Христианнейший из людей

- Официант! Принесите-ка нам еще по пиву! – попросил одутловатый господин с раскрасневшимся лицом. Вытерев пот с лысеющего лба, он расстегнул ворот рубашки: в баре стояла невыносимая духота.

Время шло к полуночи, но заведение было переполнено танцующей молодежью и такими как они, солидными отцами семейств, любящими собраться в пятницу вечером после работы. Стол на четверых был сплошь уставлен закусками и горячим, поверх тарелок громоздились пустые бокалы – возлияние продолжалось.

- И как в тебя столько лезет? – не переставал удивляться тощий Григорий.

- А что? Я люблю поесть! – легкомысленно ответил Геннадий, протягивая руку к ароматным ребрышкам.

- Ммм, божественно! – чавкая, сообщил он.

Остальные последовали его примеру, набросившись на еду. Очень скоро блюдо с грилем опустело, но тут принесли новую порцию пива.

- За встречу! – провозгласил Гена и залпом осушил половину бокала. – Ай, хорошо!

- Между прочим, чревоугодие – это грех! – шутливо заметил Александр, сидевший напротив.

- Да пофиг. Никогда не был аскетом и не буду! – Геннадий придвинул поближе сырную тарелку и принялся дегустировать дорогие сорта.

- Зря, - продолжал рассуждать приятель. – Говорят, пост помогает очистить организм от токсинов.

- Не знаю, вся эта штука не по мне, - ответил мужчина, смакуя сыр с голубой плесенью. – Если кто верит – пожалуйста, но лично я смотрю на жизнь иначе. Все ведь куда проще, разве нет? Живи в свое удовольствие и давай жить другим!

- Кстати, об этом, - встрял сластолюбивый Гриша. - Может, потом того… по девочкам?

- Да, точно! Давайте! – поддержал его слегка охмелевший после очередной порции пива Александр.

- Ген, ты с нами? – обернулся к нему заводила.

- Не, не могу. У меня все-таки жена…

- Да ладно тебе! – возразил четвертый участник застолья, Иван. – У меня вон тоже жена, и ничего, еду. Иногда надо отвлечься от исполнения супружеских обязанностей.

- Нехорошо это по отношению к ней, - покачал головой Геннадий. – Она и так не возражает, что я тут с вами пью, – не могу я с ней так.

- Ну как знаешь, - смирился с его решением Григорий и налил рюмку водки. – Давайте тогда, что ли, за жен?

- А давайте! – лихо одобрил Иван.

Бутылку прикончили за полчаса. Не удовлетворившись, тотчас заказали вторую, но ощутили, как ноги предательски подкашиваются, и в конечном счете передумали.

- Черт! – хлопнул себя по лбу Александр. – Мне ж завтра еще крестным быть у начальника! Как это я запамятовал?

- Как же так? – не упустил шанса вернуть должок Геннадий. – Учишь нас заповедям, а сам забыл, что крестным станешь?

- Ничего, - успокоил друга Иван. – Дома чаю крепкого выпьешь, а с утра опохмелишься, и будешь как огурчик. Кто у него?

- Сын. Неделю назад родился. Я и адрес церкви забыл – ничего уже не соображаю…

- Ну раз так, - подал голос Гриша, давно посматривавший на часы, - надо здесь заканчивать. Нам еще сами знаете куда надо заехать.

- Да, это обязательно! – согласился Иван и помог захмелевшему Александру встать со стула.

Взяв его под локоть, он повел приятеля к выходу, пока Гришка расплачивался с официантом. Когда работник понес банковский терминал назад, Гена вдруг обратил внимание:

- Ты, что, не оставил чаевых?

- А зачем? Ничего выдающегося он не сделал, - хмыкнул друг и прошествовал к выходу.

Геннадий, подумав, достал из кошелька пятисотку и положил ее на видное место. После этого он отправился вслед за друзьями, уже ловившими такси на свежем ночном воздухе.

- Точно не хочешь с нами? Последний шанс! – предложил Иван.

- Нет, спасибо, я лучше прогуляюсь, проветрю голову. Хорошо повеселиться, мужики!

- Ага, пока, - бросил Григорий, первым залезая в просторный салон Мерседеса.

- Не хворай! – нечленораздельно произнес Александр и плюхнулся в кресло.

Иван закрыл за ним дверцу, уселся вперед, и автомобиль быстро помчался по пустому проспекту.

Гена постоял еще немного, провожая друзей взглядом, а затем пошел в противоположную сторону. Ночь выдалась прохладной: несмотря на плащ, он все равно ежился, пронизываемый порывами жестокого ветра. На повороте Гена чуть было не споткнулся об чьи-то ноги. Хорошенько приглядевшись, он различил прислонившегося к стене бездомного. Икнув, мужчина наклонился поближе: человек пошевелился, явно встревоженный неожиданным вторжением незнакомца.

- Пойдем, - предложил руку полупьяный Гена. – Отведу тебя в теплое место.

Бездомный недоверчиво покосился на заблудшего прохожего, но, не найдя в его движениях ничего враждебного, принял помощь.

- Это ты зря один на улице в такую погоду. Вредно для здоровья. Ну ничего, отведу тебя в ночлежку – там и накормят, и напоят, и спать уложат. Я там всех знаю, поддерживаю их денежкой. Как звать-то хоть?

- Иешуа, - скромно ответил бездомный.

- Ну и имечко! Ладно, разберемся. Я – Гена.

И они побрели дальше вместе – Бог и христианнейший из людей.

***

Посвящается Папе римскому Каликсту, смотревшему сквозь пальцы на аборты и браки с рабами, а также принимавшему в лоно церкви бывших еретиков