Хранитель надежды

Иногда судьба откровенно потешается над нами, иногда вы вторите ей своим смехом, а иногда она улыбается так, что вы забываете обо всем на свете.

Все началось в обычный рабочий день. Хотя любой другой человек, кроме меня, назвал бы его прекрасным, а я — просто удачным.

Проект, над которым мы работали всей нашей маленькой компанией несколько месяцев, был принят заказчиком на ура. Директор мало того что выписал всем значительный бонус, но и объявил сегодняшний день выходным.

Столь серьезное пополнение моей платежной карточки позволило на радостях отправиться по злачным прикормленным местам — по магазинам антиквариата.

Казалось, сама природа вместе со мной готова была пуститься в пляс. Майское солнышко грело уже совсем по-летнему. Каштаны — гордость моего города — уже расцвели. И я время от времени останавливался, чтобы полюбоваться усыпанными нежными соцветиями.

В первых двух магазинах ничего интересного не оказалось. Поэтому я просто поболтал с хозяевами о том о сем, изучил ассортимент пластинок, полистал пару книг и отправился дальше.

Ветерок обдувал лицо, и мне хотелось прямо сейчас сесть на электричку и поехать к морю. Настроение еще больше повысилось, когда на электронную почту пришло сообщение, что моя статья, посвященная некоторым культовым церемониям в древней Персии, принята в очередной номер исторического альманаха.

Признаюсь, я вовсе не ученый, более того у меня нет профильного образования. И я никогда не рискну вступать в спор с настоящим историком. Все эти магические истории всего лишь хобби — результат изучения библиотеки, доставшейся от наших предков.

Вы скажете, что это странно — в наше время сохранить кучу книг на разных языках в третьем поколении, и, может быть, судя по виду некоторых из них, даже в десятом. Неудивительно, что бабушка, что мама самым решительным образом пытались избавиться от собрания книг в темных и выцветших переплетах.

Весь секрет был в том, что наша семья после последней войны вновь поселилась в старом двухэтажном доме с чердаком. Там и хранились все эти неподъемные фолианты. Возможно, кроме них, в доме было много всяких других интересных вещей. Но после того, как две армии протоптали себе дорогу через наш город, в доме остались только эти книги, осколки разбитых статуэток и светильников, рамы с вырезанными из них полотнами да медный кот на козырьке крыши. Кто-то даже перекопал старый сад, оставив после себя несколько ям с осыпавшимися краями.

Дом принадлежал семье моего дедушки с незапамятных времен. Но сам дедуля не посещал его давным-давно. В нем жила самая настоящая беспокойная душа путешественника и исследователя. К тому же большую часть жизни он провел вдалеке от родного города. Мама вообще родилась в столице, там вышла замуж, развелась и вернулась сюда уже вместе с дедушкой и бабушкой, а также и со мной.

Дом был не таким уж большим. Места всем не хватало. Тем более, что многие комнаты во время войны изрядно пострадали.

Но книги уцелели. Конечно, дедушке пришлось перенести их на чердак. Но зато никто не мешал нам вдвоем изучать их, чихая среди пыли и отбиваясь от гнева женщин из-за испачканной одежды. Некоторые книги были написаны на языках, которые знал дедушка, и он читал мне все эти сказания: необыкновенные истории, сказки о похождениях героев и их сражениях с чудовищами.

Некоторые книги были написаны на языках, которые не знал даже дедушка, что было для меня очень странно. Ведь дедушка был этнографом! Для маленького мальчика его способность найти смысл в самых удивительных закорючках было самым настоящим колдовством.

Потом дедушка умер, а я принялся изучать языки программирования и человеческие.

Книги раскрывали мне свои тайны, и наступил момент, когда истории из этих томов дождались перевода. Некоторые, но не все.

Сидя на чердаке, я перелистывал непонятные тома и рассматривал необыкновенные картинки с изображениями рыцарей, летающих кораблей, чудовищных монстров и прекрасных девушек в надежде, что когда-нибудь мне удастся разобрать то, что в них написано.

Возможно, я даже переусердствовал в этих своих раскопках. Со временем меня стали преследовать необыкновенные сны: цветные и яркие. Мне снились драконы, которые гордо парили в воздушных просторах. А я стоял задрав голову и следил за их полетами.

Иногда мне снился замок посреди льда, окруженный тысячами огней. Время от времени ослепительный шар срывался и летел в сторону каменных стен, внезапно рассыпаясь сотнями искр.

И еще мне снилось...

Вот я и пришел.

Владельца последнего антикварного магазина звали Пашка-таксист. Трудно сказать, почему к нему прилипло такое прозвище. Скорее всего, когда-то он занимался извозом или перегонял машины из Европы. Сейчас Пашка, используя старые каналы, получал из Германии пластинки, скупал у населения всякие интересные штучки и, возможно, даже поддерживал контакты с черными копателями. Но это, в общем-то, не мое дело.

Стоило мне зайти в логово этого современного фарцовщика, как Пашка засуетился и практически бегом ринулся мне навстречу. Глаза хозяина магазина блестели, и он весь странно дергался, словно в предвкушении чего-то необыкновенного.

— Привет, — протянул руку я.

Но Таксист отдернул свою и спрятал ее за спину, а затем пояснил:

— Не могу. Бьется. И других бьет.

— Что «бьет»?

И тут Пашка взахлеб принялся рассказывать совершенно необыкновенную историю о том, как сегодня приперся к нему один незнакомый мужичок и предложил купить сундучок с содержимым. Дескать рылся у себя на участке и нашел.

— Что за сундучок? — спросил я.

Антиквар оглянулся по сторонам и, убедившись, что в магазинчике пусто, потащил меня за прилавок, в свою каморку.

— Вот смотри, — с этими словами он водрузил на стол деревянный ящик где-то тридцать на тридцать сантиметров, обитый полосами из какого-то темного, тускло отражающего свет металла и витой ручкой из такого же материала. — Тот левый мужик сказал, что это не его. Что-то начал бормотать, что не имел права. И ему, дескать, вообще стыдно. А потом, не поверишь, исчез. Ушел и след простыл.

Не знаю почему, но меня сразу же посетило странное чувство, что здесь и сейчас происходит что-то важное, которое может определить мою судьбу навсегда.

Холодок пробежал по спине, и неожиданно для себя я протянул руку и нежно погладил одну из граней. В воздухе раздался глубокий и мягкий звук, как будто кто-то ударил в гонг маленьким молоточком

Пашка поспешно отшатнулся, успев выдохнуть:

— Чувствуешь, бьется?

Я с удивлением оглянулся, но не успел произнести ни слова, как вдруг раздался громкий щелчок, и крышка ящика распахнулась.

Таксист не дал мне заглянуть внутрь. Навалившись на ящик, он захлопнул его и тут же завизжал, а затем отскочил от стола и принялся размахивать покрасневшей на глазах рукой.

— Ты видел? Ты видел, что там внутри?

Я отрицательно покрутил головой:

— За тобой не успеешь. Ты же кинулся как на амбразуру.

— А ты разве не слышал? Он сказал, что нельзя прикасаться.

— Кто «он»?

— Там, внутри сидит Он! Слушай, забирай его себе. Ты у нас знаток всех этих странностей. Может, разберешься, как оно действует. И денег мне не надо.

Сначала мелькнула мысль, что это какая-то шутка. Чтобы наш торгаш отказался от такой явно необычной вещи, не потребовав ничего взамен?

Я даже начал сомневаться, а нужно ли мне это нечто, столь напугавшее хозяина антикварной лавки. Но колебался я недолго, не больше трех секунд.

Вернувшись домой, я поднялся на второй этаж, в комнату, которая после отъезда родителей превратилась в мой кабинет. Теперь мои исторические сокровища перекочевали сюда.

Оставив сундучок на полу, я распахнул окно и впустил в комнату больше воздуха. Бывает ли у вас такое, что, увидев какой-то предмет впервые, вы пребываете в абсолютной уверенности, что уже видели его раньше? Дежавю — кажется, такое чувство называется именно так.

Вот сейчас меня преследовало какое-то неуловимое воспоминание или видение, в котором совершенно точно фигурировал этот необычный ящик. И звук, который я услышал, он совершенно точно означал что-то важное.

С непонятной тяжестью на сердце я вновь коснулся крышки артефакта, провел по темной грани и словно наяву услышал слова, произнесенные неизвестным мужчиной уверенным и решительным тоном:

— Доверяю в твои руки силу и власть. Заверши задуманное, — еще, сказанное совсем другим тоном, словно человек прощался с чем-то или с кем-то навсегда. — Я надеюсь на тебя.

Со знакомым щелчком крышка открылась. Внутри сундучка находилась статуэтка, изготовленная из металла. Вспомнив о словах Пашки, я осторожно коснулся темного материала, и снова раздался тот же самый мелодичный сигнал. Только на этот раз он, казалось, заполнил всю комнату, и словно эхо отозвалось в амулете на груди.

Однажды после того, как мы с мамой вернулись в этот дом, дедушка показал мне этот предмет — синий камень в обрамлении неизвестного металла. И цепочка на шею из того же непонятного материала.

— В нашей семье этот предмет передается из поколения в поколение. Непонятно, что это за артефакт. Знаю только, что в свое время он раскроет свою силу, — так мне сказал мой дед.

Я осторожно достал статуэтку и поставил ее на подоконник. Грозный дракон, расправивший крылья, как будто вот-вот оторвется от земли и взлетит в небо.

Некоторое время я просто смотрел на воплощенный в неизвестном материале символ магической власти. Из задумчивости вырвал отдаленный звук грома. Надвигалась гроза. Небо на горизонте уже затянуло темными тучами. Пройдет совсем немного времени, и буря доберется сюда.

Ну что же... Ко мне этот дракон кажется настроен более благосклонно, нежели к моему приятелю.

В эту секунду первая молния осветила горизонт, и статуэтка дракона вспыхнула, отражая блеск небесного огня.

А ведь я видел раньше такого дракона! Почти бегом отправился к стеллажу с книгами, вытащил заветный том и принялся листать.

К сожалению, книга была из тех написанных на непонятном языке, но гравюру с изображением мне удалось найти довольно быстро. Уже совсем стемнело, тучи надвигались с скоростью настоящего урагана.

С книгой в руках я поспешил к окну. Да, статуэтка была точь-в-точь такой же, как на иллюстрации. Жаль, что нельзя прочитать текст. Протянув руку, я прикоснулся к дракону. Настоящее произведение искусства.

Не знаю, что меня подтолкнуло, но я снял амулет и надел его на шею фигурке, которая словно стремилась оторваться от земли и отправиться в полет. Кажется, так будет правильно.

И вновь прозвучал усталый голос, возникший, как будто из ниоткуда:

— Пора.

Честно говоря, голоса из пространства могут напугать кого угодно. Но сейчас я ощутил только прилив бодрости. Синий камень расцвел внутренним блеском.

«Нет, я не подведу тебя», — подумал я.

Внезапно показалось, что я стою на самой вершине каменной башни. Вокруг сверкают молнии, а буря невиданной силы атакует мою крепость. Но я уверен в своих силах.

Я — воин, и мне есть что защищать.

Один взгляд на книгу в моих руках, и становится понятно, что делать.

Сознание возвращается на краткий миг. Я снова в своем кабинете. Буквы в книге теперь сливаются в знакомые слова, а слова — в предложения.

— Пора.

— Да, пора, — громко произнес я заветные слова.

Металл под моими руками пылает холодным пламенем. Силы, мне не хватает силы!

Молнии грохочут вокруг дома. Я вновь и вновь произношу заклинания и надеюсь на чудо. Думал ли он когда-то тысячи лет назад, что так случится?

Последнее слово, словно эхо из прошлого.

Вздох. Ничего не получилось?

Вспышка света. Амулет превращается в шар огня.

Наверно, это было очень важно — сохранить в памяти несколько мгновений.

Место, которое я никогда не видел. Голубое небо сливается на горизонте с бесконечными волнами лазурного цвета. Мужчина и девушка стоят в тени деревьев на берегу.

— У нее другие планы, — в голосе девушки печаль.

Но он не намерен сдаваться:

— Я знаю, что нам делать.

— Ты не понимаешь. Она никогда не простит. Никогда не оставит нас в покое. Тебя отошлют домой. Меня отправят куда-нибудь подальше на север.

В небе над замком величественно парят драконы. Некоторое время мужчина внимательно следит за их полетом.

— Ты можешь улететь, — предлагает он.

Девушка улыбается с затаенной грустью:

— У меня еще ни разу не получилось по-настоящему. Сила еще не раскрылась полностью.

Мужчина гневно отвечает:

— Тем более. Она просто не имеет права.

Девушка прикладывает ладонь к его губам:

— Она услышит. Здесь все вокруг подчиняется только ей.

Словно в подтверждение этих слов листья кружатся вокруг них в налетевшем порыве ветра.

— Но не наши чувства, — мужчина наклоняется и целует ее руки. — Я знаю способ, как помочь тебе сбежать отсюда. Подожди немного. Мы обязательно встретимся.

В ответ девушка расстегивает цепочку и снимает с груди амулет:

— Наклонись.

Синий камень теперь сияет у него на груди. Эту связь разорвать невозможно. Откуда я знаю?

— Даже через тысячи лет.

— Даже через тысячи лет.

Теперь я узнаю эту девушку, так как видел ее в своих снах.

С трудом размыкаю веки. Солнечный луч врывается в комнату и озаряет пустой подоконник. Только несколько обгоревших листочков оставшихся от книги. Но она теперь не нужна. Она выполнила свое предназначение. Тем более, что я помню все, что было написано на этих страницах много лет тому назад теми, кто пожертвовал своей свободой и жизнью.

Ящик рассыпался на куски. Металлические планки растеклись блестящими лужицами. Молния ударила прямо в мое окно. Ничего себе!

Статуэтка и амулет исчезли.

Прикосновение нежных пальцев ко лбу. Как будто вся утренняя свежесть в легком движении. Наверно, так выглядит настоящее волшебство.

Вдох-выдох. Еще и еще.

Капля падает мне на лоб. Еще одна. Она плачет?

Надо найти силы поднять глаза и встретиться взглядом. Но не могу — не хватает решимости и отваги.

Какие нежные руки.

Наверно, ей больно. Разочарование разрывает ее сердце. Здесь нет того, кто выполнил обещание.

Здесь только я.

Шепот еле слышен. Слова попадают в ритм ударов сердца.

— Я знала. Он сказал, что так и будет.

Вдох-выдох. Ты сильная.

— Маленькая цена.

Я молчу. Что можно сказать?

Все платят свою цену.

Шелест материи за спиной. Через мгновение она уже у окна в ореоле солнечного света. Волосы цвета драконьего пламени. Морщинка на лбу.

Я просто смотрю.

Горькая улыбка на губах. Какая же она красивая!

— Но надеяться можно всегда. Правда?

Последние несколько страниц в книге были пусты. Надеяться можно всегда.

Я поднимаюсь, протягиваю ей руку, и мы спускаемся по старым, скрипучим ступеням во двор. «Здесь достаточно места, чтобы оторваться от земли и от прошлого», — мелькает у меня странная мысль.

Она оглядывается и кивает, соглашаясь.

— Ты знаешь, где он может быть?

Нет, я не знаю. Не знаю точно. Но перед глазами стоит замок со сверкающими молниями и взрывающимися шарами. Лед и огонь. Место, которое ей может быть знакомо. Место, где все свершилось.

Глаза девушки оживают. Теперь в них сверкают искры волшебного огня.

— Ты полетишь со мной?

Кажется, в ее голосе нет места сомнениям. Мое сердце сжимается, а в горле пересохло. Мысли кружатся в странном хороводе. Я даже не знаю, как ее зовут.

— Конечно.

Она улыбается, но в глазах тревога.

— Это будет мой первый полет.

Не знаю, чем я заслужил это. Судьба смеется вслух.

— Я рискну.

Что ждет нас в конце полета?

Надеяться можно всегда.