Храм избранного

С самого утра меня тянуло к тому старому храму на окраине города. Он стоял забытый всеми, его камни дышали пылью веков. Друзья не понимали моего странного влечения, но для меня в нём была особая магия — атмосфера таинственности, обещание приключений, шепот чего-то древнего.

Мы колесили по городу на машине с непривычным автоматом, смеясь и слушая музыку. Случай занес нас в кафе, которым заправлял тип с лицом отпетого уголовника — будто бывший зек. Место было странным: днём за стойкой толпились старухи, а ночью, как шептались, — молодежь. И там я увидел её. Девушку, на которой, по воле какого-то абсурдного рока, я был «должен» жениться. Желания не было ни капли, лишь тягостное чувство обязанности.

Когда мы, поспешно ретировавшись, уезжали, она бросилась за машиной. Её пальцы впились в мою руку через окно с такой силой, что кости хрустнули; она даже попыталась укусить меня, словно дикий зверь, не желающий отпускать добычу. В итоге, отставая, она сунула мне в ладонь смятый клочок бумаги.

Я прочёл его, когда мы уже мчались по улицам. И мир рухнул. Не помню слов, но помню леденящий ужас и безысходную грусть, что поднялись со дна души. Слезы хлынули градом. Я заставил друга остановить машину, вывалился на асфальт и рухнул на колени, рыдая в голос. Друзья, не понимая, но чувствуя мою боль, подхватили меня, усадили назад, и мы поехали дальше, словно беглецы.

Машина была странной — руль и педали располагались по центру. Мы заблудились в дачном переулке, уперлись в тупик и, словно по неведомой команде, вернулись к тому самому храму.

Оставив автомобиль на пустынной парковке, мы подняли глаза к небу. И замерли. В небесах, на умопомрачительной высоте в несколько километров, парили гигантские камни. Они были невообразимых размеров, медленно плыли и преображались, формируя идеальные геометрические фигуры — то кубы, то многогранники неземной красоты. От этого зрелища захватывало дух, а в животе поселялся леденящий страх. Чувствовалось, как сжимается всё внутри от осознания этого немыслимого масштаба.

Нас было трое: я, мой друг и его подруга. Подавленные видением, мы вошли в храм. Но внутри он преобразился. Вместо древних сводов — стерильные железные колонны, которые, словно артерии, качали раскалённую магму, отливая кровяным багрянцем всё вокруг.

Мы блуждали по лабиринту коридоров, пока не наткнулись на небольшую комнату с двумя дверями. В проеме одной из них стоял тёмный силуэт. Мы вошли, и за нами с грохотом захлопнулись обе двери. Западня.

Фигура заговорила. Голос был жёстким, металлическим, как приказ генерала на поле боя. Я ринулся проверять выход — намертво. Силуэт, облаченный в чёрное, похожее на монашеское одеяние, но с головой, укутанной в нечто вроде хиджаба, скрывавшего лицо, изрёк: «Вы не сбежите, пока обряд Избранного не завершится».

Сердце ушло в пятки. «Кто здесь Избранный?» — прогремел он.

И в тот же миг из ниоткуда, словно указатели из самой машины, возникли светящиеся стрелки, уставившиеся на меня. Я почувствовал жуткое дежавю — я уже был здесь.

«Встань на колено. Склони голову», — приказал голос. Выходы были заперты. Я ощутил на себе его убийственный посыл, леденящую ненависть. Я попытался приподнять голову — невидимая сила грубо вдавила её вниз. «Не поднимай! Я сейчас подойду», — прозвучало совсем рядом, и в этих словах была леденящая душу обещание расправы.

Но в этот миг страх переродился в ярость. Инстинкт самосохранения взорвался внутри. Я резко вскочил, выхватил из-за его пояса саблю, которую он уже обнажал, и, не дав опомниться, вонзил клинок ему в сердце. Затем, ведомая слепой яростью, сталь описала дугу, и голова в тёмном капюшоне слетела с плеч.

Дыхание спёрло. Я подошёл, поднял эту голову и дрожащей рукой сорвал с неё ткань. И обомлел. Из-под тряпок на меня смотрело знакомое лицо. «Вот кто, значит...» — прошептал я, узнавая его. Но сейчас, наяву, я не могу вспомнить, чьи это были черты.

Я проснулся. Всё ещё в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. И тут жуткое осознание накрыло волной: этот сон мне уже снился много лет назад. Тогда, пять или шесть лет назад, всё закончилось иначе. В той версии это существо отрубило голову мне. И его последние слова, которые я услышал тогда, прозвучали в моей памяти с идеальной чёткостью:

«Ты портишь программу».