Хроники Альта. Право сильного

— Ну, и что теперь прикажешь делать? Ты понимаешь, что ты натворил? Нас теперь всех потащат к Судному Камню!

— Вы-то тут при чем? Я сделал — мне и ответ держать... Он сам приказал атаковать изо всех сил! Кто же знал, что он не сможет отразить собственное заклятье?

Гончий Короны, Оттор, никак не мог проснуться, словно балансируя на самой грани между сном и явью. Милостивая Тень никак не хотела отпускать загостившегося на ее просторах человека. Он смутно понимал, что спит, но яркость сызнова переживаемых событий далекой юности поражала. Он не знал, почему ему выпал шанс пережить именно тот страшный день. Оттору очень хотелось закричать и развеять это дурное наваждение, но он не мог. Над его израненным телом безраздельно властвовала Тень. Да и что скрывать, шанс, пусть ненадолго, снова прикоснуться к тем далеким денькам юности ему еще ни разу не выпадал... — гончему просто хотелось задержаться в этом странном месте подольше, хотя бы для того, чтобы узнать, что же именно ему хочет явить хозяйка этих мест. Оттор определенно поддался тому поводырю, который проводил в Тень не одну несчастную кошку. Ему было любопытно.

— Прекратите оба. Сделанного не воротишь. Нужно звать стражу. С ними проще договориться, чем с Гончими Короны. — Крепкий коренастый парень лет шестнадцати, с коротким ежиком растрепанных светлых волос, прекратил бесполезный спор.

— Торис. Его звали Торис. Интересно, где он теперь?

Оттор даже сквозь сон чувствовал, как горят незримым огнем его раны. Болело все. Каждая частичка его несчастного тела. Огонь, истязавший мага, словно перетекал от одной раны к другой, не давая Оттору окончательно погрузиться в странный сон.

— Очень своевременный вопрос для того, кто не имеет понятия, где находится сам. Браво, Оттор! Может, ты вообще умер, и теперь Тень дарит тебе виденья? А может, ты вовсе умудрился попасть к гномам, что было бы совсем скверно... Надеюсь, что нет. Что я вообще помню? Я — Оттор, последние «дцать» лет самозабвенно служу во благо Короны. С этим ясно. Маму, папу, родных — тоже помню хорошо... А что я помню «последнее»? Погоню за некромантом помню ‑ кутерьму в тюрьме... лучше бы не помнил. Бой. Да, определенно бой. Поединок двое на двое? Определенно... Лязг железа, дым, запах гномьего порошка и боль. Мы победили? Не помню. Наверное, эту историю Тень приберегла на другой раз (подробнее эти события описаны в книге «Хроники Альта. Ловец эфира»). Скорее всего, я остался лежать там ‑ под стенами Общего города или Лонириума, не все ли равно? Конечно, может, мне снова повезло и меня все же оттащили к лекарям...

— Что мне теперь делать? Куда мне идти? Я не хочу обратно! Мне некуда идти! — огромные глаза болезненно худой девчонки были полны слез. Её светлые волосы, совсем выгоревшие за лето, теперь казались полупрозрачными, особенно если смотреть на девушку так, как смотрел на нее юный Оттор — снизу вверх, прямо против солнца. Пребывая в зыбком плену горячечных видений, он не смог вспомнить имя девушки, а ведь именно ей он первый раз открыл свое сердце...

— Кари, прекрати. Ты же знаешь, Отто не хотел. Он больше нас любил учителя. Не ты ли вечно упрекала его в этом?

— Точно. Кари... Интересно, это я сам вспомнил или милостивая госпожа Тень нашептала? Останусь жив — отыщу её. Хотя бы просто для того, чтобы одним глазком взглянуть, какой она стала. Надо же, сейчас мне кажется, что я даже чувствую запах её волос. Вот так сон...

— Кари, я все устрою. Все будет хорошо. Я сам пойду к гончим и все объясню. Семь учеников мага просто так на дороге не валяются. Корона всегда помогала таким, как мы.

Худой, жилистый парень с колючим взглядом пытался подняться с пыльной, иссушенной зноем земли, но не мог. Ноги не слушались. Слезы текли из его глаз, но голос уже снова обретал твердость.

— Нам помогут. Верь мне, я тебя никогда не брошу.

— Эх, парень, не давал бы ты тогда таких обещаний, глядишь и жизнь бы по-другому сложилась. Эфир велик, и брошенные на ветер слова вплетаются в его узор ничуть не хуже заклятий. Тебе ли было этого не знать? Ты ведь уже почти маг. По крайней мере, ты уже превзошел своего учителя. Хотел ты этого или нет...

— Ну, так иди! Туда тебе и дорога, убийца! — слова, брошенные Кари, обожгли тогдашнего юного Оттора ничуть не хуже огня, что теперь гулял по его ранам. Кари убежала. Убежала в опустевший дом учителя, чтобы не видеть его бездыханное тело. Кто бы мог подумать? Простенькое заклятье «Рой углей», сотворенное Оттором, вместо того, чтобы отразиться от защиты учителя, прошло сквозь нее, словно ее и не было. Закономерным результатом этого странного явления стала смерть учителя. Как это могло выйти ‑ никто понять не мог. Поэтому кто-то убежал за лекарем, надежды на которого не было никакой ‑ достаточно было лишь взглянуть на бездыханное тело учителя, чтобы это стало яснее ясного. Кто-то оказался поумнее ‑ сразу побежал за стражей, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что он причастен к этой нелепой смерти. Во дворе остались лишь те, кого Оттор считал друзьями: Кари и невозмутимый Торис.

— Убийца. Да, именно так я и стал убийцей и что было так переживать? Как вообще можно обижаться на правду? Кари была не в себе и вообще мало что соображала, но это очевидно мне, а не тому взвинченному мальчишке, которого и ноги-то не держали. Если я правильно помню тот день, а дни, подобные этому, захочешь не забудешь, то я повел себя на удивление здраво. Еще раз браво, Оттор! — В боку полыхнуло совсем нестерпимым жаром, и сон отдалился, померк. Теперь Оттор смотрел на потерявшие яркость краски Альта, словно сквозь толщу воды. Голоса друзей и остальные звуки пропали, ласковое летнее солнце, словно метеор, промелькнуло над головой, и Тень крепче сжала Оттора в своих объятьях, спасая от боли. Когда же сон вернулся, Оттор обнаружил себя витавшим под низкими сводами замка барона...

— Хоть убей не помню имени этого барона, а ведь дядька был неплохой. Вот не помню, и все, — внизу стоял сам юный Оттор, барон, ну и десяток слуг.

— Стряпчие, куда же он без них...

— Эх, парень, что же ты натворил? Старый Шафран был единственный приличный лекарь в моих землях. — Барон не находил места рукам, то засовывая большие пальцы за богатый кожаный пояс с серебряными бляшками, то почесывая черную с проседью бородку, остриженную «под кирпич».

— Я виноват и пришел за наказанием, но я прошу... — в горле храбрящегося мальчишки словно застрял клубок колючей шерсти, со спицами в придачу.

— Я прошу, чтобы помогли остальным ученикам мага Шафрана. Не все они из богатых семей. Я прошу, чтобы им помогли найти нового учителя или отправили в Академию.

— Академию!? — барон даже опешил от наивности мыслей натворившего дел юнца. — Ты имеешь в виду Академию Короны? Ты представляешь, сколько это стоит? Я барон, а не граф, платить за каждого магика с толикой дара я никак не могу, а то ко мне со всей округи дурачки сбегутся.

— Корона всегда давала приют одаренным. Я прошу за Кари и Ториса. Они самые талантливые из нас. Мне казалось, что будет нехорошо, если поползут слухи, что в ваших землях без дела слоняются маги-недоучки, когда гончие Короны ищут одаренных по всем закоулкам Альта. Этой зимой к учи... магу Шафрану приезжали дважды.

— Уж не пугать ли ты меня собрался, Оттор?

— Как может кого-то пугать человек, пришедший за смертью?

— А с чего ты взял, что ты умрешь, дурачок? — Барон, не найдя подходящего места рукам, зажал ладони подмышками. — Если все было так, как ты говоришь, то тебе-то как раз прямая дорожка не в Тень, а в Академию. Получается, что ты одолел мага, получившего посох. Шутка ли?

— Нет, ну просто золото, а не дядька. Вот почему потом я таких почти не встречал? Ну да, по долгу службы приходилось чаще общаться с личностями совсем другого толка. Издержки профессии, так сказать.

— А... Как? — из промелькнувшего в голове калейдоскопа мыслей ничего более умного, попрощавшийся со светом, юноша выхватить не смог.

— Гончих ждать не будем — ни к чему это. Да и дел еще полно. Притащите сюда Судный Камень и двери заприте. — Барон, углубившись в свои мысли, качнувшись с пяток на мыски и обратно, направился к креслу, подальше от центра зала. — Ну я уверен, что ты лучше меня знаешь, как устроена эта штука, но я обязан тебе еще раз все объяснить. Закон такой... Я бы и без этого обошелся, но у тебя с учителем дуэль магов вышла, а в таких случаях ясность нужна полная. Потом еще в Кевеллу писать, что да как произошло... Еще бумагу на тебя изведу...

Слуги внесли в зал кованую треногу с чашей, в которой лежал запылившийся Судный камень. Один из стряпчих, с видимой неохотой, основательно замотав руку в мешковину, очистил камень от пыли и торопливо отошел подальше.

— Ты, Оттор, положишь свою руку на камень. Рука погрузится внутрь, но ты не вздумай бояться и пытаться её выдернуть. Ничего не выйдет. Я задам тебе пару вопросов, и ты отправишься по своим делам, а именно ждать, когда прибудут гончие Короны, чтобы убедиться, что все сделано честь по чести. Главное, Оттор, слушай внимательно! Не вздумай лгать! Солги ты хоть в мелочи и все: огонь и Тень. До тех пор пока рука сама не выйдет на поверхность камня, вообще старайся поменьше думать. Ты все понял?

— Вот уж угадал, так угадал! Столько лет прошло, а вот она, Тень, и вот он, огонь, будь он неладен, — боль снова, все настойчивее давала о себе знать. Оттор помнил все, что случится дальше и остро, сочувствовал этому мальчишке, который вообще перестал понимать, что происходит.

— Неужели он может остаться жить? — Эта мысль была слишком сладка, чтобы в нее всерьез поверить. Дальше прозвучала формальная фраза начала испытания, и юный Оттор, без видимых колебаний, положил руку на поверхность Судного камня. Рука ожидаемо медленно опустилась вглубь, словно расплавляя поверхность камня. Страх, испытанный тогда юным Оттором, невольно передался и нынче самому влиятельному гончему Короны, советнику короля Оттору.

— Ученик Оттор, желал ли ты или желаешь зла Короне?

— Не желал и не желаю. Я вот только...

— Тихо! Отвечай коротко и только на мои вопросы. Ясно?

— Да.

— Ты намеренно убил мага Шафрана?

— Нет.

— Кто начал вашу дуэль?

— Я атаковал первым.

— Я не об этом. Кто вообще затеял эдакую глупость?

— Мастер Шафран обучал нас защитным заклятьям, и мы часто устраивали магические поединки.

— И ты победил честно?

— Я не знаю...‑ из глаз юного Оттора снова полились слезы. — Но если была бы возможность вернуть все назад, то я бы отдал все, лишь бы он был жив.

— Ты использовал «Рой углей»? — юный Оттор завертел головой, пытаясь понять, кто задал этот вопрос, потому что голос явно не принадлежал барону.

— А вот этот голос я не спутаю ни с чьим другим. — Грудной раскатистый, властный голос принадлежал незнакомцу, который словно привидение появился из темного угла зала. Высокий, стройный человек, в запачканном дорожной пылью темно-сером плаще с капюшоном, отделился от стены и неспешно направился к Оттору.

— Что? Кто это? Я же приказал запереть двери! — Барон, не на шутку переполошившись, вскочил, отгородившись от незнакомца двумя стражниками, споро направившими в сторону незнакомца острия алебард. В те времена нравы были попроще. У соседей вполне могло хватить ума нанять убийцу, чтобы таким нехитрым способом попытаться преумножить богатства и прибрать к рукам земли недостаточно осмотрительного конкурента.

— Не стоит беспокоиться, милорд. Приношу свои извинения за неожиданный визит. Ваши двери крепки, а слуги вполне надежны. Я гончий Короны Бриар. Я хотел бы задать пару вопросов этому человеку, пока время испытаний не вышло. Вы не против?

— Милорд? Бриар никогда и никого не называл так. Милордом он звал только Носящего Корону, а значит, он тоже понятия не имеет, как зовут барона. Что в свою очередь означает, что этот сон все же из моей головы и таинство Тени тут ни при чем. Забавно. Да, именно таким я его и запомнил. Высокий, сильный и опасный. Угроза, исходившая от этого человека, была словно осязаема. Он не был широк в кости, но его прямая, как струна, спина, легкость пружинистого шага и властный голос заставляли собеседников очень аккуратно подбирать слова в беседе с ним. Возможно, одной из причин возникновения этого чувства был длинный меч, контуры которого вполне ясно угадывались через полу плаща.

Выйдя на свет, Валентин сбросил с головы капюшон. Да, в этом странном сне он выглядел точно таким, каким его запомнил Оттор. Коротко остриженные каштановые волосы, ясные с холодком серо-голубые глаза и длинные, крепкие, словно у гнома, руки. Не дожидаясь дальнейших расспросов, гончий приколол к вороту плаща брошь с крупным рубином ‑ известным каждому символом Гончих Короны. Таких, как Бриар, боялись, ведь устами обладателей подобных украшений говорил сам Носящий Корону. Такие броши, с алым камнем, размером с голубиное яйцо, каждый гончий получал лично из рук Короны и никак иначе. Они не передавались по наследству и не приносились в дар даме сердца. Если вдруг гончий погибал на службе, что случалось нечасто, то за брошью вскоре приходили «друзья по своре», карая всех мало-мальски причастных к гибели собрата по цеху. Про броши было известно, что они всегда возвращались к тому, кто их вручал, а еще было ясно, что их весьма немного. Кто-то говорил, что несколько десятков, кто-то насчитывал несколько сотен, но одно было точно: купить такую безделицу было невозможно, даже у безумного ювелира. За подделку такой броши, без особых разбирательств, любителей пощекотать нервы опасной игрой с законом, споро отправляли в Тень. Поэтому, опознав камень, барон вышел навстречу Валентину, дав понять охране, что горячиться пока не стоит.

— Вот, Оттор, тебе снова повезло сегодня. Ждать гончих долго не пришлось. Чем обязан визиту столь влиятельного милорда?

— Бросьте, милорд, не ломайте голову. Ваша честность лично у меня не вызывает никаких сомнений. Просто я был рядом по... делам службы, когда узнал о смерти мага Шафрана. Так уж вышло, что я знал его. Конечно, я не мог оставить его смерть без внимания. Так вы позволите допросить этого юношу?

— Ну, разумеется. Как я могу возражать вам? — Барон, поколебавшись, вернулся в кресло, жестом дав понять Оттору, что теперь он ничего поделать не может.

— Так что скажешь? Это был «Рой»?

— Да, «Рой углей» было одним из любимых заклятий учителя. Он часто советовал применять его для защиты, если на мага нападает несколько врагов, не обладающих даром. От разбойников, например.

— Он что, не успел поставить простейшую защиту? Кто-то отвлек его?

— Защиту он поставил, но, похоже, я сделал что-то не так, и «угли» получились странные. Они мерцали, то пропадая, то появляясь... Пропав возле защиты учителя, они появились уже прямо рядом с ним. Словно и не было его слоев «щита ветра». Как так вышло ‑ не знаю. Все случилось слишком быстро... Один из углей ранил его в сердце, — Оттор замолчал, ожидая, что теперь-то Судный Камень сожжет его или этот странный человек подарит ему легкую смерть, быстро отправив в Тень. Страх уже был не властен над юношей. Оттор слишком был напуган смертью учителя и ранен жестоким словом Кари, чтобы его могла напугать собственная участь. — А теперь делайте что должно.

— А что мне «должно делать» по-твоему? — Бриар, глянув на стряпчих, с интересом разглядывавших гончего, снова накинул капюшон.

— Мне безразлично, что станет со мной. У учителя нас было семеро... Семеро учеников. В интересах Короны, чтобы они попали в Королевскую Академию. Особенно это касается Кари и Ториса.

— А ты не лукавишь, обделяя остальных талантами?

— Говорю, что думаю. К тому же остальным есть куда идти... Их примут дома в любом случае...

— А тебя? Тебя примут? — Бриар медленно приближался к Оттору, избегая скудного света узких окон, держась ближе к стене.

— А вот это не ваше дело. Кто и где меня готов принять. — Глаза мальчишки сузились, от слез не осталось и следа. Оттор не мог тогда видеть, как Бриар ухмыльнулся, пряча улыбку во тьме капюшона. Конечно, он потешался над молоденьким гордецом, который сам подсказывал опытному гончему нужные вопросы.

— Что такого случилось, что ты так боишься возвращаться к семье? — гончий наконец-то встал напротив Оттора так, что тот мог видеть его лицо. — Не ошибись с ответом. Я уверен, что хозяин этого чудесного замка не будет рад запаху гари.

— Да, я тогда определенно не блистал умом. Но вряд ли кто-то мог бы похвастаться рассудительностью в таком возрасте и при таких обстоятельствах.

Оттор теперь видел происходящее так, словно стоял прямо за спиной того, юного Отто. Вот перед ним Бриар и барон со свитой.

— А Бриар-то тогда был так молод! Хотя тогда он мне казался совсем стариком. Сколько ему здесь? Да немногим больше, чем мне сейчас...

Вот кто-то напористо забарабанил в дверь.

— Это Торис пришел не дать мне наделать глупостей и зачем-то притащил с собой Кари. Уверен, что ему пришлось долго её уговаривать, чтобы она пришла просить за меня. Все это я помню до мелочей, а вот того, что будет дальше, уже нет. Все слилось в одно мутное пятно неприятных воспоминаний. Ну что же, тем лучше. Будет интереснее увидеть прошлое.

Узкие плечи застывшего у Судного камня парня поникли. Овладевший им гнев быстро сменялся растерянностью. Тогда ему казалось, что гончий каким-то образом своими холодными глазами видит его насквозь. По сути, так и было...

— Милорд дал мне дельный совет, которым я непременно воспользуюсь, — в дверь снова требовательно застучали. Бриар оставил реплику Отто без внимания.

— Не болтать попусту? Действительно, очень ценный совет для всякого, кому доведется посекретничать с таким камушком. — Гончий привычно положил ладони на рукоять меча, отчего плащ встопорщился сзади, позволяя оценить немалую длину клинка. — Слыхал я про одного паренька, которому не посчастливилось оказаться не в то время и не в том месте. Примерно год назад. Я бы тому пареньку тоже посоветовал следовать всем советам милорда барона. Как жаль, что меня тогда не было рядом...

— Бриар знал... или знает? Пусть лучше знает свое дело... Ему и допрашивать-то меня не пришлось. Все на моем лице написано, и камень не нужен. Вытянуть у меня все, что нужно, он мог попытаться прямо тогда, но он оказался умнее. Он всегда был терпелив со мной.

— Милорд, прикажите открыть, а то господа, будущие маги, того и гляди натворят дел. — Барон, конечно, велел отпереть двери. Пока стражники, ворча и бранясь на «потерявших страх и уважение магиков», отпирали тяжелые створки, Бриар подошел совсем близко к юному Отто и задал лишь пару вопросов, так чтобы никто из излишне внимательных стряпчих не мог их расслышать, в шквале скороговорок звонкоголосой Кари, обрушенном на добросердечного барона.

— Я знаю, что тогда произошло, и готов помочь тебе, — Бриар говорил спокойно, глядя прямо в глаза онемевшему на время Отто. В его голосе было что-то такое, что заставляло верить этому страшному человеку, что-то, что подкупало. Какая-то чуть ли не отеческая теплота и сила. — Я предложу тебе службу Короне. Если согласишься, то тебе больше не придется прятаться. Вернее, тебе придется не прятаться, а просто жить в Тени.

— Опять Тень рядом. Бриар не любил поминать её попусту. Чувствую из моего недужного разума в этом сне больше, чем хотелось бы...

— А что взамен?

— Снова браво, Отто! Не в бровь, а в глаз! Тогда я не обратил внимания на то, как дернулись вверх его брови. Стою с лапой в камне и торгуюсь. Ай, да я!

— Да ты нахал... Я в твои годы таким не был. — Он даже отступил на шаг, чтобы лучше видеть юношу. — Я вот только не понял, о чем ты спрашиваешь? То ли что ты должен будешь сделать, чтобы тебе так повезло? Или что получишь ты, если согласишься?

— Для себя мне просить нечего. Я прошу участия Короны в судьбе этих двоих: Кари и Ториса. — После очередного мальчишеского выверта Отто Бриар лишь тихо вздохнул.

— Это можно... — гончий ответил, немного помедлив, явно чтобы добавить своим словам веса. — Но тебе придется оставить всех друзей в прошлом. Тебя ждет другая наука, которую нельзя будет закончить, уложив наставника... Тебе предстоит стать таким, как я, или умереть. Решайся.

— Все верно. Все, как всегда. Предложи юнцу отдать свободу в обмен на возможность стать таким же, как ты, добавив что-нибудь вроде: «И тебя будут бояться бароны», и судьба мальчишки решена. А про оборотную сторону подброшенной монетки, конечно, можно и умолчать, но ты не такой, Бриар. Ты всегда учил чаще говорить правду и, в первую очередь, себе.

— Мне кажется, милорд Бриар, что это очень щедрое предложение. У вас ведь могут быть неприятности из-за меня? Или вы здесь от...?

— Не нужно имен, парень, ‑ зарокотал Бриар, говорить шепотом у привыкшего к громким командам гончего Короны получалось плохо. Вместо этого из его уст раздавалось сипение, способное напугать любого, даже тертых жизнью узников «Белого плюща», не то что потерявшего все мальчишку, — вся моя жизнь неприятность... Я рад, что ты это понимаешь. Это как-то обнадёживает, так сказать. — Гончий кивком головы указал Оттору, что его рука начала обратный путь на поверхность камня, время допроса к немалому облегчению Оттора истекло. — У нас будет время поговорить об этом позже.

Что-то со сном становилось не так, он снова пошел волнами, потемнев и потеряв яркость, Оттор внезапно очутился на залитом солнцем дворе замка. Он стоял лицом к лицу с Кари и невольно залюбовался ею. Как же она была красива!

— Решено: если останусь жив, точно отыщу её.

— Отто, это правда, что господин барон согласился отправить меня и Ториса в Академию магии Тореллы? — Дождавшись едва различимого кивка Бриара, Оттор тоже склонил голову, ‑ значит, ты действительно уезжаешь в Кевеллу?

— Да, Кари. Все так.

— Значит, ты меня все-таки бросил! — Бац! Размашистая пощечина оставила ожог в сердце Оттора, который и теперь изредка беспокоил лучшего гончего Короны. Его не столько ранила предстоящая разлука с милой сердцу девушкой, а то, что он, возможно, впервые был наказан за поступок, который был, безусловно, правильным и благородным.

— Вот уж спасибо, Кари... — Бац! Пощечина. Иногда этот пошлый, но вполне действенный способ привести человека в сознание, работает лучше дорогих эликсиров. Сон развеялся, медленно растворившись в солнечном свете. Разноцветные пятна, поплывшие перед глазами, постепенно принимали очертания знакомых предметов. На фоне белой арки окна расплывчатое оранжевое пятно постепенно обретало черты знакомой рыжеволосой магессы, сидевшей на краю кровати Оттора.

— Я с ним столько дней возилась, от усталости чуть в Тень не ушла, а он и имени моего не помнит! Какая я тебе Кари! — Магесса встала и стремительно вышла из комнаты, оставив приходящего в себя Оттора с Носящим Корону.

— Вот! Я всегда говорил, что язык твой — враг твой, — Магнус, Носящий Корону людей и друг Оттора, нависая над изголовьем кровати раненого друга, искренне веселился, радуясь, что друг пришел в себя.

— Магнус, что это вообще было? И где я?

— Ты в Лонириуме, Оттор. В моем Лонириуме, в моей родовой башне. Не знаю, что ты помнишь, но ты сильно ранен. — Магнус решил было похлопать друга по плечу, но, вспомнив о ранах, передумал, спрятав ладони подмышками, точь-в-точь как барон в недавнем сне Оттора. — Ну а «что это было?» — ты не у меня спрашивай...