Хранитель-2

Я наконец-то бросил ловить хариуса, вышел на берег, стянул с себя сапоги, тёплые носки и устроился на мелких обкатанных рекой камешках, подложив под себя туристический коврик. Ноги удобно скрестились в «полулотос», став для тела устойчивым основанием.

Полное одиночество здесь и сейчас настроило мозг на медитативное состояние. Комплекс китайского кунг-фу «тайцзицюань» в забродных сапогах не представлялся возможным, а снять их и босиком ползать по мелким береговым камешкам, я тоже посчитал глупым.

Ни первое, ни второе не позволило бы мне достаточно погрузиться в медитацию движения и сконцентрироваться на контроле энергии «ци».

Сделав несколько долгих вдохов и выдохов, я закрыл глаза и прислушался к звукам протекавшей справа налево воды. У меня не было желания глубокого вхождения в транс, хотелось просто посидеть, подышать Бикинским воздухом, густо замешенным с запахами цветущего леса, отдохнуть. Однако я вдруг почувствовал приток тепла в ступни. Тепло постепенно наполнило ноги и стало подниматься вверх по телу. Ощущение несколько отличалось от обычных.

Когда-то давно в молодости я активно занимался медитациями и достигал неплохих результатов в контроле над внутренней энергией, но потом быт и работа засосали, я забросил внутренние практики и, в конце концов, стал прибегать к ним лишь изредка, больше для расслабления и перехода ко сну, чем для введения себя в транс. Единоборствами я тоже прекратил заниматься, так как давно завязал с игрой в шпионов.

Но в начале девяностых годов двадцатого столетия, мне довелось работать в Юго-Восточной Азии. Работа была напряженной, и я, вспомнив о былом опыте, каждый свой отход ко сну сопровождал медитациями. Записанные ещё в Союзе на аудио кассету индусские и буддийские мантры помогали расслабляться ментально и физически. Я занимался медитациями, обычно лежа на кровати.

Переборы кифары расслабляли, но, её высокие звуки и периодические позвякивания ударных инструментов, сразу погрузиться в сон не давали. Эти мантры можно было использовать для короткого послеобеденного отдыха. А вот низкие горловые звуки буддийского пения лучше всего подходили для глубокого расслабления и засыпания.

Тогда я впервые почувствовал тепло, коснувшееся пальцев моих ног. Тепло медленно, как бы с осторожностью, стало заполнять мои ноги. Это было не только тепло, но и свет. Физическое ощущение тепла и света, наполнявших тело и душу, было абсолютно новым для меня, и появилось оно настолько неожиданно, что я вдруг испугался, и тогда ощущение тепла и света исчезли. Вернее, ноги все еще оставались теплыми, но света уже не было. Да и тепло быстро истаяло.

Сейчас, сидя на берегу реки, ощутив уверенное и сильное движение тепла снизу, я подумал, что это просто поток нагретого воздуха. Глаза мои были закрыты, дыхание ровное, глубокое и свободное. Диафрагма, подавшись до предела вперед, плавно втянула насыщенный запахами цветущей тайги воздух.

- «Почему-то воздух прохладный», - отметил я сейчас.

Грудь очень медленно расширилась, увеличивая объем лёгких, и продлевая носу блаженное ощущение нежного, сладковато-терпкого аромата. Вдыхать хотелось бесконечно долго, что я и пытался сделать. Мой вдох-выдох, натренированный дыхательными упражнениями, достигал двух минут, поэтому наслаждение от вливавшейся в лёгкие «праны», длилось долго, и я блаженствовал.

Слово «прана», возникшее в мыслях, слегка насторожило меня. Но сознание в это время было сильно далеко от разума и чувство опасности растаяло.

Тем временем, тепло и «нечто светлое» заполнили меня полностью. Глаза закрыты. Дыхание ровное и спокойное. С каждым вдохом часть «праны» оставалась во мне. Возникло ощущение лёгкости и мелькнула мысль: «Сейчас воспарю…».

Солнечный свет, проникая сквозь закрытые веки, разливался по телу. Входящее снизу «нечто» и «свет» встретились в голове на уровне лба, смешались. Голова очистилась, опустошилась, и вдруг, наступила тьма. Чернота. В точке на макушке стало горячо, и что-то во мне явственно «дзинькнуло».

Нестерпимо яркий, абсолютно белый свет, плавно втекая в макушку, стал замещать черноту и заполнил тело. Глаза заслезились, и я, непроизвольно пытаясь их зажмурить, понял, что веки мои опущены. Однако, как только я подумал о глазах, свет, или то, что я ощущал, как белый свет, стал истекать из меня. Окружающее меня пространство осветилось.

Сквозь закрытые веки, я очень четко увидел текущую мимо меня реку и противоположный берег, возвышавшийся над ней на полтора - два метра. Повернув голову направо-налево, я «увидел» всё, виденное мной с открытыми глазами. Увидел четко и без искажений.

«Внутренний взор» - подумал я.

В методиках медитации, которая, в Советском Союзе, во времена моей молодости, называлась «аутогенная тренировка», использовалось понятие: «внутренний взор». С целью расслабления тела и духа рекомендовалось мысленно произносить фразу: «на экране своего мысленного взора я четко вижу (допустим) правую руку». Требовалось представить и увидеть руку, и далее, уговаривать руку чувствовать тепло, тяжесть и, в конце концов, расслабление.

Я, с интересом осмотрев сквозь плотно сжатые веки тело, увидел свои, сложенные по-турецки ноги, и руки, лежащие предплечьями на коленях. Ладони рук были развёрнуты к небу.

Экспериментировать над собой я начал лет с двенадцати, после того, как школьная пионервожатая на «классном часе» провела с нами, учениками пятого класса, сеанс внушения, пытаясь заставить наши руки, сведенные в замок, не размыкаться. Это у неё практически не получилось, но идея мне понравилась, и принцип внушения я запомнил и стал использовать в самовнушении.

В возрасте лет пятнадцати я испробовал на себе технику «спазмирования» мышц, превращавшую тело в «деревянный столб», подсказанную мне родственницей, работавшей в Тольяттинской филармонии и знакомой с известными гипнотизёрами, гастролировавшими по городам СССР. В то время это вызывало зрительский интерес.

Я вводил себя в транс меня клали шеей и пятками на спинки двух стульев, а сверху садили ещё пару человек. В состоянии транса я ничего не чувствовал.

По мере взросления мои эксперименты над моим организмом усложнялись. Некоторые едва не привели к летальному исходу. Я был любопытен и увлечён, и как уже сказал, испытал на себе всякое, но подобного сегодняшнему, никогда.

Мелькнула мысль: - «Не вспугнуть бы». Однако, на этот раз я оставался совершенно спокоен.

Моё состояние до «медитации» было опустошённым и умиротворённым, поэтому легко проявившийся «внутренний взор» не удивил. Состоянием «дзена» после обильного употребления внутрь тела горячительных продуктов, никого не удивишь, правда редко кто в таком состоянии медитирует. Чаще - просто похмеляются.

Пил я в повседневной жизни нечасто и понемногу. Но на рыбалке совладать с общим куражом, собравшихся вдали от цивилизации и жен мужиков, сложно и бессмысленно. А нафига тогда ехать за сотни километров по бездорожью? Только чтобы привести себя в состояние «дзен» и слияния с природой.

Алкоголь никогда не сдвигал моё психоэмоциональное состояние ни в одну, ни в другую стороны, и я, фактически, переводил продукт. Возможно, на мой питейный «регламент» оказывала влияние и давнишняя «служба», требовавшая повышенного самоконтроля. А вот состояние в первые сутки после приезда я ценил и использовал его в полной мере.

После нескольких дней пития на свежем воздухе организм привыкал к спиртному и начинал перерабатывать алкоголь сразу на входе, активно нейтрализуя его ферментами. Так что, после «вчерашнего» первого вечера, сегодня я был опустошён, и находился в «нужном состоянии», а вот завтра, пей не пей, эффект будет уже совсем иной.

«Это просветление?», - мелькнула мысль.

Присушившись к своим ощущениям, я не заметил у себя отклонений от нормы и, опять же, «как настоящий ученый», стал экспериментировать. Открыл глаза, закрыл, открыл. Ничего не менялось, кроме того, что с закрытыми глазами я видел всё гораздо лучше. С открытыми глазами моё зрение было минус два с половиной. С закрытыми – идеальное.

Подумалось:

- «Вот я им настреляю с закрытыми глазами. На что бы поспорить»?

Мозг стал перебирать чём бы удивить друзей, но вдруг опомнился:

- «Ты это, не дури, - сказал мозг. - Разобраться надо».

Я закрыл глаза и осмотрелся. Позу не менял, лишь повернул голову налево вдоль течения реки. «Внутренний взор» позволял видеть всё очень чётко, даже предметы видимые простым взглядом в виде точки.

- «Это, как в фотоаппарате с большой глубиной резкости и сильным зумом» ...

Бикинское русло извилисто, и максимальные возможности «взора» проверить не представлялось возможным. Просматриваемый участок реки, до её очередного изгиба, оканчивался метров за сто. Но и этого было достаточно, чтобы понять, что «взор» без напряжения позволял разглядеть мельчайшие предметы, например птичку, сидевшую на коряге у поворота реки. В неё я и попытался вглядеться. С помощью «зума» приблизил картинку, и чётко разглядел клюв, глаза и мелкие желтые полоски на перьях.

- «Оп-па! Это бред. Это не может быть реальностью!».

Взгляд перешёл в сторону, и «зум» обнулился.

- Та-а-а-к. Дыхание ровное и спокойное. Я чувствую приятную тяжесть в теле. – Сказал я себе вслух.

Осторожно пошевелил пальцами рук и ног, сократил и расслабил мышцы спины и шеи. Вроде бы тело на месте и под контролем. Открыл глаза и попытался увидеть птичку, но обычное зрение меня, как обычно, расстроило. Абсолютный туман.

- Эмоции отставить. Дыхание ровное и спокойное. Мне хорошо, – сказал я, и снова закрыл глаза.

Сейчас я «смотрел» на противоположный берег, до которого было что-то около метров тридцати. Река уже спадала после паводка, и берег осыпался, подмываемый уходящей водой. С него периодически скатывались, обрушаясь в воду, комья земли и плюхающий звук вписывался в общую гармонию.

Во время паводка и резкого падения уровня воды, деревья, оказывающиеся на краю берега, падали в реку, плыли вниз по течению и скапливались на крутых поворотах, со временем превращаясь в высокие, по три, четыре метра заломы.

Я уже видел недавно такое падение и сейчас, глядя на противоположно стоящее дерево, понял, что жить ему осталось недолго. Почти все его корни свисали оголенные, дерево висело на «честном слове», а берег продолжал осыпаться. «Внутренний взор» позволял разглядеть дерево, а это была мощная старая берёза, окружающие её кусты и обрывистый берег очень чётко. За деревом, в кустах кто-то «шебуршился».

- Только бы не медведь – сказал я и приблизил картинку.

В кустах лохматое существо, хаотически и, как-то взволнованно суетилось рядом с деревом.

- Детёныши у него там, что-ли? В дупле, наверное.

Тут «существо» вдруг повернулось ко мне и призывно замахало руками.

- «Руками? - подумал я, - Человек, что ли?»

Вглядевшись лучше, я разглядел лицо и руки существа, очень похожие на человеческие.

Но людей тут в принципе быть не может. Места безлюдные и от человеческой цивилизации отдалённые. Да и удэгейцы, с которыми мы сюда приплыли на лодках, предупредили бы.

И тут меня прошиб пот от другой мысли: «а не «белочка» ли это?» В смысле, не «белая ли горячка?»

Я погрустнел.

- «А так хорошо всё начиналось…

«Белочка» призывно махала руками. Внутренний взор позволял хорошо разглядеть лицо существа, которое, было вполне себе человеческим, но и не совсем. Волосы на его голове были похожи одновременно и на всклоченную болотную кочку, и на клубок шевелящихся змей.

- Не человек это, - подумал я. – Точно – «белка». Зовет к себе, гадина. На тот берег. Через холодный Бикин, что ли плыть? Да ну, на хрен! Это она специально, погубить хочет. Допился, млять!»

Я открыл глаза и протёр их кулаками и ладонями. Надел очки. Существо вышло из кустов и я увидел, что всё-таки это был мужик, потому что на нём была надета одежда.

- «Так они ж бывают не только «белками», но и «чертями», и всякой другой мутью. Черт, что ли? Но не так уж много мы вчера и выпили».

Я сфокусировался на мужике, и в голове вдруг четко послышалось:

- «Помоги. Срочно. Иди сюда. Не бойся. Прыгай»

- «Вот те на, как это - прыгай!», – подумал я, оценив расстояние, и мысленно, как бы шагнул к дереву, даже и не думая «прыгать».

Вокруг затрещало. В тело, лицо и по закрытым глазам ударили ветки. Это глаза и спасло. Продолжая сжимать веки, я раздвинул ветки кустов, осмотрелся, и, действительно, увидел мужичка ростом метра полтора, в меховой шапке с гнездом змей, круглым лицом с бородой, носом висюлькой. Ушей видно не было. На теле была надеты кожаная, куртка – безрукавка, кожаные штаны. Обуви не разглядел.

Раскрутившись спиралью, я поднялся из своего полулотоса.

- Зара падает, а я не успеваю силу снять. Плохо, однако. Надо удержать.

- Как удержать? Руками, что ли? Тут верёвка нужна.

- У меня верёвки нет. У меня только лианы, но они далеко, не достанут.

- У меня есть верёвка. В рюкзаке, на берегу.

- Так давай, прыгай.

- Как, это прыгай?

- А, как сюда прыгал?

- Понял, - сказал я.

Моё состояние было сильно похоже на транс. Мои тело и голова словно отделились от сознания. Я даже видел себя, вроде, как со стороны.

Тело, мозг сам собой мысленно представил, как тело переместилось на косу, и тело переместилось реально. Адреналин бурлил в крови, посторонние мысли отсутствовали, тело лишних движений не делало: прыг, хвать рюкзак, прыг назад. Однако, перед прыжком к берёзе, мозг скорректировал точку возврата и тело переместилось не в кусты, а на площадку рядом.

- Вяжи один конец к Заре, другой к Тине – показал «черт» на другую берёзу.

- Берёзу надо повыше обвязать. Хотя бы у той ветки, – я ткнул пальцем, – но я не смогу залезть, - ткнул я пальцем на свой внушительный живот.

«Мужик», лихо захватив один конец веревки зубами, полез на дерево. Обувь на его ногах отсутствовала.

- А ты вяжи к Тине, – проговорил он, не раскрывая рта.

- Есть, – мысленно ответил ему я, пробрался через кусты (с закрытыми глазами, но все же защищая их руками) и, подождав, когда «напарник» обвяжет «Зару», несколько раз обернув линь вокруг дерева, натянул верёвку.

- Щас помогу натянуть.

- Давай.

«Мужик» подбежал, засуетился вокруг меня.

- Стой, не суетись. Подай вот этот кол.

Я ослабил веревку, закрепил на дереве и накрутил её на поданный мне мужиком кол так, что «Зара» сначала выпрямилась, а потом слегка наклонилась в обратную от реки сторону. Тогда я закрепил длинный конец кола, чтобы он не проворачивался обратно.

«Мужик» в это время уже что-то «колдовал» возле спасаемой берёзы. Я отдышался и приоткрыл глаза. Картинка не изменилась, только в глаза полезла мошка. На косе, продуваемой движением воздуха, её нет, а тут в кустах она живет и очень хочет есть.

Глаза сразу закрылись самопроизвольно. Потеряв объект добычи «глаза», мошка полезла во все отверстия моей одежды, позволяющие достигнуть моего вспотевшего тела. Я уже хотел надеть капюшон, застегнуть накомарник, обжать рукава куртки, чтобы «оно» туда не лезло, но подумал: «А вдруг…». Попросил и кровососущая живность пропала. Ну, то есть не совсем пропала, а перестала меня замечать.

- Счастье-то какое – застонал вслух я – это точно не «белка». Или я уже умер и в раю? Свят, свят, свят. Прости, господи. Спасибо Подя!

- Я-то тут причем? - раздалось в голове

Посмотрев на «мужика», который уже закончил «камлание» и отошёл от березы, я спросил:

- В смысле: «причем тут Ты»?

- Ну, ты же мне спасибо сказал?

- Тебе? Ты Подя?

Озарение пришло вдруг.

- Подя! – восхищённо и обалдевше сказал я в голос. - Ничего себе, сказал я себе. Дух леса, что ли?!

- Ну, дух, не дух, а живу я здесь.