Хранители созвездий

Небо за окном было еще чернильно-черным, лишь у самой кромки горизонта тянулась едва различимая сероватая полоса, которая, впрочем, тоже появилась совсем недавно, а сейчас постепенно разрасталась. День шаг за шагом отвоевывал территорию у ночи.

Светловолосая девушка в мягкой сиреневой пижаме сидела на подоконнике, поджав под себя ноги и смотрела вниз. В детстве она любила вот так забираться на подоконник и наблюдать за машинами, проезжающими внизу, встречать рассвет и любоваться пейзажем в разные времена года. Она редко возвращалась к своей детской привычке, но именно сегодня она должна была покинуть родной город и переехать в столицу ради обучения в престижном университете. Давняя мечта стать журналистом вот-вот должна была начать воплощаться, но тревоги и сомнения, связанные с необходимостью покидать родной дом, были неизбежны. Именно поэтому девушке понадобилось вернуться к этому островку детства и немного успокоить расшалившиеся нервы.

Машины под окном быстро скользили туда-сюда, и движение их почти гипнотизировало. Деревья, растущие рядом с дорогой, стояли зеленые и отчаянно сопротивлялись гнету приближающейся осени. Как воины, подпирающие небо. Однако то тут, то там, в сочной зелени их крон уже виднелись желтые листья: глаз изредка выхватывал в этом бушующем летнем океане золотой блик, который тут же исчезал, будто его и не было.

Девушка ласково улыбнулась: ее улыбка, вероятно, предназначалась миру вокруг со всеми его машинами, деревьями и даже желтыми листьями. Ей хотелось запомнить все вокруг именно таким: буйство зелени, мелькающие машины, светлеющее небо. В памяти она надеялась сохранить и маленькую себя, сидящую на подоконнике и во все глаза глядящую на всполохи рассвета над городом.

Пока девушка витала в облаках, вспоминала детство и переживала по поводу будущего, с кухни донеслись ароматы жареной яичницы и какой-то выпечки — судя по всему мама решила порадовать ее перед отъездом в Москву и приготовить ее любимые булочки с маком. Едва слышно вздохнув, девушка поднялась и подошла к лежащему на полу изумрудно-зеленому чемоданчику с узором из чешуи какой-то рептилии, откинула крышку и очередной раз пробежалась глазами по содержимому, отмечая предметы первой необходимости: шампунь, мыло, косметику и прочие принадлежности для личной гигиены, зарядки для техники, одежду, небольшую аптечку со всем необходимым на первое время, основные документы, пачки с печеньем и чаем и много всего другого.

Когда содержимое чемодана было со всех сторон осмотрено, девушка в удовлетворении встала и подошла к зеркалу, чтобы расчесать волосы, привести в порядок прическу и нанести какой-нибудь легкий макияж.

— Вика! Приходи завтракать! — раздался окрик мамы из кухни.

Завязав вторую косу резинкой с узором из голубых блестящих камушков и придирчиво осмотрев свое отражение в зеркале, Вика вышла из комнаты на кухню.

— Доброе утро, доченька! Как спалось? Все вещи собрала? — сразу завалила девушку вопросами мама, — Я никак не могу поверить, что ты у нас такая взрослая. Едешь в Москву учиться, одна, без нас…

— Мам, я бы с радостью была вместе с вами, но мне надо получить образование, а у вас с папой тут работа. — улыбнулась ей в ответ дочь, занимая место за столом, — Спалось хорошо, вещи собрала. Со мной все будет хорошо, мам! Я буду звонить, приезжать…

Вика понимала, что ее мама просто переживает за нее, это действительно был первый раз, когда она так надолго сама уезжала из дома. Она и сама испытывала сильное волнение, хоть и была аккуратной и ответственной с самого детства и понимала, что ничего плохого произойти не должно, а любящие родители всегда ей помогут.

— Приятного аппетита, милая. Нам с твоим папой уже пора на работу, иначе опоздаем на автобус, — грустно вздохнула мать, — Звони нам почаще, — с этими словами, мама поцеловала свою дочь в лоб.

Даже несмотря на то, что последние несколько дней они всей семьей провели вместе, расставаться было грустно. Вике было даже немного обидно, что родители вот так просто уйдут на работу, но она понимала, что, если те начнут провожать ее в дорогу, она просто расплачется и никуда не уедет. Никакая самостоятельность не позволит ей расстаться с близкими людьми на очень долгое время. А ведь добираться до дома ей будет больше пятнадцати часов... Вряд ли у нее получится часто навещать родителей и родной город.

— Главное, не взорви там Москву, а то я тебя знаю! — улыбнулся Вике ее папа, отчего та чуть не разрыдалась в голос.

Через пять минут сильных и крепких объятий, кое-как удержавшись от слез, родители ушли на работу, а Вика помыла посуду, по старой семейной традиции посидела «на дорожку», взяла чемодан и вышла, окинув на прощание взглядом такое родное здание. Идти было ещё рано, но слишком сильное волнение не давало сосредоточиться и заставляло пугаться и переживать, что что-то пойдет не так. Колёсики чемодана гулко застучали по тротуару.

Отправилась девушка прямиком на вокзал, до которого с ближайшей к дому остановки отправлялись только две маршрутки, причем ходили они по какому-то своему никому не понятному расписанию, в разные дни появляясь на остановке в совершенно разное время. На этот раз Вике посчастливилось прибыть туда одновременно с нужной маршруткой, что было поистине чудом из чудес.

«Наверное, она приехала сразу только из-за того, что я точно никуда не могла опоздать, на сколько бы она ни задержалась» — мимолетно пронеслась у нее в голове мысль, которая заставила ее улыбнуться своему отражению в стекле. Пока маршрутка колесила по дорогам города, постепенно приближаясь к зданию вокзала, девушка достала из кармана наушники и погрузилась в мир музыки, отсекая все внешние звуки. За окном бешено пролетали улицы.

— Ну, что, Москва, жди меня. Я уже еду! — с улыбкой, одними губами прошептала она.

Через несколько часов Вика уже сидела в поезде, в обычном купе, в каких часто ездила с родителями. Состав постепенно набирал скорость. Платформа — последнее напоминание о родном городе — осталась позади. Солнце давно скрылось за серыми тучами, а летний дождь начал постукивать по крыше вагона с задором и энергией маленького ребенка. Капли расчерчивали полосы на окне купе. Девушка лежала на верхней полке и слушала звуки дождя, обычно она любила солнечную погоду, но именно в поезде барабанная дробь дождя и стук колес по рельсам сочетались, составляя очень красивую ритмичную мелодию. Да и дождь, когда находишься в теплом помещении и имеешь все удобства в виде возможности укрыться пледом или одеялом и неограниченного доступа к горячим напиткам, кажется че-то несущественным и нереальным. Под эту музыку, в которой звуки природы: звонкие капли дождя, разбивающиеся о преграды, смешивались со звуками несущегося сквозь пространство поезда, Вика постепенно погрузилась в сладкие объятия сна.

Спустя несколько часов выспавшаяся и отдохнувшая девушка достала из чемодана небольшой ноутбук, весь обклеенный наклейками пастельного цвета с изображениями фарфорового сервиза, цветов, книжных полок и сердечек. Ноутбук этот был неотъемлемой частью ее жизни: в свободное время она читала и писала рассказы, статьи или даже пыталась брать и оформлять интервью своих знакомых, что и помогло ей поступить в университет на журналиста. У нее было даже небольшое портфолио, вершиной которого оказалась маленькая заметка, опубликованная на местном городском сайте об открытии новой кофейни в центре. Именно этим девушка и решила заняться после сна. Попивая какао из походного термоса, она открыла ноутбук, на котором сразу высветилось окно любимого «ворда» и начала писать:

Лес. Прекраснейший полумрак. Я тихо иду, рассматривая живописные места на природе. Вокруг ни единой души. Тучи собираются, выстраиваясь в тёмные ряды и нависая над лесом. Кажется, что сейчас польёт сильный дождь. Он будет лить долго, не жалея силы. Вся природа тихо замирает в предвестии ужасающей бури. Вот уже первая капля дождя падает с неба. За ней ещё одна. И ещё. И уже всё небо плачет, завесившись от людей непрерывным, густым шлейфом водной стихии. Я поднимаюсь на холм. Водяные струи приятно ударяют по ледяной коже, пробиваясь через тонкую майку. Дождь идёт, а я ещё долго стою под ним и слушаю невиданный ранее мной голос — голос дождя.

Закончив записывать этот рассказ, Вика перечитала его, параллельно исправляя мелкие опечатки и неточности и задумалась, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Подобные зарисовки она не писала уже несколько лет, но сейчас поддалась какому-то неясному порыву, понимая, что вряд ли сможет сотворить что-то другое, пока не оформит подходящим образом строки, навязчиво крутящиеся в голове, как будто кто-то нажал на кнопку повтора. То ли переезд так влиял на нее, то ли все дело было в продолжавшему звонко отстукивать по крыше и окнам вагона дождю. Погода нагоняла тоску, а, учитывая, что Вика при этом еще и с огромной по меркам человека скоростью удалялась от своего родного дома, настроение было еще более серым и унылым.

Покачав головой в попытке отогнать от себя неприятные мысли, Вика сложила ноутбук обратно в чемодан и выудила оттуда пачку печенья. В голове промелькнула фраза мамы «Если совсем нет настроения, нужно взять шоколадку, чай и привести свои мысли в порядок». Улыбнувшись этим словам, девушка аккуратно открыла печенье и взяла несколько штук, принявшись запивать угощение горячим какао.

Настроение сразу немного поднялось, за окном посветлело, а дождь грустно пробежался последний раз по стеклу и затих. Солнце за окном постепенно пробивалось сквозь тучи, то тут, то там его лучи на несколько мгновений освещали деревья, а после снова прятались, пугаясь, но через некоторое время снова смелели и задерживались уже подольше. Поезд мчался по рельсам.

***

Александра стояла перед большим зеркалом, которое обрамляли белые извилистые узоры, похожие на оплетающие зеркальную поверхность ветви дерева, и смотрелась в него. На самом деле, она не любила зеркала. Не то, чтобы она была некрасивой или комплексовала из-за своей внешности, но именно отражения в зеркалах вызывали у нее сильную неприязнь: было в них что-то неприятное и ненастоящее. Ей казалось, что зеркало это пародия, имитация человека: безмолвная, бездушная, не имеющая собственной воли и пытающаяся строить из себя настоящее живое существо, настоящую уютную комнату и так далее. Занимаемая этими мыслями, она рассматривала себя, пытаясь понять, насколько в ее нынешнем виде будет уместно ехать в поезде, ведь уже сегодня ей предстояло отправиться в Москву. Одета она была в слегка помятую черную толстовку и темно-синие джинсы, кудрявые каштановые волосы растрепанной гривой торчали в разные стороны. Решив, что образ вполне подходит для долгой поездки, Аля тряхнула головой, приводя прическу в еще больший беспорядок и обернулась. Вокруг стояли сумки и чемодан, уже закрытые, с туго натянувшимися от напряжения молниями — девушка уже упаковала все вещи. Ну, как упаковала? По правде сказать, она просто покидала их мятыми в чемодан и сумки. Всё было сложено, пусть не очень аккуратно, но всё же было. Ей очень не хотелось оставлять дома свою любимую арфу, драгоценный музыкальный инструмент, игрой на котором она занималась вот уже без малого десять лет, но самостоятельно довезти дорогой инструмент до другого города она никак не могла. Оставалось надеяться, что со временем ее родители смогут вырваться с работы и привезти ей ее главную отдушину. Аля отошла от зеркала и подошла к своему инструменту, провела по нему рукой, струны инструмента грустно загудели прямо под настроение хозяйки. Она вздохнула.

— Прости, родная, я не могу тебя взять с собой. Я еду в Москву. Я просто тебя не довезу туда.

Девушка вздохнула, приобнимая свой инструмент, как птица, которая прячет под крылом своего только что вылупившегося птенца, затем ее взгляд зацепился за висящие на стене часы. Она резко встала, понимая, что если она сейчас не уйдёт, то просто опоздает на поезд и останется тут.

На улице Аля кинула быстрый взгляд на окна своего дома, а затем, уже не оглядываясь, пошла к вокзалу. Вокзал находился очень близко к её дому, точнее, похоже, уже её бывшему дому. В этом здании Аля бывала несколько раз, из-за чего она даже не осматривала его.

Через некоторое время девушка уже сидела в поезде и пила чай. Чай она не любила, но сейчас это было единственное, что Аля могла делать. Девушка вставила в уши наушники и включила музыку. Параллельно с этим, разглядывая своих попутчиков, она смотрела в окно. За окном пролетали деревья, реки и поля. Вот поезд выехал из города и помчался по рельсам, постукивая колесами.

Девушка достала из сумки питьевой йогурт со вкусом вишни — этот вкус был ее любимым. Ехать надо было долго. По крайней мере, Але казалось, что в поезде за это время можно попросту сойти с ума от скуки, кучи людей вокруг и необходимости сидеть в замкнутом пространстве. Выкинув бутылку из-под допитого йогурта в мусор, она достала скетчбук с изображением горящего фиолетовым пламенем черепа и стала рисовать. Если прежде на её рисунках мелькали только животные и люди, то сейчас девушка впервые за очень долгое время взяла походную палитру с красками. Рисунки в альбоме всегда появлялись по мере возникновения вдохновения, то есть, просто сидит иногда Аля где-нибудь на заборе, вдруг прилетает пегас с музой на спине, и девушка резко вытягивает из любимой чёрной сумки скетчбук, проводит рукой по объемному изображению и принимается творить.

В этот раз Але явно хотелось чего-нибудь необычного, именно по этой причине она не стала рисовать никаких портретов, конечностей или просто животных, а, повинуясь собственным чувствам, начала быстрыми мазками набрасывать поезд. Состав на рисунке мчался вперед, укрытый туманом. Вокруг мельтешили кусты, на которых вообще не следовало заострять внимание. Но сегодня всё было как-то по-другому и именно кусты рисовались дольше всего.

Аля, конечно, настолько была занята рисованием, что не обращала внимания ни на время, ни на то, что её попутчики приблизились к ней и разглядывали её картину. Закончив рисовать, девушка перевела взгляд в окно. Ну, конечно! За окном шел дождь, отчего девушке сразу стало понятно, почему рисунок получился необычным. Дождь всегда незаметно влиял на ее настроение.

Поначалу внимание Али привлекал только дождь, но спустя несколько минут, она поняла, что за окном быстро начинало темнеть. Попутчики, у которых забрали возможность разглядывать рисунок (возможность у них никто не забирал, скорее, девушка убрала сам рисунок), начали ложиться на свои полки. Аля вспомнила, что в детстве никогда не понимала, почему кровати, которые висят на стене, называются полками. Впервые за этот день, и, возможно, за несколько предыдущих, девушка легонько улыбнулась уголками губ, и, как все остальные, кто сейчас находился в поезде, легла спать. Она долго ворочалась на полке, но через несколько часов всё же заснула. Последним, что успела увидеть девушка перед тем, как провалиться в царство Морфея, стал её будильник, на котором уверенно сияли красные цифры «02:00».

Проснулась она далеко не ранним утром. Взглянув на неизменный будильник, который всюду таскала с собой, девушка заключила, что проспала она целых двенадцать часов, хотя, видимо, это сказывалось то, что обычно даже по ночам она слушала музыку и рисовала, или же, просто читала конспекты по биологии.

Ещё немного повалявшись в кровати, она, наконец, соизволила встать с полки, переодеться и расчесаться. После приведения самой себя в относительное подобие порядка, Аля достала из сумки термос. Чай к утру был почти холодным, но это было лучше, чем ничего, ведь ходить к проводнику и просить что-то она совершенно не хотела. Понемногу отхлёбывая прохладный чай и закусывая каким-то в спешке засунутым в сумку печеньем, девушка разглядывала природу в окно поезда. Вот, с медленным и ленивым завтраком было покончено, и девушка вновь окунулась в чтение конспектов по биологии под музыку. Сколько она читала, не сможет сказать даже она сама. Тем не менее, Аля всё же успела перечитать все конспекты с нескольких тетрадей до того, как поезд окончательно остановился в Москве.

Тетрадь была быстро засунута в сумку, и, разумеется, помята, сама же хозяйка схватила сумки, чемодан и вместе с толпой людей покинула поезд.