Хранители Севера

Королевство Бермон долгие годы было оплотом мира и процветания. Но как свидетельствуют летописи, нет таких стен, что устоят перед разрушением, когда в их тени плетутся нити заговора.

Пролог.

Север. Граница с Королевством Атрея.

Холодная снежная пустыня раскинулась под низким небом, словно бескрайний океан с застывшими ледяными волнами. Эти снежные дюны поднимаются и опадают, уходя к самому горизонту, создавая обманчивое чувство бесконечности. Морозный ветер, беспощадный и неутомимый, воет над пустошью, взметая в воздух мириады острых снежинок. Они сверкают, как осколки стекла, хлещут по лицу, цепляются за одежду, неся с собой колючее, пронизывающее до костей чувство одиночества.

Здесь нет ни троп, ни ориентиров — лишь хаотично разбросанные обломки скал, немые свидетели тех времён, когда эта земля ещё дышала жизнью. Теперь они торчат из-под снега, чёрные и острые, словно клыки громадного зверя, уснувшего вечным сном. Кажется, ещё миг — и чудовище пробудится. Но настоящая опасность таится не в них. Под пушистым свежим снегом скрываются глубокие трещины. Один неверный шаг — и хрустящая корочка проваливается, открывая синеватую бездну. Снежные мосты рушатся без предупреждения. Эта земля не прощает ошибок, и каждый новый шаг может стать последним.

Тишина здесь — самая большая иллюзия. Стоит остановиться и прислушаться, и сквозь свист ветра проступает тяжёлое, гнетущее молчание. Мороз — не просто холод, а живое, дышащее существо. Он кусает за щёки, жжёт лёгкие, пробирается сквозь самые тёплые меха, заставляя тело цепенеть. Но истинный ужас начинается, когда пустыня просыпается. Погода меняется в одно мгновение: только что небо было серым, а теперь оно сливается с землёй в сплошную, бешено крутящуюся пелену. Начинается пурга. Ветер воет так, будто кричат души замёрзших путников. Снег несётся миллиардами острых игл, слепя и режа кожу. В такие минуты мир перестаёт существовать — нет ни верха, ни низа, только ослепляющий, оглушающий хаос.

И посреди этой бескрайней, снежной пустыни, будто насмешка над самой жизнью, встаёт ледяная стена. Она разрывает землю и небо надвое, растянувшись на сотни километров. Сложена она не просто изо льда, а из тысячелетней мерзлоты, такой плотной, что в её толще застыли миллионы крошечных кристаллов. Под тусклым солнцем она слепит до боли в глазах, а глубокой ночью начинает светиться изнутри холодным сиянием. Её высоту невозможно охватить взглядом. Запрокинешь голову, и взгляд упирается в острые пики, что теряются где-то высоко-высоко, в клубах вечно бродящих облаков.

Никто уже не помнит, чья рука её возвела. Жители редких пограничных деревень, выходя утром из своих изб, первым делом с тревогой вглядываются в даль, проверяя, на месте ли сверкающий гребень. А вечером, поспешно захлопывая ставни, провожают её взглядом, полным страха. Они привыкли к её холодному блеску, но надеются никогда не встретиться с теми, кто скрывается по ту сторону. Говорят, там живут не люди, а демоны. Высокие, с волосами белыми, как первый снег, и глазами светлыми, как ясное небо. Их образом пугают детей, рассказывая у огня жуткие истории. Опытные рыцари шепчут молитвы, лишь бы не столкнуться с ними в бою, и передают из уст в уста простые правила:

— Если увидишь их тень — беги, не оглядываясь.

— Если услышишь их шаги — замри и не дыши.

— Если встретишь их взгляд — молиться уже поздно.

Эти северяне — искусные наёмники, чьи следы бесследно исчезают в метели. По ночам, когда ветер на миг стихает, иногда доносятся звуки — далёкие, чистые, как сколотый лёд, голоса. Это пение без слов, мелодия, от которой кровь стынет в жилах. Услышав его, жители глухих деревень крепче запирают двери, потому что все знают: если они приходят сами, утром снег вокруг окрашивается в алый цвет.

В старых свитках, что пылятся в архивах Бермона, ещё можно найти следы забытого времени, когда между королевствами существовал мир. Всё изменилось, когда король Бермона Рейнхард Д’Альбон принял то роковое решение. Старики до сих пор спорят у огня, что толкнуло его на этот шаг. Одни шепчут, что его ослепила жажда власти. Другие клянутся, что его обманули. А третьи говорят, что он узнал нечто, от чего мог сломаться даже самый мудрый правитель.

Как бы то ни было, древний договор был разорван. Его поступок стал искрой, что упала на сухую траву. Вспыхнул пожар вражды, который уже никто не может потушить. С тех пор ледяная стена стала не просто границей — она превратилась в барьер, возведённый из страха и ненависти, что пылают по обе её стороны. Но в безлунные ночи, когда ветер затихает, со стеной происходит нечто странное. Если осмелиться подойти близко и прижаться щекой к её поверхности, можно услышать глухой, едва уловимый гул — то ли биение гигантского сердца, то ли отголосок забытой магии. Одни говорят, что это шёпот мёртвых. Другие клянутся, что слышали зов — тихие голоса, что манят за собой, обещая неведомую силу.