Хризантема

Это была последняя ночь, когда мы взаправду были счастливы. По крайней мере, так чувствуется теперь. Ведь слишком многое изменилось с тех пор.

Весенняя прохлада незаметно била тихими волнами штиля, проникая в комнату ароматами цветущей вишни. Мы сидела у окна, осматривая звезды через телескоп.

Россыпь драгоценных камней мерцала на черном экране длинною в несколько миллионов световых лет. В этих огнях улыбались воспоминания, от самых тяжелых до…

─ Там так ярко…! ─ воскликнула Хоши. Я не помню, когда именно видел ее такой счастливой, наверное, в далеком прошлом

─ Разумеется. Мы ведь сейчас смотрим в сторону галактики Андромеды. Она в несколько раз ярче нашей, ─ осторожно проведя рукой по ее волосам, смотрю, как она наблюдает за звездами. Ее трепет от красоты древних светил перемешивался с безмятежностью уединения.

От ее легкой дрожи телескоп чуть сместился.

─ Ой, я потеряла…

─ Не волнуйся, ─ осторожно подбираю правильный угол, ─ Держи, теперь видно

─ Как ты это сделал? ─ и снова, эти глаза сияют детским изумлением

─ Я с детства любил наблюдать за звездами и хорошо запомнил их расположение… а впрочем забудь, ─ легкий поток ветра колыхает ее черные волосы, ─ Многое изменилось… С тех пор как…, ─ невольно теряюсь в воспоминаниях

─ Но мы останемся вместе. И это будет неизменно, ─ ее глаза застыли на мне, накрывая тело холодными объятиями.

─ Обещаю.

В нашей комнате было тесно. Неясно как долго мы будем там жить, находясь в бегах. А, я же еще не рассказал об этом. А кому не плевать на жизненные сложности какой-то парочки. Сотню раз видели.

Каждый день, идя на метро, идя на бессмысленную работу, только сильнее понимаешь, что наши судьбы одинаковы. Тот сморщенный старик, постоянно кашляющий. Тот подросток с дрожащим взглядом. Толпа уставших людей, утративший что-то ценное в далеком детстве. Но Хоши Накато была для меня особенной… Я понимаю, что некто, выделяющий другого человека от остальных ─ тоже явление неуникальное. Но я давно смирился с тем, что выше головы не прыгнуть. Сразу простите за такие бегающие мысли, из-за постоянной работы я часто тревожусь и имею проблемы с концентрацией.

Пока я вкалывал на работе, она снова и снова продолжала рисовать мангу. Ее сюжеты продолжали шокировать деталями и тем, что в мире искусства называют «глубиной». Правда именно поэтому мне нелегко было ее понять. В моих силах было лишь стать для нее опорой и, из ее слов, этого было достаточно. Мою усталость она разбавляла хорошим ужином и теплыми словами. Может для кого-то это и скромно, но для меня этого было достаточно, чтобы оно умещалось в такое понятие, как счастье.

И я снова стою у двери, медленно переворачивая ручку, представляя ее теплую улыбку.

─ Я вернулся, ─ тихо выдыхаю и вешаю куртку на крючок

─ С возвращением, ─ тихий скромный голос вновь ласкает уши, а когда оборачиваюсь, вижу ее привычную позу с перекрещенным руками и опущенным взглядом

─ Ну, что там на ужин? Порадуй меня, ─ дразнящей уставшей улыбкой смотрю на нее

─ Как обычно… Онигири и рыба…, ─ виновато бегает глазами, ─ Прости, я слишком сильно увлеклась мангой и совсем забыла про время

В ответ лишь глажу ее по голове, понимающе кивая:

─ Ты хорошо постаралась… Спасибо, ─ неспеша провожаю ее в сторону кухни.

Мое внимание привлекает ветка дерева, которая, словно щупальце, тянулось в наше окно, заслоняя собой уличный фонарь.

Через время мы завершаем трапезу и сидим в легких раздумьях. Я первым прерываю тишину:

─ Ну, как там манга?

─ А…? А, манга…, ─ она дрогнула, вернувшись из раздумий и, перекрестив руки, продолжила, ─ Совсем из головы вылетело… Помнишь я отправила ваншот в издательство? ─ я отвечаю кивком, ─ Одно мелкое приняло… Но сказали, что сюжет слишком сложный, и чтобы сделала попроще… Жаль, работа, которую я сейчас начала куда сложнее

─ Им не нравятся глубокие произведения?

─ Они просто сказали сделать проще… Не понимаю, что это вообще значит…

Вспоминая нелепые баннеры, рекламы и тупой смех незнакомой компании, мои эмоции слегка вырываются наружу, чего не следовало делать:

─ Наверное, про школу, где все герои привлекательны и их отношения идут без трудностей. А может какое-то дешевое фентези, где сильный главной герой побеждает все подряд и имеет исключительную популярность у противоположного пола, ─ чувствую, как мой голос звучит грубо, словно пятый раз объясняя что-то наивному ребенку, который продолжает спрашивать одно и тоже

─ Но ведь многие так делали. Разве я не должна создать что-то уникальное? ─ голос Хоши дрожал, будто она лишалась чего-то важного

─ Людям давно нет дела до искусства. Они хотят продукт… Быстрый, привычный… А хотя, забудь, что я сказал и делай свое дело. Я просто сильно устал, вот и наговорил глупостей, прости, ─ медленно встаю и иду в спальню

─ Ты не будешь смотреть телевизор? ─ слышу ее голос за стеной

─ Щас, только отдохну немного…

Закрываю глаза, позволяя томлению покинуть тело, а головная боль только усиливается. В ушах звон и бесконечное эхо шума машин и толпы. Где-то громкий сигнал, где-то дурацкая музыка. Эти потоки репрезентации образов ощутимо… царапали разум…

─ Дайске…! ─ слышу ее встревоженный голос, от чего голова сильнее затрещала острой болью

─ Ч-что там…? ─ с неохотой иду на кухню и вижу Хоши. Она уткнулась к стене спиной, словно прячась от окна

─ Там… что-то есть…

Подходя к окну, вижу лишь пустую улицу. На дороге мерцает красный свет от задних фар машины, который, отдаляясь, быстро исчезает.

─Хоши, что тебя так напугало? ─ осторожно обнимаю ее, поглаживая спину, а она вжимается все теснее

─ Машина… это точно были они

─ Не беспокойся… Я запер двери… А это… машина соседей, они недавно купили ее, ─ ее тревога медленно исчезает

─ Правда?

─ Нет вру… это отбитая банда наркодилеров, которые хотят украсть наши органы, ─ тихо усмехаюсь, массируя ее спину

─ Не шути так…!

─ Что-то не вижу, чтобы ты сейчас дрожала от страха, ─ ослабляю объятия и смотрю в ее глаза. В них все еще было волнение, но оно быстро перевоплощалось в доверие и покой.

─ Ты ведь меня не бросишь…? Что бы ни случилось…

─ Учитывая через что мы прошли, ты так думаешь??

─ Прости… Не знаю даже почему спросила

─ Но даже не считая этого… Ты мне дороже всех… и этого достаточно, чтобы жить с тобой, чувствуя себя счастливым, ─ теперь она отводит взгляд, но я успеваю ухватить в ее глазах надежду вперемешку со смущением, ─ Теперь идем смотреть телевизор, ─ осторожно держа ее руку, я двигаюсь в гостиную

─ Спасибо Дайске…

После недолгих посиделок за телевизором сон начал одолевать нас обоих. За экраном были дурацкие шоу и скучная реклама от безвкусной еды до паленых шмоток. С легким безразличием я окинул взглядом Хоши и только сейчас заметил, что она заснула.

Осторожно поднимаю ее и несу в спальню. И, последний раз окинув взглядом звездное небо за окном, я лег спать рядом с ней. Звезды все еще сияли где-то вдалеке словно покойные предки, наблюдавшие за своими потомками. Правда последние никогда не хотели становится частью этого мира, каким бы он прекрасным ни был. Кого-то перед сном терзают гнетущие мысли, кто-то плачет, зная о своей неизбежной гибели, а я… Не знаю, как относиться к миру, в которой мы придумали справедливость и скрылись в ней, окутавшись масками морально-этических доктрин. Но даже эти мысли растворятся в пустоте, когда мое тело распадется. Останется только безразличие ─ лингвистика холодного космоса.

Залипая в потолок, веки тяжелели, и я незаметно растворялся в бесформенных сновидениях. Начинались прогулки по миру, не имевшего в себе никакого содержания. Тени цвели подобно лепесткам, опадая в забытьи. Хотелось надеяться, что Хоши видит что-то хорошее, но лучше было бы так…

***

Острая боль пронзает меня в основании ребер. С них будто сдирали плоть, заставляя глаза открываться от пронзительного ужаса

─ Больно, черт побери…!

Боль сменяется дрожью и мокрым теплом на всей верхней части тела. Ржаво-медный запах наполняет комнату, и я слышу звуки капель. Быстро встаю и включаю свет.

Хоши сидела на краю комнаты, прислонившись к углу и хватаясь за колени. Она безостановочно дрожала и что-то бормотала себе под нос. А кровать… была вся в алой луже, отражая жирный блеск.

Я бросаюсь к ней, хватая за плечи:

─ Хоши, ты в порядке?! ─ она продолжает бормотать одно и тоже. Позже я разобрал, что она говорила «прости». А капающие звуки продолжались уже на полу, формируя небольшую лужу ─ мое предплечье было разрезано до основания.

Ничего не говоря ей, я перевязываю руку (хотя рана была очень глубокой). Боль уже не чувствовалась, лишь неумолимая дрожь заставляла беспокоиться, не говоря уже о крови.

─ Расскажи, что случилось? ─ осторожно держу ее руку и стараюсь звучать как можно спокойно

─ Твоя рука… она… хотела убить меня…

─ Что?

В ответ она лишь отвернулась и спрятала лицо в коленях

─ Я говорю правду… в этот момент она не принадлежала тебе

─ А сейчас принадлежит?

─ Я не знаю…

На часах было три ночи, а усталость вновь возвращалась.

─ Не волнуйся, я не стану вызывать скорую. Не хочу их неудобные вопросы. Я завязал руку, а значит мы забудем об этом. Считай ничего и не было. Хорошо?

Она растеряно кивает и встает. Мы вместе меняем постель, а боль постепенно возвращается, заставляя руку дрожать, что я изо всех сил пытался от скрыть от нее вместе с кровью, которой целиком пропитались бинты.

Придя в себя, мы легли спать к пяти часам. Снаружи начинало светать. Звезды неспешно растворялись на небосводе, а из окна дул приятный весенний ветер. Так, как мы условно находились в бегах, я не планировал в ближайшее время поднимать тему психического здоровья Хоши с дальнейшей консультацией со специалистом. Все, что нам нужно было, это отдохнуть и поговорить завтра. А спать совсем не получалось.

Заметив, что она заснула, я сидел в раздумьях еще какое-то время. Вспоминал прошлое, которое я отдал ради нее будучи до конца уверенным, что все не напрасно.

Где-то в далеком прошлом, я помню, как мы познакомились. Все было еще с начальных классов, когда мы были маленькими и глупыми, но настолько живыми и энергичными, какими больше никогда в оставшейся жизни не будем. Мне нравились ее рисунки, а ей… по ее словам, моя честность…

Пурпурные оттенки памяти непринужденно плыли по метафизической глади разума. Там не было ее безумия, не было той невыносимой усталости и боли от постоянного шума автобусов и хаотичной толпы. Я лишь видел парящие облака, растворяющиеся в небе вместе с солнцем, пронзающего взор своим светом. Голоса друзей, ворчливый учитель и освежающий летний ветер. Кто-то предлагает всем поехать на море, а кто-то собирает людей. А наши с Хоши взгляды мельком пересекались, после чего тут же отводились в легком смущении. Это было, кажется, уже в старших классах. Никто бы не подумал, что счастье ─ то, что постоянно ускользает от нас, оставляя тоскливую память.

Формула жизни номер один ─ чем больше счастья, тем тягостнее память в тот отрезок времени, в который ты никогда не вернешься

─ Экзамены были такими сложными, я с трудом их сдала.

Хоши неожиданно подошла ко мне со спины, когда я стоял на берегу, разглядывая чистый горизонт. Она словно и не это хотела сказать. Я был уверен, что она просто хотела завязать разговор для другого. А увидев, что мы одни и что ребята где-то вдалеке играли и веселились, в груди начало давить пьянящим теплом.

─ Странно это слышать от той, что в первой десятке, ─ беззаботно улыбаюсь, оглядываясь по сторонам

─ А ты, как всегда, предпочитаешь золотую середину, ─ хитро подмигивает

─ Ха, вовсе нет. На прошлом тестировании я был на пятьдесят седьмом, а сейчас (пятьдесят)четвертый. Так что тоже меня поздравь!

─ Поздравляю…, ─ после тихого ответа, она вдруг замолчала, а затем взяла мою руку и продолжила, ─ Может прогуляемся…, ─ ее длинные волосы колыхались под неровными порывами ветра, и несколько прядей закрыли ее лицо. Моя рука сама легла на ее щеку, поправляя локоны.

Формула жизни номер два ─ даже вернувшись в место из памяти и воссоздав нужную сцену, ты никогда не вернешь той невинности, что была у тебя тогда. Все, что застывает в прошлом, остается там, словно внутри горизонта событий

Медленные шаги по рыхлому песку создавали чувство невесомости, а аромат бриза с шипением волн накатывали сказочной безмятежностью. Казалось, пока мы здесь, абсолютно все было позади. Есть только море и застывшая вечность воспоминаний.

─ Иногда меня пугает будущее, ─ внезапно выпалила Хоши

─ А меня нет… Быть взрослым куда лучше, чем школьником, ─ наши руки все еще были сцеплены, напрочь стирая границы дружбы и открывая двери чему-то большему

─ Но ты видел их? Они такие скучные… я боюсь мы тоже станем такими

─ Не станем…

─ …

─ Я заработаю много денег, и мы уедем путешествовать, ─ мечтательно улыбаюсь

─ Но…

─ Особенно в Австралию. Покажу тебе много змей, ─ ее лицо на мгновение морщится

─ Фу! Не надо!

─ Хе-хе, не бойся ты так… Все будет хорошо. Главное идти к своей мечте и не сбавлять шага ни на секунду

─ Ты ведь будешь рядом? ─ она поворачивается ко мне лицом и ее взгляд выглядит особенно тревожным

─ Обещаю тебе…

Под солнечным светом и легким трепетом в сердце, я впервые видел ее такой взволнованной. Что-то не давало ей покоя, и она определенно это скрывала. И под морскими волнами, под мягким солнцем, заслоненным одиноким облаком, я осторожно сковал ее в объятия. Теперь я видел, что на самом деле этот мир умирал. Все чувства превратились в груз ответственности, а где-то вдалеке, за медным закатом доносилось эхо конца света. Нет больше того хорошего будущего, что я придумывал себе, наивно веря в желаемый исход, а семена сомнений расцветали в гнетущем страхе. Есть только то далекое, что ты строишь. Те обстоятельства, которые ломают тебя, разрезая по кусочкам остатки мечты. Навязчивая мысль шептала:

«Посмотрев в зеркало, ты увидишь гниющий труп, и никогда больше не вернешь то, что утратил когда-то»

─ Хоши, все будет хорошо… Я тебе обещаю

***

В наше время.

Прошло три дня с той безысходной ночи. Рука продолжала болеть, а Хоши совсем замкнулась в себе. Она мало ела, а чтобы посадить ее за стол, нужно было приложить много усилий. В помещении начал скапливаться мусор из-за того, что я был занят работой, а состояние Хоши… Становилось все хуже. Волосы спутаны, а в глазах была безумная ухмылка, которая время от времени превращалась в застывший ужас.

─ Я хочу вернуться…, ─ сухо проговорила она, сидя на кровати. Она постоянно раскачивалась из стороны в сторону, словно что-то внутри разрывало ее на части, но никакой гримасы боли не было, только чистая тревога. Хоши была убеждена, что ее преследуют бандиты. Когда-то давно, в нашем маленьком городке развелась небольшая шайка, которая занималась вымогательством… Просто мелкие хулиганы. Они были везде. В один день трое из них сожгли ее альбом, который она вела с детства… Это случилось через несколько дней после того, как мы вернулись с пляжа. По ее словам, это было прошлое, которое у нее отняли. Я так и не понял до конца, что она подразумевала.

Уставшие от постоянного беспредела, мы с парнями нашей школы объединились и устроили драку. Кого-то пырнули ножом в руку, кому-то сломали руку, а через несколько дней, меня ударили по голове деревянным бруском. Но все закончилось, они отстали от нас. Кроме тревоги, которая преследовала тогда уже мою девушку.

─ Куда ты хочешь вернуться? ─ вырвалось у меня

─ Домой… В наш маленький город

─ Там давно нет людей… А твой дом снесли из-за пожара. Не помнишь?

─ Он все еще там. Почему ты мне не веришь?

─ Я хочу тебе верить… Но ты сейчас не в себе… Давай сначала сходим к специалисту

─ Я просто… не могу больше это выносить… Мы предали свое прошлое и стали такими же, как все вокруг… Ты говорил, что все будет хорошо в тот день… Но. Ты же и сам в это не верил? ─ она отчаянно улыбается, и я не могу понять, что вообще происходит

─ …, ─ слова застряли в горле. Не могу ответить. Потому что это было правдой.

─ Со мной и правда что-то не так… Если постоянная тревога и дни, повторяющиеся одни за другими ─ взрослая жизнь, то мне она и даром не сдалась… Тогда я пусть лучше…

─ Хватит! ─ прерываю ее, ─ Я приготовлю ромашковый чай. Просто лежи и отдыхай. Я… не стану показывать тебя врачу. Я верю тебе. Поспи немного, а когда проснешься… Мы поедем в наш родной город. Погуляем немного и…

─ Спасибо Дайске… Мне становится легче, ─ гримаса безумия сменилась ранимым выражением лица. Это была та самая Хоши, с которой я наблюдал за звездами.

Вскоре она успокоилась и заснула. За окном был ядовитый полдень. Пустая чашка ромашкового чая одиноко лежала на тумбочке, отражая бледные лучи умирающего горизонта. На ясном небе цвели редкие облака, частично заслоняя светило. Навязчивое чувство ностальгии окутывало с головы до ног, и тем больше не хотелось оторвать взгляда от окна. Все, через что мы прошли в юности, в одночасье гасло, оставив тлеющие угли образов. Пламя, что неистово возгорается, неизбежно слабеет, обращаясь в искру, пока не оставит всех нас внутри холодной тьмы до скончания веков. Такова история всего сущего и Вселенной, в частности. Мы узники утраты, но самое нелепое ─ рассуждать об этом, когда не в силах ничего изменить. Куда уж лучше было бы позаботиться об остатках былого. О ней.

Нежданное ощущение душевного тепла легло на мое нутро, когда я посмотрел на нее. Даже когда она сходит с ума, я чувствую, что она мне дороже всех. Мы завтра поедем в родной город и все уляжется. Так я думал… и неважно, слепил ли меня оптимизм, или в этом мерцала доля правды. И медленно обняв костлявое тело Хоши, мой разум утонул в тихих сновидениях.

Мироощущение плавилось, незаметно деформируясь, а мысли исчезали, забирая меня самого. Еще не ясно, сколько лет нам отведено, а болезни вместе с старением, следовали по пятам, сокращая все сильнее дистанцию между пустыми днями и могилой. «Почему я существую?»

Глаза с неохотой открываются от зуда. Наверное, рана разболелась. Лучше было бы, если бы я вообще об этом не думал... Ведь… все предплечье открыто. Из раны вытекает гной. Где-то кожа чернела, а плоть обретала неестественный бурый оттенок. Я впервые вижу это. Неужели она так запущена? И это никак не изменить?

─ Хоши… Это ты сделала?

─ Конечно… ─ улыбается неестественно

─ Зачем, черт тебя дери? ─ говорить невыносимо сложно, а боль продолжает сжимать недра плоти

─ Рука сама просила об этом… Ей ведь тесно в бинтах… Она задыхалась. Если не веришь мне ─ спроси ее сам, ─ она подмигивает кривой улыбкой, после чего вскакивает и бежит в сторону кухни. Я совсем забыл, что не закрыл там окно… Плохи дела

─ Хоши, вернись! ─ с тяжелейшими усилиями встаю, и несусь к ней, но тут же врезаюсь головой об стену, разбивая ее (голову), и медленно скольжу по ней на пол. Стена размазана следами свежей крови, а по пульсирующему лбу стекает что-то теплое и едва ощутимое. Кто-то скажет кровь, а я чувствую это как символ гниения нашей жизни и «вытекание» прошлого в колодец бездны.

Сколько не прилагай усилий, у меня не получается встать. Никакая сила воли не поможет. Даже желая ее увидеть, я понимаю, что не этого хочу. В мыслях только циничное ─ «Лучше бы мы никогда не встречались, паскуда!»

Я просыпаюсь уже к ночи от пульсирующей тяжести в руке. А нажав на выключатель, я вижу черные некротические следы от кисти до локтя. Пальцы пожелтели, и я совсем не чувствовал руку. С неохотой подойдя к окну, глаза блуждали по звездам. Однако яркие вспышки фейерверков скрыли их с небосвода, утопив гнетущую тишину праздничный грохотом.

Обыскав квартиру, я нигде ее не нашел. Обувь нетронута, а под окном не было никакого тела. В других комнатах тоже. Она просто исчезла.

В попытках отвлечься от безнадежности я начал разглядывать ее рисунки. Это были очень мрачные иллюстрации с тревожными сюжетами. Только сейчас снизошло понимание, что за все время нашего знакомства, меня никогда не интересовало ее творчество. В глубине души я просто смотрел на это, как на детский каприз. На финальной странице манги было написано: «Если настоящее всегда ускользает, то жизнь ─ заговор на лишения. Если мы обречены все терять, то можем довериться только смерти». Это были слова на черном листе в конце произведения, после которой героиня покончила с собой.

Пока время незаметно ускользало, желанное чудо так и не являлось в эти пыльные комнаты. Лишь паутин и пакетов мусора становилось все больше. Как бы безумно ни хотелось спать, пульсирующая боль не позволяла это сделать. Только лишь мельком получалось радоваться мимолетными снами наяву. А когда я пришел в себя, то увидел безжизненный рассвет, прикрытый смогом вчерашнего фестиваля. А громкий стук в дверь вернул меня из раздумий. Это был отец Хоши. Пришел спрашивать про свою дочь, про то, почему мы не брали трубку (я только после его слов понял, что потерял свой мобильник).

─ Выходит, Хоши пропала? И сколько времени прошло? ─ беспокойным голосом спрашивает господин Кийоши, или как там его… С тех пор, как видел его последний раз, его морщины стали глубже, а тело ─ жирнее. Хоши бы сказала «таков приговор старения», а мне просто хотелось, чтобы он быстрее покинул это помещение

─ День или два… Не помню точно

─ А где был ты? И что с твоей рукой? ─ разумеется, до его прихода, я перевязал руку, чтобы сразу ответить ему «поранился». Так я и сказал

─ Слушайте, г-н Кийоши, я обязательно ее отыщу, ─ после моего ответа, он холодно отвернулся в сторону окна. И сейчас, думаю, я должен объяснить вам, как все обстоит и почему так странно выглядит со стороны. Все, что я говорил про наш с Хоши побег и про то, что мы скрываемся от преследователей ─ было лишь спектаклем для смены обстановки. Все по просьбе ее отца, который всегда давал мудрые советы и вообще славился недюжинным умом. А дурные слухи про психиатрические лечебницы напрочь отбивали желание водить ее туда (из рассказов ее отца конечно). Именно поэтому мы подобрали малочисленный район у моря без городского шума. Но хотела ли этого Хоши… Я не знаю, да и не думал. И к отцу ее были некоторые подозрения, корня которых я не мог найти.

─ Мы обязательно найдем… мою Хоши, ─ он роется в холодильнике в поисках чего-то алкогольного. Там все еще осталось около десяти банок пива, которых я не допил. И не хотелось. Меня насторожила его фраза. Он не сказал «мою Хоши», между ними было слово «милую». Вроде оговорился, но это звучало как-то жутко и омерзительно. А на столе лежал телефон, один единственный телефон г-на Кийоши или «второй мозг», как еще говорят. В отличии от того, что в голове, в него можно было залезть одним снятием блокировки. На нем даже не было пароля… Я открыл галерею и начал листать фотографии. Как бы сильно ни хотелось, но его напускная доброта и забота меня не цепляли. Просьба позаботиться о его дочери была очень подозрительной, но, будучи ослепленным чувствами безнадежности после провала экзаменов, я безоговорочно согласился с ним (чтобы хоть так оправдать свою бесперспективность). А что до моей девушки, то… она совсем замкнулась в себе к моменту выпуска. Экзамены прошли даже хуже, чем мои, что впоследствии только усилило ее груз.

Уже и не знаю, почему я роюсь в телефоне его отца, а на фотографиях не было ничего подозрительного. И только сейчас я вспомнил про скрытые альбомы… Почему-то очень стыдно, что такие странные мысли лезут в голову. Объяснить могу только интуицией, да и то…

─ ТЫ ЧТО СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ, СВИНЬЯ?!?!?!?!? ─ моя голова начинает кружиться после тяжелого удара, а открываю глаза уже лежа на полу

─ …что…? ─ вырывается у меня слабым голосом

─ Прости, что погорячился, Дайске. Но ответишь на милость, что тебя натолкнуло заглянуть в мой телефон? ─ он сидел на стуле, опустошая банки пива, а узкие глаза пронзительно пялились в мою сторону. Голос омерзительно надменный

─ Причину, по которой ты устроил этот спектакль с побегом Хоши от бандитов вместо нормального лечения и лекарств

─ Даже не представляю, насколько испорченной личностью надо быть, чтобы так думать об отце своей возлюбленной. Я ужасно разочарован в тебе, Дайске

─ Ты хотя бы знаешь… Через что нам приходилось пройти ради твоих игр…? ─ медленно пытаюсь встать, уперевшись одной рукой об пол, а ноги плохо слушаются. Изо рта текла кровь, отдавая металлическим сладким привкусом

─ И все это время ты мне не доверял…, ─ он медленно подходит ко мне, а я инстинктивно ползу назад, пока не ударяюсь спиной об тумбочку. Убийственный взгляд полного мужчины застыл на мне, а тело все ближе, ─ СКАЖИ МНЕ, ДАЙСКЕ, ТЫ ХОТЕЛ ВЫДУМАТЬ ЛЕГЕНДУ И СДАТЬ МЕНЯ ПОЛИЦИИ?!?!? ЧТОБЫ Я УМЕР В ТЮРЬМЕ, И ВЫ ВЗЯЛИ СЕБЕ ВСЕ НАСЛЕДСТВО?!??!?! ─ его крики пронзительно метались по комнате, а в ушах звенело. Он сжимал мою шею и плевался через крики. Моя кровь ощутимо стучала в жилах по вискам. Как же отвратительно от него пахло.

─ Да не нужна мне твоя обоссанная квартира и деньги, ─ негромко отвечаю и чувствую легкий холод перед «бурей». Его взгляд упал на большой кухонный нож на тумбочке, но я оказался быстрее. После криков и ударов, лезвие уже торчало в его животе. А потом в груди. Каждый укол бесшумно проникал в его туловище, пока взгляд кривился в полуулыбке

─ Вот кем ты был все это время… Кому я только доверился…, ─ он хватает мою раненую руку, и бинт, словно пленка, снимается с руки и на него падают ползучие опарыши. Г-н Кийоши вскрикивает, ругается, шипит, спотыкаясь и падая, пока не ложится намертво. На полу были части его внутренностей, торчащих из живота, и лужа скользкой крови. Листая его телефон, я вновь провожу пальцем по скрытым альбомам… Как и ожидалось, там стояла блокировка, которую я быстро снял нажатием мертвого пальца владельца. А дальше… сложно описать, что я чувствовал. Там были обнаженные фотографии Хоши с того времени, как мы только начали с ней встречаться. С того периода, когда началась ее бесконтрольная тревога. А листать дальше я просто не смог… Только лишь разбил телефон, швырнув его в стену, тем самым потеряв улику, которая смягчила бы совершенное мной преступление.

Сложно описать эти чувства. С одной стороны, во мне цвело ощущение оправданности убийства, а с другой… Мне настолько была безразлична Хоши и ее проблемы, что я прислушивался советам ее отца-насильника. Пока я распинался ей о своих мечтах, она все это время страдала, стараясь хоть как-то быть услышанной мной. Похоже, она подсознательно забыла то, чему подвергалась и это трансформировалось в паранойю. Ощущение преследования пришло к ней в тот момент, когда тот ад внезапно прекратился.

Я едва вообще верил в произошедшее. Все больше похоже на сон. Точно, я поранил руку и из-за инфекции застрял в ужасном сне ─ «Реальность никогда не играет по твоим правилам, не обманывайся».

Жаль, я ошибался. А от мыслей, что можно было все изменить еще в далеком прошлом просто тошнило. Ничего нельзя исправить. Ведь настоящее ─ то, что постоянно ускользает. Безвозмездно. И все равно где-то в углах разума крутились фантазии, больше похожие на галлюцинации, где я в нашем старом городе, где небо мягко светится на закате, а чистые улицы украшают скромные дома с ярким газоном и телефонными столбами. Я никогда не увижу это, живя в таком аду, именно поэтому я разделываю тело, складывая его фрагменты в мусорные пакеты. Убираю кровь отбеливателем и через три часа, следы преступления пропадают, а я, немного выпив, засыпаю на стуле.

Звуки вибрации возвращают меня из мертвых снов. Мой телефон был под тумбочкой на кухне. Не знаю, как он там оказался, но, проведя пальцем по сломанному экрану, я взял трубку. Это был друг мой друг-коллега Масато. Мы знакомы еще со школы, и он сказал, что хотел бы зайти проведать меня.

На часах было семь вечера, когда он позвонил в дверь. Мы поздоровались и уселись за стулья. Весь мусор был убран, но комнате все равно пахло сыростью, а моя голова продолжала раскалываться.

─ Ну и видок у тебя, Дайске. Ты что, реально приболел?

─ А ты думал я вру?

─ Но хоть сейчас чувствуешь себя лучше?

─ Вроде бы…, ─ отвечаю, чтобы не смутить его своим неважным видом

─ Замечательно. Можешь завтра заменить меня? ─ этот вопрос ввел меня в ступор. Он прекрасно видел, как мне плохо, но по какой-то причине мой ответ снял моральные ограничения, поставив меня в позицию того, на кого можно было положиться. Моя боль дополнилась чувством горечи в горле

─ Я не смогу… Прости. Попроси об этом Кенджи

─ Уже было. Он ответил, что ухаживает за матерью. Его неделю не будет

─ А ты уверен, что он не врет? Учитывая, сколько он пропускал

─ А ты уверен, что будет прилично лезть к нему за доказательствами???

─ Не могу тебе помочь, я не в состоянии, ─ слегка двигаю забинтованной рукой, намекая, что я не в состоянии работать

─ Если и ты меня подведешь, то я даже не знаю, что делать, ─ расстроенно опускает голову, усиливая во мне тошнотворный рефлекс.

Грубо отвечаю с нотками сдержанности:

─ Раз ты поднял вопрос моей надежности, то я тебе напомню те деньги, что ты у меня одолжил. Говорил, что вернешь через месяц, но это все было еще осенью… Мы с Хоши около месяца буквально выживали, чтобы не подвести тебя, ─ какое-то время он молчит, а затем тихо ворчит

─ Я бы тебе вернул, если бы ты напомнил. В этом шуме многое забываешь…

─ Понимаю, но ты не в том положении, чтобы говорить это человеку, которого видишь почти каждый день.

Масато взрывается в ярости:

─ ЗАКРОЙ ПАСТЬ! Я СТОЛЬКО ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛ, СКОТИНА! ВСЕГДА БЫЛ РЯДОМ ЕЩЕ СО ШКОЛЫ! ПОМОГ ТЕБЕ НАЙТИ РАБОТУ, И ИДЕЮ С ГОРОДОМ ТОЖЕ ПРЕДЛОЖИЛ Я! ─ хватает меня за шиворот, продолжая выплевывать проклятия вместе с брызгами слюней

─ Но в результате ты просто решил меня использовать, ─ моргаю усталой улыбкой

─ Да! Буду и дальше использовать, потому что ты мне должен!

─ Мы могли бы и дальше спорить о долге, но… Мне нужна твоя машина

─ Хер тебе, а не машина!

─ Хоши пропала…

─ Не могу тебе помочь. Я не в состоянии, ─ кривляется, повторяя мои слова, что я сказал ему.

Несмотря на его отказ, я беру ключи от машины и направляюсь в сторону коридора, но Масато меня останавливает и вытягивает ключи из моих рук. Завязывается драка, в ходе которой все размывается, а когда я прихожу в себя, то вижу, как он захлебывается кровью от торчащего в животе ножа. Мой друг падает, после чего со слезами ползет к выходу. И только сейчас я замечаю пакет, который забыл выбросить. Там была голова отца моей девушки.

Масато врезается в пакет, а его содержимое падает. Сложно описать звук, который он издал, когда увидел окровавленную голову. Это было похоже на попытку крика вместе с плачем, сопровождая постоянным кашлем. Через пару мгновений он просто лег на пол и замолчал.

Воздух в этой комнате напрочь пропитался грехами, и я не только про убийство. Утратив что-то очень ценное, я словно принял всю мерзость, на которую так долго закрывал глаза.

Усталость настолько въелась в плоть, что все угрызения совести вместе с страхом угрозы тюрьмы всецело обходили стороной. Мир начал казаться фальшивым… Как бы хотелось, чтобы это было сном. Проснуться бы и жить дальше. Здесь нет расплаты грехам, здесь нет торжества добра над злом, даже их самих… просто нет. Я не должен был рождаться, не должен был ее встретить. И все же, по какой-то глупой причине, машина выехала, и я покинул эту проклятую квартиру.

Проезжая через город, машин вместе с знаками становилось все меньше. Через час я оказался на пустой трассе. Кругом тьма под бледным светом полумесяца и дальние огни фар. А горизонт красят мерцающие звезды. Казалось, будто бы эти большие территории сплошь населялись монстрами, наблюдавшими за одинокой машиной, но это вовсе не пугало. Словно что-то шептало: «Ты один из нас».

Рука уже не болела. От нее остались только кости с черными остатками плоти. А водить одной даже удобно. Кругом никаких машин или поселений, а до родного города-призрака еще ехать и ехать. Воспоминания всплывали непрестанно, будто я застрял в том прошлом, разменяв на него грядущее. «Если нас тяготит ускользающее настоящее, то мы хотим просто владеть им? Или мы хотим запереться в нем от будущего…»

Часы раздумий улетают. Моментами я засыпаю на пару секунд (а может и минут) и просыпаюсь. Было большим чудом в этот момент не врезаться в столб, тем самым завершив это бессмысленное путешествие.

Гоняя на огромной скорости, я быстро приближался к намеченной цели. Бензин уже заканчивался, а машина давно начала перегреваться. «Спасибо Масато, хоть какая-та от тебя польза».

Уже к рассвету, я остановил транспорт и покинул его. Одинокие дома являлись взору почти черными, как и почва. В глазах все странно двоилось ─ все эти дни у меня был отвратительный сон.

Вот и улицы, на которых я вырос. Вернее то, что от них осталось. Треснутые дороги, разбитые дома, ржавеющая ограда. Я гулял по ним с чувством пустоты и.. никакой ностальгии. Просто место, в котором уже нет Хоши. Она наверняка умерла где-то на улице. А может ее кто-то похитил… Что толку гадать, если я все, абсолютно все, упустил.

За домом пробежало нечто с длинными конечностями. Увесистый топот шагов, словно от копыт, проносился по улицам, но никого не было. Небо чернело из-за глубоких туч и слабые капли дождя падали на лицо.

Я блуждал по улицам, время от времени озираясь. Ловил глазами длинные конечности, которые мгновенно прятались в тенях. Резкий скрип металла проносился по кварталам и тут же затихал. Но Хоши все еще нет. У меня даже не было уверенности в этой реальности.

Зловещая случайность привела меня к ее дому. Его не снесли. Он даже толком не сгорел, словно легенда о пожаре была просто байкой для отвлечения. Но окна были разбиты, а стены обесцвечены. А за его стеной… голова. Она уставилась на меня. В этот миг даже звуки ветра прекратились, оставив меня наедине с тишиной и этим существом. Мои глаза и черные впадины фигуры застыли друг на друге, а скрип металла усилился.

Тяжелый холод пробежался по кончикам пальцев, а ноги покачивались. Но я не торопился убегать и отступал медленными шагами.

Фигура за стеной так и не сдвинулась с места, но взгляд, словно куклы, продолжал пялиться на меня, а скрип возобновился с еще большим грохотом.

Незаметно для себя, я очутился на холме с редкими домами. Вдалеке была школа, а кругом серость. Дождь закончился так же необычно, как и начался. А резкий хруст заставил меня повернуться. «Что же там может быть?» ─ мелькнула мысль, но я потерял сознание быстрее, чем смог что-то увидеть. Тело задрожало, накрываясь невыносимым жаром. Я почти не чувствовал левую сторону, а в глазах все размывалось и сияло.

─ Сколько можно спать, глупенький? ─ в ушах зазвенел до слез знакомый голос, заставив мое тело подняться быстрее, чем открыться глазам

─ Хоши… я так долго искал тебя. Где ты блин была?! ─ почти хриплым голосом выдавливаю слова

─ Я… была занята… Прости, что не связалась с тобой, ─ ее теплый взгляд украшали густые ветви, нависающие над нами, отбрасывая золотую тень от выглядывающего из-под туч солнца.

─ Ты еще не знаешь, что я натворил перед тем, как приехать сюда

─ Мы оба натворили много чего. Но давай сначала пройдемся, ребята ждут…

─ Ребята?

─ Да, мы планировали устроить встречу… Правда до Масато я так и не смогла дозвониться

─ А… Я его убил

В ответ она лишь громко засмеялась, прикрывая лицо, затем гипнотическим взглядом уставилась на меня:

─ Ты очень плохо шутишь

─ А…, ─ слова застряли в груди, и я просто повернулся в сторону родного города, предложив ей вернуться.

Мы спускались с холма. Склон был не таким крутым и высоким и, держа ее руку, я возвращался в обратно.

Солнечные огни пробивались через облака, создавая тусклый розовый рисунок, бросающий бледный свет на поверхность. Там, на нашей родной улице, кажется, был праздник, и это смотрелось зловеще неестественно. Красные шарики запускались на небо, а тротуары были украшены красными цветками. Там были розы, хризантемы, тюльпаны, и все с теплыми оттенками. А тусклый свет из облаков делал все особенно чуждым.

─ Дайске, ты боишься… Я вижу это…

─ Т-ты о чем?

─ Тебя что-то тревожит, ─ окидывает меня своей холодной улыбкой, ─ Если тебе тут не нравится, то можем вернуться. Хочешь?

─ Все в порядке… Просто это место. Вдруг стало оживленным…

─ Хахаха… Какая глупость…! Ты ведь пришел сюда еще на рассвете. Жители рассказали мне об этом. В такое время мало кто шляется по улицам

─ Наверное, я просто устал

─ Значит отдохнем. Идем! ─ схватив мою руку, она ускорила шаг в сторону толпы. Все застыло. Веселье, закуски, праздник, устроенный без цели и причины, и я просто потерялся в радостных возгласах безликих людей. Зловещее солнце не двигалось с горизонта, а смех толпы становился ниже… Все перешептывались, глядя на нас, а их зубы были кривыми. Все они мне не знакомы…

─ Хоши давай уйдем…

─ Почему?

─ Уходим, ─ дергаю ее за руку и тащу за собой

─ Что с тобой? ─ расстроенно спрашивает вслед

─ Там шумно… Не люблю такие места

─ Ну и ну, ─ ухмыляется в ответ, ─ А раньше было наоборот. Ты тащил меня куда-то, а я сопротивлялась. Что ж, пойдем тогда на крышу школы? Там должно быть тихо

─Да… можно

Мне правда хотелось сказать ей об этом. О том, что все выглядит тревожно и чуждо. Что нам лучше тут не задерживаться, но… Она выглядела такой счастливой. Какой мне никогда не удавалось ее сделать.

На крыше был достаточно сильный ветер, который время от времени затихал. Шелковые волосы Хоши порхали и на бледном облачном свете она выглядела просто прекрасно. Сидя с ней на скамейке, я бесследно забывал про те тревожные взгляды.

Кругом были открытые просторы, а облака становились гуще. Крыша была обставлены скромным парапетом, хотя раньше над ним была сетка из стальной проволоки. На краю скамейки лежала пыльная пачка сигарет, будто ее кто-то забыл очень давно.

─ А это еще откуда? ─ спросил себе под нос

─ Наверное, учитель Хорикава забыл после выпуска, ─ она тихо смеется в ответ, ─ После нашего выпуска он уволился

─ А школа не работала после этого? ─ после школы мы сбежали, и я не знал всех подробностей. Солнце начало движение в сторону горизонта

─ Говорят, из-за внезапно вспыхнувшей эпидемии, многие покинули город и больше не вернулись

─ Сейчас, думаю, все уладится… Кстати, когда ты ушла, я пролистал страницы твоей манги и они были… мягко говоря тревожными. Мне показалось, ты хотела повторить судьбу героини

─ Так я ее и повторила…

─ Что?

─Прости, я потеряла последние страницы. На самом деле, в конце главы она не убивает себя, а возвращается в то теплое прошлое, которого когда-то лишилась и запирается в нем навсегда, ─ это звучало ужасно двусмысленно

─ А что значат слова «Если настоящее всегда ускользает, то жизнь ─ заговор на лишения. Если мы обречены все терять, то…?» ─ повторяю последние слова на странице

─ Мы находимся в плену становлений… И постоянно обретаем что-то, теряя самое ценное взамен. В том числе и ощущения. Пресыщаемся ничтожными днями и гнием заживо. Чтобы оборвать цикл, мы должны уничтожить будущее и исчезнуть. Стать мертвым следом… И в тех временных циклах, где было все хорошее, будем и мы

─ Если честно, я нихрена не понял…

─ Сам спросил, а теперь не жалуйся, дурак, ─ она слегка кривляется и толкается плечом, после чего продолжает свою странную речь, ─ На самом деле нас с тобой никогда не было… Мы просто россыпь хрупких эмоций, которые постоянно ломаются, вырезаясь в еще более хрупкой памяти

─ Когда я говорил, что убил Масато, это была не шутка

─ Я знаю…

─ Что?

─ …и про моего отца тоже

─ Но как?

─ Так ли это важно? Не порти момент и отдыхай. Наше «настоящее» больше никто не украдет, ─ хотелось ей ответить «я ничего не понимаю», но за всю нашу совместную жизнь, она делала все только хорошее, и именно поэтому я ей доверял, ─ …какой бы бессмысленной ни была твоя месть, спасибо, что вступился за меня. Что твое сердце сжималось болью от увиденного «секрета» моего отца.

Я хватаю ее плечи и поворачиваю к себе в легком ужасе:

─ Откуда ты, черт побери, знаешь об этом?

─ Хахаха… Какой же ты глупый. Я все время была в квартире. Пряталась. Мне было так страшно. Стены шептали ужасные вещи. А когда ты сказал другу, что заберешь его ключи, когда сел в машину ─ я села рядом. Это я держала руль, когда ты засыпал на дороге. Я помогала выбросить то, что осталось от папы, но не смогла прикоснуться к пакету с его головой из-за… страха, наверное. Она странно хрипела. Дело в том, что от усталости, ты не замечал меня, а я боялась произнести слово. Боялась тебя очень сильно.

─ Нас найдут… А меня арестуют. Рядом со мной у тебя нет будущего

─ Здесь тебя никто не найдет

─ Откуда тебе знать?

─ А тебе придется мне довериться. Теперь отдыхай.

Каждое ее слово противоречило реальности. Или противоречило привычной реальности… Не знаю, почему горизонт сияет ржавыми красными тонами и почему красные шарики продолжают летать в небо. В центре города запустили фейерверки. Издалека они походили на очень яркие звезды на розово-багровом полотне.

Тревога незаметно растворялась и ход мыслей становился зловеще примитивным. Это не тот родной дом из юных лет и никогда им не был. Нас окружает чужая страна, балансирующая за гранью яви и грез. И самое бесполезное ─ рассуждать об этом, но даже желание этого безвозвратно покидало меня.

Мы встаем и, держась за руки, возвращаемся к толпе. К празднику с цветами и сладостями. К тому настоящему, которое не оборвется грядущим. Косые взгляды незнакомцев уже не кажутся такими тревожными, а их перешептывания ─ даже забавными. Мы растворяемся в пустом шуме.

Дни повторяются раз за разом. Людям определенно не надоедает делать одно и то же. И мне тоже. Прежний Я пугался бы этого, а этот… Он… Я… Просто не хочу больше ничего кроме праздников и отдыха с близким человеком в этом странном городе. Исчезают желания и, может быть, я сам.

Разумеется, ко мне приходит мысль обсудить с ней это. И в очередной прогулке я задаю неожиданный вопрос:

─ Тебе не кажется, будто мы что-то теряем, оставаясь тут?

Она лишь усмехнулась, поблескивая маленькими клыками:

─ А тебе не кажется, что ты безнадежный собственник?

─ Я серьезно… Наши воспоминания заменяются этим бесконечным праздником. Наши желания что-то сделать в будущем превращаются в ежедневную тягу смотреть на фейерверк и цветы… Как будто мы исчезаем и превращаемся в какой-то порядок или алгоритм.

И снова эта темная улыбка и скривленный взгляд. Они дьявольски вонзались в душу. Она не та, что раньше:

─ Как тебя может тяготить забвение, ЕСЛИ ТЕБЯ НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛО?

Я моргаю не в силах поверить в этот бред… Ведь я стою перед ней. Или может… В этих словах куда больше смысла, чем я в состоянии понять?

─ Я же перед тобой…

─ Кто ─ Ты? ─ выражение ее лица теплеет, и она обнимает меня, прижимая к своему плечу, ─ Знаю, это сложно понять… Ты находился в среде убежденных, что у них что-то есть в этом мире. Но мы лишь были частью реальности, которая болезненно трансформировалась. А нынешняя ─ вечна. В этом потоке нет никаких страданий, но нет и пустоты, и даже наши часы… тут застывают. Здесь ты не убийца и не унылый трудяга. Ты просто душа, как все вокруг. Их кривые улыбки пугали тебя, потому что ты был заложником другой среды. Но реальность поглотит нас обоих, и это будет совершенно безболезненно

─ Странно это… Желание покинуть это место пропадает. А после твоих слов внезапно отпускает… Был ли я когда-то…?

─ Что ж, хватит этих глупостей. Просто веселись в бесконечном празднике, он ─ единственное, частью чего ты являешься…

Время плывет незаметно, пока мы смеемся на праздниках днями напролет. Сложно сказать, идут ли месяцы и годы, ведь пропадает даже нужда наблюдать за этим. Я просто превращаюсь в процесс, который повторяется из раза в раз. Исчезает необходимость в чем-то новом, пропадают мысли о дальнейшей жизни. Эта реальность поглощает все остатки моего прошлого, забирая даже боль.

Может, небытие тоже обладает формой? И она просто непознаваема…

Дописывая это письмо, больше не нахожу чего-то, что можно было бы добавить. Все, что выше я давно забыл. Моя память и личность полностью заменены этим потоком. Все, что осталось от меня, это имя. Может и оно исчезнет, но вряд ли удастся это заметить.

Она стоит на поляне вдоль холма, усеянного бесчисленными цветками на трупном розов небе. Мое тело двигается к протянутым рукам Хоши и даже эти лисьи глаза не меняются. Никаких следов старения, никакого взросления. Только тишина к звукам, к которым мы давно привыкли.

Все, что я понял, это то, что все мироздание лежит в небытии. Перемены заставляют исчезать одно и появляться другому. А вечность заставляет исчезать перемены. Мы дышим пустотой.