Хромой гладиатор

Зоя Львовна была самой красивой и самой наглой учительницей в 32-й одесской школе. Она ходила в короткой черной юбке и белой блузке с пышным жабо. Но это не главное. А вот то, что большинство старшеклассников впадали в ступор, когда она смотрела на них через большие очки, это достоверный факт. В этих очках ее огромные змеино-зеленые глаза казались еще больше, и стоило кому-то из парней поймать этот взгляд, и все. Он пропал. Начинал что-то мямлить, крутить карандаш или теребить край скатерти на учительском столе.  Да, в кабинете литературы у Зои Львовны была самая настоящая скатерть, и в вазочке всегда стояли живые цветы. Кто их приносил, не известно, но точно уж не она сама их покупала, и не муж, который был моряком и не меньше восьми месяцев в году проводил в плаванье.

Девочки, хотя и тайно восхищались учительницей, но время от времени пытались ей дерзить. Зоя Львовна охотно принимала вызов, и не было случая, чтобы она потерпела поражение. Она была бесстрашна. Вот и сейчас она прямо во время урока сидела на подоконнике, свесив красивые загорелые ноги и курила в открытое окно тонюсенькую дорогую французскую сигаретку.

Лешка Прозоровцев на первой парте, делал вид, что конспектирует, но глаза его невольно останавливались на ногах учительницы: "Где же она успела так загореть? Неужели ходила в солярий или ездила куда-то на курорт?"

Видимо, перехватив его взгляд, Зоя Львовна ласково, как умела только она, взглянула на Лешу. В прочем, ласково ли? Можно ли назвать ласковым взгляд львицы, собирающейся сожрать кролика? Для крупной кошки такая добыча лишь на один зуб.

- Лёшенька, ты помнишь, что было на прошлом уроке?

- А что было? Вы рассказывали нам о ...

- Что я вам рассказывала, я помню. Но тогда выяснилось, что ты не читал "Евгения Онегина". Так ведь?

-  Да, Зоя Львовна.

-  И ты клятвенно обещал к этому уроку прочесть это гениальное произведение Александра Сергеевича Пушкина. Верно?

-  Да, я прочел.

Потому, как опустились Лешкины плечи и как покраснели его уши, было ясно, что он врет. Да и когда ему было читать? Позавчера после уроков он допоздна раздавал рекламные листовки перед универсамом "Копейка". Вчера, сначала проворачивал срочные коллекционные дела, отложить, которые было нельзя. Потом вечером мать, опять начала чудить, пришлось пересидеть это время, захватив с собой младшего брата, у знакомых. Перед сном пытался прочитать хоть пару страниц, но открыл книгу посередине, лежа в постели и тут же заснул. Но разве объяснишь все это успешной Зое Львовне по прозвищу Пантера? Оставалось врать, краснеть и выкручиваться.

- Молодец, что читал. Хвалю. Если нет, то и к экзаменам тебя не допущу. Это-то тебе, дружок, понятно?

- Конечно, понятно.

- Ну, а раз понятно. То расскажи, какой тебе эпизод больше всего запомнился.

- Что наизусть?

-  Ну, этого я от тебя не жду. Попробуй своими словами.

Алексей до боли напрягся, пытаясь включить свою фотографическую память. Ведь мог же он, мельком взглянув на монету, назвать потом не только год ее выпуска, но и, к примеру, количество перевязей на венке герба, изображенного на лицевой стороне. С текстом, правда, это было сложнее. Леша еще поднатужился, и полупрозрачный текст начал появляться перед его мысленным взором.

- Там, этот момент, когда собаки напали на Татьяну.

- Собаки напали на Татьяну? По-моему, собаки в тексте "Евгения Онегина" упомянуты только один раз.  Кто может мне подсказать, когда?

Зоя Львовна обвела класс своими чудесными зелеными глазами. Желающих отличится не оказалось.

- В четвертой главе упоминается так называемая "Пора меж волка и собаки". Знаете, о каком времени идет речь?

"Точно. В "Что. Где. Когда" играем", - подумал Лешка.

Вопрос снова остался без ответа. Зоя Львовна получила возможность показать свое превосходство.

- Это французское выражение, обозначающее вечерние сумерки. А тебе, Прозоровцев, скажу, что я вечером еще сама перечитаю текст, и, если там не отыщу никаких собак, то я найду способ, как испортить тебе настроение.

Лешка лишь кивнул головой. А что ему еще оставалось делать? Не вступать же в перепалку с Пантерой на глазах у всего класса? Толку от этого ни на грош. Хотя очень бы хотелось доказать, что ты не лыком шит, особенно в глазах Танечки Бабенко, которая сидела в первом ряду на предпоследней парте. Да где уж там. Леша украдкой глянул в ее сторону. Девушка сидела с полуулыбкой и, казалось, ей нет ни до кого дела. Лешка вздохнул. И тут с задней парты раздался голос:

- Зоя Львовна, а чего до вечера ждать? Вот поисковиком на смартфоне я нашел, что есть такой отрывок про собак.

- Вот еще один знаток литературы выискался. Ты, Топорков, без смартфона можешь назвать хоть одно стихотворение Пушкина?

-  А что? Могу.

-  Так давай.

Ваня Топорков с последней парты изобразил охотничью собаку, почуявшую дичь. Поднял глаза вверх и произнес:

-  "Дай, Джим, на счастье лапу мне", еще и песня такая есть.

В классе засмеялись. Учительница улыбнулась им в ответ.

-  Вот видишь, есть в классе еще люди, умеющие различить Пушкина и Есенина. Что же там в Онегине о собаках?

Слегка завывая, Ваня Топорков, уткнувшись в экран смартфона прочитал:

Ее сомнения смущают:

"Пойду ль вперед, пойду ль назад?..

Его здесь нет. Меня не знают...

Взгляну на дом, на этот сад".

И вот с холма Татьяна сходит,

Едва дыша; кругом обводит

Недоуменья полный взор...

И входит на пустынный двор.

К ней, лая, кинулись собаки.

На крик, испуганный ея

Ребят дворовая семья

Сбежалась шумно. Не без драки

Мальчишки разогнали псов,

Взяв барышню под свой покров.

-  Браво, Топорков, Интернет тебя не подвел. На нем только и выезжаешь.  А ты, Прозоровцев, иди садись к другу на последнюю парту. Вы с Топорковым - два сапога пара.

Лешка взял свои вещи и поплелся, прихрамывая к Топоркову. Еще в детстве он повредил ногу и чуть хромал. Это было почти незаметно, но, когда парнишка думал, что на него смотрят он стеснялся, сутулился и начинал прихрамывать больше.

Зоя Львовна, раскрыв томик Пушкина сказала:

«Если уж пользоваться Интернетом, то с пользой. Найдите непонятные выражения из Евгения Онегина и постарайтесь их объяснить.»

- Как это? -  удивился Топорков.

Как бы не обращая внимание на Ваньку Топоркова, учительница произнесла: «Певцу Гюльнары подражая, сей Геллеспонт переплывал.» - Это строка Пушкина. А дальше вы пишите: «Гюльнара - героиня поэмы Байрона «Корсар».

Потом добавляете: «Во время путешествия на Восток Байрон переплыл Дарданеллы - пролив между Мраморным и Средиземным морями, который в древности назывался Геллеспонт.»

Урок уже подходил к концу, но тут без стука в класс ворвался директор школы Вячеслав Петрович. Кличка у директора была Карлсон, не столько за толщину, сколько за способность целый день "летать" по школе, что-то высматривая и делая замечания. Вот и сейчас. Волосы на голове у него были всклокочены, глаза блуждали. Кто-то чужой, скорее всего, принял бы Вячеслав Петровича за городского сумасшедшего, но учителя и ученики уже привыкли к странностям директора и не обращали на это внимание.

-  Вы не знаете кто это сделал? Зоя Львовна, вы точно не знаете?

Зоя Львовна лишь пожала плечами. Вопрос директора мог касаться и разбитого в коридоре неделю назад окна, и сломанного турника во дворе, и выборов городского головы, с этими людьми у директора тоже были свои счеты.

-  Кто курил в школе? - плачущим голосом возопил директор.

Зоя Львовна широко улыбнулась директору и, глядя ему прямо в глаза, на распев промурлыкала:

-  Вячеслав Петрович, дорогой, я не знаю.

- Может быть, у вас кто-нибудь ушёл с урока в туалет и в коридоре курил?

-  Ну что вы, конечно, нет. Я никого не отпускала.

У директора был утонченный нюх. Сам он не курил и был способен учуять сигарету за километр. В школе строжайше было запрещено курить всем: и ученикам, и учителям. Но последние этот запрет потихоньку нарушали. Они собирались в кабинете у химички, там включалась вытяжная вентиляция, а потом, для дополнительной маскировки, поджигалась какая-то химическая гадость. А вот так нагло курить на уроке решалась лишь одна бесстрашная Зоя Львовна. И как не странно, не смотря на множество неблагожелателей, директору ее никто не выдал.

-  А может быть..., - продолжил директор.

-  Что может быть?

Директор, глядя в глаза прекрасной Зои Львовны почувствовал, что уплывает куда-то вдаль. Нет ни школы, ни бандитов, сидящих за партами, есть только зеленые огромные глаза.

- Да я, собственно, ни за этим к вам зашел. Географ, который должен быть на следующем уроке в этом классе, заболел. Не смогли бы вы подменить. Ведь у вас больше нет уроков.

- От чего бы и не подменить, - промурлыкала Зоя Львовна.

- Да и смотрите, на улице гроза собирается. У меня есть зонтик, могу вас проводить домой.

-  Спасибо, Вячеслав Петрович, вы настоящий джентльмен. Но вам не повезло.

-  Почему же?

- У меня есть свой зонтик.

Директор растерянно улыбнулся, сделал несколько шагов к выходу, и в это время раздался звонок. Перемена была большая. Алексею надо было встретиться с парнишкой из параллельного класса, который тоже увлекался нумизматикой, чтобы выменять у него одну монетку. Торги по обмену затянулись, и парнишка еле успел к началу урока. Уселся он за последнюю парту к Топоркову.

- А сейчас раз мы с вами, то нам сегодня выдалась прекрасная возможность обсудим образ Татьяны.

В этот момент ей кто-то позвонил, она глянула на телефон и сбросила вызов.

- Итак, образ Татьяны - один из самых ярких женских образов русской литературы. Этот образ противопоставлен образу Онегина - они друг друга оттеняют ...

- Образ на образе, прямо как в церкви, - хихикнул Топорков на ухо Лешке.

Зоя Львовна заметила это и погрозила Ване пальцем. В это время ей позвонили еще раз, и она снова сбросила вызов.

Ваня достал из кармана горсть семечек и начал потихоньку, как хомяк, грызть их.

- Топорков, ты что там жуешь?

- Ничего, Зоя Львовна.

В это время учительницы позвонили еще раз, и она с раздражением отключила телефон.

- В общем сами читайте по учебнику, - сказала Зоя Львовна, устало присев на стул.

Она бы с удовольствием еще раз покурила бы, высунувшись в окно и разглядывая грозовые тучи, но после визита директора, даже для нее это было слишком рискованно.

-  Хочешь погрызть, - Топорков протягивал бумажный самодельный кулек с семечками Лешке.

Неожиданная щедрость.

- Ты..., - начал говорить Лешка и неожиданно замер, уставившись на кулек.

Ваня перехватил его взгляд, посмотрел на кулек и миролюбиво сказал:

- Ты что, чувак? Змею увидел? Семки, как семки, тараканов в них нет.

Леша осторожно, как драгоценность, взял у него кулек и высыпал все семечки на парту.

- Чувак, ты что творишь? -  было возмутился Топорков, но, глянув в прищуренные глаза друга, понял, что что-то не так.

-  Ты где это взял?

- Там на остановке, рядом с магазином.

-  У кого?

-  Там бабка семечками торгует.

Лешка развернул лист скинув семечки на пол.

- Ты чего, Леха, делаешь-то?

- Смотри, вот здесь и здесь на листе зашиты дырочки от укуса оводов.

-Ну и что?

- Это пергамен с буквицами и миниатюрами.

- Какая разница, ну старая бумага, ну пергамен? Ты что ли эксперт по старым бумагам?

- Я, когда мамка работала завотделом редких изданий и рукописей, еще и читать не умел, а пергамен или папирус мог наощупь определить. Она вместо того, чтобы устроить меня в детский сад, на работу с собой брала. И я думаю, что это, скорее всего, одиннадцатый век, как Остромирово Евангелие.

-  Да и хрен с ним, что нам Богу на него молиться что ли?

Лешка бережно положил лист в карман пиджака и прихрамывая направился к двери.

- Ты куда, Прозоровцев? Я тебя с урока не отпускала, - воскликнула Зоя Львовна.

Но Лешка не ответил и даже не обернулся.

- Наверное, курить пошел. Приспичило, - пошутил в след другу Топорков.

Все дружно засмеялись.

- Прозоровцев, сейчас же стой!

Куда там! За Лешкой уже закрылась дверь.