Храни их, Город правдивых и отчаянных

Марсела вела машину. Она ездила всего несколько месяцев после получения заветных прав. Ее старенький «Форт» барахтил. Она перешла с надежды на молитвы, чтобы доехать до дома и попросить брата посмотреть машину.

Увидев знакомый перекресток, она долго высматривала другие машины, которые могли появится из неоткуда в одно мгновение. Удостоверившись, что никого нет, она проехала ещё несколько миль и обрадовалась. Ее дом был совсем близко. Ее планы сейчас осуществляться. После работы она хотела только принять ванну и лечь спать.

Выйдя из машины, она прислушалась. Тихо. Очень тихо. Подходил комендантский час. В этом месяце его перенесли на час раньше и теперь он наступал в десять. Ей отчаянно хотелось увидеть кого-нибудь. Но эта зловещая тишина только заставляла ее сердце биться быстрее и желание зайти за порог дома возрастал с каждым стуком. Отойдя от машины на несколько метров, она снова осмотрелась. Ей нужно было забрать с заднего сиденья коробку с всякой мелочью. Она открыла дверь и только она схватилась за картонные ручки, она почувствовала холод лезвия на своей шее. Она сглотнула комок страха и на мгновение закрыла глаза, про себя проговорив: «Боже, убереги».

На это громким приказом ей скомандовали: «Садись в машину. Живо!». Растерявшись, Марсела опустила коробку и, не понимая, попыталась повернуться. На это ее ударили рукояткой от ножа. Разум ее покинул. И убрать коробку с агрессией решил ее нападающий. Швырнув картонку в кусты перед домом, он толкнул девушку и сам стал залазить в машину. На водительское кресло сел другой парень. Его лицо было открыто. Брюнет с выделяющимися шрамом около правой бакенбарды посмотрел через зеркало на нее. Она поймала этот взгляд. Ничего доброго в нем не было. Ненависть и злорадство. Рядом с ней был ее нападающий тоже брюнет, но он был старше, чем водитель.

«Форд» не завелся с первого раза, что дало надежду Марселе. Что машина останется на месте и ее обидчики уйдут. Они не сделают ей плохо в жилом переполненном квартале, хотя и сейчас он был в полусне. Со второго раза машина поддалась и с рывком дала задним ходом, порушив старую ограду. И направилась к выезду из квартала.

Пересекая опасный район, Марсела начала молится. Она наказала себя, что в прошлое воскресенье плохо молилась в церкви. Что не припомнила все при исповеди. А сейчас ее ждало неизвестность. Водитель стал ругаться на «Форд»: «Эта колымага сейчас сдохнет где-то на дороге». У него был сильный протестантский акцент. У девушки душа ушла в пятки. Она католичка. А эти мужчины протестанты и, что хуже того они могут быть из группировки. Она слышала про этих людей, но надеялась, что никогда с ними не встретится. Ее внешность не такая, чтобы требовать что-то с ее родственников по вере. И только ей осталось ждать, что ее просто возьмут в заложники, так как республиканцы недавно взяли в заложники одного из лоянистов.

«Форд» проехал мимо маленькой толпы людей и Марсела начала бить по стеклам и кричать. Стекла давно уже не опускались, где она сейчас сидела, что делало дело более плачевным. Старший мужчина ударил ее, но набравшись перед страшным неизбежным, девушка стала колотить ещё сильнее. Тогда мужчина показал нож и крикнул: «Будешь орать - вырежу!». Она начала умолять их ее отпустить. На это опять прозвучал голос старшего: «Мы заедем в одно место. Нужно срочно ехать». На ее предложение забрать машину они не согласились.

Уже на выезде машина остановилась. Но она не сломалась. Перед ней была другая машина. Она стояла поперек дороги, создавая баррикаду. Молодой похититель открыл окно и выругался на мужчину около перед стоящей машиной. Выслушав все это, мужчина подошёл к водителю. Ему хватило несколько секунд, чтобы осознать ситуацию. Он сделал вид, что не заметил испуганное лицо девушки, которая поняла, что ее ждёт после того, как машина двинется дальше.

– Извините, джентльмены, но куда вы? Уже комендантский час, - голос у стоящего было спокойным, мягким. Говорил он медленно, покуривая между предложениями.

– Нам срочно нужно уехать. Убери свою машину.

– Из какого района двигаетесь?

– Тебе то какая разница. Ты не военный!, - это была правда. По одежде нельзя было сказать, что перед ними британский солдат. Из всего, что могло напомнить солдата были ботинки и штаны. Черная балаклава закрывала его лицо.

– Район?!

– Титаник.

– М, девушку выведите из машины. Ваше общество ей не нравится.

– Это моя девушка, - Марселе подставили нож, чтобы она не подавала знаков незнакомцу. Но ей делать и не нужно, по ее испуганному лицу и просящим глазам было все видно.

– Тогда сами выходите.

– Свое корыто убери!, - водитель начал закипать от злости. Стоящий перед ними был не британским военным и не лоянистом.

– Или что?, - незнакомец вытащил из-за пояса пистолет, и из поперечно стоявшей машины вышел ещё один мужчина с автоматом.

– Вам нужна девушка. Забирайте, - водитель снял замки с дверей и Марсела, открыв дверь, почти выпрыгнула из автомобиля и убежала за спину незнакомца.

– Иди к моему другу, - приказал ей он. Она повиновалась и быстрыми шагами оказалась около мужчины с автоматом. Он опустил оружие. Девушка подняла глаза перед тем, как мужчина повернул ее спиной к ее машине. И она увидела пасхальную лилию на его свитере. Она оказалась у республиканцев. Республиканская КПП было редким явлением, так как всего две группы республиканцев занимались этим. Только она это осознала, как услышала звуки выстрелов. Резкий, неожиданный звук оглушил ее. Она прикрыла уши руками. Страх, который накопился за все это время теперь превратился в слезы, которые наворачивались у нее на глазах. Она даже разрыдаться не успела, как потеряла сознание.

«Такое не мог пройти даром», - голос, который Марсела любила, ее брата Оскара. Открыть глаза было для нее тяжкой ношей. «Мама», - продолжил молодой человек, вытаптывая точным ритмом свое недовольство, - «Если так будет и дальше продолжатся, боюсь, что мы потеряем Марси. Хорошо, что Агнус был рядом».

***

Парень, спасший ее, звали Агнус. «Милый соседушка», «Душечка района» - как его не называли. Всегда поможет, всегда скажет что-то милое. Впервые, когда Марсела увидела Агнуса, был автобус. Она была поражена им. Красивый юноша с распахнутым пальто и не завязанным небрежным платком привлек ее внимание, а также его волосы. Его прямые длинные волосы, собранные в своеобразный пучок и, скреплённый китайской палочкой для еды, были признаками бунтарства. Он смог ее очаровать. Она не знала его имени, где он живёт. Она только точно поняла, что он католик и его семья радикалы, но не он. Тогда не он. Он противоречил их вере и идеалам. Когда она встретила Агнуса, Марсела ещё училась.

В ее мировоззрении молодой человек был воплощении ее самого тайного и горячего желания. Не обладать, но быть рядом. Просто смотреть на него. Не любовь, не влюбленность. Никакие другие чувства, кроме удивления и восхищения.

Марсела была ещё больше удивлена, когда увидела, что юноша вышел на ее остановке, направился в том же направлении и зашёл в ее район. «Если это не искушение, то точно замысел Божий», - заключила он, постоянно отдергивая себя и притормаживала, чтобы не выглядело как будто это слежка. Она и так долго смотрела на него в автобусе, и он, конечно, это заметил, хотя и читал книгу, опустив глаза.

Район Белфаста с улицей Блайт не назвать совсем ущербным. В городе красного цвета именно он остался на отшибе. Тогда в 1967 году никто бы не подумал, что вскоре этот город, как и эти районы, превратится в общечеловеческую трагедию для двух стран.

Сложенные кирпичные домики стояли друг на против друга и смотрели на противоположные с таким несчастным видом, что яркие двери, которые были разных оттенков, не помогали поднимать настроение.

Всего в нескольких кварталах - Совел Нилле - текла другая жизнь. Семейство О'Донован жила тихой, размеренной жизнью. Она не сравнится с теми бушующими неделями десятилетней давности. Домик четыре стоял особняком. Единственный, который не на две семьи, дом с коричневой крышей и крошечной яблоней. Она никогда не приносила плодов, только чахла, когда наступали малейшие холода и тревоги. Но все равно оставалась живой. В двухэтажном домике семья не бедствовала. Ей некогда было это делать. При входе гостиная с двумя большими диванами и креслом. Крошечный книжный шкаф по большей частью детскими сказками.

Свет мягко падал на газету в руках Мистера О'Донована. Он только и мог, что ухмыляется прочитанному. «Какая же оказия - это демократия», - мужчина поднял голову и осмотрел подростка, сидящего на диване и внимательно читающего «Приключения Марко Поло». Он поглядел на часы. Потом на проем кухни. Полная, противная тишина. Ничего не скрюнчит, не пахнет, не слышится звук тарелок и стаканов. Кажется, Мария совсем забыла о них. И только эта мысль пришла к нему полностью, но помотал головой. «Нет, нет. Это не моя Мария». Подросток на секунду оторвался от книги: как сразу поплатился за это. Мужчина положил газету и, глядя перед собой, сказал: «Лиам, иди позови брата. Уже ужин. Он так усердно учится, что скоро перестанет поглощать физическую пищу». Мальчишка оторвался от строчки и, прослушав наказ, вернулся обратно в книгу. Мужчина хотел уже повысить голос. Но не стал. Когда сам приучаешь, сложнее перечить самому себе. Лиам дочитал до логического окончания и, закрыв книгу, он кивнул головой о том, что он закончил свое дело и сейчас приступит к поручению.

Подниматься по лестнице было опасно. Неровные по высоте ступеньки давали возможность показать молодому человеку в полной собственной творческой свободе переступать их. Каждый подъем по ней был разный. Взрослые жили на первом этаже. А молодые - на втором. Поднявшись, Лиам стер со лба несуществующие капли пота. Он почувствовал мандраж и несильную тревогу, приближаясь к комнате брата. Он думал, что увидит картину, которую в его возрасте видеть недостойно, но брат сидел за столом, как и две пары часов назад, опустив голову. Подросток короткими шашками приблизился к сидящему и, напрягая глаза, прочитал написанное в тетради. Выведение букв отнимало много времени, но это давало хотя бы разобрать написанное. «Если ты только затем читаешь Библию и жизнеописания праведников, чтобы находить в них оправдание своему распутству и беззаконию, то повинен в таком же преступлении, как тот, кто извлекает яд из самых здоровых и полезных трав»[1], - гласила цитата. Брат, сгорбившись, смотрел на нее. Он дышал через раз, боясь, что произойдет что-то ужасное, если его лёгкие будут наполнятся воздухом полностью. «Я понимаю, но не могу это объяснить», - прошептал он и, убрав руки от лица, прыгнул на месте.

«Тебя зовут на ужин», - Лиам хотел сказать ещё что-то, но не стал. Его испугал взгляд брата. В нем не было удивления от неожиданности или гнева от проникновения в его границу дозволенного. Взгляд его был наполнен пущим внимательным познанием. Как монах, который читает Евангелие, и может рассказать все о чем его учили старшие святослужители, но не того, чего он сам познал.

Подросток вышел из комнаты. Спускаться вниз он не хотел, но и на этаже оставаться тоже.

Он прошел дальше по коридору и обнаружил, что всегда закрытая дверь была открыта и даже теперь находилась без замка. Вместо него зияла дыра. Лиам подумал своих действиях и проник в секретную комнату. В ней ничего не было такого, чего не могли знать взрослые, но не дети. От них это скрывалось: как самая постыдная тайна. В комнате в открытых шкафах хранились старые книги, свёрнутые в конвертах письма. Где-то виднелся трехцветный триколор: оранжевый, белый, зелёный. Уже старый, но ещё крепкий, чтобы его повесить на флагшток. Но этот флаг не для того, чтобы его вешали, а самая настоящая память. Рядом с флагом покоились два берета, а на них лежали два тяжёлых значка в виде пасхальных лилий. Такой знак был только у одной группы, но сейчас она уже не существовала. На дворе 1968 год. Подходил декабрь. А значит скоро рождество.

На улице послышался хлопок или скрежет. А может и то и другое. Его было тяжело разобрать. Лиам подошёл к окну и ничего не увидел. Улица была пуста. Сзади него раздался голос: «Опять эти хулиганы с белыми повязками». Подросток оглянулся и выдохнул. Пришел брат. Он оторвался от своих книг и в первый раз за день вышел из комнаты. Лиам пожал плечами и снова направил свой взгляд на улицу. Погода хоть и начала портится. Весь октябрь с ноябрем стояла даже приятная, теплая погода.

– Деклан, завтрашний день же будет хороший без этих звуков?, - Лиам не любил резкие звуки, которые появляются из неоткуда.

– Думаю, нас ждёт прекрасное завтра.