Хранители холмов и болот

Глаза слезились от напряжения. Молекулы вещества под микроскопом расплывались и мутнели, и проблема явно была не в препарате. Айрис устало откинулась на спину стула и с силой потерла лицо ладонями.

За последние пару месяцев её исследование не продвинулась ни на дюйм, ни на слово в отчёте. Айрис утешала себя тем, что отрицательный результат — тоже результат, но это угнетало. Она с таким трудом нашла спонсора, который поверил в её идею — исследовать химические реакции в мозгу галлюцинирующего человека. Нужно подготовить отчёт для отдела маркетинга, а Айрис совершенно нечего им сказать.

— Нужно сделать перерыв.

Айрис отодвинулась от лабораторного стола, сняла халат и отправилась прогуляться.

В парке стояла морось. Мелкие капли кружилась в воздухе, казалось, что люди вокруг двигаются под водой. Серые булыжники скользили под ногами. Парковая дорожка скрывалась в глубине парка, пряталась среди густых кустов орешника и маленьких елей. Айрис в красном свитере сама себе казалась чужой в этом сумрачном мире.

Пение птиц успокаивало, свежий воздух охладил голову. Айрис села на кованую скамью, откинулась на спинку и постаралась переключиться с рабочих вопросов на что-то другое. Санни запланировал очередную мега-вечеринку и позвал на неё, кажется, весь Лондон. Айрис размышляла, стоит ли туда идти.

Ей нужно социализироваться. Последние полгода Айрис безвылазно сидела в своей лаборатории и виделась разве что с отцом, а это не сказать, что очень весёлая компания. Лиам МакГи был по сути своей таким же затворником, как и Айрис, только в отличие от дочери он предпочитал компанию цифр, а не химических элементов.

Химия. Айрис поймала себя на том, что снова думает об исследовании и резко встала, чтобы вытряхнуть эти мысли из головы. И увидела в кустах жимолости радужное свечение. Оно облаком окутывало растение, растекалось по тонким веточкам. Айрис зажмурилась, потрясла головой. Открыла глаза, но свечение никуда не делось.

Айрис зажмурилась снова, сжала кулаки. Накатила паника, кровь застучала в висках.

— Только не снова, пожалуйста… — взмолилась она про себя.

Радужное свечение окончательно накрыло куст, раздался заливистый серебристый смех. Айрис не стала ждать, что будет дальше. Она резко развернулась на каблуках и пулей помчалась к выходу из парка мимо удивлённых прохожих. Которые, разумеется, никакого свечения не видели.

Лаборатория встретила Айрис тишиной и успокаивающим гудением центрифуг. Запах стерильности и антисептика, безупречная чистота поверхностей, объяснимые процессы. И никаких галлюцинаций. Никакого волшебства.

Айрис тщательно вымыла руки, надела лабораторный халат, внимательно застегнула каждую пуговицу. Руки наконец-то перестали трястись, пульс успокаивался.

— Это всего лишь стресс от работы, — монотонно, будто медитируя, проговаривала она. — Ну вот так я реагирую на напряжение, такое со всяким может произойти.

Но Айрис знала, что не со всяким.

Такие видения приходили к ней с шести лет.

Айрис очень четко помнила, как они с отцом гуляли в том самом парке в детстве. Стоял редкий для Лондона погожий осенний день. Солнце ласково грело лицо, путалось в рыжих волосах маленькой зеленоглазой девочки, которая с восторгом постигала мир. Они с отцом рассматривали деревья и кусты, слушали птиц. Серьезный папа неустанно отвечал на бесконечные вопросы маленькой почемучки. А потом на еловой ветке появилась фея.

— Папа, смотри! — Айрис указала пальчиком на крошечное существо, которое с интересом взирало на них через зеленую хвою.

Отец поднял голову, его глаза на секунду расширились, он резко побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Да, милая, очень милая птичка, — сказал он убежденно.

Но Айрис не видела никаких птичек. Она совершенно точно знала, кто сидит на ветке — книжки сказок в библиотеке были полны прекрасными иллюстрациями этих странных существ.

— Папа, там нет птичек, ты что-то путаешь. Там фея!

— Где, милая?

Айрис ткнула пальчиком в ветку, с которой свесилась фея. У волшебного существа были маленькие тоненькие крылья как у бабочки, острое личико и хитрая улыбка. Фея прищурилась и показала девочке язык.

— Она дразнится, пап! — засмеялась Айрис.

— Кто? Птичка?

Удивление на лице отца было таким явным, что Айрис невольно начала сомневаться.

— Нет же, пап! Фея!

— Но я не вижу никаких фей! Феи бывают только в сказках, милая, ты уже большая, чтобы это знать.

— Но она же там сидит! — Айрис надулась.

Потом снова подняла глаза. Феи на ветке не было. Там сидела птица — маленькая, с красной грудкой.

— Нет феи… — растерянно пробормотала девочка.

Отец присел перед дочерью, взял её за руки и мягко, но настойчиво добавил:

— И никогда не было.

Подобные истории повторялись потом много раз. Айрис наблюдала проявления магии в самых разных формах. Точнее сказать, ей казалось, что это магия. Потому что кроме неё всех этих фей, духов и крылатых коней не видел никто.

Раз за разом отец на наивные рассказы дочери смеялся и шутил про хорошее воображение. Мама качала головой. Её беспокоили фантазии Айрис, она даже отвела её однажды к детскому психологу. Тот никаких отклонений не обнаружил и посоветовал обеспокоенной матери подождать, пока дочь вырастет из сказок. И постепенно Айрис смогла перестать видеть ЭТО.

Вскоре в её жизни появилась химия. Любовь с первого взгляда, с первого урока. Живое, движимое волшебство, и при том объяснимое. То, что видят и понимают все. Химия преображала мир, делала твёрдое жидким, а газ превращала в материю. Айрис окунулась с головой в поток формул, валентностей, цепочек. Таблица Менделеева занимала почётное место в её комнате. Родители всячески поддерживали интерес дочери к науке и даже оборудовали у них дома маленькую лабораторию. День поступления в университет на кафедру химии стал самым счастливым в жизни Айрис. Несколько лет она увлечённо и страстно вгрызалась в новые знания, писала статьи, готовилась сделать великое открытие.

Но однажды, когда отца не было дома, Айрис увидела, как мама разговаривает с воздухом. И на этот раз там определённо не было никаких фей. Скоро состояние матери ухудшилось. Вместе с галлюцинации пришли боль и потеря памяти. Мама не узнавала никого, но видела духов, слышала голоса. В жаркий июльский день её госпитализировали с кровоизлиянием в мозг и к вечеру мамы не стало.

После этого Айрис прошла полное медицинское обследование, опасаясь, что её видения могут привести к столь же печальному исходу. И оказалась абсолютно здоровой.

Вывод напрашивался сам собой — по линии матери Айрис передалось какое-то тяжелое генетическое заболевание, которое невозможно выявить через скрининг. И один из симптомов болезни — периодические галлюцинации. А значит именно Айрис предстоит выяснить, откуда и как видения образуются в её мозгу.

Айрис сжала руки в кулаки, усилием воли подавила наступающую панику. Сегодня мир напомнил ей, почему именно стоит продолжать исследования. Всё это волшебное-магическое раз за разом лезло в голову Айрис, смущало и пугало. Тихий гул электроприборов и центрифуг был привычным, хоть и несколько приелся за столько лет.

Айрис вспомнила радужное сияние, которое видела сегодня.

— Это было так красиво…

Айрис понимала, что это неправильно — питать собственные галлюцинации, вспоминать о них. Но иногда ей хотелось прикоснуться к тому, что она видит. Пусть даже есть риск схватиться за воздух.

Рабочий день закончился. Айрис собрала вещи и поехала к отцу.

Гостиная встретила её теплым светом. Лиам МакГи не признавал белые лампы накаливания или энергосберегающие лапочки. «Дом должен быть домом», — говорил он, и заказывал светильники у малоизвестных поставщиков. Айрис коснулась фото матери на стене. Оформленное в тяжелую дорогую раму, оно выглядело как портрет. Белокожая брюнетка с пронзительными синими глазами, женщина невероятной красоты. Айрис до сих пор жалела, что не унаследовала от неё этих черт. Ирландская кровь взяла своё.

— Зато ты передала мне кое-что другое, да, мама? — прошептала Айрис. — Но знаешь, что? Я справлюсь. Ради тебя. Ради нас с тобой. Я пойму, в чем дело.

Когда Айрис вошла, в гостиной никого не было. На журнальном столике кипой лежала почта. Она вздохнула. Её отец, во всём остальном точный и аккуратный, терпеть не мог разбирать корреспонденцию. Он считал, что по почте приходят только дурные вести, типа счетов по кредиту или спама.

Айрис села на диван и стала разбирать письма. Счета, рекламные проспекты, ничего особенного. Но одно письмо было необычным.

На конверте, изрядно потрепанном и облезлом, тонким, вытянутым почерком в графе «отправитель» значилось «Риган МакГи, Мосс-Гейл». Это имя не сразу всплыло в памяти. Риган МакГи не упоминали на семейных обедах, никогда не звали на Рождество. Только однажды отец назвал Айрис имя, чтобы вписать его в школьное задание по обществознанию.

— Бабушка?

Айрис осмотрела письмо, даже понюхала его зачем-то. Бумага конверта пахла старым сургучом и чем-то ещё, чем-то странным. Такой запах Айрис чувствовала, когда видела свои галлюцинации. А ещё письмо предназначалось Айрис МакГи. Бабушка объявилась в первый раз за столь долгий срок и кому она пишет? Не сыну, а внучке. Айрис казалось, что бабушка вообще не знает о её существовании. Всё это было очень странно.

Таинственность послания притягивала, но осторожность взяла верх над любопытством. Айрис ничего не знала о бабушке, и отец явно молчал о Риган не просто так.

Поэтому, когда Лиам вошёл в гостиную, она протянула ему конверт.

— Привет, пап. Посмотри, что нам пришло.

Глаза Лиама МакГи округлились, когда он увидел имя отправителя. Он осторожно вскрыл конверт и просмотрел письмо. Чем дальше отец читал, тем мрачнее становилось его лицо.

— Пап, ну что там?! Дай мне посмотреть!

Айрис не терпелось узнать, что внутри. Отец увернулся, пряча письмо.

— Почему ей понадобилось это прямо сейчас… — встревоженно пробормотал он себе под нос.

Поведение отца интриговало и пугало одновременно.

— Пап! Что в письме? И почему ты не даёшь мне прочитать его?

Отец повернулся. Лицо его было таким мрачным, что Айрис напряглась.

— Это письмо от твоей бабушки, Айрис.

— Она что, умерла? Или прокляла нас? Ты пугаешь меня.

— Я бы не хотел, чтобы ты его читала.

— Ну не сибирская язва же там, в самом деле! — раздражённо воскликнула Айрис. — Я видела, что бабушка написала мне, и имею право знать, что именно.

Отец вздохнул.

— Ты права, — мрачно сказал он. — Это твоё решение. Хотя я бы не хотел…

Но Айрис уже читала.

«Дорогая Айрис!

Меня зовут Риган МакГи, и я твоя бабушка. Надеюсь, хотя бы это Лиам решился тебе сказать.

Я знаю, что ты видишь вещи, которые не видит больше никто. Я уверена — тебя это пугает. Мой сын наверняка постарался внушить тебе, что твои видения ненормальны. Но если ты хотя бы немного МакГи — тебя должно также завораживать то, что ты видишь. Ты задаешься вопросами. Ты пытаешься понять, что происходит с тобой и вокруг тебя. Я знаю, я сама была такой.

Теперь ты достаточно взрослая, чтобы узнать.

Я хочу, чтобы ты приехала ко мне в «Ледяной Ручей». Хочу, чтобы ты прожила год в стенах нашего родового дома. Тогда ты получишь ответы на свои вопросы и сможешь решить, к какому миру ты на самом деле принадлежишь.

Я жду тебя, Айрис!»

— «Ледяной ручей»? Это же в Мосс-Гейле, да? Ты ведь там вырос, папа?

Отец кивнул.

— Не лучшие мои воспоминания. Едва мне исполнилось пятнадцать, я с радостью сбежал из этого захолустья. Твоя бабушка не сильно меня удерживала.

— Но почему? — удивилась Айрис. Она сама не понимала, что интересует её больше — побег отца или лёгкость, с которой мать отпустила сына познавать мир.

Отец отвернулся. Сердце дочери кольнуло. Она знала: когда Лиам прячет лицо, он пытается скрыть что-то.

— Я хотел повидать мир. Глубинка Ирландии — не лучшее место для молодого человека.

— Но почему ты порвал все связи с бабушкой? Неужели там было так плохо?

Отец искоса взглянул на дочь.

— В Мосс-Гейле быть МакГи — значило быть изгоем. И мама, то есть твоя бабушка, сделала для этого всё.

Отец глубоко вздохнул, отвернулся к окну. Серая морось за окном набрала силу и превратилась в полноценный ливень.

— Ты не знаешь Риган МакГи, Айрис. Она тяжелая, очень тяжелая женщина, которая усложняет жизнь всем, кто её окружает. А еще она никогда не допускает мысли, что может быть неправа в своих суждениях.

— Почему ты никогда не говорил мне об этом?

Отец пожал плечами и сел на диван. Лицо его оставалось мрачным.

— Наверное, я знал, что мама рано или поздно сама до тебя доберется. Хоть и очень не хотел в это верить.

Айрис внимательно ещё раз прочитала письмо.

— Как ты думаешь, мне стоит поехать?

Отец прикрыл глаза. Лицо его стало каменным.

— Я бы не хотел, чтобы ты это делала. Но знаю, что ты всё равно поедешь. Как бы я ни останавливал тебя.

Поведение отца, его реакция на письмо встревожили Айрис.

— Может быть, поедешь со мной? Если так переживаешь.

— Будь даже этот дом и земля заполнены нефтью до края, я не желаю возвращаться в Мосс-Гейл, — раздраженно ответил Лиам МакГри. — По мне так лучше бы всё там сгнило к чертям.

В этот момент в дверь позвонили. Не говоря больше ни слова, отец пошёл открывать. Вскоре на пороге гостиной вырос Саджай — самый завидный холостяк индийской части Лондона. Темно-синий пиджак на нем промок насквозь. Красным шарфом Санни стирал с волос капли дождя.

— Санни! Рад тебя видеть! Проходи!

Айрис удивила сердечность отца. Неужели это письмо бабушки так сильно его взволновало? Санни, впрочем, с радостью ответил на приветствие отца и даже полез обниматься.

— Здравствуйте, мистер МакГи! Я тоже бесконечно рад вас видеть, особенно сегодня, в этот прекрасный и уникальный в своём роде вторник! И тебе, Айрис, я тоже очень и очень рад! Мама опять передала тебе предложение на мне жениться.

Айрис закатила глаза и рассмеялась.

— Скажи миссис Капур, что я бы предпочла жениться на ней.

Санни показал язык.

Айрис любила этого парня. Он был её другом детства, их семьи жили на одной улице. Именно Санни во многом стал для нелюдимой Айрис проводником в мир людей. Они даже ходили на выпускной вместе. Это дало миссис Капур повод строить планы на большую ирландско-индийскую свадьбу. Правда, однако, заключалась в том, что Санни накануне выпускного бросила девушка, и он потащил на бал Айрис, которая вообще не собиралась туда идти. Вечер прошёл отлично, они напились до беспамятства и поклялись друг другу в вечной дружбе.

Санни работал в одной фирме с Лиамом МакГи, и они часто ужинали вместе — еще один повод для миссис Капур строить большие планы.

— Бога твоего ради, Ри, найди мне какой-нибудь свитер переодеться, иначе я непременно простужусь и умру прямо здесь.

Санни снял пиджак и рубашку и жестом человека, который привык распоряжаться в чужом доме, отправил вещи в сушилку. Айрис протянула ему свитер отца.

— Кстати мама снова спрашивает меня, когда я сделаю тебе предложение.

— Ей не понравилась Малти?

Санни закатил глаза.

— Ей никто не нравится.

— Но ведь Малти милашка! И она индианка, а ещё готовит самый вкусный карри, который я пробовала.

Санни пожал плечами.

— Нет. Ей нужна ты. Моя мать чертовски упрямая женщина.

— Тогда скажи ей, что я сама женюсь на Малти! Если честно, она слишком хороша для тебя.

Санни легкомысленно улыбнулся.

— Согласен. Ей нужен хороший муж, а не шалопай. Мне кажется, скоро она меня бросит.

— Ты не сильно расстроен этим.

Санни прижал руку к сердцу:

— Я плачу в глубине души.

Они прошли в столовую, где отец уже расставил тарелки с жарким из индейки. Санни втянул носом воздух, блаженно улыбнулся.

— Ну что мы обо мне да обо мне. Как у тебя дела, сестрёнка? Как твои исследования?

Айрис задумчиво зачерпнула ложкой рагу.

— Честно говоря, не особенно хорошо. Я занимаюсь проектом одна, но слишком много переменных, мне требуется помощь. Я запросила у научного совета ставку лаборанта, и мой куратор обещал замолвить за меня словечко перед спонсорами. Между прочим, ответ должен прийти сегодня.

Айрис отложила ложку, зашла в рабочую почту и действительно увидела сообщение от спонсорского комитета.

— У меня сегодня прямо день писем! — радостно воскликнула она. — Надеюсь, совет изучил проделанную мной работу и принял правильное решение.

Айрис щелкнула по иконке, открыла письмо. И резко перестала улыбаться.

«Уважаемая мисс МакГи!

Совет изучил вашу проделанную работу и пришёл к выводу о необходимости заморозить проект «Аура» на неопределенный срок.

Мы высоко ценим ваши рвение и старания, а также понимаем важность вашего исследования. Однако результаты, которые вы направляли нам в течение последних двух месяцев, не имеют ни научной, ни практической пользы. Кроме того, спонсоры, которые ранее работали с вами, желают перенаправить средства в более перспективные исследования.

Учитывая изложенное, совет отклоняет ваш запрос на предоставление новой субсидии и лаборанта.

О разморозке проекта «Аура» вам будет сообщено дополнительно.

С уважением…»

Айрис выключила смартфон и положила его на стол. Лицо её не выражало ничего, в душе было пусто.

— Что они написали, Айрис?

— Милая, что случилось?

Отец и друг с беспокойством вглядывались в лицо Айрис.

«Ты видишь вещи, которые не видит больше никто…»

«Результаты не имеют ни научной, на практической пользы…»

«Заморозить проект «Аура»…»

«Ты получишь ответы на свои вопросы…»

Айрис сжала письмо от бабушки. Только что её проект, вся её жизнь рухнула. Они могут называть это «заморозкой», но ради всего святого много ли исследований возобновляли после приостановки? «Аура» прекращена, потому что больше никто в её не верит. Потому что никто не хочет давать деньги на исследование галлюцинаций. «Да и галлюцинации ли это?»

— Папа.

Айрис подняла глаза на отца и поняла: он уже знает о её решении.

— Я еду в Мосс-Гейл.

Лиам МакГи тяжело вздохнул и вышел из-за стола.

— Да что тут происходит вообще??? — воскликнул растерянный Санни.