Хроники Меры

Куцый отряд из полудюжины всадников приближался к утопающей в тени горы крепостной громадине. Над белым солончаком, по которому ехали люди, поднимался горячий воздух, заставлявший руины впереди дрожать в воздухе.

Одна из всадниц вырвалась вперёд, хотя все остальные ехали в спокойном темпе, сберегая силы коней. Запасных ни у кого не было, а они были далеко от стойбищ караванщиков, не говоря уже о крупных поселениях. В случае если они останутся без лошадей, то помочь им будет некому.

Но у поступка девушки, чьё лицо было скрыто льняной маской, прикреплённой к зелёной чалме, была своя причина лететь впереди всех. Ей во чтобы-то ни стало, нужно было попасть в этот каменный склеп первой. Потому что только тот школяр, кто пройдёт испытание сокровищем первым, получит право личного распределения.

Многие из школяров не ценили это право, потому что Академия всё равно оставляла почти всех служить в городе, и мало кто из выпускников рвался исследовать Меру. Магистрам Аграссы было малоинтересно, что происходит у других народов, и они ограничивались контактами и посольствами лишь с соседями по полуострову Раздвоенного Языка, на оконечности которого и стоял великий город. Но тот, кто первым принесёт сокровище в Академию, тот получит возможность узнать, что же там лежит за лазурными городскими стенами.

Чёрная твердыня впереди много веков назад являла собой оплот сил зла и деспотии, покоривших весь полуостров. Королевство юга стояло на страхе порабощённых народов, однако тирания, длившаяся столетиями и казавшаяся вечной, исчезла в один день, и остатки воинства короля-деспота укрылись в самой защищённой крепости у подножья гор, отделявших полуостров от континента.

Девять лет объединённое войско освободившихся городов не могло пробиться сквозь чёрные стены, но, в конце концов, деспот решил попросту бежать горными тропами и скрылся из истории навсегда. Остатки его непобедимых армий последовали за ним. Их след затерялся на бескрайних просторах Меры.

Чернеющий зёв главных врат с нависшими рядами железных решёток впустил в себя первого из школяров. Конь всадницы в последний раз выбил из-под копыт белый солёный песок и гулко застучал по аспидному граниту.

Марго стянула с лица маску и с шумом вдохнула в себя холодный воздух крепости Аз-Куриб. Какое бы солнце ни стояло над полуостровом, здесь никогда не было тепло. Чёрные стены не могли напитаться светом, и внутри стояла злая стужа.

Школярка седьмой ступени умерила бег своего коня и осторожно повела его по каменным залам, которыми были испещрены толстые стены Аз-Куриба. Одно из преимуществ этой крепости было то, что вход в неё представлял собой запутанный лабиринт и штурмующие отряды, попадающие на стены при помощи осадных башен или сквозь проломы от требушетов, зачастую угождали в заранее подготовленные ловушки. Кругом были тесные туннели без единого оконца, скрытые в тенях колодцы и укрытые серыми гобеленами галереи с затаившимися самострелами.

Сейчас здесь опасностей было не так много, но свернуть шею можно было в любом из переходов, да и нельзя было забывать про подкупающую возможность попросту заблудиться. Как знать, сколько сотен бедолаг навеки остались в этом каменном склепе без света и воды?

Разумеется, за века, что этот чёрный замок стоял без хозяина, адепты Академии составили карту, которая давала представление, куда следует идти. Эту самую карту Марго постаралась выучить назубок перед испытанием и сейчас, продвигаясь верхом, она держала схему стен перед своими глазами.

На первом отрезке пути солнце помогало ей, светя сквозь проломы и трещины, оставшиеся со времён осады, но спустя некоторое время Марго углубилась в такие застенки, где даже небесное светило оказалось бессильно.

Школярка потянулась к маленькой аптекарской сумке из красной змеиной кожи у себя на поясе и достала оттуда запаянный фиал. Внутри тонкого стекла был спрятан густой эфир лимонного цвета. Марго коснулась большим пальцем руны в виде лежащей на боку восьмёрки, чей узел перечёркивала прямая черта. В сознании школярки зажглись нужные слова, и эфир запылал так ярко, что все тени попрятались прочь. Тёплый свет заполнил склеп.

Марго обвязала медную цепочку с фиалом вокруг правого запястья и двинулась дальше. Каурый конь Аргебр пошёл вверх по широкой лестнице, по которой, согласно карте, можно было выйти на крытую галерею, откуда должен был существовать спуск в один из внутренних дворов крепости.

Это был самый простой и безопасный путь к цитадели, находящейся в центре чёрных развалин крепости. Именно внутри неё профессор Кай Ферр спрятал сокровище, которое и предстояло разыскать их отряду.

По большому счёту никакого сокровища не существовало. Внутри цитадели надо было разыскать сундук с белым знаменем Академии. Оно то и называлось тем самым «сокровищем», которое предстояло вернуть в Аграссу.

Испытание было придумано вскоре после падения деспота примерно в то же время, как указом магистрата было запрещено даже упоминать его имя и оно оказалось стёрто из всех документов той эпохи. Почти из всех.

По слухам, король спрятал внутри Аз-Куриба баснословную казну, которую нажил за десятилетия правления на торговле рабами из земель, окружающих полуостров Раздвоенного Языка. Не так-то просто было забрать десятки тонн золота и драгоценных камней при побеге, а потому казна оставалась в недрах руин.

И оставалась там по сей день. Ни одна из монет деспота так и не всплыла на поверхность после бегства и ни одному из искателей сокровищ так и не улыбнулась удача разыскать кровавое золото.

А потому было придумано испытание для школяров седьмой, последней ступени Академии Аграссы. Школяр, претендующий на градус адепта примет вызов и добудет сокровище из твердыни Аз-Куриб. Так было поставлено триумвиратом магистров Аграссы века назад и исполнялось до сих пор.

В этом году на градус адепта претендовали сразу шесть школяров. Это было много, потому что обыкновенно к седьмой ступени Академии остаётся не более трёх, реже четырёх школяров. А когда было придумано испытание школяр, и то чаще был всего один, потому и «сокровище» было всего одно.

Сейчас же всё было намного проще: задание стало групповым и ключевой задачей стало попросту не умереть в этих мрачных развалинах. Кто-то один приносит знамя, а остальные просто идут следом. Все оказываются в выигрыше. Поэтому существовали целые поколения адептов, которым градус достался просто так. За лёгкую прогулку.

Великий город Аграсса, первым поднявшим восстание против деспота, медленно, но верно утопал в косности и праздности.

А потому Марго продвигалась вперёд, чтобы получить право вырваться из этой порочной системы и добиться перемен.

Наконец лестница, которая, судя по количеству ступеней, должна была привести её на небо, кончилась.

Здесь наверху, сквозь осколки чёрно-белых витражей завывал ветер, который внизу едва чувствовался. Но хоть не было всепроникающего мелкого песка, в изобилии раскиданного богами у подножия гор.

Марго двинулась сквозь просторную залу, где, по всей видимости, командиры деспотов устраивали смотры своих войск, прежде чем отправить их по боевым постам.

По ощущениям школярка находилась на высоте ста пятидесяти или даже ста шестидесяти локтей. Во всяком случае, бросив взгляд в чудом уцелевший витраж, Марго увидела разбросанные по крепостному двору камни, которые некогда составляли стену Аз-Куриба. Отсюда они казались детскими игрушками, но когда школярка только приближалась к крепости — это были мощные и объёмистые валуны, обтёсанные до ровного прямоугольника.

Смотровая зала почти не пострадала во время осады, если не считать выбитые окна и разбросанные тут и там остатки убранства. В дальнем углу кто-то свалил знамёна королевства. Сверху их прикололи короткой пикой, которая наверняка уже вся успела проржаветь.

Марго, спешившись, на всякий случай, изучила эту гору тряпья: с профессора Ферра станется спрятать «сокровище» прямо под самым носом у испытуемых. Хотя, по правилам, знамя Академии должно лежать в цитадели, а до неё ещё было необходимо добраться.

Школярка натянула перчатки из такой же красной кожаной кожи, что и её аптекарская сумка. Слуги деспота в изобилии пользовались ядами, и некоторые из них не утрачивали своей силы с течением времени, поэтому следовало быть осторожной. Да и в конце концов, касаться старинного оружия в древнем, рассыпающемся замке голыми руками было недостойно школярки седьмой ступени.

Марго дотронулась до древка пики. Дерево иссохло, но по-прежнему крепко держало острый наконечник, на котором не было заметно ни единой ржавой капли. Королевская сталь тускло мерцала в лучах, пробивающихся сквозь витражи. На зубчатом наконечнике в виде рыбьих чешуек были выбиты рунические символы, смысл которых Марго легко угадала, однако, читать вслух или тем более чертить самой она бы не стала ни за что. Есть знания, которым суждено было умереть на пыльных полках. Школярка вернула пику на законное место. С выцветшего стяга на неё глянул лик деспота с царским нимбом вокруг коронованной головы. По краям нимба шли строки молитв.

— Малый Пантеон и все святые… Как Сараф мог допустить такое? — Марго спросила это у пустоты, но она, как и всякий житель Меры прекрасно знала, что у пустоты есть уши.

Взяв Аргебра под уздцы, школярка пошла в сторону выхода из смотровой залы. Впереди лежал просторный арсенал, где отряды защитников крепости могли спокойно перемещаться шеренгами по четыре человека. Вдоль стен стояли зачехлённые осадные орудия: онагры и скорпионы. Наверняка в лучшие годы этот арсенал был битком забит машинами, но сейчас здесь остались лишь гниющие остовы. Большая часть этого добра погибла во время осады, а оставшееся разграбили за минувшие века.

Пустующая крепость, в которой располагалась грандиозная по меркам тех лет армия, привлекала к себе не только разномастных искателей сокровищ, но и разного рода разбойников, которым не терпелось поживиться дармовым оружием.

Да и воспользоваться Аз-Курибом в качестве логова, мало кто отказывался. Дурная репутация чёрной крепости останавливала разве что суеверных. Так что крепость пустовала, но не была безлюдной.

Разумеется, школяры должны были справляться с любого уровня угрозой, которую только способен выдумать человек, но намеренно искать банды разбойников в планы Марго не входило.

По пути сквозь арсенал школярка подмечала недавнее присутствие людей: остатки костров и рваного тряпья, ткань которого ещё не была известна во времена королевства. Совсем недавно в этой части Аз-Куриба стоял лагерем большой отряд.

Марго пришло на ум, что возможно ей не следовало торопиться и стоит дождаться остальных школяров. Если в крепости продолжают оставаться эти «гости», то лучше встретить их вместе с отрядом Академии.

Но тогда никто: ни Академия, ни магистры ни за что не дадут ей право свободно путешествовать по Мере. А, значит, не ждём никого.

Школярка закрепила фиалу на хомуте у Аргебра и пошла вперёд. Теперь источник света нависал у неё над головой, давая достаточный обзор.

У этой галереи не было простого спуска вниз. Точнее, он когда-то наверняка существовал, но осада внесла свои коррективы. Сейчас карта говорила школярке продвигаться вперёд ко второму ряду стен, которые закрывали собой узкое ущелье, в недрах которого и укрылась цитадель Аз-Куриба.

Внутренняя стена была локтей на двадцать выше первой и вся усеяна огневыми площадками для метательных машин. Неудивительно, что осаждающие войска прошлись по ней яростным шквалом.

Верхняя часть второго ряда была перемешана в каменную крошку, а средняя — усеяна трещинами.

Марго вышла в ту часть галереи, которая непосредственно примыкала ко второму ряду стен. Она подняла голову и увидела над головой голубое небо. Крыша валялась где-то под её ногами. Яма, которая по плану архитектора должна была выводить на стену, вела сейчас в недра Меры.

Любой бы подумал, что он упёрся в тупик и повернул бы обратно, но карта знала, что справа одна стена должна заходить за другую, образуя секретный ход.

Марго повернула туда и обнаружила щель, в которую, по счастью смог протиснуться широкогрудый Аргебр. Беговой конь, созданный для скачек на ипподроме, не выглядел довольным, что его тащат сквозь тесную стену, однако, он не упирался, шёл спокойно.

Лаз, сперва шедший прямо, в один момент вильнул влево и превратился в винтовую лестницу. По ней Марго спустилась на нижний уровень галереи, откуда коридор до второй стены ещё не был разрушен.

Здесь также были витражи и, взглянув наружу, Марго различила на песчаном дворе фигуру человека в белой накидке, закрывающей всё тело от макушки до пяток. Такая одежда спасала от палящего солнца и помогала оставаться незамеченным в солончаках, которые в этой части Раздвоенного Языка были скорее нормой, чем исключением.

Здесь так одевались почти что все. Даже на Марго был похожий наряд. Только верхнюю часть её оставлял зелёная чалма, удерживаемая крупной жемчужной слезой, а тело закрывала мандариновая накидка. В Аграссе любили яркие наряды. Возможно, это было связано с тем, что основным строительным материалом для города служила уникальная голубая глина, которая водилась только в Аграссе и больше нигде. Город блистал ультрамарином, кобальтом и бирюзой. А вот его жители предпочитали рядиться во все цвета подряд, благо, что большой порт вмещал все заморские суда, которые везли самую разнообразную краску. И не только краску.

Человек внизу двигался как-то странно. Во-первых, пустынный житель шёл очень медленно, словно, раздумывал над каждым шагом, и если бы Марго просто бросила короткий взгляд наружу, то даже не заметила бы это маленькое еле заметное пятно. Во-вторых, он двигался не по прямой линии, как ходят все люди, а углами, будто внизу существовала невидимая тропа, шедшая зигзагами, и человек старался попасть в нужные участки пути.

В целом, Марго предполагала, что в крепости ещё остались действующие ловушки и наверняка постоянно добавлялись новые, так что вряд ли имело смысл удивляться, наблюдая подобное движение. Марго взяла на заметку незнакомца внизу и его манеру ходьбы. Наверняка вскоре и ей придётся делать нечто подобное.

Второй ряд стен представлял самую настоящую головную боль. Если до этого участка крепость выглядела как лабиринт, то сейчас началось настоящее нагромождение безумия. Проломленные стены, обрушенные полы и потолки, наспех законопаченные трещины и замурованные ходы. Защитники Аз-Куриба превратили внутреннюю стену в непроходимую головоломку.

Даже карта здесь оказалась бесполезна. Марго чётко следовала ей и в итоге упёрлась в кирпичную кладку, положенную здесь не так давно, судя по влажной смеси. Чтобы выйти из тупика пришлось возвращаться на несколько пролётов вверх.

Школярка попробовала несколько запасных путей, отмеченных на карте, как малопроходимые, но и там она нашла лишь новые стены. Похоже, у Аз-Куриба объявились новые хозяева, которым не хотелось видеть здесь гостей из Аграссы.

Наконец Марго нашла тропу по внешней стене, где кто-то успешным залпом снёс ряд бойниц и обнажил внутренности крепости. Протиснуться там было тяжело, особенно с конём под руку, но пройдя буквально над пропастью, Марго вышла к удобной лестнице, по которой она и спустилась вниз.

Цитадель Аз-Куриба оказалась перед школяркой. На залитой солнцем площади, на которой можно было без особых проблем выставить двадцать тысяч мечей, было так тихо, как будто крепость и в самом деле пустовала. Но Марго уже знала, что это не так. И ещё за ней уже определённо кто-то наблюдал.

Бронзовый медальон на шее потемнел и покрылся зелёными пятнами. Оберег говорил, что поблизости были разумные существа, желающие зла школярке. Медальон никогда ещё не подводил Марго. Не зря она потратила два месяца на то, чтобы изготовить его. Правда, раньше оберег предупреждал Марго о мужчинах, забывших правила человеческого достоинства, но и против убийц он тоже должен был сработать. В теории.

Плац деспота оказался завален разного рода барахлом, рассматривать который Марго не имела ни малейшего желания, хотя в одном из поворотов она обнаружила большую деревянную статую осетра, в боках которой скрывались откидные дверцы, обитые железом.

Осётр был символом одного из прибрежных городов.

Марго задумалась над тем, что она не помнит, как именно древние жители полуострова смогли взять крепость, но, скорее всего, это потому что военная история её мало интересовала. А почти все труды по истории в Академии начинались со слов, кто куда пошёл и кто что взял. Скучища неимоверная. Марго втайне надеялась, что в остальных краях Меры расы и народы не судят о себе и соседях по делам завоевателей.

Карта крепости подсказывала, что главный вход в цитадель не подойдёт Марго и подойдя ближе, школярка поняла почему. Этого самого главного входа в цитадель попросту не существовало. Вернее, он был, но располагался на высоте дюжины локтей над уровнем земли. Никакой лестницы здесь и в помине не существовало. Просто ворота в замок висели в воздухе.

Марго на минутку задумалась над вопросом, как же слуги деспота и он сам попадали внутрь, но резкий звук хлопающих крыльев вывел школярку из раздумий. Поблизости, за линией обрушившихся колонн, взлетела гарпия, совершила величественный круг над плацем и приземлилась прямо на балюстраду перед входом в цитадель.

Школярка подошла поближе и стала изучать грандиозное крылатое существо. Гарпия в ответ стала изучать Марго.

Это была страшно большая птица с крыльями, каждое из которых могло обернуться вокруг Аргебра по паре раз. Она была вся покрыта грязно-чёрными перьями, которые мерцали на солнце маслянистым блеском, будто их вываляли в сырой нефти или чем-то гораздо хуже… Мощная выступающая грудь вполне могла посоперничать размерами с бычьим торсом. Нахохлившаяся безобразная морда с кривым аспидным клювом смотрела на Марго бледными глазами. Гарпьи глазища смотрели вперёд, как и у всех хищников, только ни одна из хищных птиц не станет смотреть на человека как на свою законную добычу.

Марго слышала истории о том, как эти летучие твари похищали детей в небольших деревнях по всему полуострову и иногда, в зимний период, залетали даже в города. Марго видела крылатую тень над своим домом в детстве, но саму гарпию ей не дали увидеть родители, тотчас запершие все окна.

— Эй ты! Помоги мне подняться! — закричала школярка гарпии, сложив ладони рупором.

Гарпия не ответила, но морда с интересом склонилась на бок. Глаза по-прежнему смотрели с голодом.

— Для тебя это пара пустяков, а я тебе дам блестяшку! Вы же любите цацки всякие? — с этими словами Марго взмахнула в руке фиалом, который она погасила, когда вышла на плац.

Марго зажгла фиал заново, и яркий свет привлёк гарпию. Она заклекотала и стала переступать с одной лапы на другую. Наконец гарпия слетела с балюстрады и, расправив крылья, ринулась на Марго.

Школярка взмахнула ещё раз светящимся фиалом на крепкой цепочке, прежде чем пригнулась настолько низко, что острейшие когти, разрывающие вепря на куски, прошлись в считанных долях от макушки. Однако зелёная чалма попала под удар и мгновенно слетела с головы Марго, обнажив её платиновые волосы истинной сарафийки.

Длинные светлые пряди легли на смуглую кожу, и Марго сбросила их свободной рукой, чтобы не лезли в глаза цвета той самой глины, из которой был сделан её город.

Гарпия тяжело взмахнула крыльями, заходя на новый круг, и ринулась на Марго с твёрдым намерением оторвать её милую светлую головку. В этот раз Марго не стала взмахивать фиалом. Вместо этого школярка кинула в гарпию хрустальную сферу.

Когда полая стекляшка коснулась груди монструозной птицы, сфера вспыхнула рубиновым пламенем и гарпия исчезла. На песок упала тяжёлая сфера с заключённым внутри чудовищем. Марго подошла к своему ономастеру, который она честно купила в лавке Академии. Смастерить такой самостоятельно даже её умений и навыков школярки седьмой ступени ни за что не хватило бы. Ономастер был вершиной мастерства для чародела и даже не каждый профессор Академии смог бы сотворить такую вещицу.

Внутри сферы лениво барахталась крохотная чёрная птичка в клубах алого тумана. Сознание и душа гарпии оказались похищены и заключены в волшебную тюрьму, как их чаще всего называли несведущие. Марго же знала, что в ономастере нет ничего волшебного. Им при некоторой подготовке мог пользоваться совершенно кто угодно.

Это был сложный прибор, призванный брать контроль над живым существом любой формы. В ономастер даже при желании можно было заключить душу человека, где он мог спокойно провести вечность, не заботясь о бренности физического тела, но для этого требовались специальные усиленные ономастеры. У Марго такого не было, да и быть не могло. Подобная вещь стоила бы целое состояние. Или даже два состояния.

Но вот с гарпией у Марго проблем не возникло. Её уровень сознания вполне вмещался в школярский ономастер и теперь у Марго был собственный монстр. При желании школярки крылатое чудище можно было отпустить из вместилища душ, и она наверняка навела бы переполох в стане врагов. Разумеется, само по себе присутствие в карманной тюрьме не превращало существо в беспрекословного раба: если гарпию отпустить сейчас, то она напала бы на Марго с пущей силой. Но со временем заключенные души становились преданными союзниками похитивших их людей. Насколько мастерам-чароделам было известно в этом не было никакой магической уловки, а обыкновенный природный инстинкт, призывающий слабого подчиняться сильному.

Сейчас, когда единственным препятствием для входа в цитадель являлась высота, Марго оставалось прибегнуть только к помощи своих знаний и умений. Ей требовалась лестница, чтобы подняться и в округе был только песок, да камни.

Школярка распахнула дорожную накидку, и на свет показалось ожерелье из небольших алмазов размером с высушенную горошину. Марго взялась за один из крохотных самоцветов и представила в своей голове, как песок наполняется влагой из воздуха и укладывается холмом к входу.

Но ничего не произошло. Алмаз не растворился в воздухе, истратив заключенный в нём заряд колдовской силы и песок не стал покоряться воле школярки.

Марго подняла голубые очи к небу и увидела, как тонкие облачные хоругви слабо ходят по синему небосклону, а солнце крениться к западному краю Меры. Было уже далеко за полдень, но всё равно сияния светила должно было хватить для того, чтобы заклинание сработало.

Школярка опустила веки и вновь посмотрела на небеса. Спустя несколько мгновений красная пелена света погасла, и перед Марго предстали звёзды. Она нашла Фаустов Крест, с которого её всегда учили отсчитывать расстояния. Пять ярчайших звёзд восточной Меры, выстроившихся по углам квадрата, и одна посередине оказывали всем великолепную услугу своим светом. Сердце Креста было настолько ярким, что его было видно даже посреди солнечного дня.

На север от этой пятёрки шли Фаланги: Белая и Синяя. По ним можно было определить, в какой части северного континента ты находишься. На запад от Креста шли Водоворот и Старший Сатир. Если они над твоей головой, и ты всё ещё можешь найти Фаустов Крест, значит ты в центре Меры. Если Водоворот на востоке, а Сатир пляшет над тобой, значит ты на закатных землях — последних известных клочках суши западной Меры. Если Крест подпирает север, а над тобой Красная Ладья — ты пожаловал на юг.

Но всё это интересовало бы Марго, если бы она отправилась в морское путешествие. Сейчас её волновали звёздочки поменьше.

Верхняя звезда Белой Фаланги помутнела и как будто бы раздвоилась. Это значило, что на пути между Мерой и той звездой сейчас проходила одна из дальних планет Внешнего Кольца. Их там было целых девять штук и зачастую они проходили вблизи путей звёздного света, чем вносили ощутимые колебания в потоки магии, пронизывающие вселенную.

Например, если бы все планеты Среднего Кольца — их было только шесть — выстроились бы в ряд и закрыли собой одну из звёзд Фаустова Креста, то магия и вовсе исчезла бы из мира на время этого парада планет. Такое случалось однажды, семь веков назад. И с тех пор адепты магии стали чаще поглядывать наверх.

Но проблема с космосом в том, что он велик и огромен, а смертные расы Меры живут короткую жизнь. Некоторые из планет Внешнего Кольца ещё не успели сделать и круга, а Аграсса уже успела состариться. Людям были известны лишь некоторые аспекты влияния космоса на их жизнь, но далеко не все.

Доходило даже до того, что кое-кто заводил спор о том, что на Внешнем Кольце вовсе не девять планет, а одиннадцать и эти две невидимые окулярам планеты оказывали весьма сильное влияние на Меру. А другие утверждали, что планет на последнем Кольце всего восемь, а дальний Крезем — это никакая не планета, а огромное газовое облако, являющееся протозвездой, которое когда-нибудь должно было вспыхнуть в новое светило.

Марго изучала звёзды ещё с минуту, прежде чем окончательно убедилась в том, что небо не лишило её сил. Чтобы не дало ей воспользоваться силой, заключённой в алмазе, оно находилось на бренной Мере, а именно — на костях Аз-Куриба.

Школярка открыла глаза и стала обходить крупные камни, внимательно оглядывая каждый. Чёрный гранит за века солнца и соли покрылся серой плёнкой, в трещинках которой застряли частицы меди, которой было в изобилии в этих горах. Иногда их даже так и называли — Медными пиками, хотя в том не было никакого полёта фантазии. То ли дело Лангидуат — название хребта, придуманное в Аграссе. Со старосарафийского это переводилось как Гробница Рассветного Лебедя. Так звучало гораздо поэтичнее.

Наконец глаз Марго наткнулся на нечто очень подозрительное. Трещины гранитной патины, которые, по логике должны были идти хаотично, в одном из мест стали образовывать нечто похожее на узор.

Рисунок выглядел как солнцеворот тонких линий, закручивающихся при этом спиралью. На концах линии соединялись между собой в широкие арки и возвращались обратно в сердцевину узора. На вершинах рисунка были проставлены неизвестные, нечёткие знаки, которые должны были играть роль рун, но эти витиеватые символы оказались совершенно незнакомыми Марго.

Школярка, разумеется, сообразила, что именно эта печать и являлась причиной блокировки её сил. Но теперь вставал новый вопрос: как стереть эту печать? Она не была просто нарисована на медном граните. Кто-то вырезал её очень тонким и острым ножом на поверхности камня.

Наверняка это было проделано для того, чтобы никто не смог обнаружить печать. На ярком солнце увидеть эти царапины почти, что не было никакой возможности. Марго очень повезло, что светило перестало бросать лучи на стену цитадели. Но кто знает, какие ещё меры защиты были предприняты для того, чтобы эта печать сохранила свою целостность?

Это было неизвестное колдовство. Марго никогда не сталкивалась ни с чем подобным за годы обучения в Академии. Вполне возможно, что одна из этих сложных рун могла проклясть любого, кто попробует коснуться камня.

Марго рукой в перчатке зачерпнула горсть ещё не остывшего песка и бросила его в печать.

Ничего не произошло.

Ни одно из защитных устройств — если таковые вообще существовали, — не сработало.

Марго решила протянуть руку к печати, не дотягиваясь до узора самую малость. И в тот момент, когда она уже тянулась к рисунку, за её спиной выросла тень.

Аргебр поднялся на дыбы и замахал копытами на человека, прокравшегося лабиринтом и собирающегося атаковать со спины. Но конь сумел почуять угрозу и лишил человека внезапности.

Лицо нападающего, за исключением глаз было скрыто тканевой маской, оберегающей кожу от палящего солнца. В его руке была заключена дага в пару ладоней длиной с массивным синим камнем в навершии рукояти. Этим кинжалом, которое житель пустынь, скорее всего, нашёл в этих развалинах, он пытался отбиться от наступающего Аргебра.

Конь держал человека в поле зрения и весьма метко лягал того по рукам, не давая приблизиться к своим бокам, а расхититель гробниц не мог решиться на дальнейшие действия, продолжая бесполезно махать воронённой сталью.

Марго решила не ждать, пока враг получит прискорбное преимущество и потому выудила из аптекарской сумки небольшую склянку, стенки которой запотели изнутри. Стоило ей вытащить пробку, как из склянки раздался угрожающий треск.

Марго едва успела наставить горлышко на противника, как оттуда вырвался белый туман, мгновенно окутавший человека.

Он истошно закричал от боли, но почти сразу замолчал. Его ноги окаменели, и он попробовал развеять туман руками, но Слезу Змея — так называлось это зелье — победить так было невозможно. Как только туман достиг его лёгких, проник в кровь и попал в сердце, борьба кончилась.

Человек обратился в известняковую копию самого себя, на которой болталась белая накидка. Плоть стала камнем, а одежду зелье не испортило. В руке статуи продолжала мерцать сапфиром дага.

Марго стащила маску с лица врага, и увидела перепуганного мальчишку, который был даже младше его. Скорее всего, он жил здесь, в брошенных гарнизонах, которые давным-давно оставили солдаты восставших городов, когда поняли, что деспот не вернётся.

Жизнь в пустынях Раздвоенного Языка была далека от той, которую имели жители великих городов, и потому многие из местных пополняли ряды разбойников.

— Тебе повезло, что это был не концентрированный яд василиска, а только ликвор, — проворчала Марго, отбирая у статуи дагу. — Ты должен оттаять через пару восходов солнца, но ты очнёшься с такой дикой головной болью, что я всё равно не завидую тебе.

Школярка погладила Аргебра по загривку, благодаря, что предупредил её об угрозе и стала изучать кинжал.

Сталь не отражала солнечный свет, а по её краям шли рунные завитушки похожие на те, что были на пиках в арсенале. Режущие кромки нисколько не затупились и в основании лезвия были видны темнеющие кровавые мазки. Этим оружием уже отбирали жизни, но вряд ли в этом веке.

Крупный, размером с перепелиное яйцо сапфир, стоил бы целое состояние, но в нём в отличие от стали не было заключено никакой силы. Это Марго определила безошибочно.

Она коснулась сапфиром каменной руны и ничего не случилось. После она провернула дагу на ладони и воткнула сталь в одну из линий солнцеворота. Раздался змеиный шёпот и из гранита пошёл сизый дым, сопровождаемый бледными искрами.

— Похоже, что на это уйдёт весь день… — обречённо констатировала школярка, продолжая стёсывать древнюю печать.

С каждым новым взмахом кинжала рисунок становился всё безобразнее и искры сыпались градом, но Марго не прекращала. Она внимательно следила за тем, чтобы сталь даги не испортилась от работы по камню, но кто бы ни выковал этот кинжал, он был явно опытнее того, кто рисовал печать. Сталь даже не нагревалась от ударов.

— Любопытно, как же это профессору Ферру удалось спрятать знамя Академии внутри цитадели, если вход в неё запечатан древней проклятой магией? — спросила Марго у своего носа примерно спустя полчаса работы. — И как было в предыдущие годы?

Наконец, когда длинные тени уже простирались сквозь весь крепостной двор, дело было окончено. Печать исчезла.

По прикидкам Марго к этому времени её уже должны были догнать прочие школяры, с которыми она выехала из Аграссы, но пока что никто не спешил к ней.

В этот раз песок легко подчинился её прихоти и сложился в не слишком ровную, но всё же вполне сносную лестницу. Небольшой алмаз рассыпался мерцающей крошкой в ладони Марго, и на её ожерелье стало на один самоцвет меньше. Сейчас их было всего семнадцать, и пополнить их запас в ближайшее время не представлялось возможным.

Создание даже самого простого и лёгкого волшебного камня было сопряжено с большими трудностями: прежде всего, нужно было найти драгоценный камень, а они, как известно, на дороге не валяются. Помимо этого необузданная магическая сила представляла собой чрезвычайно опасную субстанцию и приносила гибель каждому, кто допускал хотя бы одну ошибку.

Потому-то в Мере и существовали магические школы, где представители смертных рас обучались владеть силой магии. Вне их стен практиковать волшебство было не просто запрещено, это было гарантированное самоубийство. Да и в их стенах обучение сложно было назвать безопасным делом.

Магия убивает.

Эту простую мысль вдалбливают ещё на первой ступени. Там-то и происходит основной отсев тех, кто по нелепой прихоти пожелал получить власть над сущим.

Марго поднялась по осыпающимся ступеням и, не медля больше ни минуты, вошла в чёрную цитадель Аз-Куриба.

Портал внушающих размеров представлял собой тяжёлую, обитую позеленевшими медными пластинами арку, в которую вставили широченные двери из имперской вишни. Древесина этих белых деревьев, достигающих восьмидесяти локтей в высоту, со временем приобретала кровавый оттенок. Эти редкие деревья росли только на западе континента и очень высоко ценились по всей Мере во все времена.

Внутри цитадели было достаточно просторно. В парадном холле можно было с большим комфортом провести бал на пару тысяч гостей и ещё даже останется небольшой зазор для проезда боевых слонов. В старину — Марго читала — на полуострове обожали кавалерию из желтокожих гигантов с крепкими и толстыми бивнями, которыми было весьма сподручно прорубать порядки пикинёров.

Повсюду были те же самые чёрно-белые витражи, подымающиеся, как казалось, к самим небесам. Сквозь них струился мягкий золотой свет, придающий мрачному замку напоминание о том, что он всё ещё стоит в Мере — обители жизни. Если бы не это, Марго решила бы, что она попала в мир исполинов. Всё здесь напоминало о них.

Школярка прошествовала по белым мраморным плитам, и как бы она не старалась идти бесшумно, всё равно звук отражался от гранитных стен. Даже как будто её вздохи здесь слышала вся Мера. Это место точно принадлежало другой, более старшей эпохе, которую Марго было не постичь.

За высокими воротами, как две капли похожими на те, что открывали портал в цитадель, был зал поменьше парадного, но в нём стоял трон. А на троне сидел человек.

Марго вздрогнула против своей воли. Она предполагала, что испытание сокровищем ещё не завершено, но всё же надеялась, что дуэль с гарпией и внезапная атака со спины от бандита станут единственными её приключениями на сегодняшний день.

Человек сидел в королевском кресле деспота, уткнувшись в свои ладони. Он не был похож на жителя пустынь, судя по одежде, да и цветом лица человек был далёк от смуглого сарафийского. Он выглядел бледным пятном на фоне чёрного водоворота, что царил вокруг. Казалось, словно человек светится изнутри.

Подойдя ближе Марго осознала, что так оно и было. Сидящий на троне человек не был вполне человеком. Это было посмертие — далёкий призрачный отпечаток души, но не тот, который можно было спрятать в ономастер и хранить, словно какую-то безделицу, а душа, прошедшая сквозь горнило смерти. Кто бы это ни был, он побывал в царстве смерти бога Сарафа или где похуже и вернулся обратно сам или был возвращён по чьей-то прихоти.

Считалось, что встреча с призраком это великая удача, ибо они могут поведать многое о своей жизни и о другой эпохе, а также посмертие — это явное напоминание о том, что загробный мир есть. Он существует. И что боги всегда рядом. Хотя бы один из них всегда рядом и всегда бдит.

Но сейчас Марго не чувствовала себя счастливицей. Ей стало страшно при виде этого мрачного посмертия.

— Ты прошла сквозь главные врата, — прошелестел дух, продолжая изучать полупрозрачные ладони сквозь чёрные космы. — Никто не приходил оттуда уже очень много лет. Как тебе это удалось?

— Кто ты такой? — Марго не желала вступать в светские беседы с посмертием. У неё тут было дело, и она добьётся своего. — Где сокровище?

— Ах да, — на белом лице вспыхнула тоска, — сокровище… Это всё, что вам нужно.

Посмертие поднялось с трона деспота и, надо сказать, что призрак был до того высоким, что Марго сама в четыре локтя ростом без двух пальцев даже с нижних ступенек трона поняла, что он будет выше её на полторы головы. Неужели в древности все были великанами?

В его руке из ниоткуда возникла шкатулка наподобие тех, которыми пользовались в Аграссе. Только эта была очень старой. Крышка откинулась сама собой с громким щелчком, и оттуда выглянул край знамени Академии.

— Вот твоё сокровище, — проскрипел дух. — Заберёшь его?

— Это не может быть так просто, — пальцы Марго против её воли коснулись рукояти кинжала. Это было странно, но сквозь перчатку школярка будто почувствовала лёгкий жар, исходящий от стали. — Каково испытание?

— Испытание? Да, пожалуй, мне не стоит отдавать это так просто. Хотя это всего лишь кусок ткани. Но тот низкий человечишка, что наказал мне его стеречь, сказал, что я должен что-то выдумать, прежде чем отдать это. Он и сам, честно говоря, что-то выдумал, да я, если честно его не слушал… Итак, стало быть, тебе испытание подавай?

— Да, дух. — Не слишком учтивый ответ, но Марго было не до вежливости.

— Пожалуй, испытания будет четыре, — молвил дух и спрятал шкатулку.

— Зачем так много, Малый Пантеон?! — проворчала себе под нос Марго.

— Первым станет… — дух либо не услышал слова школярки, либо не пожелал их услышать, — испытание правдой. Ответь мне, идущая за сокровищем, как ты прошла мимо охранного знака, что стережёт врата?

Школярка догадалась, что в этом незамысловатом вопросе кроется личный интерес посмертия. Наверняка та рунная печать означала для призрака нечто очень важное и сам факт того, что она смогла пройти сквозь защиту печати, говорил о многом. Так что был ли толк говорить правду, если эта правда могла повредить ей?

— Я не видела никакого охранного знака, — школярка уставилась в левый глаз призрака, стараясь не моргать.

— Ты лжёшь, — бросил призрак. — Печально. Уходи. Ты провалила своё испытание. Ты ничего не получишь от меня.

— Эй, а ну-ка постой! Я никуда отсюда не пойду без этой тряпки! — разозлилась Марго. — Либо ты мне её отдашь по-хорошему, либо я возьму её против твоей воли, дух.

— Ты дерзка, — покачало головой посмертие. — Но сила тебе не поможет здесь. Не поможет против меня. Видишь ли, тот, кто дал мне эту шкатулку посчитал весьма забавным отправлять вас с вашими блестяшками туда, где от них никакого толку не будет.

Марго припомнила одно заклинание, которое могло ненадолго изгнать посмертие из мира смертных, но для этого требовалось сперва загнать духа в магическую ловушку, а именно в начерченный на полу круг. К сожалению, кусочка мела она с собой не захватила.

Но кое-что сделать она всё же могла. Посмертие не было физическим объектом в полном смысле слова, а значит, представляло собой сгусток энергетической материи. А энергия любит, когда её преобразуют.

Марго выдернула ещё один алмаз, и он моментально рассыпался в её перчатке. Надменное посмертие обратилось в бушующий ураган бледного огня и его призрачное лицо исказилось от удивления. Школярка трансформировала слепок души в пожар, который по её расчётам должен был довольно быстро прогореть и оставить Марго в покое.

Однако пламя никуда не уходило. Более того пожар снова приобрёл очертания человека, только теперь он горел и, похоже, это его нисколько не смущало.

— Я же сказал, сила не поможет тебе! — если до того посмертие еле шелестело своим призрачным языком, то теперь оно гудело подобно медведю. — Все твои уловки можешь оставить при себе, идущая за сокровищем! Всей твоей силы не хватит одолеть меня!

Пылающий призрак начал разрастаться в размерах, понемногу языки бледного огня стали лизать трон и ступеньки к нему, не оставляя никаких следов на мраморе.

— Ладно, хорошо, будь по-твоему, я отвечу на твои вопросы!

Дух промолчал, но и пламя стало тише. Марго приняла это за хороший знак.

— Я разрушила ту печать. Вот так я и прошла внутрь.

— Первое испытание пройдено, — прогудело посмертие в ответ. — Настал черёд второго.

— И какое же это будет испытание? — кисло поинтересовалась Марго, прикрывая глаза ладонью. Сейчас призрак пылал так ярко, что им можно было пользоваться как маяком. Жаль только в солончаках не бывает кораблей. Во всяком случае, в этой части Меры.

— Это будет испытание ложью. Ты обязана сказать такую ложь мне, чтобы я поверил в неё…

— И только-то?

— Ложь в ответ на мой вопрос.

— Да чтоб ты провалился…

Посмертие проигнорировало проклятие школярки:

— Итак, мой вопрос: как тебе удалось разрушить охранный знак?

— Нашла на дворе железку и стесала её, делов-то.

— Там не лежит никакого железа. Только камень и песок, более ничего.

— А тебе-то, откуда об этом известно? Ты же, как я вижу, не часто выглядываешь отсюда?

— Отвечай на вопрос, — потребовал столб огня.

Марго вдруг задумалась. С чего она решила, что посмертие не выбирается из цитадели? Что она знает про этих существ? Многие из них прикованы к одному месту или к нескольким, в зависимости от того жизненного пути, который они прошли. Но некоторые могут отходить весьма далеко от собственного «якоря». Может этот один из таких? Он смог противостоять очень сильному заклинанию трансформации, в котором Марго была совершенно уверена, так что либо он силён, либо что-то делало его сильным.

Вопрос, что это было?

Марго подумалось, что она тоже сможет сыграть с посмертием в эту игру.

— Я разрушила знак заклинанием, — спокойно ответила школярка.

— Таких заклинаний не существует, знак неразрушим, — отрезал дух.

— Если он неразрушим, как же я его разрушила?

— Отвечай на вопрос.

— Хорошо, я уронила колонну на твой любимый знак и камень, на котором он был начертан, повредился. Сила ушла из печати.

— Там и вправду оставалось много колонн… Испытание пройдено.

Марго удивилась тому, насколько легко оказалось обмануть призрака. Может быть, оставшиеся два испытания окажутся такими же лёгкими?

— Третье испытание жизнью. Ты должна доказать, что заслуживаешь сокровище.

— И как мне это сделать?

— Тебе нужно отдать что-то взамен. Частицу себя. Живую часть.

— Отрезать палец? — усмехнулась Марго. — С ноги подойдёт?

— Плоть не обязательна. Мне хватит и пары капель крови.

— Логично. И сокровище фальшивое, и плата за него должна быть такая же.

Как бы там ни было, Марго сразу же смекнула, что посмертие сможет сделать с ней при помощи пары капель крови. Здесь она вплотную подошла к самым запретным аспектам магии. Школярка знала, что кровь даёт значительную власть над человеком, но не особо понимала, как работает этот механизм. И как призрак собирался взаимодействовать с материальными каплями крови, она тоже не могла сообразить. Но то, что из этого не выйдет ничего хорошего, для неё было вполне ясно.

— Может быть, тебя больше устроит прядь волос? — предложила Марго наудачу.

Она не знала большой разницы между кровью и волосами, но в душе надеялась, что её задумка поможет помешать планам призрака и тот не сможет воспользоваться её даром в своих интересах.

Посмертие задумалось на пару мгновений, а после вполне по-живому, по-человечески пожало плечами:

— Любая жертва будет угодна.

Марго достала клинок, доставшийся ей от незадачливого убийцы. Только сейчас она обратила внимание, что кожаная оплётка на рукояти даги уже почти сгнила. На её перчатке остался чёрный след от разложившейся кожи.

В уме щколярки мелькнула хозяйская мысль, что после этого испытания нужно как следует подремонтировать кинжал. Обновить рукоять и заточить лезвие. В странствиях холодное оружие не будет лишним и чем чище будет сталь, тем лучше.

Марго осторожно срезала маленький локон серебристых волос и положила его к ногам духа. Тот и не взглянул на подношение, когда школярка поднялась. Его взгляд оказался прикован к инструменту в руках Марго. Синий сапфир мерцал как маленькое солнце.

— Испытание пройдено, — посмертие хлопнуло в ладоши, но никакого звука не последовало. — Четвёртое и последнее…

— Дай угадаю, испытание смертью?

— Испытание смертью, — продолжил дух, будто Марго и не перебивала его. — Тебе предстоит принять бой.

— Я так и думала, — закатила глаза школярка. — Вечно одна и та же история: напрягать мускулы и надувать щёки. Хоть бы раз было испытание загадками… Как будем драться? На мечах или врукопашную?

— Тебе предстоит бой не со мной, — в холодном голосе посмертия проскользнула нотка иронии. — Ты будешь драться с собой.

Он снова хлопнул в ладоши, и звука удара плоти о плоть вновь не последовало, зато задрожали стёкла в витражах. Марго ногами ощутила, как вибрирует мрамор.

Локон волос, свернувшийся калачиком у ног призрака, вспыхнул бледным пламенем, и перед Марго предстала её точная копия. Медальон на шее враз потерял всё накопленное тепло и бронза стала холоднее льда. С таким эффектом оберега Марго ещё не сталкивалась…

— Да разрази меня гром, если я ещё хоть раз дам хоть что-нибудь мертвецу!

Двойник Марго не стала терять времени понапрасну. Она сдернула один из алмазов и стала читать какое-то заклинание.

У настоящей Марго вспыхнула надежда, что ложные, иллюзорные алмазы не будут иметь силы, и заклинание дубля провалится, но её надеждам не суждено было сбыться.

Лже-Марго прекратила шевелить губами и, застывшая в ступоре, настоящая школярка почувствовала, что мрамор стал её всасывать, будто превратившись в зыбучий песок.

Это было то же самое заклинание, которое она применила для того, чтобы сотворить себе лестницу из песка! Просто добавь воды и готово… Вот и двойник просто добавила воды к камню и размягчила его структуру. И теперь Марго шла на дно во всех смыслах этого выражения.

Марго закрыла глаза. «Чтобы я сделала? Нет, не правильно. Чего бы я НЕ сделала?»

Она могла бы использовать ответное заклинание для атаки, могла наложить на себя защитные чары, могла быстро начертить дюжину рун, которые дали бы ей десяток разных эффектов без траты силовых камней. Но какой в этом толк, когда дерёшься с зеркалом?

Оно легко предскажет любой ответ, который только сможет прийти в голову Марго. Дубль знает всё те же заклинания, без проблем обойдёт любую защиту и ни одна руна не сможет задержать её ни на одно мгновение.

А это значит, воевать предстояло, словно Марго отрастила новую голову, в которую приходят совсем другие мысли.

Марго завизжала так, как не визжала с одиннадцати лет, когда впервые увидела летучего паука, перелетевшего через городские стены и забравшегося в подвал её дома, чтобы спокойно сделать там кладку. И как эти насекомые, размером с мопса только выживают в пустыне?

После этого боевого клича, от которого должны были проснуться все мёртвые в радиусе десятка вёрст, Марго качнулась вперёд, чтобы как следует упасть. И она упала так, как не падала никогда в жизни. Из её глаз брызнули искры, но дело было сделано: она вырвала лодыжки из мраморного плена.

Марго упала на спину и теперь, когда она распределила вес тела по площади, зыбучий камень стал есть её гораздо медленнее. Школярка расстегнула застёжку дорожной накидки у шеи и перекатилась в сторону, будто гладиатор на арене. Кусок отборной аграсской ткани остался лежать на полу, понемногу утопая в нём.

Марго же отступила туда, куда не дотянулось заклятие дубля. Малый и Великий Пантеоны, как было приятно стоять на твёрдой земле! Нет ничего слаще чувства незыблемости под ногами.

Школярка знала, что сейчас должно последовать. Дубль наверняка попробует провернуть с ней тот же самый фокус, что она сама сделала с пустынным жителем. Атакует её Слезой Змея. Несомненно, когда этот проклятый призрак — как его, к слову зовут? — создавал зеркало, то он одарил своего чемпиона полным набором зелий. У лже-Марго аптекарская сумка должна была быть полной, в отличие от настоящей школярки.

А потому нужно было действовать на опережение.

Марго сунула руку в свою сумку и достала оттуда ономастер. Ложная Марго с любопытством склонила голову набок, ожидая хода соперницы.

Неужели она и сама делает этот идиотский жест? И почему её лицо выглядит ТАК?

— Лови! — крикнула Марго и бросила своей противнице ономастер с заключённой внутри гарпией.

Та настолько растерялась, что даже поймала хрустальный шар с чёрной птицей внутри. Действительно, какая глупость, использовать узилище душ в качестве мячика. Кто мог додуматься до такого? Только конченая дура.

Пока дубль хлопала ресницами, пытаясь сообразить, чего хотела этим добиться её оригинальная школярка, как та с громким боевым кличем, состоявшим преимущественно из непечатных выражений, бросилась на зеркало с дагой в руке.

Стоило ли ожидать такого поведения от школярки седьмой ступени обучения? Длинный ответ заключался в перечислении многовековых и славных традиций Академии магии Аграссы и высоких этических стандартов, которые прививают в сём учебном заведении своим школярам, который можно было бы сократить до простого «нет». Короткий ответ состоял бы из одного «да». Во всей Аграссе не было никого опаснее школяров-выпускников.

Марго влетела в своё зеркало, выставив вперёд колено и локоть. Лже-Марго отлетела назад, как пушинка и прежде, чем настоящая школярка полоснула её по лицу лезвием, та испарилась.

— Испытание пройдено, — прошелестел голос над ухом, и у Марго потемнело в глазах. Она рухнула к трону, как подкошенная.

Марго ощутила, как её без всякого стеснения хлещут по щекам. Школярка открыла глаза. Первое, что она поняла — в её руке сжато знамя Академии. Сокровище было её.

Над ней склонился Дионис Медин. В его ореховых глазах плескались раздражение пополам с тревогой. Он стоял на коленях и пытался привести в чувство подругу, лежащую на холодном полу в давно заброшенной крепости.

— Ты слышишь меня, Морганна? — Медин произнёс это на одном дыхании, и даже не заботясь о пробелах, так что своё полное имя Марго услышала лишь после того, как расшифровала первые слова реплики товарища.

Обыкновенно все звали её просто Марго, и это очень устраивало школярку, но некоторые занозы вроде Медина предпочитали полное имя Марго, которое отдавало замшелой архаикой. Марго получила его в наследство к своей фамилии, которая считалась одной из старейших в городе. Гордость семьи заставляла давать детям имена из той эпохи, когда Аз-Куриб ещё вселял ужас в сердца свободных людей.

— Слышу, — застонала Марго голосом человека, проведшим несколько часов на стылых камнях.

Школярке показалось, что внутри цитадели было ещё холоднее, чем в остальной крепости. За стенами палило солнце, а в Аз-Курибе царила зима. В её лёгких саднило, будто она надышалась гари.

— Что случилось? Вы где пропадали? — Марго привстала на локтях, изучая лица остальных школяров, окруживших её.

— Хвала Малому Пантеону, ты не свернула себе шею на этих идиотских стенах! — закричала Вита Антони, школярка с гривой пепельных волос и атласной кожей, смуглой, как у всех сарафийцев, но имеющей красноватый оттенок. Она принадлежала не только к колену Сараф, но также и к колену Темура — людским народам, живущим далеко на юге Меры.

Вита бросилась обнимать Марго, которая едва свыклась с мыслью о том, что ближайшие несколько часов она проведёт с болью в виде тугого свинцового обруча вокруг груди. Вита стиснула её так сильно, что Марго забыла, как дышать.

— Где мы пропадали? — Дионис задрожал от гнева и картинно вскинул свои собольи брови. Его круглые очки в золотой оправе съехали по носу, который ему сломали ещё в детстве. — Это куда ты унеслась вперёд?! У нас же был план делать всё вместе и дойти сюда мы тоже должны были вместе!

— Ваш план — это тот, который ты придумал? — Марго пришлось несколько раз похлопать Виту по плечу, чтобы та, наконец, соизволила ослабить хватку.

— А это тут причём?

— Да ни причём… — школярка наконец смогла подняться на ноги. В них ощущалась чудовищная слабость, так что ей пришлось опереться на руку Виты.

— Это всё зов предков, да? Кровь героев древности даёт о себе знать? Захотелось подвигов?

Прочие школяры, которые доселе молчали, заухмылялись. Разумеется, за годы совместного обучения все смогли узнать, к какой семье принадлежит Марго, и что именно сделали её предки. Это никогда не было особенной проблемой для школярки, но всё же иногда, в особенные минуты это могло действительно очень сильно раздражать.

Марго посмотрела на Диониса пронзительным взглядом. В цветастой чалме и золотых очках на кончике носа он смотрелся весьма уморительно, но, несмотря на его потешный вид, глаза говорили, что он был раздосадован. Он говорил обидные вещи или пытался их говорить только из-за того, что искренне переживал за свою подругу, которая сломя голову ринулась в пролом. Многие бы даже смогли принять это за знак заботы.

Впрочем, Марго не нуждалась ни в заботе, ни в осуждении. Она пришла сюда с определённой целью, и цель была достигнута. Все иное следовало отсечь. Вот она и отсекла.

— Пожалуй, ты задаёшь слишком много вопросов, Дионис, — тихо из-за боли в лёгких ответила школярка. — Вы видели моего коня? Я оставила его на дворе перед цитаделью.

— Мы прошли сквозь подвал, мы не стали идти через двор, — ответила Вита Антони. — Там же стоит двойная черта? Ты что не смотрела на карту?

— В смысле двойная? — Марго неожиданно растерялась.

Она так старательно запомнила карту Аз-Куриба и пропустила настолько важный момент?

Дионис молча развернул свиток с картой чёрной крепости и его тонкий длинный указательный палец воткнулся в ворота цитадели. Перед ними стояла двойная чернильная черта, обозначающая «хода нет, ищи обход». Карта составлялась опытными магами для таких же опытных магов, и если на ней стоял такой знак, то в том месте могли пройти только боги или кто-то около них. Как же она смогла пройти?

— Ты прошла сквозь врата? — робко спросил один из школяров, Рубен Лидов, долговязый скромняга, бривший голову из-за рано наметившейся лысины.

— Получается, что прошла, — ответила Марго.

Почему же в её памяти сохранилось то, что здесь должен был быть проход? Почему она забыла про путь через подвал? И как ей удалось пройти сквозь двойную чернильную черту? Что это была за печать? Отчего призрак так ликовал, когда понял, что печать разрушена? И куда же он делся…?

— Любопытно будет послушать, как тебе это удалось, — кисло буркнул Медин, направляясь к вратам.

— Действительно, как…

— Ты что-то сказала, Марго?

— Ничего, Вита. Держи меня крепче.

Когда они вышли сквозь ворота цитадели и ребята привели своих лошадей, оставленных в полузатопленных казематах, Дионис уставился на разрушенный охранный знак и для верности пару раз лягнул его мыском сапога.

— Вот эта штука, выходит, блокировала всю магию? Звучит не слишком правдоподобно, если честно…

— Если хочешь, можешь восстановить рисунок и сам проверить.

— Весьма искусные руны, — Рубен осторожно провёл ладонью в перчатке по каменной поверхности. — Ты стесала их ножом?

— Дагой, да.

— Которую тебе вежливо принёс этот вот бедолага? — Дионис кивнул в сторону статуи жителя пустынь.

— К чему этот допрос? — заступилась Вита за подругу. — Может, лучше выдвинемся отсюда. Скоро начнёт вечереть, а я не хочу ночевать в этом склепе.

— Никогда не встречал ничего подобного, — признался Лидов, продолжая наглаживать порченую печать. — Если это магия, то либо очень древняя, либо…

— Либо что? — внезапно развеселился Дионис Медин, поправляя очки на носу.

— Либо она не из Меры.

Все замолчали.

Внезапно Марго захотелось проверить свой трофей. Она сунула свободную руку в карман и достала оттуда мятое полотнище Академии. Знамя затрепетало в её руке и расправилось от порыва ветра, упавшего с гор.

Серебристый лебедь поднялся над пенными гребнями неведомых морей к алмазным звёздам. Птица разметала белые крылья по всему флагу, а изысканная тонкая шея согнулась перед ударом.

Знак героя, пришедшего из-за моря и поднявшего город на восстание против власти жестокого царя века назад. Знак Алавердина стал знаком её города, её Академии, её герба.

Школяры все как один уставились на предмет своих поисков, на сокровище, за которым их послали.

— Теперь градус наш, — резюмировал Рубен Лидов, счищая пыль с перчаток. — Поздравляю, адепты магии. Больше мы не школяры.

— Ура! — закричала Вита Антони.

— Ура!! — вторила ей Марго и остальные адепты.

— Поздравляю, Морганна Алавердин, — чинно объявил Дионис Медин, подражая высокому голосу профессора Кая Ферра. — Вы не посрамили гордость Академии и теперь станете жемчужиной выпуска тысяча сто шестьдесят седьмого года от сотворения Меры!

Медин пожал руку Марго, которую ради такого события вернула ей Вита. А после Дионис прибавил уже своим голосом, но как будто с грустью:

— Надеюсь, со временем ты поймёшь. Это был всего лишь тест.