Хродир Две Секиры

Огромный конь катафрактной породы мерно переставлял ноги под весом тучного тела Кеса Серпула Унулы – наместника Северной Цислимесной Таветики. Ход огромного коня вовсе не был плавным, как у нормальных верховых лошадей – но только катафрактный конь мог нести Серпула, весящего, как два одоспешенных воина сразу.

– Прим, – Серпул страдальчески обернулся к начальнику своей охраны, могучему центуриону претория Приму Фламмулу, – у тебя спина не отваливается от такой тряски? Три часа уже едем, надо бы остановиться...

Фламмулу хотелось ответить солдатской шуткой – мол, терпи, легионер, центурионом будешь – но он всё-таки не позволял себе такой вольности в отношении начальника и патрона.

– Можем остановиться в ближайшей таберне, – басом прогудел Фламмул, – похоже, я вижу впереди селение. Что до сути твоего вопроса – я уже давал совет, Кес Серпул. Чтобы спина при долгой езде не болела, надевай жесткий доспех.

Серпул фыркнул:

– А сам ты тогда почему в кожаной лорике? Она же гибкая, а не жесткая.

– У меня мышцы жесткие, – самодовольно хохотнул Фламмул, – они, считай, сами как твёрдый панцирь.

Серпул лишь глубоко вздохнул, опустив взгляд на свой необъятный бесформенный живот. Мышцы начальника собственной охраны всегда были предметом зависти и восхищения Серпула. Как-то раз, просто от скуки, Серпул присутствовал на тренировке своих преторианцев. Тренировались они в людусе – гладиаторской школе, выбирая себе в партнёры для поединка именитых и умелых гладиаторов. Сражались на деревянных мечах и копьях – убить таким очень сложно, но вот нанести серьезную травму, особенно неподготовленному сопернику, вполне возможно. Серпул был просто поражен, когда увидел, как с треском сломался клинок деревянного рудуса, встретившись с животом Фламмула; самому же Фламулу этот удар стоил всего лишь небольшого синяка, полностью исчезнувшего через пару дней.

Серпул понимал, почему Фламмулу досталось такое тело. Дело было не столько в постоянных тренировках, сколько в происхождении центуриона – сына могучей амасонки и боевого преторианского офицера. Чиновник осознавал, что у него просто нет возможности обрести подобную форму. Вместо могучего тела Боги вручили Серпулу могучий интеллект и умение им пользоваться, но сам Серпул не отказался бы и от телесного совершенства. Особенно сейчас, когда спина, казалось, была готова рассыпаться на части от тряского хода катафрактного коняги.

Этот переход действительно был долгим – но лишь потому, что сам Серпул настаивал на том, чтобы покрыть как можно больше пути до темноты. Задерживаться с возвращением в родную резиденцию, где его ждала горячая ванна и верная таветская наложница, наместнику не хотелось.

Наместнику Северной Цислимесной Таветики было за что ценить и любить Ферру. Имперская столица – средоточие всего правильного, прогрессивного, цивилизованного – всегда восхищала Серпула. Огромный город, с его дворцами и виллами, садами и широкими улицами, многоэтажными инсулами, водопроводом и канализацией, находился, казалось, на века и эпохи выше всей Северной Цислимесной Таветики, где все удобства приходилось организовывать самому, причем без многовекового наследия деятельности цивилизованного Магистрата. Не так уж и долго – всего пару веков – находилась Северная Цислимесная Таветика под властью Ферры, и во многом оставалась полуварварской территорией. Лишь в ее крупных городах, уже перестроенных на ферранский манер, можно было чувствовать себя комфортно, как на родине. В городах хотя бы действовал настоящий порядок, Lex Ferranicul – за пределами городских стен по прежнему жили по варварскому Таво, или Codex Taueticul, и это доставляло наместнику, да и всей ферранской администрации, массу неудобств. Чего стоило только то, что Серпулу приходилось брать на себя две роли сразу – и цивилизованного ферранского наместника, и варварского рикса, причем рикса многих племен. Это риксам за Лимесом хорошо – всего одно племя у каждого, а у Серпула их аж одиннадцать – и долг перед Феррой порождает необходимость быть риксом каждому из них, пусть и риксом формальным.

Риксом таветов, даже таким, Серпулу быть было сложно. Да, нужно. Да, долг перед Феррой. Но... Кто бы знал, как пришлось ломать себя Серпулу, чтобы соблюдать нужный баланс между ролью наместника и ролью рикса! Кто бы знал, чего ему стоит терпеть всех этих варварских аэдов с их грубыми голосами, всех этих жадных и туповатых дружинников, грезящих лишь добычей, всех этих по-варварски хитрых мистуров, только и думающих о том, как бы получить своё и с таветов, и с ферранских поселенцев, и с ферранской администрации...

Хорошо хоть, что варвары с пониманием относятся к ферранской моде – одному из немногих достижений цивилизации, перенятым ими с охотой. Нет, бриться и стричь волосы их заставить трудно – зато они хотя бы носят нормальные, человеческие туники под своими шерстяными герулками.

Но самой большой бедой Серпула была необходимость ездить верхом. Как же удобно в Ферре, где нормой является перемещаться в паланкине! Никто и слова не скажет, что, мол, «недостойно воина, коли не ранен он, чтобы его на носилках несли». А здесь, в Северной Цислимесной Таветике, только попробуй в паланкин заберись – сразу воины militia major, старшей дружины, то есть, за спиной начинают ворчать, что, мол, рикс какой-то не такой, и слово «фервейлит», то есть «женоподобный», нет-нет да и проскакивает в их разговорах между собой – будто Серпул за двадцать лет не научился таветскому языку. Мол, мало того, что бороды нет, так еще и носить себя заставляет, а не верхом едет, как риксу положено. Поэтому поездки верхом за пределами Ферры приходилось терпеть – хвала Богам, хотя бы в самой Ферре Серпулу не надо было таскать с собой «почётную» сотню дружины таветов, ограничиваясь лишь ближней охраной из преторианцев; охраной этой командовал Фламмул, который мог поставить себя на место имевшего лишний вес Серпула и понимал преимущества паланкина перед седлом. Но за пределами Ферры верные варвары снова сопровождали Серпула, и снова приходилось забираться в проклятое седло.

Сейчас Серпул возвращался из Ферры в свои владения. Отряд уже покинул старые, коренные ферранские земли, и ехал по Южной Цислимесной Таветике, радующей взор Серпула своей цивилизованностью. Казалось бы, это Таветика – и встречающиеся по дороге леса явно таветские, и глаза у людей голубые – но цивилизация, пришедшая сюда на ферранских мечах почти четыреста лет назад, укоренилась здесь гораздо прочнее, чем на территориях, примыкающих с юга к Лимесу. Светловолосые и голубоглазые люди, может, и были таветами по крови – но говорили они по-феррански безо всякого акцента, да еще и настолько правильно, что хоть в Сенат на выступление. Никто не носил герулки – исключительно тоги и туники, если кто и носил штаны – то только короткие, какие сейчас носили и в Ферре. На пути то и дело попадались таберны и траттории, да и сам путь являл собой не протоптанную широкую тропу, а настоящую, правильную, мощеную дорогу с отмечающими расстояние от Ферры столбами, качественно сработанными мостами и ровными рядами деревьев по обочинам. Да, пусть даже эти деревья были не кипарисами, а дубами – всё равно они радовали глаз ухоженностью и ровной посадкой.

Настроение Серпула, однако, не было столь уж радостным. Император удостоил его аудиенции – для этого Серпула в Ферру и вызывали – но разговор получился сложным. Никаких дополнительных войск, которые, по мнению Серпула, были необходимы на Лимесе, Император не выделил – обходись, мол, Leg XVII Limesarul. Утверждение Ильстана Хельвиксона вопернариксом Император одобрил, но без энтузиазма – мол, раз уж так поставил, так тому и быть. За уход Квента Ремула владыка Ферры Серпула отчитал, хоть наместнику и показалось, что несколько формально. Августул намекнул, что молодого патриция было бы неплохо вернуть и наказать за граничащее с предательством своеволие, но определить меру наказания доверил самому Серпулу. Узнав о том, что ставший риксом сарпесков Хродир разбил войско рикса марегов Таргстена, Император довольно кивнул и отметил, что чем больше варвары грызутся между собой – тем прочнее Лимес, тем более, что ни сарпески, ни мареги в число «друзей Ферры» не входят. А когда Серпул сообщил, что Ремул находился в войске Хродира и даже частично командовал им в битве – Августул с улыбкой хлопнул в ладоши и сказал, что Ремул поступил как истинный сын Ферры: даже покинув назначенное ему место, всё равно действует в ферранских интересах, сокращая поголовье варваров. По этой фразе повелителя Серпул понял, что вопрос наказания Ремула для Императора не принципиален.

В таберне, действительно нашедшейся в ближайшем селении, задержались ненадолго. Хозяин таберны сразу понял, что за делегация оказала ему честь своим визитом, и Серпул сытно пообедал в пустом зале – все посетители удалились еще до того, как преторианцы вошли в заведение, обеспечивая охрану наместника. Блюда, к приятному удивлению Серпула, подавали не таветские, а ферранские – к мясу фазана нашелся даже гарум с тмином и чесноком, и наместник щедро наградил хозяина таберны лишним десятком денариев.

Сытый и довольный Серпул был склонен к долгим расслабленным беседам. Фламмул, за десять лет понявший привычки начальника, был неплохим собеседником, разбираясь даже в таких темах, понимать в которых центуриону-преторианцу было не обязательно, и умел держать язык за зубами, храня чужие тайны. Поэтому, едва отряд Серпула, покинув гостеприимную таберну, двинулся дальше на север, наместник жестом приказал Фламмулу поравняться с ним и завёл разговор.

– Послушай, – сказал Серпул, – я хотел обсудить с тобой один серьезный вопрос.

Фламмул кивнул.

– Мне интересно твое мнение о Квенте Ремуле, – продолжил Серпул, – причем мнение не как офицера, а просто как человека.

Центурион мотнул головой.

– Сложно сказать, – вздохнул он, – с одной стороны, Ремул, конечно, нас подвёл. Бросить пост ради... Ради чего он ушел с Хродиром, кстати?

– В этом и вопрос, – усмехнулся Серпул, – вроде как ради сестры Хродира, Хелена ее зовут, кажется. Но мне, откровенно говоря, такой мотив представляется странным. Красивых таветок очень много, и эта Хелена ничем не лучше любой из них. Бросать пост ради бабы... Я слабо верю в это.

– Квент Ремул молод, – пожал могучими плечами Фламмул, – в его возрасте многие так чудят. Или ты видишь другие причины его поступка?

– В том-то и дело, что не вижу, – задумчиво сказал Серпул, – и это меня беспокоит. Я не верю, что он это сделал ради таветки. Я понимаю, что им двигало что-то еще, но что именно – не могу понять. А когда я что-то не могу понять – мне тревожно. Поэтому я и прошу тебя высказать свои мысли по этому поводу.

Фламмул глубоко вздохнул.

– Ну, – сказал он после нескольких секунд размышления, – единственное, что мне приходит в голову – он счел службу у Хродира более выгодной, чем свою должность. Но это, на мой взгляд, глупость. Со временем Ремул, с его-то происхождением, мог бы получить гораздо более высокое назначение.

– Мог бы, – кивнул Серпул, – правда, не скоро. Не забывай, что он пятый сын Марка Ремула. Пока Марк старшим сыновьям карьеру устроит – до Квента нескоро очередь дойдет. Уйдя с Хродиром, Ремул сразу получил статус, сравнимый если не с сенаторским, то точно с трибунским.

– Правда, у варваров, – хохотнул Фламмул.

– У варваров, – кивнул Серпул, – но ты представляешь, сколько сейчас власти у младшего Ремула? Племен за Лимесом не так уж много, риксов столько же, и Квент – считай, соправитель одного из них.

– Как я понимаю, теперь даже не одного, – сказал Фламмул, – Хродир же не только сарпескарикс?

– Не только, – Серпул поёрзал в седле, – но по риксрату Хродира вообще не всё очевидно. Формально он рикс сарпесков, рафаров, марегов и части вопернов. Но, насколько я понимаю по той информации, что у нас есть, Хродир может с уверенностью называть себя только сарпескариксом, и то, его легитимность опирается в основном на брак с дочерью прежнего сарпескарикса, Курсто.

– Типичный политический брак? – поинтересовался Фламмул.

– Не думаю, – покачал головой наместник, – жена Хродира – Фертейя ее зовут – считается среди таветов первой красавицей. Я не исключаю, что в браке Хродира это сыграло не последнюю роль. Во всяком случае, на свадьбе, как мне доложили, он выглядел довольным. Хотя и политики там хватает – помнишь такого Таргстена Марегарикса?

– Помню, – кивнул Фламмул, – и помню, что еще год назад мы считали его серьезной угрозой.

– Самой серьезной угрозой Лимесу, – кивнул Серпул, – на нашем участке – точно. Если бы он, как планировал, женился бы на Фертейе, и объединил бы силы марегов и сарпесков, он бы точно пошел на вопернов. Хотя бы потому, что у вопернов есть что взять. А это явная угроза Лимесу – насколько я понимаю, с Таргстеном мы бы не договорились, пришлось бы отражать его набег.

– Получается, Хродир за нас нашу работу сделал? – Фламмул усмехнулся.

– Нам есть за что благодарить Хродира, – усмехнулся в ответ Серпул, – Таргстен был настоящей проблемой. Хродир – проблема пока лишь потенциальная.

– А что мешает Хродиру пойти путём Таргстена? – спросил Фламмул, – забрать себе вопернов и пойти на Лимес? У него теперь достаточно сил, чтобы это сделать.

Серпул покачал головой.

– Три причины ему мешают, – наместник показал три выставленных пальца, – первая – то, что сил у Хродира для этого слишком мало. У него хоть и три племени, не считая части вопернов, но он потерял слишком много воинов, воюя с сарпесками и марегами. По последним донесениям, у него даже пятисот дружинников сейчас нет. Вторая причина зовётся Хартан Тарутенарикс – как ты понимаешь, наш друг, союзник и торговый партнер. Если Хродир решит пойти на вопернов, мы просто отдадим вопернов Хартану. Лучше усилить его, чем Хродира – Хартана мы хотя бы знаем и в определенной мере контролируем. А третья причина, как ни странно – Квент Ремул. Квент отлично знает, как охраняется Лимес. А значит, он понимает, что штурм Лимеса – это заведомо провальная затея. Если он остатки мозга не отморозил, он отговорит Хродира от такой авантюры.

– Ты хочешь сказать, – нахмурился Фламмул, – что для нас будет лучше оставить Ремула при Хродире?

Серпул хитро усмехнулся – той самой улыбкой, что делала его похожим на сытого кота.

– Понимай, как знаешь, – сказал он, – я только скажу, что мы сейчас в уникальном положении. Что бы мы не сделали – мы оказываемся в выигрыше. Вернем Ремула – получим благодарность Императора. Оставим Ремула у Хродира – получим безопасный Лимес на нашем участке.

Фламмул понимающе покивал.

– А что по этому поводу думает отец Ремула? – спросил центурион, – ты же в Ферре навещал его, как я понял?

– Навещал, – Серпул потянулся руками вверх, расправляя затекшие плечи, – знаешь, как он называет Квента? «Позор рода Ремулов Ареогов». Мол, если вдруг Квент появится в Ферре – дом Марка для него закрыт, и пусть, мол, ночует в Рыночном квартале, среди телег любезных ему таветов.

– То есть он не хочет вернуть сына? – удивился Фламмул.

– По крайней мере, говорит именно так, – кивнул Серпул, – ты просто не знаешь Марка Ремула Ареога. Мне кажется иногда, что этот человек опоздал родиться. С его железными принципами ему место среди героев ранней Республики, а не среди наших современников. Это тогда любили такие жесты – вспомни Ормация, отрекшегося от сына ради славы Ферры. Ормация в схолах в пример ставят – мол, вот он, истинный идеал феррана, а ведь если подумать... Не родись у Ормация на старости лет второй сын, его род бы вообще прервался.

– То есть мы не собираемся возвращать Ремула назад? – уточнил Фламмул.

– Незачем, – Серпул поморщился, – никто не оценит.

– Но мы же не можем просто позволить ему остаться с Хродиром, – нахмурился Фламмул, – если за... хм... почти предательство Ремул не понесет никакого наказания, это тоже никто не оценит. Получается, можно предать Ферру и отделаться... ничем?

– Формально это, конечно, можно счесть предательством, – поморщился, как от зубной боли, Серпул, – но я, кажется, тебе объяснил, почему Ремул рядом с Хродиром нам гораздо выгодней, чем возвращенный и наказанный Ремул. Да и по сути, много ли потеряла Ферра с уходом Ремула? Та информация, которую он давал, особой ценности не несла. Так, интересно, но не более того. Мне кажется, что Ремул не владел серьезной информацией о делах вопернов. Не сильно-то покойный Хельвик ему доверял, хоть и не препятствовал отношениям с дочерью, а сам Ремул особого рвения как разведчик не проявил. По-настоящему ценные сведения об обстановке за Лимесом мы получаем от спекуляторов, большинство из которых – купцы. Везде ходят, всё видят. Вот они – действительно источник разведданных, а Ремул... Так, формальный посланник, живое доказательство ферранской дружбы. Замени Ремула на его посту на любого другого патриция – ничего не поменяется.

– А какое наказание грозит Ремулу? – поинтересовался Фламмул, – ну, если мы его поймаем?

– Зависит от того, как его деяния будут квалифицированы, – Серпул незаметно облизнул пересохшие губы, – если как предательство Ферры, то ничего хорошего Ремула не ждет. Если как пренебрежение обязанностями – лишение должности и отправка с понижением в полевые легионы. Если как неподчинение приказу – десять ударов центурионским жезлом.

– Квалификацию кто будет проводить?

– Я, конечно, – фыркнул Серпул, – я его начальник и командир, и я – высший суд на территории вверенной мне провинции. Да и Император дал мне на это полномочия.

Фламмул вопросительно взглянул на собеседника, и тот понял его немой вопрос:

– Пока я склонен полагать, что это было пренебрежение обязанностями и неподчинение приказу, – сказал наместник, – предательством же это было бы, если бы Ремул пошел поперек наших интересов. Пока, надо признать, он идет строго вдоль и тянет за собой Хродира. Да и казнить Ремула... Знаешь, мне этого не простят, будь я хоть сотню раз прав по закону.

Центурион усмехнулся и покачал головой.

– Так какое решение ты принял, Кес Серпул? – спросил он, – возвращаем Ремула? Или пусть дальше с Хродиром по лесам бегает, раз он там полезен оказался?

Серпул задумчиво огладил пальцами щеку, уже начавшую покрываться жесткой щетиной.

– Пробуем, Прим, – хитро улыбнулся он наконец, – нас не поймут, если мы не попробуем. Ну а если не выйдет – что ж, кто мы, чтобы идти против воли Богов?

Фламмул согласно кивнул.

– Тогда, центурион Прим Фламмул, – продолжая по-кошачьи улыбаться, сказал Серпул, – у меня к тебе будет одно важное поручение...