Хромокрон

Тяжёлый кроссовок ступает по заснеженной улице в маленьком карельском городке. Улицы почти безлюдны, люди встречаются настолько редко, что может создаться ощущение, будто этот город просто вымер.

Сегодня я, как и всегда, просто иду по улице, чтобы разбавить свои обыденные будни. В свои двадцать пять я не стал кем-то великим или кем-то особенным, но одно мне казалось точно: умею я одно — я могу смотреть на мир без розовых очков.

Проезжающие изредка машины совершенно не обратили внимания на человека, который застыл на месте и смотрел высоко вверх, стараясь понять, действительно ли во всём этом таится какой-то сакральный смысл, чтобы в следующую секунду продолжить своё движение навстречу очередному дню, очередному месяцу и очередному году.

Соединённые Штаты Америки, область заповедника Йеллоустоун, место огромного вулкана, волею которого мир ещё не задохнулся в его пламени. В мире присутствуют его братья, но он — один из тех, кто внушал больше всего страха. В последнее время температура повышалась, заставляя людей паниковать. Новостные программы предавали всему свой окрас, а люди просто жили здесь и сейчас, со своими заботами, со своими проблемами, и мало кого действительно волновало будущее. Они живут здесь и сейчас: им сегодня кормить ребенка, сегодня у него первый матч, сегодня кто-то только сделал свой первый вздох на этом свете.

Двести тысяч лет назад взрыв звезды Эарендель — звезды, расположенной более чем в 12,9 световых лет, более чем в 50 раз больше Солнца. Её конец был великим, и всё вокруг содрогнулось. Причина происходящего также была загадкой для тех, кто мог бы наблюдать за её концом. Она в последний раз осветила вечную тьму, заставив содрогнуться само пространство. Колоссальные потоки энергии выплеснулись, ядро солнца расплескалось повсюду. Некоторые частицы постепенно сталкивались с метеоритами, некоторые — с планетами. Осколки были крайне агрессивны, но в то же время приносили определенную пользу. Они могли погубить целую планету, просто упав и создав радиационный фон. Но часть попала в черные дыры; там они уже не могли никому навредить, если бы не нулевая зона. Зона пространства, где всё относительно, всё рядом и всё невообразимо далеко, где жизнь и смерть — просто слова, которые ни для кого ничего не значат. Были тут и те, кто тут жил. Но можно ли назвать их живыми и что бы ими двигало — никто бы не смог сказать.

Еще многие миллиарды лет, волею случая, или просто совпадения, или всё в совокупности, являясь судьбой, один осколок выкинуло на очень большое расстояние, которое он неумолимо сокращал. Со звездой. Астрономы дали ему имя, многие наблюдали за этими кадрами. Кто-то действительно боялся. Он не летел на Землю и даже не был на её пути. Он попал в нашу родную звезду, которую мы огласили Солнцем — древний светоч, разгоняющий нашу тьму внутри и снаружи.

Наши дни

Многие смотрели за зрелищем, которое они могли посчитать интересным, будто космический гольф: один объект летит, пока однажды не достигнет финала своего пути. Метеорит влетел в Солнце. Мониторы зафиксировали происходящее. Появилась вычеркнутая строка в списке — и вот уже новая кружка кофе и очередной претендент на выбывание.

Волею случая или просто данность, но некоторые вулканы проснулись. Метеоритный поток прошёл мимо Земли, но литосферные плиты медленно потерлись друг о друга. Кто-то кричал о потеплении, но люди, жившие на острове с действующим вулканом, просто бежали. Ситуация повторялась, но власти привыкли и успевали противодействовать, пока не начали просыпаться мегавулканы. Те, чей древний сон был благом, будто, если он проснется, заберет тысячи жизней. Люди паниковали, они бежали, они прятались и надеялись. Но вулкан всё же проснулся. На три дня. И тогда люди благодарили всех и всё, но по-разному. Три дня, будто качели древнего зверя. Парк был разрушен, но многое уцелело. Одно единственное разнеслось по всей планете — пепел вулкана.

Первый день: тысячи тонн пепла поднялись ввысь, поднятые ветром. Некоторые части поднялись чуть выше облаков, туда, где озоновый слой был особо тонок, куда и падали излучения Солнца. Частицы пепла подхватили новое излучение, разнося его по всей планете. Оно было небольшое, можно назвать его даже мизерным, но оно было, и оно сыграло свою роль.

Карелия, наши дни, две недели спустя

Кто-то кричал «вулкан», кто-то бежал, а в моей деревне у реки будто никому не было до этого дела. Да и какая это деревня без коров, кур и коз? Хотя у некоторых еще остались эти звери, позволяющие нам жить. Маленькая и обезлюдевшая. А те, кто тут остался, — им просто некуда идти. Они уже не живут в нашем времени, они живут прошлым, изредка удивляясь происходящему по телевизору.

Не помню уже, когда мы сюда переехали. Не из логики, не из здравого рассудка, а просто по прихоти и страха отца. Никогда я не мог назвать его умным человеком, и мы уже давно с ним не разговариваем. Объединяет нас одно: я продолжаю жить здесь, когда до ближайшего населенного пункта — от пятнадцати до тридцати минут.

Снова молча войдя в дом, я прошел в свою комнату, листая новостную ленту, забитую одним и тем же, до чего мне совсем нет дела. Мысли о будущем и о том, что мне еще предстоит сделать, чтобы стать самодостаточным в XXI веке, были тяжким грузом в моей голове, изредка позволяя расслабиться.

А потом я просто уснул. Солнце было скрыто, а небо было темным, изредка прорезаемым лучами. Но на утро я увидел свет, и только маленькие частицы пепла говорили, что здесь что-то происходило. Удивительно, но температура на планете не так сильно и расшаталась. Пепел не накрыл всё и полностью, перемещаясь с ветром. Больше было похоже на серую весну или на заснеженную осень. И серый цвет не