Хранители Равновесия и глупые люди

Хранители Равновесия и глупые смертные

Как известно, Хранители Равновесия, несмотря на фантастическое разнообразие своих обличий, принадлежат к одному виду магических существ и абсолютно равны в правах и предназначении. Когда-то их услуги как посланников, несущих вести от высших сил, были в великом почёте. Они шептали пророчества на ухо спящим королям, нашептывали рецепты целебных снадобий знахарям и предупреждали пастухов о приближающихся бурях.

В миниатюрный, уютно обустроенный домик на ветвях старого дуба влетела, словно маленький ураган, крыса. Её мех, цвета пыльной серебряной монеты, был взъерошен, а прозрачные, похожие на стрекозиные, крылья трепетали от негодования. Розовый носик-бусинка судорожно подрагивал, а острые зубки выстукивали яростную дрожь.

— Боги правосудия! — раздался над её головой бархатный, мурлыкающий голос. — Ты выглядишь так, будто проскакала сквозь метель верхом на сломанной метле. Рассказывай, Крысь. Неужто опять осыпали тебя восторгами и сладостями?

С гамака из шёлка и мягкого мха изящно спрыгнул Кот. Он приземлился бесшумно, едва коснувшись лапами полированного деревянного пола. Его шкурка отливала жидким серебром и лунным светом, а сложенные за спиной крылья, пушистые и мягкие, как облако, идеально сливались с этим сияющим мехом. Но истинным венцом его облика были рога — изящные, ветвистые, словно миниатюрные оленьи панты, покрытые тончайшей перламутровой плёнкой, которая переливалась в лучах солнца, пробивавшихся сквозь круглое окошко.

Крыса в ответ лишь испустила тонкий, обиженный писк.

— Тебе легко мурлыкать, мистер Совершенство! — выпалила она, топая крохотной лапкой. — Доставляла весть! Важную! Одной будущей матери! А она… Она! — Крысь задохнулась от возмущения. — Ты представляешь?! Она — ТАПКОМ меня! Грязным, вонючим, домашним тапком!

— Значит, снова испугались, — Кот мягко вздохнул, проводя языком по своей пушистой груди. — Глупые, слепые смертные. Не ценят вестников судьбы.

— Я всего лишь хотела сообщить, что её нерождённый сын станет магом, каких её край не видывал! На их же благо тружусь! Летаю, как заправская, прости господи, почтовая голубка! Но не успела я раскрыть рот, как в меня прилетел вонючий тапок! А потом и кошка!

Кот прикрыл глаза, но по его морде пробежала судорога, а усы задрожали.

— На тебя… напала домашняя кошка? — произнёс он с трудом, голос дрогнув. — Серьёзно, Крысь? Животные-то чувствуют нашу истинную природу. Как он вообще осмелился?

— Не напал! — взвизгнула крыса. — Его в меня БРОСИЛИ! С визгом: «Барсик, лови эту тварь!» Я еле крылышки унесла!

Это было уже слишком. Кот, забыв о всяком достоинстве, повалился на бок и захохотал глухим, раскатистым смехом, от которого его блестящие бока ходили ходуном. Рога глухо стучали по полу. Он катался, давясь и фыркая, пока Крыса не скрестила лапки на груди и не надулась, словно мохнатый шарик.

— Тебе везёт, — буркнула она, когда смех поутих. — Тебя люди считают милым, почти божественным. Вон, целый домик на священном дубе построили — резной, уютный, с видом на озеро. А мне что делать? Меня в лучшем случае кышкают, в худшем — тапок, коты, отрава!

— Мне кажется, всё дело в эстетике, друг мой, — откашлявшись, философски заметил Кот, утирая лапой слезу. — Возьми белку — та же, в сущности, крыса, но с пушистым веером вместо хвоста. И что? Её обожают, орехами кормят. Всё — вопрос презентации.

— Если бы я могла менять облик, как ты меняешь интонации, я бы давно обзавелась таким веером! — с горечью прошипела Крыса.

Гнев её, вконец истощив крохотное тельце, наконец отступил, сменившись глубокой, вселенской усталостью. Она доплелась до маленькой бархатной подушечки в углу — специального места, которое Кот обустроил для неё, — и бессильно рухнула на неё. Этот домик давно перестал быть просто жилищем одного хранителя; он превратился в тихую гавань, тайный клуб, где старые знакомые могли найти приют и понимание.

— Завидую я тебе, котяра, — тихо сказала Крысь, уткнувшись носом в лапки. — Вот, вроде бы: у тебя крылья и у меня крылья, ты посланник и я посланник. А тебя — любят. Тебе — дарят. Тебя — не боятся…

— На твоём месте, комок меха, я бы трижды подумал, прежде чем жаловаться на свою участь, — раздался новый голос.

Он был сухим, шипящим, словно шелест хитиновых пластин по камню. В круглый входной лаз с трудом протиснулось нечто. Новый гость был тоже Хранителем Равновесия, но его облик будто сошёл со страниц кошмарного бестиария. Тело, грубо слепленное из форм паука и краба, было покрыто тёмным, бугристым хитином. Позади шевелились два скорпионовых хвоста с ядовитыми жалами на концах, а на карапаксе беспокойно моргали десяток маленьких чёрных глаз, впитывающих каждый лучик света в тёмном углу, куда он тут же забился. Крыса вздрогнула и невольно прижалась к подушке.

— Полагаю, Скорп, и ты сегодня с весёлой, духоподъёмной историей? — мягко промурлыкал Кот, тактично отодвигаясь и давая более крупному существу пространство.

— Ага, закачаешься просто, — прошипело создание, его хвосты нервно подрагивали. — Предупреждал рыбацкую деревушку у скал о недельных ливнях и штормах. Советовал лодки повытаскивать, сети проверить, скот загнать. Они же решили, что это я навлёк проклятие. Объявили охоту. С вилами и факелами. Классика.

Существо испустило звук, похожий на шипение лопнувшего бурдюка, — подобие тяжкого вздоха. Кот понимающе покачал своей изящной головой, а затем ловко поддел когтем петлю на полу. Из потайного люка он извлёк пузатую стеклянную бутылку с рубиновым вином и три сосуда разного калибра: фарфоровую чашечку для себя, напёрсток для Крысы и плошку для Скорпиона.

— Тогда рассказывай всё с самого начала, друг, — мягко сказал Кот, разливая вино, которое пахло спелыми ягодами и старой магией. — У нас есть время.

Крыса робко взяла свой напёрсток двумя лапками, сделала крохотный глоток и прошептала, глядя на своё отражение в десятке глаз на хитиновом панцире:

— Пожалуй… я буду поменьше ныть.