Хроники короткой зимы

Человек, севший на стул напротив Юрия, выглядел в этом месте абсолютно нелепо. Хороший костюм, модный галстук, не из тех чья мода блистает в объективах камер, а из тех, чей стиль признают на посольских приемах, сорочка без единого лишнего стежка, отполированные до зеркального блеска ботинки. Очки с дымчатыми линзами — из тех, сквозь которые почти не рассмотреть глаз когда человек смотрит на вас снизу, и отлично видно, когда собеседник смотрит на тебя сверху вниз. И всё это — на фоне облупившихся стен, пластиковых подносов и запаха дешёвой приправы из кухни за перегородкой.

Но главное — он заговорил с Юрием по-русски.

Здесь, в Берлине, в кафе на границе бедного квартала, понять, что встреча неслучайна, было несложно. Юрий тяжело вздохнул. Он представил свой диспетчерский пульт местной электростанции, машинные залы какого-никакого, стратегического объекта, крохотный офис тамошней службы безопасности, примыкающей, на всякий случай, к неиспользуемому кирпичному гаражу без окон и тяжело вздохнул.

— Последнюю минуту я начал об этом задумываться, - зло сказал он, размышляя, сколько из работников ночной смены расположенной неподалеку станции, видели эту встречу, и со сколькими из них Абдул, бармен, официант, повар и по совместительству совладелец этой кафешки обсудит новости еще до конца дня.

- А до последней минуты? - поинтересовался собеседник

Я рассматривал предложения, — осторожно сказал Юрий, отставляя в сторону бумажный стаканчик с кофе. — А с кем имею честь?

Он на мгновение задумался: не слишком ли высокопарно прозвучало? Это была либо защитная поза, либо попытка проверить, насколько собеседник готов играть по его правилам. Вероятно, второе.

Незнакомец улыбнулся широко, как человек, который ждал именно такой тон.

—Меня зовут Олег. Олег Владимирович. Я представляю одну российскую организацию, о которой многие слышали.

—Разведка? — уточнил Юрий, подняв брови. — То есть вы вот так просто ходите по Берлину и рассказываете незнакомым людям, что работаете на ГРУ?

—Предположим, — весело отозвался тот. — Потому что в этом нет никакой… никакого секрета. Я не выведываю местные тайны. Я приехал к своему соотечественнику, чтобы предложить ему работу. Что может быть более мирным... с моей стороны?

—Допустим, — сказал Юрий. — И раз уж вы приехали ко мне, вы, вероятно, знаете обо мне почти столько же, сколько я сам. Так что же вы можете предложить безработному космонавту в Берлине,- он взглянул на часы — в 7.40, 15 апреля 2036 года?

—Работу, как я и сказал. Длинная миссия, хорошее жалованье, высокие премиальные. По возвращении на Землю — а вам к тому времени будет уже под шестьдесят — мирная и спокойная старость.

Юрий задумался. Затем решительно поднял голову:

—Если речь идёт о работе по специальности, то это, разумеется, меня интересует. Я готов выслушать ваше предложение. Хотя, признаться, удивлён, что этим занимаетесь именно вы. Насколько я знаю, Роскосмос весьма ревниво относится к своим кадрам и не поощряет попытки переманить кого-то со стороны, особенно с их взлетной очередью.

Олег рассмеялся легко, почти искренне:

—Поверьте, Роскосмос, возможно, имеет к этому некоторое... символическое отношение. Но явно не основное. Мне нужен человек не для них.

—Прекрасно, — отозвался Юрий. — В таком случае, возможно, вы изложите мне подробности? Надеюсь, это ни к чему меня не обяжет.

—Только к тому, чтобы не разглашать их в течение ближайшего года, — вежливо ответил Олег. — Позвольте вас подвезти. Поедем в сторону вашего жилища, по дороге поговорим.