Хранитель маяка

Парень поднялся наверх, к тому самому маяку. Он искал там тишину. Уже темнело, взгляд был холодный, наполненный болью. И даже такой красивый вид, который ему открывался с холма, не мог эту боль заглушить. Он хотел компромисса, он хотел сделать выбор, и этот выбор был очень тяжёлым.

Он присел на камень. В воздухе ощущался привкус металла. В голове стоял гул, словно он сидел под реактивным двигателем самолёта. Словно из ниоткуда возник старик. На вид — лет семидесяти, в чёрном плаще и мятой, немного потрёпанной шляпе, которая имела свой — особенный шарм. Старик сел рядом. Они молчали. И в этом молчании будто успели познакомиться и понять чужую душевную боль.

— Парни в твоём возрасте не приходят сюда в такое время. Да ещё и одни.

— А тут красиво… знал бы — пришёл бы раньше.

Старик улыбнулся и положил руку ему на плечо.

— Ты пришёл сюда не из-за красоты.

— Откуда знаете? — тихо спросил юноша.

— Ты сам это сказал. Просто неосознанно.

Старик сел поудобнее, вытянул ноги и выпрямился.

— Однажды я сделал так, как было нужно им, а не мне. Они забыли тот день, а меня до сих пор это мучает.

Парня заинтересовало услышанное, будто его проблема была схожа. Он посмотрел старику в лицо и ждал продолжения.

— Самая обычная история. Но для меня — единственная. Я полюбил девушку, и она полюбила меня.

Старик сделал паузу и закрыл глаза, потом глубоко вдохнул и продолжил:

— Она была из враждующей семьи. Думал, такое только в книгах. Но жизнь иногда играет злую шутку.

Было видно, как тяжело даётся это воспоминание: старик будто вчера пережил эту боль. Становилось ещё темнее, и чёрные тучи сгущались над ними. А на кончике маяка горел свет.

— Мы с ней гуляли по острову. Нас увидели родственники. Её забрали, меня привели к отцу. Потребовали, чтобы я держался от неё подальше.

Вдруг грянул гром. Звук был настолько неожиданным, что напугал парня. А старик даже не шелохнулся. Он выдержал паузу, пока гром стих, и продолжил:

— Конечно, мы не сдались. Как бы меня ни уговаривали родители и родственники, я не сдавался. Пытался сбежать с ней. Но её держали дома и не выпускали, и за мной следили тоже.

Потихоньку начал капать дождь. Он падал на их лица и стекал, словно слёзы. Как же удобно — можно было скрыть, если даже плачешь.

— Я нашёл способ, он был рискованный. Её хотели выдать замуж за другого. В день свадьбы я должен был её выкрасть. Но отец мне сказал, что если я попробую разрушить свадьбу и выкрасть невесту, то он меня убьёт. А что самое плохое — они найдут и убьют её.

Старик замолчал, словно говорить дальше было тяжело физически.

— Что дальше? Что вы сделали? — спросил парень с ярым рвением.

— Ничего… Я в итоге решил, что лучше ей жить вдали, чем лежать в могиле рядом.

— То есть вы решили за неё? — осуждающим голосом рявкнул юноша.

— Может быть. Я даже не узнал потом, как она и где. Не осмелился спросить. Я просто уехал… Нашёл работу на маяке и уже пятьдесят лет тут нахожусь. Излечить можно рану, а мёртвого не воскресишь.

Парень внимательно посмотрел на старика. Его морщинистое лицо было полно боли, словно она была срисована с его образа.

— Моя ситуация похожа. Родители против, не хотят её. Считают её недостойной меня. Они даже нашли мне невесту, но я не хочу другую. Я люблю своих родителей и очень боюсь потерять их доверие… Но такое отношение ко мне... Не знаю даже..

— Юноша, ты молод. Какой бы выбор ты ни сделал, пусть он будет твоим. Послушай своё сердце.

Молодой человек привстал на ноги:

— То есть разум не слушать… а довериться сердцу?

Старик улыбнулся — он словно вернулся назад, в свои двадцать лет.

— С разумом договориться можно, а сердцу как не прикажешь, так и не договоришься потом.

— Тебя как зовут? — спросил старик.

— Александр. А вас?

— Василий Иванович, — и протянул ему руку.

Они пожали друг другу руки и встали. Дождь усиливался. Если Василий Иванович был в плаще, то Александр был одет в футболку тёмно-синего цвета и синие джинсы. Он словно потерявшийся путник нашёл свою дорогу тут, на маяке.

Александр уверенной походкой ушёл.

А Василий Иванович остался смотреть ему вслед.

Если бы когда-то у него была такая уверенность, возможно, эта история сложилась бы иначе…