«Они писали, не зная, что мы прочтём.
Я пишу, зная, что вы всё равно не поверите.»
«Собрал Хронист Сарет. За это никто не платил, но кое-что отняли.»
Я не писал этих текстов.
Я их нашёл — между строк, в сожжённых фолиантах, на полях донесений, в пометках, что остались от тех, кого уже не спросишь. В пыли, в пепле, в чужих голосах.
Кто-то пытался забыть, кто-то сжёг, кто-то шептал это сквозь зубы перед казнью. Кто-то прятал в надежде, что потом пригодится.
Я просто записал. Не потому, что верю. А потому, что когда никто не говорит — история начинает лгать.
Большинство этих записей не предназначались для передачи. Некоторые запрещены. Некоторые забыты. Некоторые — вымышлены. И все они — слишком правдивы, чтобы быть безопасными.
В Ордене таких текстов боятся. Не потому, что в них ересь. А потому, что в них слишком много узнаваемого.
Я собирал не мифы — я собирал остатки.
То, что знали до нас. То, что пережило храмы, учителей, культы, и всё ещё не стало Истиной. А просто продолжает звучать.
Может, это ложь. Может, просто совпадение. Но если одни и те же слова повторяются в трёх разных эпохах — я предпочитаю их записать. Я не утверждаю, что всё это правда. Но если вы читаете — значит, что-то из этого уже внутри вас.
— Сарет Винн, Хронист. Не член Ордена. Не служитель. Просто тот, кто всё ещё помнит, как пишется слово «впервые».
