерцание еще одного светящегося шара, создавая на стенах причудливые танцующие отблески.

Горячая вода, наполнявшая ванну, тихо булькала, выпуская клубы душистого пара, пахнущего травами и экзотическими цветами. На бортике же стояли маленькие флакончики с маслами и губками. Это было похоже на приглашение к блаженству.

И тут случилось то, чего я не ожидала. Прямо над ухом раздался тихий шепот:

– Только не кричи. Нам надо срочно поговорить.

Я подпрыгнула и в ужасе оглянулась. Никого. Вышла в спальню. Пусто.

– Нам надо выставить горничную вон.

– К-кому нам? – заикаясь спросила я.

– Тебе и мне, – прозвучало нетерпеливо.

Звук, казалось, шел от самого моего уха. Излишне трепетные девчачьи мурашки решили в этот раз не бегать по мне туда-сюда, а замерли, покрыв кожу пупырышками леденящего ужаса.

Да я в жизни так не боялась, как сейчас! И, надеюсь, больше никогда не придется.

Одно дело – большой грозный мутант со светящимися глазами, который хотел меня убить и почему-то передумал... Но даже он не напугал меня до паники, потому что был из плоти и крови! Другое же дело – невидимая бабайка, которая может быть любой формы и находиться где угодно!

Что-то шевельнулось, задев кожу за ухом, и я, взвизгнув, повела плечами, одновременно пытаясь стряхнуть с себя эти ощущения, но тщетно.

– Кыш-кыш-кыш! – несколько истерично принялась я стряхивать с себя нечто… и надеюсь, это не насекомое!

Мамочки… что я могла подхватить в той ужасной гостинице?!

– Тиш-ш-ше! – попыталось меня утихомирить это нечто, но это не помогало

Завизжав, я принялась хаотично, махать руками, пытаясь стряхнуть все на пол и избавиться от мерзкого ощущения, будто маленькие лапки касаются моего уха.

К счастью, на мои крики в спальню ворвалась горничная...

К несчастью, стоило мне ринуться к ней, как девушка, расширив от ужаса глаза, показала всю свою прыть и, обогнув меня, бросилась к выходу из комнаты. Мало того, она успела не только захлопнуть перед моим носом дверь, но и провернуть ключ!

– А-а-а! Помогите! – хрипела я сорванным голосом и била кулаками по деревянной створке, но тщетно.

Тем временем нечто словно лизнуло мое плечо, заставив меня испуганно замереть, а затем за спиной раздался спокойный мужской голос.

– Я, конечно, не имел в виду, чтобы ты довела ту несчастную женщину до бегства, но ладно. И так сойдет.

Ощущение прикосновения к уху исчезло, и я очень-очень медленно обернулась на голос.

Спальная комната оставалась пустой. Почти пустой, так как на спинке кресла-качалки вдруг обнаружилась милая птичка насыщенно-розового цвета.

– Доброй ночи, – сказала она не слишком грубым, но вполне себе мужским голосом.

Именно сказала, а не прочирикала.

– Здрасьте, – неловко поздоровалась я и, оперевшись спиной о дверь, сползла по ней вниз. – Я сошла с ума. Какая досада.

– Надеюсь, что нет, Диана. Это бы все осложнило, – проговорила птичка, внимательно меня осмотрев. – Диана, мне надо представиться. Я – Тив. Твой фамильяр.

Птичка переступила с ноги на ногу, а я кивнула.

– Приятно п-познакомиться.

– Мне надо многое с тобой обсудить, но это потом. А теперь бегом мыться. У нас мало времени! Нет, ну чего ты сидишь?! Я же сказал, бегом!

Я не знаю почему, но сил сопротивляться галлюцинации у меня не нашлось. Ноги сами зашевелились, и я, поднявшись с пола, резво засеменила в нужном направлении.

Руки сами начали распускать волосы, на пол полетел пиджак того мужлана, следом платье и белье. Горячая вода охотно приняла меня в свои объятия, согревая продрогшие ноги. Но не успела я и на миг расслабиться, как дверь ванной резко распахнулась, являя моего монстра с горящими глазами.

Сипло взвизгнув, я инстинктивно прикрылась руками и подтянула ноги к подбородку. Острые коленки тут же вынырнули из воды.

Одно радовало: мои волосы, как белые водоросли, покачивались на поверхности, частично скрывая все остальное.

– Что происходит, Диана?! – грозно вопросил он, оглядывая вначале ванную, а потом и меня.

Строгий и громкий бас прозвенел угрожающим эхом, заставляя кожу вновь покрыться мурашками – не от страха, нет, скорее от нехорошего предчувствия.

– Н-ничего, – пробормотала я машинально.

Опершись о бортик, мучитель навис надо мной, заставляя смущенно сжаться и замереть. Запах его кожи, терпкий микс дыма и какой-то неуловимой пряности, вновь заполнил легкие, лишая воздуха.

– Решили устроить очередное представление, Диана? – вдруг тихо и даже мягко произнес он, медленно убирая от моего лица намокшие пряди и проникновенно глядя мне в глаза.

Кончики его пальцев коснулись щеки, вызвав легкую дрожь. Взгляд же, обычно холодный и отстраненный, сейчас казался темнее, глубже.

– Нет. Я… я решила выполнить ваш приказ. Не видите? – голос после попыток кричать опять сел и звучал сипло и еле слышно. К моей досаде.

Мне же хотелось быть громогласной и уверенной в себе.

Он ответил не сразу. Его взгляд скользнул по моим плечам, выглядывающим из воды, и задержался там на пару секунду дольше, чем следовало.

– Не затягивайте с этим, – наконец произнес он, но его голос звучал уже не так резко, как прежде. В нем проскользнула едва уловимая хрипотца.

Этот гад окинул меня очередным взглядом, но в этот раз в нем уже не было того брезгливого отвращения, с которым я столкнулась в гостинице. И, словно опомнившись, мой монстр резко отвернулся и вышел, оставив меня в клубах пара, с бешено колотящимся сердцем.

– Чудесно. Просто чудесно, – прозвучал голос Тива, спустя пару секунд. – Столько зарождающейся страсти!

Боже! У моего эпичного позора был свидетель?

От стыда захотелось утопиться в этой прекрасной, ароматной и согревающей мои онемевшие ножки воде.

Пока я страдала, розовая птаха радостно скакала по деревянной полке, прибитой к стене.

– Только не говори, что ты был здесь, – простонала я, желая, если не утопиться, то хотя бы сбежать отсюда куда-нибудь подальше. Причем так быстро, чтобы постыдные воспоминания и их свидетель не сумели меня догнать.

– Не-е-ет, меня не было! Совсем-совсем не было. И в следующий раз не будет рядышком, не переживай, – как-то излишне охотно принялся он заверять меня. – Но между вами, Диана, искрит. Это невозможно не заметить! – и не успела я возразить, как птиц смахнул крылом несуществующую слезу. – Ох, моя девочка скоро выйдет замуж!

– Что? Ты думаешь, я выйду замуж за этого негодяя? О, нет! Никогда этому не бывать! – категорично замотала я головой и, чтобы Тив точно понял, повторила. – Никогда!

– Что? Ты думаешь, я выйду замуж за этого негодяя? Никогда этому не бывать! – категорично замотала я головой и, чтобы Тив точно понял, повторила. – Никогда!

– Выйдешь, – не менее уверенно заявил птах. – Готов с тобой поспорить.

Но, вместо того чтобы продолжать спор и настаивать на своем, Тив вдруг повернулся ко входу, настороженно дернув пернатым хвостом.

Я тоже на всякий случай замерла. Рука сама потянулась к ближайшему «оружию» – флакону с шампунем. Может, больно им ударить неизвестного не получится, но обидно точно будет.

Едва я схватила флакон, как дверь в ванную комнату снова распахнулась, но на этот раз медленно и будто вежливо. Хотя, когда пытаются казаться вежливыми, обычно стучаться или хотя бы не зыркают так злобно из-под густой челки.

Но вообще возмутительно. Не ванная, а проходной двор! И как здесь мыться без намека на уединение?

Пока мы с горничной присматривались друг к другу, Тив, до этого практически вставший в птичий аналог охотничьей стойки, внезапно вспорхнул и прямо на лету, пока горничная не видела, превратился в большую розовую муху. Я только и успела, что удивленно хлопнуть глазами, как он уже вылетел из ванны прочь.

И я вроде рада, что здесь стало меньше посторонних, но лучше бы он, чем вернувшаяся недовольная девушка. Неужели она выговор получила, за то, что бросила меня с потенциальной опасностью?

Я бы, пожалуй, извинилась за то, что ненароком ее напугала, но по взглядам, которыми она меня награждала, было ясно: я не пришлась здешним ко двору. Потому желание даже пробовать кому-то понравиться исчезло, так толком и не сформировавшись. Да и какой смысл? Все равно в ближайшем будущем меня обещали выгнать вон.

Тем временем горничная расплачивалась со мной за выговор, маскируя недовольство повышенной заботой, а мне приходилось терпеть ее. Вначале меня от души растерли жесткой холстиной, приговаривая, что только так можно отмыть слой скопившейся грязи. Можно подумать, «копилась» грязь лет десять, не меньше. Когда же очередь дошла до помывки головы, волосы мне беспощадно дергали, если не сказать драли, игнорируя попытки вырваться. Я, признаться, боялась, что в какой-то момент в руках горничной окажется целая прядь моих волос…

После завершения экзекуции, которую кто-то по недоразумению мог бы принять за купание, служанка завернула мои волосы в подобие полотенца и помогла надеть скромное шерстяное платье из довольно колючей, но добротной ткани. Хорошо, что под этот наряд полагалось надевать нательную рубашку и какое-то подобие корсета. А то чесалась бы я от этой шерсти ужасно.

Пока горничная приводила в порядок ванную, я решила посмотреть на себя в большое напольное зеркало в надежде увидеть и вспомнить хоть что-то знакомое. Но нет. Девица в отражении все еще казалась мне совершенно незнакомой.

Она была похожа на хорошенькую феечку, а не человека. Светлая фарфоровая кожа, темные брови, длинные и пушистые ресницы, а также нереально голубые глаза. Из-под полотенца торчали практически белые волосы.

Среднего роста, немного худенькая. Я вновь глянула на грудь, с легким недоумением. Все еще казалось, что она была куда больше. Сдулась, что ли?.. Но мысль мелькнула и исчезла.

Выданное платье оказалось велико. Не то чтобы прям болталось, как на вешалке, но парочкой размеров горничная явно ошиблась.

Я недовольно поджала губы.

Девушка в зеркале повторила мой жест и стала выглядеть отнюдь не недовольной. Наоборот – милой и смущенной милашкой. Кошмар. И как с такой мимикой жить в этом недружелюбном мире?!

Ноги опять стали замерзать, а меня посетила странная мысль: нужно будет обязательно раздобыть шерсть и связать себе носки, а то тут какой-то дефицит обуви. Так и простыть недолго.

– Могу я пригласить к вам лекаря? – наконец-то нарушила тишину горничная.

Я молча кивнула, решив в этот раз пощадить надорванное горло.

Девушка все с таким же недовольным видом вышла. Может, она просто переработала? Пока мы занимались банными процедурами, за окном уже успело стемнеть.

Тихий стук в дверь спальни прервал мои размышления, но вновь я не успела ничего сказать – дверь отворилась, и внутрь вошел лекарь в сопровождении тут же покинувшей нас горничной.

Глубоко посаженные глаза внимательно осмотрели меня из-под густых бровей, в то время как я рассматривала его.

Высокий, худощавый, и еще не старый. Про него можно было сказать, что это мужчина в самом расцвете сил. Симпатичный, кстати.

На этой моей мысли он и заговорил приятным тенором:

– Здравствуйте, Диана.

Я молча кивнула.

Он прошел к столику и поставил на него кожаный футляр, перевязанный потертым ремешком. Ловко развязал ремешок и приказал.

– Лягте на кровать, мне необходимо вас осмотреть.

Стоило мне послушно выполнить приказ, как в мою комнату вошел мой мучитель, заставив внутренне сжаться.

Не очень-то у меня приятные ассоциации от ситуации, когда я лежу, а он стоит… Вот чего ему не сидится где-нибудь подальше от меня?!

Тем временем лекарь, не обращая внимания на мои неудобства, достал странную серебряную трубочку, украшенную гравировкой в виде переплетенных растений. Внешне она чем-то напоминала градусник.

Затем на столике в ряд выстроились узкие стеклянные флакончики с разноцветными жидкостями. Некоторые были мутными, некоторые чистыми и даже прозрачными, но несколько зловеще светилось.

– Так, посмотрим.

Лекарь присел на мою кровать, а мой персональный монстр, скрестив мускулистые руки на груди, встал рядом, кажется, прямо над душой.

– Покажите шею, – попросил врач, склоняясь ко мне и обдавая ароматом сушеных трав.

Я же задрала подбородок, давая ему доступ к шее, и тут же ощутила, как прохладные пальцы деликатно коснулись кожи. Обследовав ее, лекарь достал небольшую бронзовую лампу с фитилем и поставил ее рядом с собой. Маленький огонек отбросил причудливые тени на его лицо, подчеркивая глубину глаз и резкость черт.

– Да, вас явно хотели задушить, – пробормотал он задумчиво.

Я вздрогнула и покосилась на своего мучителя. Как он отреагирует на эти слова? Накинется и на лекаря? Прикажет молчать об увиденном?

Но вместо всего этого он вдруг задумчиво кивнул:

– Да, я с трудом привел Диану в чувство.

Не понимаю. В чувство? Но зачем? Разве он не хотел меня убить?

Выдергивая меня из потока рассуждений, лекарь приказал:

– А ну-ка! Скажите что-нибудь, – приказал мне лекарь.

– Что, например? – прохрипела я, и голос мой звучал хуже, чем у столетней старухи.

– Так, понятно. Голос я вам верну. Но до утра советую говорить шепотом, а лучше не говорить вовсе, – он вздохнул. – Если бы в округе росли подходящие целебные травы, процедура заняла бы гораздо меньше времени. Но приходится работать с тем, что есть. Придется потерпеть, Диана.

Говоря все это, лекарь принялся наносить мне на шею неприятно пахнущую мазь, от которой тут же заслезились глаза и засвербило в носу. Однако эффект пошел. Я почувствовала, что саднящее горло словно смягчилось. Странно. Помазали снаружи, а мягче стало внутри…

– Вас беспокоит что-нибудь еще? – уточнил мужчина, закрывая тюбик мази и вытирая руки о специальную тряпку.

Беспокоит ли?

Я прикусила губу и неуверенно глянула на своего мучителя. Поймав мой взгляд, он вопросительно выгнул бровь. Может, ожидал, что я начну капризничать? Но какие капризы, когда есть вопрос поважнее?

– Да, кое-что меня беспокоит, – произнесла я, как и просили, шепотом. – А это нормально, что я ничего не помню?

– …А это нормально, что я ничего не помню?

Мне показалось, или действительно услышала досадный стон? А, нет. Это мой мучитель закатил глаза, тяжело вздохнул, а потом и вовсе скрестил на груди руки и нахмурил свои властные брови.

Еще бы плакат в руки взял: «Я тебе не верю», – а то без него эффект недостаточный.

Я настороженно взглянула на лекаря, но тот смотрел на меня внимательно, оценивающе.

– Интересно, – протянул он задумчиво и принялся разминать тонкие и длинные, как у пианиста, пальцы.

Сразу возникло ощущение, что он не лечить меня собрался, а дать невероятно сложный концерт.

– Вы совсем ничего не помните, Диана?

Пальцы лекаря уверенно легли на мои виски.

– Совершенно. Пока меня по имени мой мучи… э-э-э… в смысле вот он, – я смущенно кивнула на удивленно вздернувшего брови яркоглазого монстра, – не назвал, я и не догадывалась, как меня зовут.

– Хочешь сказать, ты и моего имени не помнишь, Диана? – с явным сомнением протянул чересчур догадливый мучитель.

– Понятия не имею, как вас зовут, – ответила я охотно, и он поджал губы.

– Адриан, Диана. Меня зовут Адриан. Впредь тебе лучше не забывать этого.

– Если вы позволите, – вмешался лекарь в наш далекий от дружелюбия разговор, – я бы попросил вас расслабиться. Лучше не отвлекаться при этом на посторонние факторы.

Адриан сделал шаг назад, будто намекая, что больше отвлекать не будет, а я послушно прикрыла глаза. Почти сразу через виски в голову стало проникать приятное тепло, и я действительно расслабилась.

– Хм-м-м…– вдруг протянул лекарь, словно что-то обнаружив, а приятное до этого тепло начало усиливаться.

Еще, и еще, и еще…

– Стойте! – крикнула я, попытавшись вырваться, пока доктор не согрел мой мозг, словно в микроволновке, но было поздно.

Резкая оглушающая боль пронзила меня, словно голова раскололась на две части, и сразу после этого хлынули беспрерывным потоком воспоминания о том, кто я.

Картинки мешались между собой. Скакали из детства во взрослую жизнь. Путали и смешивали женские и мужские голоса. Кожу головы тянуло, будто меня, как тогда, дергали за красивые косы, что старательно заплетал дедушка.

Теперь я знала, я была уверена, что родилась в Тульской области. Что когда-то в детстве на даче у бабушки, под мое распоряжение отдали целую грядку – и это была гордость. Ведь я, маленькая девочка, в ситцевом платьице и с косичками, копаюсь в земле и радуясь каждому выращенному мной растению! Даже сорняки берегла, если они были красивыми на мой непрактичный детский взгляд.

Я помнила наш яблоневый сад, весной утопающий в белых цветах, а осенью щедро осыпающий землю сочными плодами. Запах антоновки и дыма из печи.

Помнила веселые годы юности, первую и последнюю любовь… Бессонные ночи, стихи, что писала украдкой.

Помнила робкие прикосновения. Смех, слезы, надежды и разочарования. Институт. Экзамены. Диплом. Жизнь, которая была полна возможностей, полна планов.

А еще я вспомнила свою смерть. И никакая боль от этого лечения, не могла сравниться с болью от понимания: меня предал самый главный человек в моей жизни. Мой муж.

Лекарь уже опустил руки, когда я открыла наполненные слезами глаза, возвращаясь в реальность.

– Он убил меня. Убил… – прошептала я, чувствуя, как спазм сжимает горло, а саму меня начинает трясти от холода и осознания.

Всхлипнув, я закрыла глаза руками и свернулась калачиком.

Я помнила и не могла забыть, как робкие прикосновения сменились жаркими поцелуями. Как он стал моим мужем, и мы официально стали воплощать в жизнь наши мечты. Помнила его лицо, его голос, его прикосновения…

Все это сейчас казалось ядовитым. Когда и почему он предал нас? Предал меня?

Антон повез меня в горы, потому что я очень хотела побывать в турпоходе. Мы были не одни, нет. Собралась целая группа.

В те дни ярко светило солнце. У меня несколько раз обгорел нос, и я по примеру более опытных туристов стала лепить на него зеленый лист. Забавные, должно быть, получились фотографии. Жаль, не успела посмотреть.

Свежий воздух пьянил, а ледяная вода с горных родников сводила зубы.

… И, наконец, последнее воспоминание. Самое страшное. Самое болезненное.

Антон ведет меня по узкой тропинке, уверяя, что это невероятно красивое место. Говорит ласковые слова, прижимает к себе, целует в висок. Я доверяю ему, а как иначе? Я верю, что он мой самый близкий человек. И в этот момент внезапный толчок. Неуверенность. Крик застревает в горле. Мир переворачивается. Я падаю, ломая руки и ноги. Пытаюсь безнадежно зацепиться о камни и кусты, а потом… потом я лечу в пропасть.

Так наступила моя смерть. Холодная, жестокая, бессмысленная и беспощадная.

Я в тот миг даже не осознала ее. Просто раз, и все. Он убил меня. Он запланировал это. Заманил в ловушку и столкнул с обрыва. Ради чего? Ради доставшейся мне от бабушки с дедушкой квартиры, в которой мы жили? Как глупо.

А сейчас я каким-то немыслимым образом пошла на второй круг.

– Он убил меня… Взял и… убил, – шептала я, как безумная, не в силах поверить в реальность произошедшего.

Сейчас я лежала на чужой кровати, в теле, что раньше мне не принадлежало, и меня разрывала душевная боль, которая, оказывается, бывает гораздо сильнее физической. Боль потери, боль предательства, боль от осознания того, что вся моя жизнь была разрушена.

Очень скоро я поняла: но ведь и здесь меня пытались убить!

Эта мысль оказалась отрезвляющей. Я шмыгнула носом и сжала кулаки.

Лекарь быстро отсчитывал капли, по запаху я определила валерьянку, а Адриан стоял поодаль и с брезгливостью, смешанной с самой капелькой, буквально гомеопатической дозой, сострадания смотрел на меня.

– Выпейте, Диана, вам станет легче. Это поможет уснуть.

Лекарь протянул мне небольшой сосуд, похожий на колбу. Дрогнувшей рукой я взяла ее, не смея возразить, и залпом выпила предложенную жидкость.

– Я распоряжусь, чтобы вам принесли ужин сюда, – произнес Адриан, смерив меня холодным взглядом. – Сегодня отсыпайтесь, а завтра приедет нотариус, и будем разбираться в нашей проблеме.

После этих слов оба мужчины попрощались со мной и вышли, а я, оставшись одна, откинулась головой на подушку и, разглядывая потолок, подумала, что проживу эту, так неожиданно дарованную мне жизнь, лучшим образом!

И если я не могу теперь отомстить Антону, то обязательно разберусь с тем человеком, что задушил мою предшественницу!

Обещанный ужин состоялся практически сразу. Не прошло и пяти минут, как на столе меня уже дожидались горячий чай с медом, масло, хлеб и сыр. Спасибо, конечно, за заботу, но я надеялась на что-то более сытное.

Ужин мне принесла та же самая горничная, что до этого помогала помыться. Причем уходила она с таким видом, будто от души хотела хлопнуть дверью, но мой статус гостьи не позволял ей этого сделать.

У меня закрались подозрения, что дело вовсе не в выговоре за бросание меня в опасной ситуации. Может, моя предшественница ей что-то сделала? А если так, то следует ли мне записывать горничную в список недоброжелателей?

Поразмыслив, я кивнула самой себе: стоит. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть, а потому я с опаской покосилась на принесенную еду. Тронула хлеб, понюхала ароматный чай – не отравлено ли – и тяжко вздохнула. Так и паранойе недолго развиться, но что делать? Умирать мне совершенно не понравилось.

Будто отвечая на мой вопрос, на стол, вдруг вскочил огромный пурпурный кот и под моим озадаченным взглядом обнюхал все тарелки.

– Поднеси-ка сюда чашку, – приказал он знакомым мужским голосом.

– Тив?

– Разумеется, а кто же еще?

Действительно. Других странных животных розового цвета я не знала.

Послушно опустив чашку ниже, я проследила, как кошачья морда обнюхивает содержимое и отодвигается, плюхаясь толстой попой на стол.

– Все в порядке. Можно есть и пить.

Благодарно кивнув, я собиралась было взять кусочек сыра, но покосилась на принявшегося вылизываться Тива.

– Ты голоден? Разделишь со мной ужин?

Кот, оторвавшись от своего важного занятия, замер, после чего отрицательно помотал головой.

– Не-а. Тебе нужнее, Диана. Твое тело сейчас жутко слабое после того, как я поселил и закрепил в нем тебя.

Теперь уже замерла я, не донеся до рта бутерброд, который успела соорудить.

– Поселил?..

– Ага.

Кот принял позу сфинкса и посмотрел на меня долгим и слишком умным для такой милой розовой мордахи взглядом.

Бутерброд пришлось совсем отложить, чтобы машинально не откусить, а потом от удивления не поперхнуться им…

– Тив, почему именно я? Где настоящая Диана? Ты… разве ты не должен был спасать ее?

От посыпавшихся на него вопросов, длинный, пушистый хвост нервно дернулся, а глаза поднялись к потолку, будто ответы написаны именно там, и Тив просто никак не может их прочесть.

Я тоже украдкой посмотрела наверх, но нет. Самый обычный белый потолок, ни одного даже самого простого ответа там нет. Потому, давая возможность коту собраться с мыслями, я все же решила вернуться к ужину.

– Как тебе объяснить… – произнес он, благородно дождавшись, пока я дожую и проглочу свой бутерброд. – Понимаешь, я выбрал ту, кто сможет воплотить меня в материальную форму.

Я проглотила последний кусочек хлеба и помотала головой. Ничегошеньки не поняла.

– Значит, вот эта кошачья форма – материальная, а Диана этого сделать не смогла? – протянула я вопросительно и получила в ответ грустный кошачий кивок.

– Верно, она смогла только прикрепить меня к себе и то, случайно. А еще Диана, – его голос перешел на заговорщический шепот, – предала нас. Она ведь последняя из своего магического рода и должна была продолжить его и усилить, но, – кот слегка развел лапами, как самый обычный человек, – Диана предпочла его погубить. Я, как Хранитель, не могу допустить повторения. Потому выбрана именно ты.

Не спеша, давая себе возможность осознать услышанное, я запила его слова ароматным чаем и только после этого проговорила:

– Но я-то как могу помочь с возрождением и усилением рода? Я ведь даже не из вашего мира!

– Ваш мир, наш мир, это не важно, – отмахнулся Тив, поморщившись. – Когда-то давно, в твоих предках отметились выходцы из семьи Флоренс. Так что ты подходишь. К тому же у тебя сильная и красивая душа. Понимаешь?

– М-м-м, – протянула я, и кот тяжело вздохнул.

– Что тебе объяснить? Механику, как я поймал твою душу в межмировом пространстве, не дав уйти в круг перерождения, а после привязал к другому телу?

Я нервно хмыкнула, представив себе поток терминов, готовых на меня обрушиться, и покачала головой.

– Нет, Тив. Давай без технических подробностей. Просто хотела уточнить: семья Флоренс – это…

– Да, это род Дианы, – кивнул Тив, подтверждая. – К слову. Раз вы хоть и дальние, но родственники, в этом мире у тебя может проснуться родовая магия.

Хорошо, что в этот момент я ничего не жевала. Нехорошо бы получилось, если бы из удивленно открытого рта у меня бы выпал кусок сыра…

Магия?! Я могу обладать магией?

Хотя чему я удивляюсь, буквально вчера я пела песни у костра под звуки гитары и снимала все это на телефон, а теперь я в другом мире. Видела висящие в воздухе огни-лампочки, чувствовала, как мне с помощью прикосновения рук возвращали память, и даже стояла возле Адриана с его странными светящимися глазами.

А Диану мне все равно жалко. От нее так легко отказался Хранитель, что становиться страшно. Что будет, если я откажусь возрождать и усиливать род? Он примется искать новую кандидатку на подселение?

Мне хватило ума не задавать последний вопрос вслух, заедая и запивая опасные мысли скудным ужином.

– Правильно-правильно, кушай и ложись спать, – похвалил кот. – Тебе завтра еще отговаривать Адриана от общения с нотариусом.

– Отговаривать? – удивленно переспросила я, машинально потирая шею, и только когда на руках осталось нечто напоминавшее прозрачную мазь, охнула, вспоминая рекомендации лекаря о молчании этим вечером.

Надеюсь, моя говорливость пройдет без последствий…

Тем временем Тив, не догадываясь о моих переживаниях, встал и по-кошачьи потянулся.

– Конечно, отговаривать, Диана! (Ты же не против, если я буду называть тебя теперь так, чтобы не запутаться?) Да, тебе придется постараться, чтобы убедить Адриана не отправлять тебя в монастырь после свадьбы или хотя бы поскорее оттуда забрать. Но не переживай, я помогу тебе подобрать нужные слова и очаровать этого мужчину. Между вами уже начинают вспыхивать искры. Пару раз оголишь плечи, пяток раз оступишься, падая к нему в объятия, и все. Ребеночек зачат, а род продолжен.

Я залпом допила ставший вдруг излишне сладким и терпким чай и как никогда порадовалась, что вспомнила: кричать мне нельзя. Даже шепотом. А значит, нужно очень тщательно выбирать слова.

– Тив… у фамильяров, возможно, все иначе, но у людей от падения в объятия дети не рождаются. И я не знаю, о какой свадьбе и монастыре ты говоришь, но Адриан… он мне противен. Я не хочу его убеждать ни в чем. Не хочу падать в объятия или оголяться. И между нами не искры, это желание сжечь друг друга дотла. Понимаешь?

Кошачья голова повернулась в одну сторону, потом в другую, словно пытаясь рассмотреть меня с разных ракурсов, после чего Тив произнес:

– Понимаю, что уговорить тебя выбрать Адриана будет сложно. Но хорошо, мы рассмотрим и других кандидатов.

Услышав это, я с облегчением выдохнула: хорошо, что фамильяр не уперся своим кошачьим лбом, а принял мои слова. Он даже принялся многословно рассуждать, что же за качества должны быть у предполагаемого кандидата в мои мужья. И я, отвлекшись на его слова, только оставшись одна, вспомнила: Тив же говорил о свадьбе и каком-то монастыре!

Что вообще связывало Диану с этим жутким Адрианом?!

Признаться, я боялась, что долго не смогу сомкнуть глаз из-за обрушившихся за день новостей, и утром буду напоминать панду, с такими же темными кругами вокруг глаз. Но, стоило моей голове коснуться подушки, как я моментально упала в сон безо всяких сновидений.

Правда, почувствовать себя выспавшейся это не помогло.

Проснулась я от бесцеремонно распахнувшихся штор, до этого спасавших меня от яркого солнечного света.

Охнув от неожиданности, я зажмурилась и на ощупь натянула одеяло выше.

Только там я с трудом открыла глаза и удивленно уставилась на свернувшегося под моим боком фамильяром.

– Ш-ш-ш! – приложил Тив коготь к своей кошачьей мордашке и, тут же превратившись в розовую ящерку, уполз ниже.

Б-р-р… Нужно будет поговорить с ним и по поводу совместных ночевок и по поводу превращения в… что-то не настолько пушистое, как кот, в моей кровати.

Не представляю, чтобы я подумала, коснись я холодной кожи рептилии сквозь сон…

– Кхе-кхе, – прозвучал недовольное покашливание горничной по ту сторону одеяла, в котором слышался неприкрытый намек.

Пришлось «выныривать» в недружелюбный мир.

– И вам доброго утра, – хрипло поздоровалась я.

– Вообще-то, уже обед. В связи с чем господин Сиверр и приказал вас разбудить, – говоря все это, горничная с деловым видом выуживала из шкафа очередное бесформенное платье, но на этот раз припыленно-синего цвета.

– Кто, простите? – не поняла я.

– Господин Сиверр, – произнесла она таким тоном, будто я решила переспросить, а как нашего батюшку-царя зовут.

Хотя… кого она еще могла иметь в виду, если не Адриана?

Перед глазами тут же возникли его светящиеся очи, и я невольно подумала: не удивительно, что Тив так в него вцепился. Уверена, у Адриана магии хоть отбавляй.

Вот только в отличие от фамильяра, я от этого в восторг не пришла. Наоборот, как представила себе нашу гипотетическую семью, так сразу поежиться захотелось.

Муж: тиран и деспот, сверкающий на меня своими глазами (причем сверкающий не фигурально) и двое деток, подражающих отцу и сияющих в мою сторону злобными очами. А посреди них кукольно-новая я и довольный фамильяр. Бр-р-р. Вот хочет, пусть сам семью с Адрианом создает. А я – пас.

– Поторопитесь, барышня, – проворчала горничная, вырывая из задумчивости. – Господин нотариус скоро придет.

Довольно быстро я оказалась без одеяла, с натянутыми шерстяными чулками, которые крепились к страшненьким панталонам в мелкий фиолетовый цветочек и излишне сильно обтягивали ноги. Хорошо, что вчера, когда одевалась после ванны, у меня еще не было «своей» памяти. Иначе бы я их ни за что не надела.

Очень надеюсь, что в этом мире есть более приличное нижнее белье, иначе план Тива будет под угрозой. Я же не выйду замуж, если в первую брачную ночь мой муж увидит это.

Когда, закончив с платьем, горничная принялась за мою прическу, я не выдержала, опасаясь, что на деревянном гребне окажется как минимум треть моих волос.

– Спасибо, дальше я сама, – попыталась я забрать у нее расческу.

– Вам не пристало одеваться и причесываться самой, – поджала она губы и спрятала гребень за спину.

Лысой мне становиться тоже не пристало…

– Спасибо, за заботу, но я сама, – проговорила я с нажимом и протянула к ней распахнутую ладонь.

Ну, не стану же я драться с ней за этот несчастный гребень.

Горничная почти минуту сверлила меня нечитаемым взглядом, после чего громко фыркнула и почти бросила мне расческу в руку.

– Я предупрежу господина Сиверра, что вы отказываетесь выглядеть прилично, – едко выплюнула она, направляясь к выходу.

Терпеливо вздохнув и уговаривая себя набраться сил, я принялась расчесываться. И если с этим проблем не возникло, то опыта в завязывании самых обычных лент, вместо удобных резинок, у меня не было. Потому, пока я пыталась завязать хоть какой-нибудь узелок, косы растрепались. Хорошо хоть волосы у меня кудрявые – получившийся беспорядок оказался даже симпатичным.

Едва я закончила, как в комнату постучались, и горничная зашла со второй служанкой, несущей мне поднос «два-в-одном»: завтрак и обед.

Причем моя знакомая выглядела так ехидно, что стало ясно: первое – обо мне уже наябедничали, и второе – ее хозяин не хочет делить трапезу со мной, и ей это очень нравится.

Вот уж не знаю, что творится в голове Адриана, но если это наказание за «нежелание выглядеть прилично», то он явно просчитался. Я бы и сама не хотела, чтобы кислая морда «господина Сиверра» портила мне аппетит. Так что даже хорошо, что отобедать пришлось в спальне.

Впрочем, будучи еще с вечера немного голодной, с едой я справилась в рекордно короткие сроки.

Закончив прочие умывальные процедуры, в сопровождении все той же недовольной горничной (моя предшественница явно не раз плюнула ей в суп, иначе откуда столько ненависти?) я спустилась на первый этаж и прошла в правое крыло.

В кабинете Адриан уже был не один.

– Добрый день, – поздоровалась я, гадая, нужно ли мне поклониться или сделать книксен.

И вообще, как в этом мире правильно здороваются? Нужно будет взять пару уроков этикета у Тива.

– Здравствуйте, – поздоровались мужчины в ответ, и Адриан добавил:

– Присаживайтесь, Диана.

Пройдя внутрь, я с любопытством огляделась по сторонам. Говорят же, жилище, а в данном случае кабинет, должен отражать характер владельца.

Кабинет и правда был похож на Адриана, если так можно сказать.

Высокие потолки, украшенные лепниной, огромное окно без занавесок и штор показалось мне голым и неуютным, но без помех пропускало яркий свет. По стенам тянулись книжные полки, заполненные томами в кожаных переплетах, поблескивающими золотым тиснением.

В центре стоял массивный стол из темного дерева, украшенный резными ножками, на котором расположились стопки желтоватой бумаги, чернильница и перо – не так уж много всего.

За столом, отлично вписываясь в интерьер, восседал сам Адриан. И вновь на его лице застыло это надменно-презрительное выражение.

Сейчас, когда я хоть немного успокоились и вчерашние переживания немного поблекли, я с прискорбием поняла, что этот радиоактивный негодяй (ну хорошо, хорошо, просто магически одаренный негодяй) преступно хорош! Высокий, широкоплечий, с иссиня-черными волосами, которые лежали на массивных плечах красивыми завитками. Его лицо с резкими чертами, высокими скулами и тяжелым волевым подбородком никак не должно было достаться такому монстру. Но досталось. Видимо, чтобы доказывать миру, что не всегда симпатичная внешность полагается хорошим людям. Одет Адриан был в камзол из черного бархата, украшенный серебряной вышивкой. На пальце кокетливо поблескивал перстень.

Не в силах больше смотреть на янтарные (пока что совершенно обычные) глаза моего злодея, в которых плескалось сейчас плохо скрываемое раздражение, я перевела взгляд на его гостя.

Нотариус, маленький, лысенький мужчина, с круглыми очками, что успели уже третий раз сползти с переносицы, сидел на самом краешке стула.

И несмотря на то что одет он был в серый добротный сюртук, внешне не уступавший одеянию Адриана, нотариус казался до смерти перепуганным.

Пока я медленно присаживалась на специально подготовленный мне стул, нотариус принялся теребить перо, словно пытаясь найти в нем свое спасение.

Интересно, о чем они говорили, если напряжение в комнате можно было резать ножом?

Взгляд Адриана нервировал и возмущал одновременно. Никто и никогда не смотрел на меня с таким презрением и надменностью, и терпеть такое отношение я не собиралась. Совсем скоро мы разойдемся навсегда, а потому уподобляться дрожащему нотариусу и бояться Адриана я не стану!

Расправив плечи, я подняла голову на своего мучителя и постаралась мысленно передать все, что я о нем думаю. Адриан чуть сощурился, рассматривая меня, но взгляда не отвел.

Наша битва взглядами могла бы стать легендарной! Но все испортил господин нотариус.

– Простите, не могли бы мы начать? – произнес он и протер мятым платочком взмокший от нервного напряжения лоб.

– Действительно, зачем тянуть, – кивнул Адриан, окатив меня ледяным взглядом, – У нас есть кое-какие формальности, которые необходимо уладить, верно, Диана?

Он кивнул нотариусу, и тот, вздрогнув, пододвинул мне стопку пергаментов.

Несмотря на решительный настрой, руки, когда я тянулась к листам, дрожали. От напряжения я прикусила нижнюю губу и хотела закрыть глаза, но нельзя было показывать волнение. Пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.

А все дело было в том, что я совершенно не знала, умею ли я читать. Диана-то точно была грамотная, а мне, подселенке, точно достались ее навыки?

Повторив успокоительные вдохи-выдохи, я присмотрелась к пергаментам и задышала уже более глубоко. Буквы хоть и были похожи для меня на закорючки, но все же читались. Правда, медленно и по слогам.

«Переводчик» в моей голове почему-то подтормаживал, отчего я не сразу могла складывать из слогов понятные мне слова.

– Как вы знаете, Диана, – продолжил Адриан, одновременно с тем, как я принялась перебирать документы, – несколько лет назад наши отцы обручили нас. То, что вы не хотите выходить за меня замуж, я понял. Но и я не горю желанием видеть вас своей женой. Поэтому нам нужно официально разорвать помолвку.

Я удивленно вскинула на него глаза. Мы с этим монстром помолвлены? Какой кошмар!

– Вы смотрите на меня так, будто слышите об этом впервые, – недовольно фыркнул он. – Продолжаете вести какую-то игру, Диана?

– Просто каждый раз удивляюсь, как мне могли подобрать в мужья такое чудовище, – отозвалась я, и глаза Адриана зловеще вспыхнули.

Смотреть в его сияющие глаза было, признаться, страшновато, а потому я быстренько сделала вид, что увлечена переданными мне пергаментами. Впрочем, там действительно было, что почитать.

Документов оказалось несколько: завещание отца Дианы, бумаги на какой-то дом и соглашение о помолвке между Адрианом и мной. Оно было подписано нашими отцами. Не соврал…

Документы, кстати, выглядели очень красиво. А штампы и подписи на них переливались золотом. Я аж залюбовалась. И, к сожалению, пока я могла только любоваться. Буквы плясали перед глазами, а странные юридические термины сбивали с толку. Я решила дождаться объяснения профессионала, а еще потребовать копии всех документов, чтобы позже спокойно и медленно их прочесть.

– Я… могу приступить к своим непосредственным обязанностям? – неуверенно уточнил «профессионал», после того как пауза между нами затянулась.

Адриан угрюмо кивнул.

– Госпожа Флоренс, – вновь заговорил нотариус, – как вы знаете, ваш отец оставил вам все свое состояние…

Тут я вся невольно подобралась. Ну кто не мечтает получить наследство от незнакомого дядюшки или в моем случае папочки? С деньгами везде хорошо живется. Даже в чужом мире.

Но усмешка Адриана тут же вызвала холодок, пробежавший по спине, и нехорошее предчувствие.

– …Но, если позволите, Диана, я поясню один важный пункт, – нотариус поправил очки и дрожащим голосом продолжил. – Ваш покойный отец, господин Вальтер Флоренс, оставил вам не только состояние, но и... особое условие для его получения. В завещании указано, что вы получите полное право на наследство только в том случае, если вы выйдете замуж за господина Сиверра.

В комнате повисла мертвая тишина. Я медленно перевела взгляд на Адриана. Его губы тронула очередная едва заметная усмешка. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на мощной груди.

– Сюрприз? – произнес он с холодной иронией.

Сложно было не догадаться – он прекрасно знал о том, что я завишу сейчас от его милости.

– Мне все понятно, – кивнула я нотариусу, и тут же вспомнила про Тива и его навязчивое желание выдать меня замуж за Адриана. – А что будет, если мы с господином Сиверром все же поженимся? Я смогу распоряжаться наследством?

Нотариус открыл было рот, но Адриан его опередил.

– Наследство не будет вас беспокоить, Диана. Вы родите мне наследников, а затем захотите уйти в монастырь, потому что устанете от мирской суеты.

И столько в его голосе было предостережения и угрозы, что я вообще ни разу не усомнилась: именно так все будет в глазах общества. Жила была Диана, рожала сыновей (а как иначе? такому чурбану со светящимися глазами девочки точно не нужны), а потом устала и уехала в монастырь отдыхать. Отличная сказка. Вот только в монастырь я категорически не хотела.

– И вас я поняла, господин Сиверр, – улыбнулась я натянуто. – Мы не поженимся, у нас не будет общих детей, а вы, в свою очередь, не получите денег моего отца. Не переживайте.

Но он и не переживал, наоборот, выглядел весьма уверенно.

– Спасибо за заботу, Диана, но мне хватает и своих средств, – одарил меня этот гад кривой самодовольной усмешкой, заставив недовольно поджать губы.

Я тоже скрестила руки на груди, но не самоуверенно, как мой женишок, а обидевшись на произвол почившего папеньки – придется попрощаться с наследством Дианы. Хотя, возможно, бывшая обладательница тела при жизни никому не внушала доверия и поэтому ее практически лишили права голоса. Тогда действия господина Флоренса оправданы. Правда, кандидат в мужья выбран самый худший.

– Ни за какие деньги я не выйду за вас замуж, Адриан, – скрестила я на груди руки, подводя итог беседе.

– Вот, что и требовалось доказать, – пока еще жених кивнул на меня, но при этом обращался к нотариусу. – Господин Харт, аннулируйте соглашение о помолвке.

Нотариус опять нервно протер лоб.

– П-простите, но я вам уже говорил, что это невозможно. Договор магический и скрепляется кровью. Ваши родители предусмотрели это.

Он развел руками, показывая, что сделать он ну вот ничегошеньки не может. Плечи его опустились вниз, и сам нотариус весь как-то поник, словно наша проблема его очень опечалила. Какой странный человек.

– И что можно с этим сделать? – сухо уточнил Адриан, а я решила ему помочь в этом вопросе.

– Господин Харт, – я умоляюще посмотрела на нотариуса, – я не хочу в монастырь. Моя судьба в ваших руках!

Нотариус вздохнул.

– Вы можете обратиться в храм, где был подписан документ. Они должны вам помочь разобраться с создавшейся проблемой. Но у меня есть еще кое-что, касающиеся наследства. Госпожа Диана является собственницей фамильного дома. Что мне с ним делать?

Примечательно, но спрашивал мужчина не у меня, а у Адриана.

– У меня есть свой дом? – опередила я скривившегося от вопроса жениха. – Это же моя мечта!

– Вы мечтали о старой развалюхе, Диана? – скептически поднял брови Адриан.

– Не оскорбляйте мою собственность! А этот дом далеко?

Нотариус неуверенно оглянулся на этого гада, и только после того, как Адриан кивнул, господин Харт ответил на мой вопрос:

– Дом находится неподалеку. Примерно один квартал отсюда. Так вы хотите его оставить себе?

– Конечно! И не смотрите на господина Сиверра. Раз я наследница, то мне и принимать решение. Я оставляю этот дом.

Как теперь усидеть на месте и не побежать туда прямо сейчас?

Я больше ни минуты не желала находиться здесь, но пришлось ждать, пока нотариус закончит все формальности и откланяетя, оставив мне заверенные копии документов.

Я же, окрыленная новостью, хотела попрощаться с Адрианом и посмотреть свою новую собственность, но мой пока еще жених отчего-то решил составить мне компанию. И чего ему неймется?