Храм

Деревянная повозка весело подпрыгивала на неровностях дороги, с каждым мгновением приближая нас к столице королевства. Мы подпрыгивали вместе с ней, то и дело врезаясь в невысокие борта и друг в друга. Каждый новый толчок отзывался тупой болью в уже помятых боках. Да, путешествие было совсем некомфортным, ситуация еще усугублялась полным непониманием происходящего. За что нас арестовали? Что с нами будет? В голове крутились самые дурацкие и самые страшные варианты, от банальной ошибки до обвинения в тех ужасах, которые мы сами чудом пережили.

От постоянной тряски и сковывающего руки за спиной каната все тело затекло и ныло. Я попытался сменить позу, упереться спиной в борт, но это лишь заставило меня подпрыгнуть выше и больнее стукнуться головой.

— К-к-к-крооу-у-ул, — трясясь вместе с повозкой, позвал я воина. — Ты что-нибудь п-п-п-п-понимаешь?

Кроул сидел, сгорбившись, его мощная спина была напряжена. Даже в таком унизительном положении он выглядел опасным, как раненый медведь в капкане.

— П-п-понимаю, — заикаясь ответил он. — Нас везут в сто-сто-столицу.

— Вот дуболом-то, — почти безупречно, сквозь стиснутые зубы, произнесла Найя. Ее изящное тело ловко амортизировало толчки, но злость била из нее ключом. — Этот разукрашенный полуэльф так и сказал же.

— Полуэльф? — озадаченно спросил я. — Вроде люди там только были.

— Полуэльф не в смысле расы, — просветила меня волшебница, и в ее голосе я услышал закатывающиеся от раздражения глаза. — А образа жизни. Чопорный, самовлюбленный щеголь, мнящий себя пупом земли. Типичный полуэльф.

— МА-А-АЛЧА-А-АТЬ! — где-то совсем рядом, прямо над ухом, раздался рев того самого «полуэльфа». Голос был настолько громким и свирепым, что повозка, казалось, вздрогнула. — БЕЗ Р-Р-РАЗГОВОР-Р-РОВ!

Мы замолчали. Что еще оставалось делать? Мы наслаждались удобным и быстрым средством передвижения, а также прекрасной компанией утонченных и внимательных паладинов. Они шли молча, четко печатая шаг, и этот мерный, железный стук был похож на отсчет последних секунд до чего-то очень неприятного. Иногда раздавался звон оружия о доспехи, в остальном же наш поход проходил в относительной тишине, нарушаемой лишь скрипом колес и нашим тяжелым дыханием.

Плотная мешковина на наших головах плохо способствовала обзору, пропуская лишь скупые лучи света и не давая ничего, кроме смутных теней и размытых силуэтов. Поэтому мы совсем потеряли счет времени. Мир сузился до темноты, неизвестности и боли.

Тряска продолжалась, повозка бодро катилась и катилась по неровной проселочной дороге. Солнце, пробивавшееся сквозь мешковину, постепенно меняло свой угол, а потом и вовсе стало терять силу. Через какое-то время я понял, что уже вечер. Воздух стал прохладнее, влажнее.

Практически сразу мое предчувствие подтвердил невнятный окрик одного из паладинов. Повозка куда-то свернула, с грохотом прокатилась по более мягкому грунту, и, проехав совсем немного, наконец остановилась, подарив нам спокойствие и блаженство неподвижности.

Тишина после долгого грохота деревянных колес была оглушительной. Я прислушался. Слышалось фырканье лошадей, звонкий щебет каких-то вечерних птиц, невнятные команды. Паладины что-то организовывали.

Но долго разлеживаться нам не пришлось. Грубые руки в латных перчатках сдернули наши тела с транспорта и небрежно бросили на теплую, пахнущую травой и землей землю. Я услышал короткое, сочное ругательство Кроула и болезненный вскрик Найи. Потом кто-то дернул за узел на затылке, и с нас сняли ненавистные тряпки.

Свет, пусть и вечерний, тусклый, лезвием резанул по глазам. Я зажмурился, слезы выступили на глазах. Немного проморгавшись, я с интересом закрутил головой, стараясь рассмотреть пленивших нас разумных.

Первое, что бросилось в глаза — десяток коренастых гномов, одинаковых, как горошины в стручке. Они деловито, с привычной сноровкой, разбивали временный лагерь для ночевки. Ни суеты, ни лишних движений. Четкий, отлаженный механизм.

Короткие, аккуратно подстриженные бородки. Квадратные, плотные фигуры, казалось, вытесанные из гранита. Жилистые широкие запястья — гномы не сильно отличались друг от друга, причем неважно, мужчина это был или женщина. Разве что у женщин бороды были чуть короче и ухоженнее, да голос, отдававший команды, мог быть на октаву выше.

Блестящие полированные панцири плотно охватывали их торсы, открытые шлемы защищали головы. Массивные наручи и поножи дополняли стандартную броню паладинов Ордена. Большие щиты, практически в рост гномов, были аккуратно сложены неподалеку, образуя аккуратную стену. Рядом, в не менее аккуратном порядке, лежали боевые молоты с длинными рукоятками. Но гномы не остались безоружными, у кого-то из них на поясах висели изящные, но смертоносные мизерикорды — кинжалы для добивания, у некоторых из-за спины торчали рукояти одноручных топоров. Каждый был готов к бою в любую секунду.

Процессом организации лагеря руководили четверо других фигур. Люди. Высокие, закованные в полную латную броню с головы до ног. Высокие глухие шлемы надежно скрывали их лица, оставляя лишь неширокую щель для глаз, сквозь которую было невозможно разглядеть даже взгляд. С плеч паладинов спадали длинные белоснежные плащи, украшенные по краям затейливой золотой вышивкой — стилизованными солнечными лучами.

Я невольно задумался. Всегда было интересно, как эти плащи остаются чистыми и целыми в боях? Или эти люди в бой не вступают, ограничиваясь командованием? Или это какая-то магия? Может, их плащи зачарованы против грязи и крови? Выглядело это все одновременно и величественно, и нелепо. Как можно сражаться в таких белых одеждах?

Мои размышления прервал огромный паладин, буквально несколькими широкими шагами приблизившийся к нам. Земля, казалось, содрогалась под его тяжелой поступью. Он присел на корточки и даже в этой позе возвышался над нами, как утес.

Гигант! Еще один. Лишь бы он не был предателем, как подлейший Тарк, вечно гореть его черной душонке в Бездне! Эта мысль пронеслась в голове молнией. Гигант неподвижно возвышался над нами на добрые три головы. Он молчал и внимательно смотрел на нас сквозь прорезь шлема. Мы смотрели на него, не понимая, чего он от нас хочет. Под этим тяжелым, безмолвным взглядом становилось не по себе.

— Итак, — паладин прервал молчание на удивление приятным, глубоким баритоном, который никак не вязался с его исполинскими размерами. — Кто вы такие, что делали в Соборе, и почему не ушли вместе с селянами?

— Это ты кто такой, орденец? — нагло, с вызовом задал встречный вопрос Кроул. — Какого лича нас арестовали? Мы свои же, выжившие!

— Так, так, — гигант медленно, с театральной паузой, снял шлем. Из-под него волнами рассыпались светлые, почти белокурые волосы, обрамляющие мужественное, со шрамом через левую бровь лицо. Его светло-серые глаза, холодные и проницательные, изучали нас. — Кроул. Старый знакомый. Становится немного понятнее. Ты опять за старое?

— Откуда ты его знаешь? — я краем глаза уловил заинтересованный, почти любопытный взгляд Найи на паладина. Казалось, она увидела в нем что-то большее, чем просто врага.

— Торвис, — скривился Кроул, будто съел что-то кислое. — Черт, как я тебя сразу не узнал. Какое еще старое? Я давно отошел от дел. Живу тихо, честно.

— Торвис, — я аж подпрыгнул, осознав значение этого имени. — Ты… ты друг этой псины Тарка?

— Заткнись, идиот! — прошипела Найя и больно, со всего размаху, пнула меня в колено. Я взвыл.

Торвис не дрогнул. Лишь его глаза сузились, а пальцы сжались в кулаки. Он резко встал на ноги, и его тень накрыла нас целиком.

— Лаварон! — громко, не поворачиваясь, окликнул он одного из белоплащников. — Обручи Антимагии на сосунка и бабу, и всем троим завяжи рты. Издадут хоть звук до канцелярии — разрешаю применить меры. Любые.

— Я тебе не баба! — попыталась было возмутиться волшебница, вскинув подбородок.

Но ее протест утонул в ледяной тишине. Торвис медленно перевел на нее свой взгляд. Он не был злым, не был яростным. Он был… безразличным. Безразличным, как скала. И от этого становилось в сто раз страшнее. Найя сникла, отвела глаза.

Лаварон, или как его там обозвали, подошел к нам быстрой, деловой походкой. Это был один из людей в плащах. Его лицо, молодое и аскетичное, ничего не выражало. Он сноровисто, без лишних усилий, напялил мне и Найе на головы холодные, тяжелые железные обручи. Металл неприятно прижался к вискам, и я тут же почувствовал, как что-то внутри затихло. Будто перекрыли родник, из которого я всегда черпал силы. Легкое головокружение, пустота. Магия ушла.

Потом он достал широкие кожаные полоски и плотно завязал нам рты. Дышать стало тяжелее, по телу разлилась паника. Лаварон довольно оглядел результаты своей работы, кивнул Торвису и удалился к своим собутыль… ээээ, коллегам, и продолжил отдавать приказы гномам.

Мда, вот кто меня тянул за язык? Обручи Антимагии — полбеды. Надо быть безмозглым зомби, чтобы начать колдовать в присутствии боевого звена ордена Хранители Света. Но вот потеря возможности общаться с друзьями, обсудить ситуацию, что-то спланировать — вот это угнетало по-настоящему. Мы остались одни со своими страхами.

Мы тоскливо смотрели, как под чутким и мудрым руководством белоплащников, гномы быстро и качественно установили большие палатки из плотной темной ткани и занялись обустройством костров. Умелыми, отработанными движениями они выкопали неглубокие прямоугольные ямки и установили рогатины для вертелов.

Несколько их товарищей, вернувшихся с дозора, уже тащили добычу — три тушки оленей и пару каких-то шестилапых длинных ящериц светло-желтого песочного цвета. Быстро, с профессиональным безразличием, освежевав трупики невинно убиенных животных, гномы сноровисто насадили их на большие вертела и развели под ними невысокие, но жаркие костры. Мясо вскоре зашкварчало, и наши носы наполнились дурманящим, сочным ароматом жарящейся еды.

В желудках предательски и громко заурчало. Мы последний раз нормально харчевались еще до всей этой истории с Собором, а для моего растущего, вечно голодного организма такие встряски и голодание были особенно вредны.

Пока одни гномы неспешно, с сосредоточенным видом вертели тушки над углями, другие откуда-то притащили небольшой, но увесистый деревянный бочонок, булькающий внутри каким-то напитком. И я, и мои спутники смотрели на приготовления голодными, волчьими глазами, не понимая, достанется ли нам, пленникам, хоть кусочек этого пиршества, или мы будем сидеть связанные и смотреть, как другие ужинают.

Вскоре мясо дожарилось, и гномы начали отрезать себе внушительные куски прямо с туш, не снимая их с вертелов. Они ели молча, сосредоточенно, смакуя каждый кусок. А возле бочонка вовсю хозяйничали белоплащники, разливая темную, пахнущую медом и хмелем жидкость по большим деревянным кружкам.

Из темноты, из-за палаток, снова появился наш знакомый гигант, Торвис. Он жестом отогнал от ближайшей тушки низкорослых гномов, которые почтительно расступились, и отрезал несколько самых сочных, дымящихся кусков своим огромным кинжалом, больше похожим на короткий меч. Прихватив три кружки, он направился к нам. В его глазах я прочел не доброту, а скорее холодный расчет. Но в данный момент меня это устраивало. Лишь бы накормил.

— Ешьте. Но ни звука, — его голос был тихим, но в нем слышалась сталь. Он снял с нас кожаные кляпы, развязал руки и раздал еду.

Мы с жадностью, не глядя друг на друга, последовали его совету и вгрызлись в сочные, почти обжигающие прожаренные куски, запивая великолепным, густым и крепким гномским элем. Это был нектар богов! Жир стекал по нашим щекам и подбородкам, пачкал одежду, и даже всегда опрятная Найя отбросила все приличия, жадно и быстро поглощая пищу, как будто боялась, что ее отнимут.

— Маловато будет, начальник, — решился я нарушить приказ молчать. Голос мой прозвучал сипло и неуверенно.

Торвис, стоявший над нами, хмыкнул. В уголке его губ дрогнула тень улыбки.

— Маловато ему, — произнес он, обращаясь больше к самому себе. — Сидите тихо. Сейчас принесу еще. А потом… потом мы с вами побеседуем. Основательно.

Он отлучился буквально на несколько минут и вернулся с новыми, еще более внушительными порциями еды и тремя новыми кружками эля. Кроул и Найя молча, но с нескрываемым удовольствием принялись за добавку. А мне вдруг приспичило выяснить, что же все-таки происходит и почему нас, спасителей, арестовали, как каких-то преступников. Этот вопрос, подогретый сытным ужином и элем, я и задал нашему кормильцу.

Торвис внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Кроула и Найю. Он сделал глоток из своей кружки, которую держал в руке.

— Нас послали выяснить причину гибели братьев, — начал он медленно, задумчиво. — Целого боевого звена. Исчезновения коммандора Тарка. Прибываем мы на место и что видим? Деревню, спаленную дотла. Кучку перепуганных, почти обезумевших селян, которые толком не могут ничего связного рассказать, лепечут о каких-то тварях из-под земли. А тут… тут выходите вы. Все такие красивые, целые и невредимые. Слишком целые для такой бойни.

— Я красивая, а не эти два мужлана, — решила уточнить Найя, отрываясь от кости. — Никакого уважения к честной и порядочной девушке. Мы же помогали!

— По нашей информации, — не обратив никакого внимания на комментарий волшебницы, продолжил гигант, и его голос стал жестче, — в геноциде были замешаны твари с нижних уровней. А также были замечены некие разумные: мальчишка-колдун, пернатая волшебница и воин с большим мечом. Никого не напоминает?

— Это все ложь, — вступил в беседу Кроул, откладывая обглоданную кость. — Мы мирные селяне и ничего такого не делали. Мы как раз от этих тварей и прятались.

— Ну-ну, — негромко, беззлобно рассмеялся паладин. — Кроул, бывший храмовник Кровавого Культа, никого не трогал. А Найя, лучшая ученица покойного Хранителя Знаний, тебе, старому головорезу, сопли вытирала? Интересная компания у «мирных селян» собралась.

От его слов у меня похолодело внутри. Храмовник Кровавого Культа? Лучшая ученица Хранителя? Я-то кто в этой компании? Мальчик на побегушках?

— Что-то ты слишком много знаешь, железка, — Кроул медленно приподнялся над землей. Его поза изменилась, стала собранной, готовой к броску. — Как бы не лишиться языка. Надолго.

— Остынь! — Найя резко положила руку на плечо мечника, оберегая его от необдуманных поступков. Ее взгляд был прикован к Торвису. — Чего ты от нас хочешь на самом деле?

— Правды, — паладин не дрогнул, глядя на Кроула. — Расскажите все, что там произошло. Все, что видели. И, возможно, в столицу приедет не храмовник и пара магов, подозреваемых в связях с силами Бездны, а просто испуганная, но невинная группа селян. Мой отчет может быть… разным.

— Я колдун, — проворчал я больше для приличия, чувствуя себя мальчиком в игре взрослых дяденек. — Сам ты маг недоделанный.

— Ну расскажем, и что? — вступил в беседу Кроул, все еще не садясь. — Еще пару-тройку звеньев решил там положить? Наших жизней тебе мало?

— Да, паладинов не жалко тебе совсем? — поддержала воина Найя. — Или ты думаешь, мы виноваты в смерти твоих людей?

— Рассказывайте! — Торвис вмиг посерьезнел. Все его тело напряглось, а в глазах вспыхнул огонь. Он больше не просил, он приказывал. — Сейчас. И не пытайтесь врать.

Кроул тяжело вздохнул, посмотрел на нас с Найей, и я кивнул. Что нам терять?

— А что рассказывать? — оглянувшись на меня, начал Кроул. — Все как ты и сказал. Твари вылезли и сожгли деревню. Мы пошли их спасать, кого смогли. Спасли несколько человек. Потом решили разобраться с теми, кто послал тварей. Спустились вниз… и наткнулись на ваш отряд. Вернее, на то, что от него осталось. И на Тарка. Не смогли с ними справиться и сбежали. А наверху встретили вас.

— И все? — спросил гигант, и в его голосе зазвучало разочарование и неверие. — А где тела братьев? Где Тарк сейчас? Где подробности про нижние уровни? Вы хотите сказать, что просто «наткнулись» и «сбежали»?

— Тарк вонючая отрыжка гоблина! — я не выдержал. Вся обида, злость и страх вырвались наруху в праведном гневе. Я вскочил на ноги, трясясь от ярости. — Этот ублюдок, зомби ему в зад, он нас предал! Он предал своих! Он служит тому, кто…

— К ОРУЖИЮ!!!!!! — меня прервал дикий, разрывающий глотку крик одного из паладинов. — НАПАДЕНИЕ ИЗ ЛЕСА!

Последнее, что я увидел, прежде чем мир погрузился в хаос — широко раскрытые глаза Торвиса. В них было не столько удивление, сколько яростное понимание. Он что-то понял в тот миг.

От автора

Для любителей космофанты https://author.today/work/series/40639