Хроники древних

Я спешил на пару, когда Бог умер. Заметил это я не сразу. Да и не заметил бы, не скажи мне об этом.

Прямо на пути моей машины встала насквозь промокшая девушка. Что она стоит на дороге и что сейчас февраль, её явно не смущало. Я едва успел затормозить, чтобы не пострадала ни девушка, ни моя машина. Злой, я выскочил из на улицу и закричал:

— Дура, что ли? — я оглядел девушку и увидел, что та еще и босиком.

Девушка склонила голову и пару раз хлопнула длинными слипшимися ресницами.

— Ты что, в воду упала? — я глянул на реку, которая вилась метрах в трех под мостом. — Погоди, у меня плед в машине был.

Я достал с заднего сиденья плед и бросил его незнакомке. Та увернулась. Плед упал на асфальт. Она села над ним и принюхалась.

— Боже, спаси нас от идиотов, — пробормотал я.

— Это вряд ли, — захихикала девушка.

Я оглядел ее всю, бесцветную, как рыбья кость, а потом скосил глаза в сторону своей машины, подумывая, как бы тактично сесть в нее и уехать.

— Я мавка, — прошептала девушка с видом человека, открывающего ужасную тайну.

— Денис, — я ни черта не понял, но тоже перешел на шепот. Я вообще считал, что с сумасшедшими до поры до времени лучше не спорить.

Девушка улыбнулась. Ехидно так. Я бы даже сказал устрашающе.

— Пойдем со мной, Денис, — сказала она, протягивая мне руку.

— Давай не надо, — ответил я. — В другой раз. Сейчас давай высушим тебя, отвезем в больничку. Ты наверняка легкие застудила, стоишь мокрая на таком морозе. Может, еще что, проверить надо. Поехали, подброшу.

Я взял ее протянутую руку и потянул в сторону своей машины. И тут-то я ахуел. В который раз! Мавка схватила мою ладонь и дернула ее так, что я полетел. В воду. Прямо за коварной незнакомкой.

Февральская река поглотила меня сразу. Единственное, что я ощущал помимо холода, охватившего меня целиком, — рука девушки. Такая же ледяная. Я ничего не видел, я не мог дышать. Одежда намокла, потяжелела, сковала тело и стала тянуть ко дну. Я выхватил из кармана мультитул и резанул наотмашь по обхватившей меня ладони. Она первая напала, в суде так и скажу — самозащита!

Кое-как всплыв, я возблагодарил Бога за то, что инструмент всегда лежит в моей куртке. В ответ на мои мысли в голове зазвучало резкое шипение: “Твой бог умер, человек! Никто теперь вас не защитит!”

Я заозирался по сторонам, пытаясь взобраться на покатую набережную. В округе никого не было.

Это что сейчас было?

***

Приехал в универ я слишком поздно, пара успела закончиться, мои студенты расходились по домам. Я то и дело ловил на себе удивленные взгляды. Ну, что поделать, насквозь мокрый озябший препод — такое зрелище не часто увидишь.

— Денис Викторович, с вами все в порядке? — ко мне подбежала Маша, второкурсница, наша отличница.

— Да, все отлично, — я постарался улыбнуться дрожащими, посиневшими губами.

И в этот момент корпус университета раскололся напополам. В нас полетели осколки стекла и крошка кирпича. Я схватил Машку и накрыл ее своим телом. По плечу прилетело чем-то тяжелым и очень твердым. Я приподнял голову, оглядываясь. Маша подо мной беспокойно зашевелилась. Я встал и, прихрамывая — кажется, и в ногу что-то попало, — побрел к месту аварии.

Здание нашего журфака практически рухнуло. Из под обломков доносились крики и стоны. Уцелевшие, как и я, бежали к завалам и пытались вытаскивать из под них людей. И в этот момент откуда-то сверху раздался хохот.

— Получайте! Получайте! — мерзким, скрипучим голосом орал нечесаный дедок в лохмотьях и с крючковатым посохом, стоя на на обломках корпуса.

Вся площадь перед разрушенным корпусом устремила на него недоуменные взгляды.

— Земля вам пухом, уроды! — продолжал голосить старикашка. Он истерично бил посохом по камням и подпрыгивал. Из под его лохмотьев были видны тощие грязные ноги.

Возмущение толпы пересилило здравый смысл и люди, вместо того, чтобы вытаскивать раненных, полезли наверх, чтобы стащить злопыхающего психа вниз.

Вдруг все, кто пытался залезть наверх, стали падать. Я поднял взгляд и увидел нечто, что из всего произошедшего за этот день выбило меня из колеи сильнее всего — из под камней и плит лезли ветки, огромные лозы. Они взлетали и скидывали поднимающихся людей. Старик хохотал и махал во все стороны своим посохом, и с каждым его движением из под земли лезли все новые лозы, уничтожая остатки журфака и отбрасывая желающих помочь пострадавшим. Я успел увернуться и отбежать.

И разрушенный универ, и мокрая поклонница коллективного суицида на дороге вписывались в мое понятие нормального мира. Допустим, теракты и психи всегда были и, к сожалению, будут. Но чтобы такое? Дед управляет деревьями? Меня приложило еще и по голове, а я не заметил?

Я огляделся. Да нет, остальные тоже это видят. Стоят с вытаращенными глазами, у некоторых явно отвисла челюсть. Кто-то сразу забил на спасение студентов и преподавателей и спешит убежать подальше. Ветки рвутся вдогонку, хватают несчастных и бьют их оземь. Девушки визжат. Парни не могут сдержаться и блюют от вида сломанных костей и то и дело шмякающихся кусочков мозга по асфальту. Как мне удалось оставить содержимое желудка при себе, останется загадкой.

—Так вам и надо! Так вам и надо! Вырубили мой лес, уроды! — старикашка и не думал умолкать. Он хохотал, орал и убивал моих студентов.

Откуда в моей жаждущей мира душе взялась такая ярость, было понятно. Я смахнул с себя ошметки чьей-то плоти — меня передернуло, и помчался обегать корпус. Подобраться к дедку с этой стороны возможности явно нет, но вдруг получится сзади?

Бежал я, то и дело уворачиваясь. Иногда успешно, иногда меня задевало на излете. На теле появилось несколько глубоких рубцов, но ни боли, ни холода я совсем не чувствовал.

Я все-таки добежал. И оказался прав. Старик был всемогущ, но мозгами не блистал, сзади его ничего не прикрывало, все силы он сконцентрировал на главной площади, оставив тыл открытым.

Лезть наверх было сложно. Еще сложнее было игнорировать крики из под завалов. Но этих ребят можно будет вытащить позже. А вот тех, кого сейчас хватают бушующие по велению безумного деда ветки, спасти могут и не успеть. Я расставил приоритеты и рванул наверх с утроенной скоростью.

Я почти добрался до цели, и тут камень под моей ногой соскользнул и с грохотом покатился вниз. Я на секунду замер, надеясь, что за общим шумом дедок этого не заметит. Но он заметил.

— А ты чего тут делаешь? — старый повернул ко мне свою седую голову. На 180 градусов….

Я вытаращил глаза. Рейтинг ненормального и отвратительного только что пополнился еще одним пунктом.

— Хитроненький какой, — сузил подслеповатые глаза дед.

Я почувствовал, как камни подо мной стали двигаться. Кое-как мне удалось удержать равновесие, балансируя между шатающимися плитами. Из под них быстро росли новые лозы, так и норовящие схватить меня. Дедок хихикнул.

Это шаловливое, радостное хихиканье меня добило. Я полностью потерял контроль, забыл про всякие предосторожности и просто рухнул всем телом вперед, погребая старика под собой. Тот удивленно что-то вякнул, когда я воткнул нож ему в горло, и затих.

Тело старика подо мной скукожилось и покрылось коркой. Я ковырнул ее — древесная кора. Сил удивляться дальше не было. Я скатился с этого древесного мертвяка и закрыл лицо руками. Я сегодня впервые убил… кого-то.

***

Удивительно, но ни спасатели, ни пожарные к нам не спешили. Все пережившие разруху сгрудились возле чудом уцелевшей на площади лавки и дружно не понимали, что происходит. Кто-то пытался вызвать скорую, но оказалось, что телефоны ни у кого не работали. Любую связь как отрубило.

С соседних улиц слышался грохот и крики. Было похоже, что мы не одни сегодня столкнулись с местным апокалипсисом. Но бежать на помощь никто не спешил. Все просто стояли, чего-то ждали и боялись повернуть головы в сторону погибших.

На меня поглядывали с опаской. Студенты, которые раньше меня обожали, стояли в сторонке и бросали в меня косые взгляды, перешептываясь. Даже Маша, которая, как я подозревал, питала ко мне чересчур нежные чувства, потупилась и не решалась на меня посмотреть. Преподаватели тоже держались поодаль, но они и раньше не особо меня принимали в свой круг, считая слишком молодым. Теперь же и вовсе можно не надеяться с ними сблизиться. Кто тут захочет общаться с убийцей?

Не могу сказать, что меня сильно это волновало. Я смог предотвратить дальнейшую бойню? Смог. И сделал это не ради одобрения окружающих. Возможно, мне вообще стоит уйти отсюда.

Я не успел сделать и пары шагов, как меня остановил возмущенный голос заведующего кафедрой истории журналистики:

— Господин Адеев, а вы куда собрались?

— Домой. Хочу смыть с себя это, — я обвел рукой себя, измазанного своей и чужой кровью, а также какой-то зеленой жижей, которая вытекла из старого психопата, когда я его заколол.

— Давайте дождемся полицию, уважаемый. Тут все-таки произошло убийство, — намек заведующий сопроводил выразительным взглядом.

— И не одно, — я кивнул. — Если полиция все-таки приедет и найдет закон, по которому меня можно осудить за избавление всех вас от управлявшего деревьями шамана, вы знаете мой адрес.

И я пошел к своей машине.

***

Машина завелась. Я серьезно опасался, что вместе со связью могла сдохнуть и вся электроника. Ведь черт знает что происходит.

Больше всего на свете я мечтал поехать домой, принять душ, выпить горячий чай с лимоном и медом и согреться. Но были дела и более важные. Я выкрутил обогреватель на максимум и еще разок проклял бабу, которая свалила меня в ледяную реку — я из-за нее свой плед так на дороге и оставил, совсем не до него было, когда я вылез из реки. Тогда я просто мечтал убраться оттуда подальше.

В первую очередь я поехал к дому, где жили родители и младшая сестра. Дорога была практически непроходимой. Отовсюду слышался грохот, люди с воплями куда-то бежали. Автомобили, брошенные прямо на шоссе, загородили проезд. В итоге я уперся в участок, где асфальт был перемолот в труху, дальше ехать было невозможно. К сожалению, у меня не внедорожник.

Я выругался и вылез из машины. Дальше придется добираться пешком. Я прикинул маршрут, за полчаса должен дойти. Если, конечно, на пути не встретятся еще сумасшедшие со сверхспособностями. Что-то сегодня они расплодились.

Вздохнув и обхватив себя руками, чтобы хоть как-то унять дрожь, я поплелся вперед. Еще в машине дали о себе знать все полученные раны. Я то и дело шипел от боли. Левое плечо судя по всему было вывихнуто. Из рубцов, оставленных лозами, не прекращала течь кровь. Обнаружились и осколки стекла в ногах и шее. Наверное, и еще где-то были, но дотянуться я больше никуда в таком состоянии не смог. Слабость от потери большого количества крови ощущалась все сильнее. Удивительно, как я еще в сознании. Видимо, только необходимость проверить в порядке ли родные до сих пор держит меня на ногах.

Дорогу мне перебегали люди. Они в панике разбегались от неизвестной мне опасности, то и дело оборачиваясь. Матери несли детей на руках, пытаясь прикрыть их своим телом от того, от чего бежали. Какой-то парень рухнул на тротуаре, обессиленный. Я дернулся было в его сторону, чтобы помочь, но потом просто похромал дальше. Я не был уверен, сколько еще протяну в этом состоянии. Возможно, я вскоре рухну так же, как этот парень. Но шансов добраться к сестре и родителям и помочь им, в случае чего, у меня гораздо больше, если я пройду мимо.

Да, жестоко. Я сам поморщился от своей черствости. Сказал бы мне кто раньше, что я оставлю в беде нуждающегося человека, не поверил бы. Но сегодняшний день пробудил во мне те черты, о которых я в себе и не подозревал.

Наконец я вошел в знакомый с детства двор. Детская площадка была разворочена, но дома вокруг стояли. Я зашел в нужный подъезд и, не рискнув пользоваться лифтом, стал подниматься по лестнице на девятый этаж — очередное испытание моей выносливости.

Квартира оказалась закрыта. Есть шанс, что мои все еще дома. Поднимаясь, я видел открытые настежь двери, будто люди бежали навсегда, наплевав на все свое имущество.

Я постучал. И это было последнее, что я помню. Мир вокруг меня почернел и рухнул.

***

Открыть глаза было сложно. Веки казались неподъемными. Я попробовал пошевелиться. Руки, ноги двигались, все отлично.

— Витя, он проснулся!

Я почувствовал, как моего лба коснулась теплая, сухая ладонь. Мама.

Значит, родители были дома. И я смог сюда добраться.

Титаническими усилиями я все-таки разлепил веки и улыбнулся. Мать заплакала и набросилась на меня с объятиями. Я зашипел от боли. Мама отскочила:

— Прости, прости!

Я улыбнулся и попытался сесть.

— Не дергайся лучше, — в комнату зашел отец. — Где тебя так потрепало?

— В универе.

Отец хмыкнул. Для него моя околонаучная карьера была шуткой. Сам военный, полковник, прошедший через две войны, он не признавал “неженок”, как он называл меня и моих коллег. Мы выбрали учебу на “женском” факультете вместо того, чтобы пойти в армию. Может ли что-то сильнее опорочить честь родителя? А я к тому же остался там работать. Вот позорище.

— Плечо я тебе вправил, — сказал отец.

Я подвигал рукой. Да, все работает, как надо.

— Спасибо. Долго я был в отключке? Где Света?

— Три дня ты в лихорадке пролежал — сказала мать. Она села рядом со мной на кровать и гладила меня по голове. После тридцати, я стал гораздо проще относиться к маминым проявлениям нежности. До этого мое подростковое желание доказать отцу, что я не маменькин сынок, бунтовало и я ее только отталкивал.

Я присвистнул:

— Нехило. А Света?

Мама опустила взгляд в пол и снова заплакала.

— Не знаем, — ответил за нее отец. — Телефоны не работают. Она гуляла с какими-то подругами, когда все началось. Я ходил искать, но везде пусто.

Я сел:

— Где ты искал?

Отец нахмурился:

— У Дашки. У Вики этой, которая одногруппница ее.

— У Марины, — добавила мать, вытирая слезы рукавом.

— У Марины, — кивнул отец.

Значит, Светка так и не сказала родителям про своего парня. Скорее всего, она у него.

Я кое-как поднялся. Плечо вправлено, остальные травмы меня не сильно беспокоили, так, царапины. Только слабость сильная. Крови я потерял много, а кормить в бессознательном состоянии меня нормально вряд ли могли. Я прошел на кухню, схватил оставшиеся полбуханки подсохшего хлеба и начал быстро есть.

— Дай мне что-нибудь надеть, — сказал я отцу, который пошел за мной следом и стал в дверях. Тот нахмурился, но ушел выполнять мою просьбу.

— Денис, куда ты собрался? — мама вбежала на кухню и принялась суетиться. — Поешь нормально. Ты за Светой? Ты знаешь, где она? Тебе отдохнуть надо, посмотри на себя. Скажи отцу, он сходит.

Я покачал головой. Вот уж отцу точно не надо знать, где Света проводит ночи, когда говорит, что ушла к подруге. А вот мне надо было кое-что знать. Перед глазами встала картина пережитого в универе.

— Мама, что сейчас происходит на улицах? Когда я возвращался, там было…

Мать застыла посреди кухни и испуганно огляделась.

— Мама?

— Там война, — отец вернулся и бросил вещи прямо на стол. — Вот, нашел твои старые шмотки. Ты все такой же дрищ, налезут.

Я принялся одеваться.

— Война?

Мать всхлипнула. Кажется, последние дни она только и делала, что плакала. Не удивительно, когда сын объявляется на пороге в отключке и в крови, а дочь непонятно где.

— Кто с кем воюет? — я натянул толстовку. Ну супер, теперь я еще больше похож на подростка.

— Все против всех. И люди, и… эти.

Кажется, я знаю, о чем он.

— А кто “эти” такие уже понятно? Что им нужно?

— Они называют себя богами. Речными, лесными, еще какими-то. Говорят, что наш Бог умер. Пытаются бороться за его место. Порабощают и убивают людей. Кто-то, чтобы выжить, примыкает к ним. Служат им. Появилась куча культов. Когда я искал Светку, меня пытались заманить минимум в пяток таких.

Таким хмурым отца я не видел даже когда он в последний раз вернулся с Чеченской войны.

— Ангелы появились! — воскликнула мама.

— Что?

— Они пытаются бороться с этими… язычниками.

— Понятно, — пробормотал я.

Понятно, что ничего не понятно.

Я дожевал хлеб и пошел к двери.

— Сынок, может не надо? Давай папа пойдет, — мама догнала меня, пока я обувался.

Я только покачал головой. Отец смотрел на меня так, будто я впервые в жизни делал что-то стоящее, и не останавливал, не предлагал пойти со мной. У него есть мама, которую надо защищать. Я поцеловал мать, кивнул отцу и вышел.

***

Город изменился до неузнаваемости. Такое чувство, будто по улицам прошелся торнадо, потом пожар, а потом полчище демонов. Впрочем, последнее может быть правдой.

Почти все дома были разрушены, стекла выбиты, стены покрыты копотью. Река вышла из берегов и затопила несколько улиц. Парки и зеленые зоны разрослись и поглотили все мощеные дорожки. Асфальт растрескался, сквозь него пробивалась мелкая поросль.

Я прошел мимо нескольких дворов, в центре которых были устроены импровизированные алтари. Культисты, о которых говорил отец, постарались, не иначе.

Дом Сереги, парня Светы, был всего в нескольких кварталах от нашего, дошел я быстро. Что удивительно, по дороге мне не встретилось ни единого человека. И не человека. Я ожидал, что пробиваться придется с боем. Или, как минимум, что увижу разбегающихся кто-куда людей. Но нет, видимо, первая волна паники прошла, и все попрятались.

Я позвонил. Дверь открыли сразу. Но не моя сестра. Серега приоткрыл дверь на пару сантиметров, увидел, что это я, и сдвинул щеколду, впуская меня внутрь.

— Где Света? — сказал я с порога.

Парень нервно стрельнул глазами по сторонам:

— Они забрали ее, Денис. Они забрали ее.

— Кто забрал?

— Денис, они психи. Они просто забрали ее. Мы открыли дверь, они же свои, но они просто вытащили ее из квартиры, — парень явно был не в себе. Он грыз ногти и то и дело ерошил собственные волосы. — Я отбивался, но меня вырубили. Смотри, — он ткнул в фингал под глазом. — Меня вырубили и забрали ее.

— Кто забрал? — я начал терять терпение и еле держался, чтобы не взять Серегу за грудки и хорошенько встряхнуть. — Какие свои?

— Уже не свои, — чуть не закричал он. — Уже не свои! Они говорили про нового бога. Новому богу нужны девушки.

— Какому богу?!

— Не знаю! — на глазах парня появились слезы. Один из пальцев он уже разгрыз в кровь. — Новому богу нужны девушки, они собирали их по всему району.

Я выругался. Чертовы культисты.

— Новому богу, — сплюнул я. — Где старый бог, когда он так нужен?

— Он умер! — взвизгнул Сергей. — Он умер, Денис.