Хроники Элинора 4 "Последняя битва"

Глава 1

Давным-давно, когда Элинор ещё был островом мифических созданий, когда магия текла в каждой реке, а леса говорили на языках духов, никто не думал, что этот мир может измениться. Элинор был убежищем — последним прибежищем рас, что бежали от людской жадности. Эльфы, гномы, фейри, великаны и разумные звери жили в равновесии с природой, пока человек не пришёл — случайно, но навсегда. Их города росли, а магические народы — исчезали. Шесть королевств разделили остров, и магия стала тенью былого. В этих тенях родилась Кора — дитя двух миров, хранительница прошлого, предвестница вечной ночи. Эта повесть — не о победе, а о разломе, о том, как исчезает старое, и рождается то, что не может быть остановлено. Не легенды, а правды, которую никто не хотел слышать.

На отшибе острова Элинор, в землях, где солнце не пробивалось сквозь плотные облака, где земля была бедной и холодной, жила Кора. Она не была дворянкой, не была магом, не была легендой. Она была девушкой, крестьянкой, родившейся в мире, который больше не принадлежал тем, кто некогда правил магией. Её мать умерла при родах, её отец погиб от хвори, и в 23 года она осталась совсем одна.

Её глаза были тёмными, как ночь над Элином. Её волосы ниспадали густыми чёрными волнами, словно сама тьма вплела свои нити в её судьбу. Но тьма не была в её крови. Она была в мире вокруг неё.

И пока она смотрела на поле, где люди готовились к очередному походу против последних существ, она не знала, что её собственная история вот-вот начнётся.

Утро в Тёмном королевстве было серым, как всегда. Небо, затянутое плотными облаками, давило на город, будто не желая отпускать ни один луч солнца на эти земли. Воздух был прохладным, пахнул сыростью после ночного дождя, а дороги оставались влажными, глотая шаги спешащих людей.

Кора шагала по узкой улице, её ботинки мягко касались каменной мостовой, оставляя после себя еле заметные мокрые следы. В её руках была небольшая корзина—не столько для покупок, сколько для вида. Она давно уже привыкла обходить рынок не ради товаров, а ради самой атмосферы, ради разговоров, которые разносились по шумным улочкам.

Она знала, что ярмарка—это сердце города, место, где можно услышать то, чего не говорят в домах.

Толпа собиралась у центральной площади, где разносился гул людских голосов, торговые крики и звон монет, пересыпающихся в мешках. Кора двигалась между рядов, незаметная среди потока покупателей, её длинные тёмные волосы мягко спадали на плечи, скрывая от посторонних глаз выражение лица.

Сегодня ярмарка была особенной.

Она чувствовала это ещё прежде, чем добралась до центра.

Люди говорили о войне.

О монстрах.

О сборе новобранцев.

И когда вдалеке, среди высокой толпы, она увидела фигуру глашатого,

она поняла—этот день был не просто очередной ярмаркой.

Кора остановилась у края толпы, её пальцы мягко сжимали корзину, но она даже не думала о товарах, о рыночном торге или о разговорчивых торговцах, что пытались заманить покупателей.

Она смотрела.

На лица людей, наполненные восторгом и решимостью.

На новобранцев, что уже начинали обсуждать будущие походы.

На матерей, которые, пусть и с тревогой, всё же чувствовали облегчение —их семьи теперь не останутся без еды.

Но за этим ликованием скрывалась правда, которую она не знала.

Монстры.

Существа.

Те, против кого люди вот уже сотни лет ведут войны.

Но если они были столь ужасны… Почему она никогда не видела их?

Кора чувствовала, как в её сердце пульсирует сомнение,

как её разум ищет ответы,

как что-то в ней меняется.

Что если мифы, которыми кормили народ,

были всего лишь частью картины?

Что если тьма была не такой, какой её рисовали?

Но как узнать истину,

если никто не покажет её по-настоящему?

- я хочу быть добровольцем! Смело сказала она.

Толпа замерла.

Несколько секунд никто не отвечал—только шум рынка, приглушённый внезапным молчанием, разливался между рядами.

А затем раздался смех.

Грубый, громкий, искренний—мужчины смеялись, хлопая друг друга по плечам, переговариваясь между собой, будто Кора сказала что-то абсурдное.

— Ты? Доброволец? — фыркнул один из них, широкоплечий парень с шрамом на щеке. — Да с тобой первая битва — и ты умрёшь быстрее, чем сможешь поднять меч!

— Да она даже не знает, с кем будет сражаться! — добавил другой, его голос был насмешливым, но в нём чувствовалась уверенность.

Кора стояла ровно, её лицо не дрогнуло, её глаза не отвели взгляд.

Она не собиралась отступать.

— Я хочу быть добровольцем.

Она повторила это спокойно, но твёрдо, как если бы её слова были не просьбой, а решением.

Некоторые перестали смеяться, теперь в их взглядах появилось недоумение.

Она действительно этого хотела.

Глашатый, сначала ошарашенный её словами, поспешно схватил перо, его руки дрожали от неожиданности, но он всё же записал имя Коры в список новобранцев.

Толпа всё ещё переминалась, мужчины переглядывались между собой, кто-то фыркал, кто-то качал головой, а кто-то даже смотрел на неё с долей недоверчивого уважения - она решилась на то, чего не делала ни одна девушка в этом королевстве.

Через неделю она должна была отправиться в лагерь новобранцев, где обучали тех, кто собирался в поход против существ, что жили за пределами стен.

Но пока она уходила с ярмарки, её шаги смешивались с голосами позади.

Косые взгляды прожигали спину.

Перешёптывания сопровождали её до самого выхода.

Она не смеялась, не гордилась, но и не жалела своего решения.

Ночь окутала лес густым мраком, но среди древних деревьев разгорался свет костра - его языки пламени, дрожащие в ночном воздухе, освещали поляну, где собрались существа.

Кора затаила дыхание, прячась за холодными камнями вместе со своим отрядом. Листья тихо шелестели, ветер нес сквозь чащу странный запах—не тревожный, но древний, будто сама земля знала, что сейчас происходит нечто важное.

Около пятидесяти зверей—на первый взгляд обычных, ничем не отличавшихся от тех, что бродили по лесу—стояли вокруг огня. Их силуэты двигались плавно, их тени удлинялись по земле, будто сопрягались с самой ночной магией.

Кора быстро моргнула, её сердце застучало быстрее.

И в этот миг они заговорили.

Не рыком, не шёпотом, не звериным звуком—их голоса были ясными, глубокими, осмысленными, они говорили на языке людей.

Взгляд Коры непроизвольно рванулся к центру круга.

Там появилась фигура.

Высокая, скрытая в плаще, её лицо было невидимо, но полупрозрачные крылья дрожали за спиной, едва уловимо отражая свет костра.

Кора подавила дрожь, её губы приоткрылись, и прежде чем она осознала,

из её груди вырвался тихий, ошеломленный шёпот.

— Это же Фейри...

Она вспомнила рассказы отца - великое Небесное Королевство, потерянное в туманах, те, кто владел магией природы и были связаны с каждым дуновением ветра, с каждым шёпотом лесов.

Фейри медленно поднял руку, его пальцы едва двигались, но в них было что-то большее, чем просто жест – магия.

Из складок плаща он достал предмет.

Фиолетовый кристалл вспыхнул в его ладони,

свет пронзил тьму,

излучая глубокое, неземное сияние.

Кора не могла оторвать взгляд.

Но вдруг стрела, пронзившая воздух, несла за собой роковую судьбу. Её полёт был стремительным, почти невидимым в сумеречном свете, и в следующий миг она уже впилась в грудь Фейри. Его тело, словно кукла, лишённая нитей, рухнуло на землю. Ни крика, ни стона — только глухой звук падения, эхом раздавшийся среди деревьев.

Отряд без промедления бросился на зверей, вспыхнула схватка. Когти скользили по броне, копья находили мягкую плоть, хриплый рёв смешивался с боевыми кличами. Кора замерла, не в силах поверить в происходящее. Почему они напали? В чём причина этой жестокой битвы? Да, звери защищались, но разве это нападение справедливо?

Голоса заглушал лязг металла, а страх сковывал движения, заставляя её лишь смотреть, не в силах вмешаться.

Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом крови и опалённых листьев. Огненные отблески костра отражались от мокрой земли, бросая неестественные тени на неподвижные тела.

Кора стояла в оцепенении.

Её сердце глухо билось в груди, её дыхание замедлилось.

Все вокруг были заняты добиванием зверей—их клинки мелькали в ночном воздухе, их шаги глухо звучали среди лесной чащи. Никто не смотрел вниз, никто не заметил, что маленький, сверкающий кристалл укатился прямо к ней.

Она видела его.

Фиолетовый свет пульсировал в темноте, таинственные отблески пробегали по его поверхности, будто сам кристалл был живым.

Он манил.

Его сияние становилось всё ярче и ярче,

его энергия дрожала в воздухе,

его присутствие казалось необычным - словно он не просто лежал,

а звал её.

Кора медленно наклонилась, её пальцы дрожали в воздухе,

пока они не коснулись холодной поверхности артефакта.

Тело Коры дрогнуло, её пальцы сжались на кристалле, но уже не по своей воле—нечто проникало в неё, заполняло её суть, заставляя кровь бурлить.

Мир вокруг размылся, звуки ушли, и внезапно всё стало чёрным.

Она не видела ничего.

Не слышала ни криков отряда, ни треска костра, ни шума леса.

Она провалилась в пустоту.

Тьма была глубокой, безликой, но живой - она не поглощала, она переплеталась с её сознанием, будто пыталась понять её, говорить с ней.

Но сейчас ничего нельзя было сделать.

Только ждать.

Сквозь пелену туманных мыслей Кора медленно приходила в себя. Голова гудела, тело было слабым, но разум лихорадочно пытался осознать происходящее.

Она лежала на мягкой постели—ткань под пальцами была гладкой, чистой, совсем не похожей на те грубые одеяла, которыми она укрывалась в своём доме.

Это была лекарня.

Осторожно приподнявшись, она пошатнулась, ноги не держали её. Всё тело будто не было её собственным.

Вдруг дверь распахнулась, и в проёме появилась женщина.

— Вы очнулись!

Не успела Кора ответить, как незнакомка, будто испугавшись, выбежала из комнаты.

Кора попыталась двинуться вслед, но упала вновь.

Ослепляющий свет прорезал сознание, и когда глаза снова раскрылись,

она увидела перед собой старого, больного короля.

Седая борода ниспадала до груди, корона на голове тускло поблёскивала, а в глазах мерцало что-то большее, чем просто мудрость—опыт, власть, понимание того, что даже он не контролирует всё.

Кора выдохнула, её голос дрожал от потрясения.

— Король Георг!

Она попыталась поклониться, но силы оставили её, и она лишь судорожно прижала руки к груди, как могли бы сделать смиренные люди при встрече с правителем.

Но старик лишь взмахнул рукой, останавливая её.

— Не стоит, дитя.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась усталость—не от возраста, а от жизни, от бремени королевской власти, от всех решений, которые он принимал.

— Расскажи мне, что с тобой случилось?

Кора моргнула, пытаясь собрать мысли, но слова сами сорвались с губ.

— Я... я просто дотронулась… а оно... оно как будто во мне.

Король напрягся, его взгляд стал глубже, словно он искал правду в её лице.

Он повернулся к советникам, одетым в длинные мантии, их лица были серьёзными.

— Это сильное заявление. Что скажете?

Один из учёных прищурился, медленно перебирая в памяти легенды и мифы.

— Согласно древним записям, этот кристалл принадлежал одной из шести душ духов... или, вернее, их магии.

Король перевёл взгляд на Кору, его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло нечто похожее на интерес.

— Вы хотите сказать, она стала магом некой стихии?

Учёные переглянулись, но никто не решился ответить с уверенностью.

Кора тоже не понимала.

Она не была магом.

Она не знала силы.

Но чувствовала что-то внутри себя.

Что-то изменилось.

Король склонился ближе, его голос стал более настойчивым.

— Дитя, постарайся сделать это. Что-нибудь! Если магия в тебе, мы сокрушим этих тварей!

Кора затаила дыхание, её сердце сжалось от этих слов.

Сокрушить?

Но разве среди них нет детей? Разве среди них нет тех, кто невиновен?

Король глухо хмыкнул, его глаза блеснули холодной уверенностью.

— Заразу надо истреблять с корнем.

Тонкий ледяной поток пробежал по позвоночнику Коры.

В этот момент она поняла—она стоит на грани двух миров.

И теперь ей предстоит выбрать, кем она станет.

Георг покинул покои, оставив Корру наедине с собой — и со своими мыслями. Ночь накрыла стены дворца холодной тишиной, в которой не было ни голоса служанки, ни звона шагов. Кора лежала, не сомкнув глаз, тяжёлое одеяло — как камень на груди. Слова короля эхом отскакивали в сознании: «Империя», «Великая», «Истребим». Она перебирала события: кристалл, лес, Фейри, магия, которая ворвалась в неё, как буря, и теперь жила внутри, живая, непонятная, требующая ответа. Но кто давал ей право выбирать?

Когда рассвело, утро пришло внезапно. Кора открыла глаза… и поняла, что висит под потолком. Паника метнулась по телу, и прежде чем разум успел оценить происходящее, она взмахнула руками, упав обратно на кровать с глухим ударом. Она сидела, растерянная, пульс в ушах заглушал всё остальное. Дыхание сбивалось, в пальцах дрожала сила, будто пытающаяся вырваться наружу. Она попробовала направить концентрацию — взглядом, мыслью — на стол, и он послушно дрогнул. Стул качнулся, шкатулка упала, занавески затрепетали, словно дыхание ветра стало её продолжением. Магия откликалась. Она не сопротивлялась — она ждала.

Дверь распахнулась без стука. Георг вошёл, глаза его сияли вдохновением. Он остановился у порога, смотря на Кору, окружённую предметами, будто подчинившимися её воле.

— Прекрасно, — сказал он, и голос его звучал почти отечески, но под поверхностью слышалась жажда. — Ты уже обучаешься.

Кора молчала. Она сидела прямо, глаза её были ясны — но сердце всё ещё бурлило.

— Послушай, дитя, — продолжал король, приближаясь. — Я многое узнал о тебе. Ты хочешь остаться столь бедной? Или… великой?

Он подошёл ближе, склонившись, будто раскрывая заговор.

— Мы с тобой создадим империю. Империю Тёмного Королевства. Армия, магия, власть… мы станем силой, перед которой склонятся даже звёзды.

Он сделал паузу, изучая её взгляд.

— В конце недели мы отправимся в Альтеру. Король Артур собирает коалицию. Его армия уже уничтожила королевство Энтов. Скоро падут и другие. Всё начнётся.

Кора не ответила. Она чувствовала, как мир вокруг становится другим. Не просто тьма и свет, не просто люди и существа, но выбор — настоящий, непростительный, требующий цены. И голос внутри неё, магия, что дрожала под кожей, не пела победу. Она задавала вопрос. А стоит ли?

В комнате снова воцарилась тишина. Георг покинул её, оставив после себя запах тяжёлых слов и амбициозных обещаний. Кора сидела на краю кровати, не шевелясь. Внутри всё кипело: воспоминания о лесу, взгляды зверей, голос Фейри, свет кристалла — всё было живо, как будто происходило вчера, а не как сон. Но теперь она знала: это было началом, не концом. Магия была в ней. И король был готов сделать её оружием.

На следующий день началась подготовка. В покои Корры вошёл наставник — высокий, хрупкий мужчина по имени Севериус, чьи глаза были затуманены знаниями. Он не смеялся, не сомневался — он смотрел сквозь неё, будто через книгу, которую только предстоит прочитать.

— Магия в тебе нестабильна, — сказал он. — Её нельзя подавлять. Но и освобождать без меры — опасно. Ты не просто носитель. Ты — отголосок древней силы.

Тренировки были тяжёлыми. Каждый день начинался с концентрации, с медитации, где Кора должна была ощущать кристалл внутри себя, его пульсации, его голос — не словами, а мыслями, образами. Иногда она слышала шёпоты. Иногда — видения леса, которые не были её воспоминаниями. А иногда — тишину, пугающую, глубокую, зовущую.

Но было и другое. Вечером, после тренировок, она сидела у окна и смотрела на дальние холмы, где когда-то стояли королевства магических рас. Её сердце тянулось туда, где всё начиналось. Она не могла забыть взгляды существ — не звериные, а разумные. Их мир был разрушен, и теперь её учили рушить дальше.

Однажды, ночью, когда тень от луны легла на стены дворца, Корра прошептала — не в голос, а внутрь себя:

— Я не хочу быть их оружием.

В этот момент кристалл дрогнул. Он ответил.

Не словами. Не видением. А ощущением — теплом, мягким светом внутри груди.

И Кора поняла: магия понимает её. Она не требует крови.

Она ждёт выбора.

В этот день она услышала от стражи что те поймали горстку фей, ночью она надела мантию и пошла в подземелье.

Тишина подземелья была тяжёлой, как камень, а воздух — влажным и пропитанным страхом. Кора шагнула внутрь, её мантия мягко скользила по полу, и даже в полумраке магия дрожала вокруг неё, словно предчувствуя встречу. Стража бросилась вперёд, оружие блеснуло — но достаточно было лёгкого движения рук, как будто сама тьма оттолкнула их, раскидав по стенам. Они остались лежать — не ранены, а внезапно ослабленные, как будто лишённые силы волей самой Корры.

Она подошла к решётке. Феи прижались к друг другу — их крылья дрожали, глаза расширились в узнающем страхе и надежде.

— Это она... она...— шептали они, и свет в их зрачках вспыхивал.

— Ты… носишь голос леса…

Кора остановилась, её лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело.

— Почему люди охотятся на вас? — спросила она, и голос прозвучал как суд.

Старшая среди фей, с крыльями цвета пепла, приподнялась, опираясь на решётку.

— Потому что мы сильнее, — сказала она, не с гордостью, а с усталой искренностью.

— У нас магия… память… дыхание мира. Но нас меньше. И мы слишком долго верили в равенство.

— Они истребляют нас. Уничтожают с корнем. Этот цикл — его конец приближается.

Кора смотрела на них. На тех, кого ей учили бояться.

Но в их лицах была не угроза — а история, забытая, искалеченная.

Внутри неё снова дрогнул кристалл.

Тьма не молчала. Она внимала.

Она выставила руки вперед. Решётка взорвалась с глухим, разлетающимся эхом, металл распался искрами, осыпая камни пола. Поток света, вырвавшийся из ладоней Корры, был не ярким — он был живым: он не разрушал, он освобождал. Феи взлетали одна за другой, их крылья дрожали в воздухе, отражая отблески магии.

— Мы придём за тобой, Кора! — неслись голоса, звучащие не как угроза, а как обещание.

— Скоро придём!

Они уносились вверх, в воздух, к трещинам каменных потолков, исчезая в тенях и шепоте ветра, словно сама природа принимала их обратно. Кора стояла посреди пепла былой клетки, её сердце гремело, но лицо оставалось спокойным. Не от гордости. От понимания.

Она сделала первый выбор.

Не в сторону короля.

А в сторону истины.

И в этот момент, где подземелье дрожало от силы и тишины, она поняла: за ней теперь следят все стороны.

Подземелье всё ещё дрожало от следов магии, а Корра медленно поднималась по винтовой лестнице, что вела к каменным залам дворца. Она знала — момент истины приближается. Георг узнает. И она не уверена, что его слова будут наполнены заботой.

Он ждал её в тронном зале. Один. Без советников, без охраны. Как будто это было делом не королевским, а личным. Его лицо было спокойным, но в его жестах сквозила напряжённость. Корона поблёскивала тускло, как память о власти, а не её утверждение.

— Ты освободила их. — его голос был ровным. Ни обвинения, ни удивления. Только факт.

Корра не ответила. Она стояла прямо, на расстоянии пяти шагов от трона, и их взгляды встретились — не как король и подданная, а как две силы, выросшие слишком быстро.

— Ты разочаровала меня,— продолжал Георг. — Я видел в тебе начало новой эпохи. Оружие. Огонь, которым мы очистим этот остров от лжи и древней заразы.

— Они не зараза, — произнесла Корра. Голос её был тихим, но твёрдым. — У них память. У них история. А ты называешь её врагом.

Король встал. Медленно. Каждое движение было театром власти.

— Ты говоришь, как они.

— Ты думаешь, как они.

— Ты стала одной из них?

— Я стала собой, — ответила Корра. — И если сила в моей крови — она не для уничтожения.

Тишина легла на зал. Но это была не тишина поражения. Это была тишина, в которой рождается выбор.

Георг сделал шаг вперёд, и его голос стал холоднее:

— Ты думаешь, у тебя есть право выбирать?

— Ты во дворце Тёмного Королевства. Ты — часть плана. Ты — искра войны.

Корра смотрела ему в глаза. И тогда магия внутри дрогнула. Она почувствовала, как стены шепчут ей. Как камень под ногами узнаёт её. Как пламя в факелах дрожит — не от ветра, а от признания.

— Ты ошибаешься, — сказала она. — Я не война. Я зеркало. И оно покажет правду — каждому. И вдруг резкая вспышка магии, старик отлетел на пол, а стража сразу схватила ее и отвела в темницу, она не сражалась и не отбивалась, так как знала – скоро за ней придут.

Мрачные коридоры темницы встретили её глухой сыростью и звоном цепей. Камни под ногами были холодными, воздух — тяжёлым, словно сам Элинор дышал сквозь решётку. Кора сидела на полу, одежда порвана, силы исчерпаны. Магия внутри — молчала, будто отшатнулась от её страха. Она не знала, мёртв ли Георг, но в его взгляде перед ударом было не ярость — а удивление, как будто он не ожидал, что в ней есть настоящая воля.

Стража не разговаривала. Только бросила её в камеру и заперла тройными замками. За дверью — шёпот. В стенах — тени. А внутри неё — вопрос, от которого не спрятаться: что теперь?

Но ночи были длинны, и Элинор всё ещё слышал её.

В темнице, где забывают имена, магия начала снова пульсировать, как сердце, медленно и настойчиво.

Кора знала — она не одна.

Феи обещали прийти.

И тьма, что раньше казалась чужой, теперь защищала её.

Несколько дней она сидела в темнице, обессиленная. Тут к клетке зашли стражи а за ними высокий мужчина лет 35 с коричневыми волосами по плечи и высокой серебристой короной. - это и есть тайное оружие Георга которое его и погубило? Ухмыльнулся он.

Он остановился у решётки, осматривая Кору с видом, в котором смешивалась насмешка, интерес и что-то хищное. Её лицо было бледным, руки — грязными, взгляд — тяжёлым. Но даже в этом изнеможении он почувствовал в ней не остатки, а зарождение.

— Кто ты такой? — голос её дрожал, но в нём была сталь.

Он не ответил сразу. Сделал шаг ближе, и серебристая корона на его голове тускло сверкнула в свете факела.

— Я — Артур, — сказал он. — Король Альтеры. Тот, кто выжег Энтов. Тот, кто возглавит коалицию против всего нечистого. И возможно… теперь ещё и против тебя.

Кора сжалась, но не от страха — от гнева.

Артур почувствовал это. Он присел напротив, разделённый только прутьями решётки.

— Знаешь, я смотрел, как Георг ломается. Он говорил о тебе — как о даре, как о разрушителе, как о будущем. А потом ты сломала его.

Он усмехнулся.

— Как поэт, что умирает от собственного пера.

Кора не отвела взгляда.

— Я никого не ломала. Я просто отказалась быть его мечом.

Артур прищурился, изучая каждую черту её лица.

— Тогда будь моим щитом,— произнёс он. — Стань той, кто очистит Элинор с моей стороны. Я предлагаю не темницу, а трон. Не цепи, а армию. Выбирай.

Артур шагнул вперёд, его голос был напряжён, а лицо будто вырезано из мрамора — ни тени сомнения. Он смотрел на Корру, сидящую на каменном полу, измученную, но не сломленную.

— У Георга нет наследников, — произнёс он. — Если ты станешь на мою сторону, я дарую тебе Тёмное Королевство. Тебе будут кланяться тысячи. Ты станешь именем, что будут произносить в легендах.

Кора молчала. Его слова звучали громко, но в них было что-то пустое. Он продолжал:

— Пойми, звери обречены. Великие семьи первых людей непобедимы. Мы правим с основания мира, и ни одна древняя тварь не сломит наш порядок.

Корра посмотрела на него, медленно подняла голову и… плюнула. Без страха. Без злости. Просто — ответ.

Артур замер. А затем — с глухим рыком ударил её рукой по лицу, и она упала на каменный пол. Стража наблюдала, не вмешиваясь. Грубый грохот запертых дверей прозвучал в коридоре, когда Артур вышел, оставив её в полумраке.

Темница снова стала немой.

Кора лежала, кровь на губах, сердце гудело от боли, но внутри…

что-то проснулось.

Не магия — она была в ней давно.

А память.

Память леса, крыльев, тьмы, что смотрит, но не говорит.

Она знала: выбор уже сделан. И теперь — она не будет ждать.

Каменные стены дрожали от магии, как будто сама темница боялась того, что приближалось. Феи хлынули внутрь, их крылья сияли в темноте, их глаза светились решимостью — они пришли, как обещали, пришли спасти свою избранную.

Кора успела только прошептать:

—Нет… это ловушка…

Но было поздно.

Со всех сторон — из теней, из-за колонн, даже из стен — вырвались рыцари Артура, облачённые в чёрные доспехи. Магические стрелы вспыхнули в воздухе, прорезая крылья, отражаясь от светлой плоти, врезаясь в тела. Воздух наполнился криками — не звериными, а разумными, полными боли и ужаса.

Кора рванулась вперёд, но цепи стянули её назад. Она кричала — не словами, а магией.

Стража была отброшена, но Артуровские рыцари стреляли без пощады.

Несколько фей упали, искры магии вырывались из их тел, рассыпаясь по полу.

Других связали, и их крылья погасли, будто затянутые в тьму.

Тех, кто был взят в плен, уволокли прочь,

и вскоре их крики заполнили подземелье — не боевые, а мученические.

Кора снова попыталась вырваться, но магия в ней была спутанной, растерзанной страхом и яростью.

Артур не пришёл.

Он наблюдал издалека.

В его глазах — холодное удовлетворение.

Эта ночь навсегда изменила её.

Она больше не плакала.

Она запоминала имена.

Она знала лица тех, кто страдал из-за неё.

И в сердце родилась не просто магия,

а обет.

Кора продолжала находиться в темнице, от разговоров стражи она узнала что те пытали фей и нашли способ обойти их магический барьер к западному храму фей ( последнему их королевству). - я должна предупредить их! В панике сказала кора. Тут к клетке подошел юноша светловолосый с голубыми глазами. - тише не бойся! Он посмотрел на нее своими яркими глазами и коре сразу стало легче. - будь готова ночью смена караула я тебя спасу. - но кто ты? - я конюший, подбираю в темницах иногда, меня зовут Легаро. Сказал парень и ушел услышав шумы.

Ночь снова окутала темницу. Кора сидела в углу, едва слышно повторяя себе слова юноши — будь готова ночью. Его голос звучал иначе, чем у остальных. В нём не было приказа, страха, надменности. Только тепло. И когда он произнёс её имя — пусть даже в мыслях — магия внутри Коры дрогнула, словно узнала в нём что-то древнее.

Её мысли метались: храм фей на западе — последнее королевство их народа. И если барьер падёт… Артур не остановится. Он вырежет магию из Элинора, как гниль, не различая свет от тьмы.

За решёткой послышался шаг — знакомый, лёгкий, но быстрый. Легаро вернулся. В руках — ключ. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах горело решение, будто он делал выбор не впервые.

— Быстро, пока не сменились факелы, — прошептал он.

Кора встала, её ноги дрожали, но разум был ясен. Она взглянула на юношу.

— Ты не просто конюший.

Он улыбнулся уголком рта, не отрицая, не подтверждая.

— У всех есть тайны. Моя — свобода. Твоя — магия.

— Ты мне поможешь?

— Я уже помогаю.

Замки щёлкнули. Дверь темницы открылась. Кора шагнула в коридор — не как пленница, а как начавшаяся история.

Кора шла рядом с Легаро по узкому коридору, где камни скрипели под шагами. Он не спешил, но и не терял времени. Она смотрела на его затылок, на волосы цвета пшеницы, и чувствовала странное спокойствие — будто рядом с ним страх отступал.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила она, стараясь говорить тихо.

— Потому что ты не такая, как они, — ответил он, не оборачиваясь. — Они жаждут власти. А ты ищешь смысл.

— Ты знал, кто я?

— Только догадывался. Когда впервые увидел тебя, закованную в цепи, я понял — ты не преступница. Ты искра.

— Я даже не знаю, как обращаться с этой силой. Я ничего не умею.

— Ты умеешь думать. Это уже больше, чем половина тех, кто держит меч.

Он немного замедлился. — А остальному тебя научит твой выбор.

— Артур сказал, что звери — угроза. Что магия разъедает мир.

Легаро остановился. Посмотрел ей прямо в глаза.

— Артур говорит то, что нужно, чтобы сохранить трон. Он не слышит лес. Не слышит правду. А ты… уже начала слышать.

Кора опустила глаза.

— Я боюсь не силы. Я боюсь, что меня сломают. Как Георг. Как тех, кто стал частью войны.

Легаро чуть улыбнулся.

— Тогда держись за то, что делает тебя тобой. За память, за боль, за сомнение. Это крепче, чем любые стены.

Он протянул ей руку. — Сегодня ты выходишь отсюда. А дальше… куда скажет сердце.

Она взяла его руку. И пошла дальше.

Покинув город парень спросил куда они пойдут. - нам надо в западный храм! Запыханно сказала Кора. - надо предупредить фей. - но где он?! Легаро улыбнулся - не смотри что я конюх, мои родители были образованные люди темного города и влиятельны, я знаю историю и географию Элинора. У фей было 4 храма-королевства. Остался западный, логично что в западных землях, там где правит семья Вест, но где именно я не знаю. Может найдем в лесу зверя, их же не всех изловили, говорят их больше ста тысяч и они объединяются в древних лесах под предводительством Льва, людям не сдобровать.

Кора кивнула, тяжело дыша после спешного побега. Вокруг — только тишина заросших холмов, далёкий шум ветра и вечернее сияние, что уже окрашивало небеса. Мантия с её плеч была испачкана землёй, но в глазах — решимость.

— Тогда идём туда, где ещё осталась магия, — проговорила она. — В западные земли.

Легаро поправил дорожную сумку и посмотрел на неё.

— Мы будем на краю влияния Тёмного Королевства. Если правящая семья Вест заметит нас, они не будут снисходительными. Особенно если узнают, кого я веду рядом с собой.

— Пусть, — сказала Кора. — Если путь ведёт к храму, я должна пройти его. А если встретим зверей… может, они подскажут. Может, магия узнает во мне свою.

Легаро улыбнулся вновь, немного грустно.

— Говорят, Лев уже собирает силы. Если это правда — восстание не просто начнётся… оно уже в пути. И нам нужно успеть раньше.

Кора сжала кулон с кристаллом в руке, почувствовав лёгкое тепло — не жар, не свет, а дыхание.

Она шагнула в лес.

Западный город встретил их хмурой погодой и густым населением, пропитанным шумом рынков и резкостью людских разговоров. Высокие башни, построенные из серого камня, возвышались над извилистыми улицами, на которых толпа двигалась словно вода — хаотично, но с общей направленностью. Кора и Легаро ступили внутрь, спрятавшись под простыми капюшонами, скрывая свои лица от возможных взглядов.

— Не привлекаем внимания, — тихо сказал Легаро, слегка наклоняясь к ней, глаза его скользили по витринам, лицам, теням.

С каждым шагом город казался всё холоднее. Западные земли были неприветливы к чужакам, особенно к тем, кто имел хоть малейшую причастность к магии. Здесь правили страх и порядок.

Они прошли по торговым улочкам, где зазывалы предлагали ткани, специи, оружие и древние книги. Кора прислушивалась — в надежде уловить хоть один разговор, хоть одну тень упоминания фей, магии, барьеров, храма. Люди говорили о политике, о росте цен, о новой коалиции Артура. Ни слова — о фейри.

— Как нам их найти? Это бесполезно... — тихо сказала Кора, остановившись у фонтанчика с выцветшими символами.

— Мы не ищем дверь, — ответил Легаро. — Мы ищем трещину. Люди боятся говорить открыто. Нужно слушать между строк.

Он посмотрел на уличного художника, рисующего зверей на старом пергаменте. Тот использовал сажу и серебро, создавая образы, пугающие и чарующие одновременно. Один из зверей был с крыльями — слишком тонкими, слишком прозрачными.

— Может, начнём с него? — предложил Легаро.

Кора кивнула. Она чувствовала — фейри где-то рядом. В тенях. В страхе. В памяти, которую люди пытаются забыть.

Кора на мгновение замерла. Старик поднялся со скамьи, его длинный плащ осыпался пылью, а седые волосы зашевелились от легкого ветра, пробравшегося с переулка. В его взгляде не было ни страха, ни слабости — только старая решимость, которая когда-то, возможно, стоила ему дорогого.

— Я — Эриа, — повторил он, выпрямляясь с неожиданной грацией. — В молодости я служил в Архиве Западной башни. Мои руки ещё помнят карты Элинора, а память знает больше, чем можно прочитать в хрониках. Я не просто рисую. Я слышу. И последние недели, то, что я слышу — это зов леса. Его голос становится громче. Значит, он ждёт тех, кто осмелится прийти.

Кора и Легаро переглянулись. Они не знали, можно ли ему доверять. Но они знали — другой след исчезнет, если не пойти сейчас.

— Ты знаешь, где искать храм? — спросила Кора.

— Нет. Но я знаю, где не стоит искать — и это уже половина пути. Мы начнём с Древнего перелеска у Серых скал. Там исчезли несколько охотников из семьи Вест. Там земля дышит иначе.

Легаро кивнул. — Это звучит… как начало.

Эриа взял свои кисти, аккуратно сложил их в холщовый свёрток, и шагнул к ним.

— Тогда не теряйте времени. Запад не прощает тех, кто знает слишком много. А магия — тех, кто пришёл слишком поздно.

Они шли по лесу как вдруг стая волков напала кора от страха издала волну магии те разбежались но это привлекло других.

В небе раздался шёпот звёзд. Тёмные облака расступились, и сквозь рваную пелену ночи на лесную поляну опустились создания, чей свет был не ярким, а глубоким — небесные фейри. Их крылья мерцали как отголоски луны, голоса звучали не голосами, а вибрацией самой тишины. Кора стояла среди обломков ветвей, её магия всё ещё гудела в пальцах после всплеска, прогнавшего волков. Эриа опустился на одно колено, взгляд его был полный трепета.

— Поверить не могу… фейри, — выдохнул он, словно встретил легенду, что жила только в запылённых летописях.

Один из фейри — высокий, с глазами цвета угасшего пламени — склонился к Коре. Голос его был мягким, но нес в себе вес веков.

— Кора… ты — продолжение Духа Тьмы. Не злой, не разрушительный. А древний. Ты — равновесие, потерянное, но ожившее. Ты должна восстановить остров. Восстановить магию.

Кора дрожала. Лес вокруг будто приник к их словам, замер. Она шагнула вперёд, всматриваясь в лица созданий.

— Но… как? Я же одна. Я не королева, не воин. Я не знаю, как… — голос её оборвался.

— Ты не будешь одна, — сказал фейри. — Мы видим, как ты защищаешь тех, кого другие уничтожают. Ты выбираешь жизнь, а не силу. Мы даруем тебе ключ.

Он протянул ладонь, и в ней вспыхнули три кристалла — каждый другой: один синим, другой золотым, третий — цветом рассветной тени.

— Магия этих кристаллов подвластна тем, у кого нет магии. Тем, кто чист сердцем, но полон решимости.

Ты найдёшь их. Ты передашь кристаллы тем, кто станет защитниками существ. Не королями.

Не солдатами. А хранителями.

Кора приняла кристаллы.

Они были холодными, но в пальцах — будто оживали.

И в этот момент она поняла: её путь только начинается.

Лес замер, будто сам Элинор ждал ответа. Слова фейри — как удар по фундаменту надежды. Кора отошла на шаг, её взгляд метался между сияющими кристаллами и теми, кому она их вручила. В Эрии свет ветра будто оживил старые мысли, а Легаро, сдержанный, тихо опустил голову, едва касаясь ладонью того места, где теперь горел кристалл света.

— Очистить от людей? — прошептала Кора, не столько в удивлении, сколько в раздумье.

— Мы думали, вы хотите восстановить баланс, — добавил Легаро. — Но убийство? Это не защита. Это — то же, что делают они.

Фейри остались неподвижными. Их лица были без эмоций, их глаза — как застывшее пламя.

— Жизнь острова нарушена. Люди — источник разрушения. Не все, но большинство. Мы не предлагаем месть. Мы — исполнение, — сказала одна из них.

Эриа, раньше спокойный, теперь напряжённо сжал посох.

— Даже если среди людей есть зло, среди них есть и свет. Я прожил жизнь среди них. И поверьте, они не просто злые... Они — заблудшие.

Кора стояла в центре, между двумя мирами, между правдой и крайностью. Кристаллы сияли — не как оружие, а как пульс ответственности.

— Вы говорите, что придёте, — обратилась она к фейри. — Но когда? Когда остров будет пеплом?

— Мы следим. Мы поможем, когда магия заговорит снова. Но решать вам, — ответили они. — Ты — продолжение духа, не мы.

Небесные существа медленно начали исчезать в воздухе, оставляя их троих в тишине, среди древних корней и мягкого свечения кристаллов.

Кора посмотрела на Легаро и Эриа.

— Мы не станем убийцами. Мы станем хранителями. Если этот остров можно очистить — значит, есть способ очистить не через смерть, а через перемену.

Легаро кивнул, его голос был тих, но уверенный.

— Тогда давай найдем третий кристалл. И того, кто сможет принять его — не как меч, а как слово.

Лес снова утопал в тишине. Слабый ветер колыхал листья, свет кристаллов тускло отражался от влажной земли. Фейри ушли, оставив после себя тяжёлые слова — не приказ, не предложение, а пророчество, которое требовало выбора.

Кора сидела у корней старого дерева, склонив голову. В её ладони горели два кристалла — магия живых существ, переданная не для победы, а, возможно, для последней битвы.

— Кора, — тихо произнёс Легаро, садясь рядом. — Ты действительно хочешь слушать фейри? Истребить людей? Ты думаешь… это правильно?

Она не сразу ответила. В глазах — растерянность, усталость, но под ней — огонь.

— А как иначе мы освободим существ? Мы видели, как их ловят, как их жгут, как их... ломают. Они боятся нас — нас, людей.

Фейри хотят очистить остров, и, может, они правы…

— А может, нет, — вмешался Эриа, твёрдо, но без агрессии. — Я всю жизнь жил среди людей. Среди них есть зло — но есть и свет. Я думаю, достаточно поменять власть. Сместить тех, кто сеет страх.

Не нужно жечь весь лес, если в нём один больной корень.

Слова Эриа отозвались в сердце Корры. Но в ней была ещё и магия. Та, что чувствовала боль существ. Та, что разбудилась в лесу, когда гибли фейри.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я правда не знаю, кого слушать. Магия во мне кричит, но разум молчит.

Нам… нам нужно найти всех хранителей. Всех, кто сможет принять кристаллы.

И тогда — тогда решим. Не я одна. Мы.

Легаро положил руку ей на плечо.

Эриа чуть кивнул.

Остров ждёт.

А она — ищет тех, кто смогут не уничтожать,

а спасти.

Эриа все смотрел на замок. - давайте нападем! Свергнем короля, он болезненный, городом правит дочь, а она бна, мы их быстро возьмем.

Кора опустила взгляд, будто в земле перед ней был написан ответ. Слова Эриа резали, не как угроза — как правда, к которой она не готова. Он говорил о действии, о победе силой, о свержении ради мира. Но внутри неё... не было согласия.

— Я должна защищать, — повторила она, но голос прозвучал тише.

Легаро молча подошёл, встал рядом. Кора взглянула на него — тот, кому она дала кристалл света. А теперь внутри разливалось **сомнение**. Может ли свет быть тем, кто подталкивает к войне?

Эриа стоял, напряжённый, его руки сжаты в кулаки.

— Я получил кристалл ветра. Я — хранитель. Я готов лететь навстречу буре. А ты хочешь укрыться от неё? Мы не изменим мир, если не сломаем корни.

— А если мы станем тем, против чего боремся? — спросила Кора.

Наступила тишина.

Она шагнула к Эрии, посмотрела прямо в глаза.

— Я выбрала тебя, потому что ты знал историю. Потому что ты видел свет в людях. А теперь ты зовёшь меня стать палачом. Я… я не уверена, что ты всё ещё тот, кем был, когда кристалл ожил в твоих руках.

Эриа не ответил. Но его глаза дрогнули.

Кора повернулась к лесу. Ветер прошелестел листвой, как будто сам Элинор слушал.

— Мы найдём остальных хранителей, — сказала она. — А потом решим. Не в гневе. Не в страхе. А вместе.

Легаро кивнул.

А Эриа… впервые за долгое время опустил глаза.

Они шли по лесу туда где должен быть звериный отряд, они услышали звуки борьбы.

В лесу всё кипело от звуков битвы — вопли, свист оружия, рев магии и натиск стали против когтей. Сотни воинов Артура атаковали зверей, которые отчаянно защищались, их тела уже были изранены, шкуры пропитаны кровью, а глаза — полны боли, не дикости.

Кора остановилась, её сердце сжалось. Ни кристаллы, ни наставления, ни сомнения — ничто уже не имело значения. Только она и эта бойня.

С глухим гулом магии она взлетела над лесом, словно сама ночь подхватила её. Пыль и свет расступились, и она приземлилась прямо перед авангардом стражи. Её глаза горели — не яростью, а решимостью.

— Вы… монстры. — произнесла она, голос эхом разлетелся по поляне.

Её руки взметнулись — не из злости, а из защиты. Из них вырвались тёмные шипы, чёрные как лунная тень. Они двигались не хаотично, а будто с волей, врезаясь в горла ближайших воинов. Те рухнули, даже не успев понять, что с ними произошло.

Внезапно — тишина.

Кора встала, вся в пепле магии, её лицо напряжённое, но взгляд чист.

— Я не дам вас в обиду, — сказала она, обращаясь к побитым зверям. — Ни вас, ни лес, ни тех, кого вы защищаете.

Один из зверей — старый медведь с обожжённым боком — медленно поднялся на лапы. Он не зарычал. Он наклонил голову. Признание.

Кора подошла к Легаро - моя сила растет, мы победим! Тут звери начали выстраиваться - кто вы! - мы первые маги, те кто вернут волшебство! Сказал Легаро.

Один за другим, звери опускались в поклоне — не от страха, а от уважения. В их глазах больше не было тревоги, только древняя надежда. Пламя в сердцах, пробуждённое поступками Корры, жило в каждом взгляде. Огромные медведи, пепельные волки, крылатые коши, даже речные духовные — все выстроились, создавая живую дорогу в лес, туда, где начиналась глубина.

— Мы не короли, — твёрдо сказала Кора, подняв руки, и её голос был как ветер, что не повелевает, а ведёт. — Мы хранители. Мы не будем править — мы будем защищать.

Один из зверей — старый леопард с шрамами на морде — шагнул вперёд. Его голос был низким, словно говорила сама земля.

— Вы ищете вождя. Следуйте за мной. Он ждёт тех, кто пришёл не с мечом, а с выбором.

Легаро подошёл к Коре, его лицо сияло — не гордостью, а осознанием. Он чувствовал, как кристалл света в его груди откликнулся, как будто сама магия признала их путь.

— Мы — первые маги, — произнёс он, и его слова эхом отдались в ветвях. — И мы вернём волшебство не для власти, а для памяти.

Спустя пару часов они достигли лагеря зверей, тут были и фавны и кентавры и полурослики - у них не осталось поселений, они примкнули к нам. Сказал зверь. Тут они подошли к большой пещере откуда вышел лев.

В пещере воздух был густым от запаха мха и древней земли. Лев шагнул вперёд, его грива переливалась в отсвете факелов, глаза — как две раскалённые звезды. Он смотрел не просто на пришедших — он взвешивал их.

— Люди! — пророкотал он в начале, почти как обвинение.

— Нет, мы маги. Хранители, — твёрдо ответила Кора.

Лев задержал взгляд, и тишина в лагере стала почти молитвенной.

— Тогда у нас есть шанс, — сказал он наконец, и голос его потяжелел, как сама судьба.

Эриа, всё ещё стоя рядом с фавнами, наклонился чуть вперёд:

— Что за шанс?

Лев развернулся к большой стене внутри пещеры — там, где были выцарапаны карты и символы.

— Мы планируем захватить Альтеру, — проговорил он. — Артур стал зерном разрушения. Он собирает альянс, чтобы уничтожить нас. Уже в его тени — Тёмный Город, Запад, Юг. Если к ним присоединятся Север и Восток — мы потеряны.

Он посмотрел на Кору.

— Ты разрушила барьер страха. Ты начала восстание. Артур боится тебя — именно поэтому ты должна стать ударом.

— Но... убить его? — в голосе Эриа зазвучало сомнение.

— Он ведёт весь людской мир к войне, — ответил Лев. — Это не просто король. Это кость в горле мира. Убрав его — мы лишим врага головы.

Кора молчала. Её сердце колотилось.

Она видела страдания зверей. Знала, что Артур не остановится. Но также — слышала голос магии. Не мести. А перемен.

— Мы должны подумать, — наконец сказала она. — Мы пришли не за убийством, а за свободой. Но если свобода требует жертвы…

она сделала паузу

— тогда пусть это будет последняя.

- мы еще не нашли хранителей! Сказал Легаро. - решено! Рявкнул лев. - идите, пройдите весь Элинор, найдите этих хранителей, а мы попробуем объединить всех существ! Мы объединимся и вернем Элинор к былому!

Лагерь наполнился гулом одобрения, восклицаниями зверей, кентавров, фавнов, полуросликов — всех, кто верил, что магия вновь должна говорить голосом не страха, а надежды. Огромный лев возвышался над ними, словно живое знамение эпохи, что ушла и теперь просыпалась.

Кора смотрела на него, а рядом — Легаро, сияющий от кристалла света, и Эриа, ветер в глазах которого стал резче, как предчувствие перемен.

— Мы пройдём весь Элинор, — сказала она, голос её был спокойным, но сильным. — Мы найдём тех, кто достоин магии, кто сможет нести её с честью. Тех, кто защитит, а не покорит.

Лев медленно кивнул. Его взгляд стал мягче, почти уважительный.

— А мы объединяем всех, кто остался. У нас больше нет рас, лагерей, одиночества. Теперь мы — один голос. Когда придёт ваше время, когда все хранители найдены — мы поднимемся вместе.

Старые знамена были опущены, а новые — ещё не нарисованы.

Но в этой ночи — рядом с кострами, среди звёзд, в глазах магии и зверей — родилось новое начало.

В это время Южный город сиял праздничными флагами, площадь была заполнена музыкой, ароматами специй, мягким солнцем, скользящим по мраморным колоннам. Династия Соут проводила традиционный весенний праздник — день примирения, когда жители вспоминали старые войны и клялись в преданности короне. Престарелая королева сидела в золотых носилках, окружённая потомками: серьёзным лордом Южных Гарнизонов, юной принцессой, отстранённой и молчаливой, и рыцарем с медалью за заслуги на границе.

Среди толпы, почти незаметно, двигались Кора, Легаро и Эриа — измождённые дорогой, скрытые под дорожными накидками, глаза их скользили по лицам, ищущим хоть намёк на чистое сердце. Поиски шли тяжело: многие, кого они встречали, боялись магии или стремились использовать её ради выгоды. Надежды оставалось мало.

И тут — резкий голос, как удар:

— Это ведьма!— выкрикнул мальчишка, грязный, босой, тыкая пальцем в Кору.

Время будто остановилось. Музыка замолкла, взгляды обернулись.

Кора застыла, не веря в услышанное. Легаро мгновенно схватил её за руку.

— Что происходит?! — спросил он, глаза метались, ища источник опасности.

Эриа, чуть отстав, указал на стену дома:

— Смотрите!

На обветренной каменной кладке висел лист. Пожелтевший, но свежий. На нём — портрет.

Кора.

Жесткий контур, приписка: "Разыскивается. Ведьма. Особо опасна."

Толпа заходилась в шуме. Женщина в расшитой накидке закричала:

— Ловите ведьму!— и вслед за ней поднялось несколько голосов.

Люди отступали, расталкивая друг друга, некоторые схватились за камни, другие — за палки.

Праздник превратился в панику.

А над площадью — уже звучал зов тревоги, и вдалеке приближались охранные барабаны дворца.

Площадь взорвалась магией и паникой.

Эриа, окружённый стражниками, поднимал руки, и из них вырывались воздушные сферы — прозрачные, но мощные. Каждое движение сбивало нападающих с ног, их доспехи гремели при падении, а ветер Эриа рвался вперёд, словно сам Элинор говорил через него. Кора, стоявшая рядом, выпустила тёмные сферы — плотные, как живой дым, чёрные искры, с хрустальным гулом влетавшие в ряды преследователей. Их глаза наполнялись страхом, и те, кто минуту назад выкрикивали "Ведьма!" — теперь бежали прочь, спотыкаясь об собственные обвинения.

Легаро, с светом кристалла пульсирующим в груди, поднимал ладони — из них вспыхивал ослепляющий луч, осаждая разум врагов, как рассвет пробуждает боль от мрака.

На балконе дворца началась суета: носилки с престарелой королевой поднимали вверх, стражники пытались укрыть её, будто само присутствие Коры грозило падением мира.

— Нет…— прошептала Кора, и её магия вновь вспыхнула — неотступная, как суждение. Сфера тьмы вырвалась из её рук и ударила по колонне балкона — стража рухнула, носилки покачнулись, а королева — слетела вниз, словно время отреклось от её власти.

Толпа замерла.

Тело королевы лежало на мраморе площади.

— Королева мертва!— закричал лорд Южных Гарнизонов, его лицо исказилось от ярости. — Ведьма! Убить!

На балконе рыцарь семьи, с вытянутым мечом, встал перед дверью — высокая фигура, в сверкающих доспехах, готовый к схватке.

Юная принцесса, белая как первый снег, пробежала сквозь залу, исчезая в покоях — от ужаса или от замысла, никто не знал.

Вокруг ещё гудела магия, пепел от упавших знамен всё ещё витал в воздухе, но момент был не о битве — а о разломе.

— Очистить мир от людей… — повторила она мысленно. И внутри заколебалась не магия, а вера.

Легаро стоял рядом, его глаза, наполненные светом кристалла, были не яркими — они были испуганными. Он видел, как путь их меняется. Как Кора, когда-то защищавшая, теперь говорит голосом тех, кого она хотела спасти.

— Животные тебя одурманили!— произнёс он, крепко сжимая её руки. — Ты хочешь уничтожить людей?! Когда мы можем… править. Вести! Строить! Не разрушать!

Кора посмотрела на него. И в её взгляде столкнулись две силы — боль от предательства её магии… и страх, что он может быть прав.

— Ты видишь свет, — сказала она. — Но мир не хочет его. Люди уничтожают всё, что им не принадлежит.

— Да, многие, но не все! — Легаро шагнул ближе. — Ты сама видела — я, ты, принцесса, даже Эриа… мы из мира людей. И если ты веришь, что магия — это выбор, то не можешь говорить о смерти как об очищении.

Кора отвела взгляд. Кристаллы в её сумке дрожали. И она поняла: сила растёт… но власть не всегда — путь к спасению.

— Мы найдём четвертого хранителя,— тихо сказала она. — И я решу не с гневом. А с мудростью. Только тогда… можно говорить о будущем.

Лес, где ещё недавно дышала магия, вдруг стал теснее, будто сами деревья слушали этот спор. Легаро, обычно тихий и светлый, резко одёрнул сумку Коры, его лицо было перекошено не гневом, а уверенностью, что перешла границу веры.

— Нет! — проговорил он, и голос его звенел. — Мы не будем искать хранителей, мы найдём тех, кто сможет править! Эриа прав — великие дома сгнили. Их правление — это труха. Мы скинем их и построим своё. Семьи магии. Империи, где свет и тьма — не проклятье, а фундамент.

Кора застыла. Магия внутри неё дрожала, не от опасности — от боли.

— Но звери… и феи…— произнесла она. — Они были здесь до нас. Это их земля. Это их дыхание. Это их дом.

Легаро подошёл ближе, глаза его горели не светом, а огнём цели.

— Они хотят убить людей!— сказал он. — Ты сама слышала. Фейри говорили об очищении. Армии зверей готовятся к захвату. Если мы не станем щитом для людей — их истребят. Их больше, Кора.

И мы можем защитить их.

Но не через смирение — через силу.

Кора смотрела на него — на друга, спутника, хранителя.

И вдруг поняла: путь, который они начали, раскалывается.

Один вёл к равновесию. Другой — к трону.

Тьма в её руках не была яростью — она была болью. Взлёт — не триумфом, а падением в себя. Кора парила, магия внутри сотрясалась, как если бы весь Элинор кричал её словами. Она не хотела уничтожить — она хотела защитить, но это чувство уже горело, как рваная ткань в огне.

— Отдай мне сумку! — голос её дрожал, но не страхом, а отчаянием, не криком — молитвой.

Легаро отступил, глаза широко распахнуты, не веря тому, что видел. Он не защищал себя — он защищал выбор, сумку с кристаллами, ту нить, которую они плели месяцами.

Тьма вырвалась, как прилив после шторма.

Он выставил сумку вперёд, надеясь остановить магию…

Но она не остановилась.

Сфера ударила. Сумка разорвалась, и кристаллы — разбились. Их осколки не просто упали — они взорвались светом, вспышками, потоками энергии, что мгновенно растеклись по лесу, по камням, по земле, по ветру.

Элинор вдохнул магию.

Она разлетелась, будто искала новые сердца, новые руки, новые судьбы.

Кора рухнула на колени. Её руки всё ещё дрожали, глаза — расширенные от того, что не исправить.

— Неееттт... я должна была... найти хранителей… Я…

Эриа молчал. Легаро стоял, пепел от магии обжигал его пальцы.

Но Элинор молчать не хотел.

Вдалеке — вспышка.

Где-то — ребёнок вдруг заговорил со зверем.

Где-то — охотник опустил лук, увидев сияние из ладоней.

Магия проснулась сама.

И начала выбирать.

Лорд Южных земель взошёл на стены, его плащ развевался, будто сама власть сопровождала каждый его шаг. За спиной — десятки лучников, глаза острые, натянутые тетивы ловили каждое движение, их пальцы ждали знака. Взгляд лорда был прикован к летящей в воздухе фигуре — к Коре, окружённой дрожащей магией, как будто тьма пыталась удержать её от распада.

— Убить её!— рявкнул он, голос отозвался по всей площади, эхом разлетаясь в каменных арках и тревожных сердцах наблюдавших.

Легаро стоял рядом с Эриа, трещины от магического взрыва ещё не исчезли в воздухе. Он сжал кулаки, взгляд его был холоден, решительный.

— Лети, Эриа! Лети по Элинору — магия уже выбрала, её части живут в ком-то, мы должны найти их! Хранители, правители, неважно — они наши, они изменят мир!

Эриа колебался — в глазах была борьба. Он видел, как Кора темнеет, как магия разрывает её изнутри. Он видел, что мир на краю. Но всё же — кивнул.

— Я найду их, — сказал он, и ветер уже подхватывал его, словно сам Элинор торопил путь. Его силуэт исчез за дымом и тенями южного города.

Легаро повернулся к Коре.

— А я остановлю её, — сказал тихо, но как приговор.

Он знал: в ней теперь не только свет, но и тьма. Она — избранная, но тьма не спрашивает, прежде чем взять.

Он шагнул на площадь, навстречу вспыхивающим сферам, навстречу магии, что когда-то они звали защитой.

Небо раскололось.

Легаро взмыл вверх, его тело сияло, будто сам кристалл света вспыхнул всем своим гневом. Из ладоней вырвался столб — не просто луч, а поток чистого света, который пронизывал облака, очищал воздух, разрывал тьму над площадью. В ответ Кора поднялась — её магия теперь была не защитой, а бурей. Столб тьмы взметнулся, густой, клубящийся, как живой дым, и столкнулся с потоком света в центре города.

Мир замер — как будто Элинор смотрел в зеркало, где две силы встретились, не чтобы победить, а чтобы понять цену магии.

На стене стоял лорд Лориэль, фигура мощная, лицо искажённое болью и яростью. Его глаза метались между сражающимися магами, между пламенем и тенями. Один из стражей, младший, дрожащий, спросил:

— В кого стрелять, лорд Лориэль?..

Но ответ был не колебанием — был криком власти:

— Во всех! Они убили мою тётку — королеву, свет Южных Земель! Моя дочь... моя дочь! Её схватки начались от страха, от ужаса. Она теряет ребёнка, теряет наследие! Всё из-за них!

Лорд выхватил меч, и сотни стрел взметнулись в небо. Люди больше не искали виновного — они искали врага, не понимая, что в этой битве нет сторон, есть лишь разлом.

А в центре — Кора и Легаро.

Магия их столкнулась, не разрушив друг друга, но вызвав пульс, который разлетался по земле.

— Ты называешь меня чудовищем? — крикнула Кора, её голос звенел от тьмы.

— Ты уже стала им, — ответил Легаро, глаза его были полны не ненависти, а боли.

В тот миг, когда магия взорвалась над Элинором, когда свет и тьма схлестнулись на площадях, в покоях Южного дворца наступила глухая тишина. Юнона, лежащая в муках, уже не кричала — её дыхание оборвалось. В глазах застыла боль… и странная, почти небесная ясность. Она ушла — не от слабости, а как жертва, необходимая для рождения силы.

Лекари замерли. Её муж опустился на колени, глаза полные слёз. Они думали — всё кончено.

Но ребёнок задышал.

Тело малыша — тёплое, но вокруг него колыхалась жара, невидимая, но чувствующаяся в каждой щели. Огонь, тонкий, как дыхание дракона, заплясал над кожей. Маленькие пальцы сжались, и в этом сжатии — всё величие забытых магов.

— Факосо... — прошептал один из лекарей, словно имя уже было в воздухе. Имя, что не придумано, а передано.

И в этот момент факелы на стенах вспыхнули сильнее.

А за окнами — солнце остановилось на мгновение.

Четвёртый маг явился миру.

Не через выбор. А через жертву.

И его магия была огонь— не как разрушение, а как перерождение

Сила света в груди Легаро вспыхнула с невиданной яростью. Он чувствовал, как мир содрогнулся — магия дитя за стеной отзывалась в его костях, как древний зов предков. Рядом, обугленные стены дрожали от магического столкновения. Кора была ранена, её тёмная энергия угасала, и она исчезала в лесной дали, тень сдерживаемой бури.

А Легаро остался.

Когда лучники выстроились, готовые пустить залп, время будто сжалось. Их пальцы дрогнули… и стрелы замерли в воздухе — подвешенные светом, словно подвластны воле не человека, а судьбы.

Сжатыми кулаками Легаро направил потоки энергии, и стрелы развернулись — град, искривлённый решимостью. Они полетели обратно, сбивая лучников, проламывая латы, и даже Лорда Лориэля — властного, яростного — сбросили с парапета. Площадь затихла.

В зале дворца рыцарь — израненный, обезумевший от горя — сидел у тела погибшей жены. Его глаза были пустыми, но когда дверь взорвалась светом, он взвился как зверь, схватил меч, и бросился вперёд.

— Ты забрал мою семью! — прорычал он.

Легаро не кричал. Он только протянул ладонь.

Сфера света вырвалась — не вспышкой, а как суд.

И рыцарь сгорел — быстро, без крика, как если бы свет не уничтожил тело, а забрал боль.

Лекари и советники бросились в угол, охваченные страхом. Их маски власти упали — остались только лица.

И тогда Легаро шагнул вперёд, его голос гремел, но не от гнева.

— Я не убью вас. Но мир больше не будет принадлежать старым династиям.

Он повернулся к кроватке, где лежал младенец — сияющий, теплый, а вокруг него витал жар, будто огонь Элинор теперь дышал через него.

Легаро взял его на руки.

— Факосо… — выдохнул он. — Родоначальник магов огня. Династии, что восстановит мир, не разрушит.

Он повернулся к остальным, глаза его сияли.

— Поклонитесь… перед Верховным Лордом Юга. Поклонитесь… перед Факосо.

И даже советники, воспитанные в страхе, упали на колени, зная — магия выбрала новую эпоху.

Кора шла сквозь лес, будто сквозь память. Каждый шаг отзывался болью — магия внутри неё была не тьмой, а пеплом, разорванным её самой. Листва шептала ей о поражении, ветви тянулись как руки прошлого, а в груди — дрожало знание: её сила больше не принадлежала ей. Её выборы — обожжены.

Кровь просачивалась сквозь ткань, раны пульсировали, дыхание было обрывистым. Она не летела. Она ползла сквозь воспоминания, надеясь, что хоть звери ещё верят в неё. Что она — не разрушение.

У подножия старого дуба, где когда-то ей поклонился Лев, сидели звери: молчаливые, настороженные. Фавны с затаённым страхом, кентавры с напряжёнными спинами, волки — как тени на грани прыжка.

И вот — она появилась.

Из чащи, из сгоревших мыслей, из разбитой веры.

Кора, та, что кричала защитой, та, что вызвала бурю.

Раненая. Сломанная. Живая.

Она сделала последний шаг — и рухнула.

Земля мягко приняла её.

Звери не кинулись. Не отвернулись.

Они просто наблюдали.

Старый медведь медленно подошёл. Его лапа — огромная, но тёплая — легла рядом.

— Ты дошла. Значит, ещё не всё потеряно, — прошептал он.

А лес вокруг замер. Не с тревогой. А с надеждой, что из разбитого — можно собрать настоящее.

Кора медленно открыла глаза, и в первую секунду между дыханием и болью был только свет — едва ощутимый, чужой. Она лежала на мягкой земле, а над ней стояли фигуры — изящные, хрустальные, почти сияющие. Фейри. Брат и сестра Карбон, легендарные близнецы небесных родов, известные среди фей как хранители знаний и пророчеств. И именно они когда-то поверили в Кору.

— Ты проиграла,— произнёс Карбон, его голос был спокоен, но в каждой ноте — трещина горечи. — Мы доверили тебе кристаллы. Пошли против своих принцесс, против Совета Небес. Нарушили Кодекс Невмешательства. А ты… ты разбила всё.

Сестра Карбон стояла рядом, её глаза — как застывшее озеро.

— Ты не просто не спасла Элинор. Ты дала его в руки тех, кто считает магию властью. Мы вложили в тебя песню равновесия, а ты сыграла бой.

Кора медленно поднялась, каждый жест будто шёл против мира. Земля дрожала под ней, магия отзывающаяся в ранах.

— Я исправлюсь, — выдохнула она. — Я всё сделаю. Я уничтожу людей. Не ради мести. Ради спасения.

Но фейри не ответили сразу.

— До этого нашими врагами были только люди,— сказал брат Карбон. — Но теперь — маги. Легаро, твой спутник, твой свет, теперь стал королём. Пока ты лежала в беспамятстве, он захватил Южный Город и провозгласил младенца магом огня — лордом Юга. Он создаёт не союз, как Артур, а одно королевство людей, единое, централизованное, магическое. Что тогда, Кора?

Нас — зверей, фейри, теней — просто сотрут как ошибку истории.

Слова были не обвинением. А приговором.

Кора встала полностью, хоть и шатаясь.

В глазах — не злость. А решение.

В её теле снова поднималась тьма — но не ради разрушения. Ради нового баланса.

Пещера затихла, как будто сама земля отозвалась на слова Льва. Его силуэт, величественный и грозный, наполнил воздух тяжестью — не зверя, а лидера, чья душа чувствует каждое падение магии.

— Легаро захватил Восточный город,— произнёс он гулко, и слова повисли, как плеть над сердцем. — Лорд убит. Вся семья — казнена. Пламя объединения теперь пожирает корни мира.

Кора — раненая, поблекшая, но живая — приподнялась, каждый мускул отзывался стоном.

Её глаза, полные сломанных обещаний, смотрели сквозь пламя костра.

— Надо их остановить… пока магия не станет диктатом.

Лев кивнул, и множество зверей — фавны, кентавры, крылатые собравшиеся — приблизились, не толпой, а единым телом.

— Мы выдвигаемся сейчас же,— сказал он. — В западный город.

Кора моргнула — кровь всё ещё пульсировала в висках.

— Эриа там,— добавила она. — Но он — не цель. Там пленные. Те, кого бросили за то, что они другие.

Фейри. Звери. Даже дети с пробудившейся магией.

На Западе их больше всего. Там — наша искра. И там — будет удар.

Лев пронёсся мимо, его шаги грохотали как набат.

— Звериный удар,— повторил он. — Не месть. Не резня. А удар, который освободит. Пусть магия вновь дышит свободно.

А над их головами — древние птицы закружили в небе, как знамение того, что пламя внутри Коры ещё не потухло.

И что, возможно, Элинор ещё можно вернуть.