Хранитель подземелья: Не город, а британский флаг!

- Дети, брат, цветы жизни… Ты только посмотри, как счастлив мой маленький Маро! Каким чудесным влюбленным взглядом смотрит он на вашу кроху, ну не загляденье ли? Ах мне бы так любить, как могут дети…

- И не говори… Твой Маро просто душка, ему, правда, не хватает немножко живости. Бледен больно, да и ручки тоненькие, того, гляди, переломается совсем.

- Вытянется еще, я и сам до двадцати был тем еще малышом, а сейчас… Только посмотри на меня!

И Аргус встал из-за стола, заслонив собою солнце. Тело, подобное скале, огромное, крепкое и мощное, пусть и не совсем пропорциональное. Аргус напоминал собою крепко собранный каменный шкаф, квадратный и ладный. Пусть он не отличался идеальными пропорциями, едва ли его можно назвать образцом красоты, но харизмы старику было не занимать. Будучи квадратным и несколько ссутулившимся с годами, Аргус обладал чудесным характером и только ему присущим мощным и сильным смехом. Украшала его длинная взлохмаченная борода пламенно-рыжего цвета.

- Ой, Аргус, присядь, прошу! Я ж читаю!

- Ох-хо-хо! В своей каморке читать будешь, а сейчас удели мне хотя бы день своего времени!

Аргус размашисто, совсем не сдерживаясь, шлепнул Ллойда по спине, да так, что у утонченного и худощавого дворянина выбило из легких воздух. Ллойд невольно закашлялся и незаметно для Аргуса, прямо в приступе удушья, едва шепнул коротенькое «Гром!» и небольшая искорка блеснула между ним и гигантом. Аргуса ударило током с таким грохотом, что у него на несколько мгновений заложило уши, да и к тому же рубашка на нем вспыхнула и затлела.

- Жалкий шарлатан! – улыбаясь и сбивая пламя огромной своей ладонью, пробурчал Аргус – Третья рубашка за год!

Ллойд же, едва откашлявшись, поспешил ответить:

- Но что мне еще делать, если ты после второй не понял, что бить меня не стоит?!

Они встретились взглядами и улыбнулись друг другу, а после вместе зашлись в приступе веселого фальшивого смеха.

А тем временем, не так далеко от них, в напряженной тишине сидели маленький Маро и совсем кроха Нонет. Они сидели на небольшом аккуратно обтесанном бревнышке, которое было настолько коротким, что приходилось им сидеть на нем чуть ли не в обнимку. Меж ними было не более десятка сантиметров.

Быть здесь нужно долго, на траве сидеть нельзя, испортишь платье, а стоять в жмущих туфельках противно и даже больно. Вот и пришлось Нонет делить единственное бревнышко с хиленьким Маро. Отец, конечно, очень советовал с ним подружиться, как-никак, сын Огромного Гнома с богатым наследством и неплохим именем. Жаль, конечно, что кровь не самая голубая, но на то они здесь и сидят, чтобы исправить эту небольшую ошибку.

Маро был отвратителен на вид. Квадратное тело, длинные конечности, посаженная на плечи голова без шеи и мерзкие редкие огненные усики под носом. Он представлял из себя сплошное недоразумение и напоминал странную деревянную игрушку. Да, быть может в будущем это будет по-настоящему сильный мужчина и грозный воин, но Маро не испытывал совершенно никакого интереса к боям, убийствам и Провидению. Его не волновали свершения, Подземелья и рейды, за что он часто, кстати, получал от Аргуса, а потому он так и останется уродливой пародией на собственного отца. И вместе с тем маленький Маро искренне и честно любил Нонет детскою своей любовью.

Холодность ее он принимал за стеснение, дядюшку Ллойда почитал вторым отцом, который был всегда приветлив и добр, отца он тоже уважал, пусть и опасался его гнева. В целом, маленький Маро был счастлив. Он рос в достатке и довольстве, никогда не испытывал нужды и презрения, даже на выходах, балах и празднествах никто не осмеливался сказать отпрыску Огромного Гнома правду.

Нонет же таких иллюзий не имела. Ллойд, ее отец, был чертовски расчетливым и прагматичным человеком, имея при этом девять детей. Пятеро мальчишек уже были, так сказать, устроены, в том или ином смысле. Старший, Аарон, потихоньку продвигался в городском совете, второй сын, Джон, был боевым магом и в свои двадцать два года уже достиг двадцатого уровня и вполне успешно исследовал Башню Спящего Короля. Ллойд очень хлопотал о том, чтобы у его рода не отняли священного права ступать в нее. Третьего и четвертого сыновей упоминать не стоило, это, как говорил отец, «Небольшие ошибки». Один, пользуясь едва ли набравшим ценность именем дома, устраивал дебоши, гулянки, кутежи и всячески развлекался, да так, что после особенно бурной ночи его нашли мертвым. Несчастного убил, как заключили клирики, чудовищный удар молнии. Четвертый же по собственной глупости бросил вызов одному из рейдеров, совершенно не взяв в толк, что тот был уже пятнадцатого уровня, а сам Рон был лишь восьмого, легендарный посох вскружил ему голову. Исход ясен, юноша истлел в восемь секунд, Нонет считала их. Пятый брат умер еще в младенчестве, Ллойд просто не хотел тратить время, силы и прочие ресурсы на уродца, а потому так уж вышло, что малыш недоедал, был слабеньким, хиленьким и в конце концов издох на третий день после того, как о нем случайно, конечно же случайно, забыла гувернантка. При этой мысли Нонет глянула в сторону Маро. Незаметно для себя, она едко улыбнулась.

С сестрами все было проще. Две уже были замужем, одна за стариком Нолгеном, вторую отдали за рубеж, третья, не выдержав всей легкой жизни дворянки, сбежала и, как однажды с улыбкой рассказал Ллойд, попала после небольшой череды приключений в рабство, а затем и в местный бордель. «Мой приятель, Аарон, если интересно, очень расхваливал ее, в частности, по его словам, она чертовски узка сзади.»- подытожил Ллойд свой небольшой рассказ и заглянул прямо в глаза Нонет, холодно и с насмешкой.

Ну и теперь в семье не пристроенной, осталась только она. Нонет снова посмотрела на Маро. В свои тринадцать она уже много раз думала о своей судьбе и утешалась тем, что этот мальчишка при должной выучке и дрессировке, никогда не станет властным мужем и сильным человеком, в будущем она сможет править им как вздумается и это будет не самая ужасная жизнь. Роскошь, богатство, слава, уродливые дети, строгие отцы, как Ллойд, так и Аргус, любовники и прочие прелести светской жизни. О взрослых Нонет почти не беспокоилась. Ну с одним из них она уже сумела сладить, сладит и со вторым, в конце концов Ллойд гораздо страшнее Аргуса.

Но все равно вся эта будущность ее отвращала. Нонет было мерзко думать о себе, как об очередном инструменте в руках Ллойда. Да, при нем увядающий род снова обрел силу, да, он сам, своими зубами и жилами вырвал свое имя из анафемы, да, именно он уважать себя заставил, достиг почти что в одиночку тридцать второго уровня и добыл себе легендарные перчатки, а также навык «Разум Волшебника». Но тем не менее Нонет ненавидела его… За уроки соблазнения, правду жизни, мерзкие планы, отвратительных гувернеров и слуг, грубых, суровых и невежественных. «Школа жизни, Нонет. Хищник должен быть всегда в тонусе!» - пришло ей вдруг на ум. Так, приевшаяся фраза отца…

И, как не выворачивала мысли, выхода Нонет не находила.

Хотя нет, был, конечно… Сначала улизнуть из дома, затем податься в рейдеры, после попасть в рабство, а затем в бордель, прямо по стопам Эммы, чтобы потом Ллойд рассказал о ней мимоходом какому-нибудь своему приятелю.

Нонет передернуло.

Можно, конечно, вспомнить истории о прекрасных принцах, смелых авантюристах, что, бросив вызов Ллойду, спасут ее из мерзкого этого положения, но такое случается раз на тысячу случаев, да и где сейчас сыскать того, кто на это в принципе способен? Да и зачем она столь сильному герою такой-то ценой? Выкрасть дочь у Ллойда, обратить на себя гнев волшебника тридцать второго уровня, имеющего связи в совете и в аппарате управления Лосткроу, к тому же спровоцировать Огромного Гнома, украв невесту у его сына. Да тут весь город встанет против дурака, что только дерзнет подумать об этом.

Сейчас Нонет задумалась о тихом побеге… Снова. И снова она представила себе простой сценарий. Ее тайно выкрадет личность столь скрытная и незаметная, тот, кто будет в Лосткроу лишь проездом, кого не коснется Ллойд или Аргус, до кого они не смогут дотянуться. Вольный рейдер, что лишь промелькнет вспышкой в городе и никто не запомнит ни его имени, ни его внешности. И вот подобная тень заберет ее отсюда, а после…

А что после? Что помешает этому страннику присвоить себе Нонет и вертеть ей, как вздумается? На ее защиту никто не встанет совершенно, Ллойд и Аргус, как бы не прискорбно было думать о них в этом свете, будут чертовски далеко, на Маро полагаться стоит еще меньше, а друзей и приятелей в мире вне стен Лосткроу у нее и нет совсем… И вот ее герой, когда угаснет яркое чувство, если оно вообще вспыхнет, оставит Нонет при себе как игрушку, личную и всегда доступную. А что она сможет ему противопоставить на первом уровне без средств, влияния и сил?

Можно надеяться на настоящего героя, на принца, но такие встречаются раз в тысячу лет и то – доблестным принцессам, конечно же не ей. Проще уж тогда сразу у неба ангела просить, авось получится.

И вот так Нонет сама себя загнала в тоску. Взгляд ее ожесточился, опустел, кулачки сжались. Захотелось разрыдаться от бессилия.

- Нонет, тебе грустно? Что-то случилось? – учтиво залепетал Маро.

Тут же девочка быстро взяла себя в руки и не менее учтиво улыбнулась своему насажденному приятелю.

- Нет, все в порядке… Я просто задумалась… - Нонет легкими движениями смахнула с глаз слезинки.

- О чем же? Что могло опечалить тебя?

Нонет сжала губы. Ее раздражали такие картинные выражения, особенно из уст уродца возле нее.

- Я просто вспомнила книгу Уиспира… Не так давно читала, не помню названия, но там повествуется о паре, что влюблены, но быть не могут вместе – ляпнула она первое, что пришло на ум, Маро все всегда принимал на веру и с умным видом начал рассуждать и об этой картинной чепухе.

- Ахх, Нонет, я тоже читал ее! «Роман и Джулия», все верно? Это такая трагичная история, автор так…

И маленького Маро унесло в далекий мир размышлений, мечтаний и раздумий. И начал он рассуждать о любви, что была сильнее смерти, о смысле жизни, красоты и счастья…

«Идиот…» - подумала Нонет, но не подала виду.

Она тяжко вздохнула и снова начал размышлять о том, как бы ей сбежать отсюда и поскорее бы пролетело время. Она тихонько обернулась и увидела Ллойда, что весело и непринужденно смеялся с Аргусом. Вот они встретились взглядами. Повеяло холодом и во взгляде его читалось строгое «Действуй!»

Нонет тяжко вздохнула, укорила себя за то, что вообще обернулась, так бы все можно было позже списать на то, что она просто не заметила ни одного знака… Но теперь не отвертеться.

Она легонько приобняла Маро, отчего тот задрожал в волнении, положила свою головку на его острое и неудобное плечо.

- Становится прохладно – отрешенно сказала Нонет. Отрешенности, в прочем-то, Маро совершенно не заметил. Он вообще редко понимал эмоции и интонации, с ним Нонет немного расслаблялась и слегка останавливала игру.

Маро же именно сейчас ясно понял намек, а вернее приказ, обнял Нонет и начал поглаживать ее бок влажными своими пальцами.

«И снова потные мерзкие ладошки… Отрубить бы их к чертям!» - пронеслось в мыслях Нонет, но сказала она:

- Продолжай говорить, ты так хорошо рассказываешь…

И Маро начал лепетать все о той же книжке, теперь уже заикаясь и краснея, а также мерзко елозя ладонью по боку Нонет, то и дело то слегка защипывая, то надавливая. А уж после нескольких минут Нонет заметила крохотный бугорок в шортиках Маро…

Она скривилась, чего, в прочем, никто не видел.

Сам маленький Маро своего возбуждения не совсем замечал, он просто-напросто понятия не имел, что с ним происходит. С недавних пор Нонет для него стала еще красивее, приятнее, мягче. Он начал замечать ее запах, обычно всегда приторно сладкий, но больше ему нравился слегка соленый аромат ее кожи после жаркого дня или активных упражнений. На маленького своего приятеля в штанах он предпочитал не обращать внимания, полагая, что раз никто о нем не говорит, то и ему не стоит, хотя так приятно было коснуться им Нонет, легкое прикосновение к ней уже приносило невероятное наслаждение. Маро не совсем осознанно искал способ получить еще немножко удовольствия, то и дело норовя прижаться к Нонет покрепче или же обнять ее посильнее. Особенно ему нравилось делать это со спины.

Но все же Маро боролся со своим желанием, останавливаясь лишь на подобных играх. Он упорно считал это неправильным и мерзким, временами, когда мог здраво мыслить, часто наедине с собой и вне общества Нонет. Даже мыться ему стало как-то не с руки. Стоило себя коснуться и тут его маленький прибор тут же принимал вид странный, набухал и слегка даже ныл, чего Маро пугался и стыдился.

От отца он это предпочитал утаивать, хотя стоит отметить, что Аргус довольно просто и легко объяснил бы мальчишке, что же с ним творится, но Маро, опять же, ничего ему не говорил…

С другой стороны, Нонет все видела, знала, замечала и лишь тяжело вздыхала, по возможности позволяя себе разве что немножко нахмурить бровки и тихонечко ругнуть его исключительно про себя.

Ллойду не было дела до особенностей Маро, он четко наказал Нонет не отказывать мальчишке ни в каких глупостях пока они остаются глупостями. Дальше все прошло до того скомкано и привычно, что Нонет совершенно не заметила, как закатилось солнце. Игры, мерзкие объятия, глупые разговоры о возвышенной пошлой и избитой чепухе, смех взрослых где-то вдалеке и бесконечная усталость. Смешанная с бессилием.

Под самый конец вечера, когда стояла уже карета и дышали огнем саламандры, Маро вдруг снова обхватил Нонет со спины и в этот раз так вышло, что легкое летнее ее платьишко несколько задралось, маленький уродец судорожно забился в конвульсиях, ахнул и на ножку ее упало несколько капелек подростковой влюбленности Маро.

Аргус и Ллойд конечно же все поняли. Огромный гном громко расхохотался, друг его змеиною улыбкой зашипел, а Нонет… Нонет всеми силами старалась просто понять, что же только что произошло, а как поняла – тут же попыталась накрыть своей детской волей острое желание сломать маленькому и хрупкому Маро несколько пальцев.

- О-хо-хо-хо… Ну и проказник твой Маро, ну и шутник! Вот номер, вот глупость!.. – тихонько, перебиваясь смехом, шипел Ллойд.

А после Нонет не слушала… Что-то ответил Аргус, мелкий Маро скрылся, они водрузились в карету, саламандры шумно зашуршали по брусчатке, Ллойд молча и холодно смотрел в окно, а у нее в мыслях было лишь его отцовское «Глупость…» Тогда-то Нонет и решила, что больше не станет терпеть подобных глупостей. Она уже успела смириться с тем, что с этим рыженьким уродцем придется жизнь прожить, но сегодня… Сегодня она впервые представила его рядом с собой в постели и ужаснулась. Омерзение захлестнуло Нонет и уже в карете она решила, что сделает, как только выдастся возможность.

Башня Спящего Короля… Там-то уж точно никто ее не коснется и не додумается искать. Пусть разорвут ее ловушки, пусть сожрут оставшиеся там монстры, пусть случится что только угодно, но только там есть шанс стать сильнее… Только там.

Уже ночью она выскользнула из дома, благо Ллойд не запрещал побегов – все равно Нонет всегда возвращалась, а если б не вернулась – рабов всегда и везде не хватает, и Нонет бы вернулась и в этот раз, если бы не один судьбоносный случай.