Хроники Мирота

Мирот. Рождение

Мое имя Мирот. Я – небо и земля, огонь и лед, вода и песок. Я един, я многолик. Я велик.

Я молод, я прекрасен. Я уродлив, я стар.

Я был рожден из хаоса порядком, восстал из великого ничто три с половиной миллиарда лет назад.

Из них почти миллиард я спал.

Разбудили меня свет и тепло Аманиш. Она послала ко мне тьму и свет, и я принял их – бесплотных и бестелесных, беспомощных и всемогущих. Они росли, крепли. Боролись. Спасибо Аманиш.

Мои дети зовут Аманиш солнцем.

У меня миллиарды детей. У меня нет никого.

Я люблю их, я ненавижу их, я создал их. Они вышли из моего чрева, рождены были моей мыслью, вылеплены из моей воли.

Я создал огонь, воздух, воду и землю. Я вырастил траву, деревья. Я поднял горы, я вытолкнул из себя океаны, наводнил их рыбой.

Так появилась Жизнь.

Но они… что-то было не так. Неправильно.

Мне было мало.

Я создал птиц, зверей. Я создал все. Все было вечным.

Мне было мало.

Стихии росли.

Дааш’арты были первыми. Исторгнутые, сплетенные, вылепленные из тьмы. Неудачное творение. Нетерпеливые, жестокие, своенравные. Бесформенные, бесполые сгустки черного, не видящие цветов, не различающие запахов. У них не было рук, у них не было ртов, у них не было глаз и ушей. Слишком сильные. Они поглощали друг друга и все окружающее. Они сражались. Земля плакала, кричал ветер, злился огонь, вода кипела.

За собой Дааш’арты оставляли бесплодное ничто – раны на моем теле.

Я наблюдал.

Я отнял у них ровно половину силы. Я дал им глаза, сотканные из света. Один глаз спереди, полагая, что так они увидят краски.

Мои дети продолжали сражаться.

Я дал им смирение и терпение, вдохнул в них прохладу и тишину ночи, полагая, что так они остановятся хоть на миг, ощутив смирение.

Мои дети продолжали сражаться.

Я дал им способность слышать, проткнул дыру в центре, полагая, что так они услышат звуки.

Мои дети продолжали сражаться.

Я убил их.

Так возникла Смерть.

Оставил только одного. Мои новые дети называли его Ката четыре тысячи лет назад. Сейчас его зовут Пеолей. Каратель. Хозяин грани. Хозяин духов грани. Бог, который наказывает.

Лорана

Мое имя Мирот. Я щедр и великодушен. Я беспощаден и жесток.

Я – творец.

Я – разрушитель.

Я наказываю, и я же дарую прощение.

Я убиваю, и я же возрождаю к жизни.

После дааш’артов я спал еще тысячу лет, заперев Карателя на обратной стороне моей реальности.

Через тысячу лет меня разбудила незваная гостья – Мена.

Когда-то Мена была частью другого мира.

Она стала моей спутницей. Мена была прекрасна. Мена была холодна и пустынна.

Я дал ей защиту.

Она дала мне знания.

Ее мир погиб, уничтоженный сестрой Аманиш.

Мой мир только зарождался.

Спеленав Мену своей силой, я проник в ее память.

Пришел черед света стать частью чего-то большего, чем просто свет.

Из лучей Аманиш, достигающих моей поверхности, я соткал кармарел – они плавали по воздуху, как рыбы плавали в воде. Они парили над землей подобно облакам. Они были невесомы, они были великолепны.

Я наблюдал за ними, забыв про все остальное. Я следил за ними, желая понять, насколько удачными получились эти творения.

Неудачными. Снова.

По-прежнему бестелесные кармарелы не чувствовали боли, им было чуждо все, что скрывалось во тьме, сознание их не имело памяти, а стремление к свету было безграничным. Они почти уничтожили ночь и ее созданий, они резали беспощадными лучами тьму, и она стонала и таяла, не в силах ничего им противопоставить.

Кармарелы были похожи на Мену – холодные светящиеся точки. И холод их был настолько велик, что все живое гибло, стоило им только приблизиться.

Увядала трава, превращались в прах птицы и звери, осыпались серебристой трухой деревья, земля покрывалась инеем, вода превращалась в осколки.

Мне было больно.

Я выпил часть силы кармарел, отдав эту часть такой же холодной и пустынной Мене. Мена приняла ее в себя.

Я собрал кармарел вместе и поместил на свои полюса, заперев, как запер Карателя, сплел из множества единое, наделил памятью, подарил вечность, добавил несколько капель ночи.

Так родилась Лорана.

Спустя тысячу лет Лорана создала Северные земли и пределы – Северный и Южный – и стала безраздельно властвовать в них вечными снегами и льдами.

Мои дети зовут Лорану Зимой.

Селена

Мое имя Мирот. Я – все. Я – ничто.

Я мудр, я глуп.

Я всемогущ. Я беспомощен.

Во мне не было любви. Но меня заставили узреть ее.

Силы кармарел преобразили Мену. Мена засияла, как самая яркая звезда, укрылась белоснежным снегом, как покрывалом, ослепила и заворожила.

Мена больше не была пустынна.

Вместе с силой кармарел к ней перешла и частица меня – возможность созидать, создавать, творить. Мена обрела голос.

Я слушал этот голос в темноте бескрайнего ничто. Я любовался прекрасной Меной, белоснежной и чистой, очаровывающей и притягивающей.

Мена пела мне песни. Мена рассказывала мне истории. Мена отдавала себя мне, ласкала своим холодным сиянием, дарила утешение, дарила покой. И во тьме, и при свете. Мена затмила собой даже сияние Аманиш.

И Аманиш прислала бурю. Безжалостную и беспощадную, горячую, раскаленную, могущественную.

Так я узнал, что такое ревность.

Сила этой бури растопила льды Мены.

Сила этой бури, как чудовище, пожрала Мену, вспорола ее плоть, расколола ее суть, уничтожила, растерла в пыль. Буря бушевала пятьсот лет. У меня не хватило сил, чтобы защитить Мену. И мне оставалось лишь наблюдать, как тускнеет ее сияние, как распадается она на осколки, как тают они во тьме. Мне оставалось лишь слушать, как кричит и плачет Мена тихим ветром, звездной пылью. Буря продолжала бушевать.

Я молил Аманиш.

Но буря продолжала свирепствовать.

Замолчала Мена.

Умерла Мена.

Так я узнал, что такое горе.

И замер на месте, противясь силам Аманиш, готовясь к забвению.

Но, получив от меня возможность созидать, Мена оставила мне дочь – прекрасную Селену, укрыв ее, спрятав за собой даже от меня.

Взмолилась Мена перед смертью, прося Аманиш пощадить осколок.

Взмолился я, узрев Селену.

Смилостивилась Аманиш, развеяла в мерцающей бездне Мену, но оставила мне Селену, поцеловав ее, вложив в Селену и свою частицу.

Я возобновил свой бег.

Ушла буря, но перед уходом своим хвостом задела и меня, в наказание и назидание. Так появились Пустынные земли – страна песков, огня, засухи.

Я оплакивал Мену и восхищался прекрасной Селеной – дочерью Мены, дочерью Аманиш, моей дочерью.

Так появилась Любовь.

Мои дети зовут Селену Луной.

Первые

Мое имя Мирот.

Я великодушен. Я безжалостен.

Я не знаю сострадания, но мне знакомо милосердие.

Я художник, я скульптор, я музыкант и поэт. Я умею только разрушать.

И из праха разрушенного творить новое.

Любовь, явившись из пепла Мены, едва не уничтожила меня и все, что я создал. Тьма и сумрак тысячу лет властвовали надо мной. Погибали растения, мое тело начало обращаться в камень и песок, высыхали моря и океаны, плоть мою заковывали льды.

И заплакала моя дочь.

Четыре сотни лет плакала Селена надо мной, и слезы ее топили снег, рассеивали тьму, наполняли реки и озера.

Они исцеляли меня. Они заставляли меня корчиться в агонии. Как соль, разъедали корку, укрывшую тело и сознание.

Лились слезы Селены на землю, и в последний день, когда лучи Аманиш впервые за тысячу лет пробились к поверхности, заставив сиять капли, я проснулся.

Узрел сияние. И вдохнул в него Жизнь.

Одиннадцать капель – одиннадцать первых.

Первая капля попала в глаз умирающего волка, и поднял он морду к небу, увидел плачущую Селену и возблагодарил ее за спасение своей жизни. Засияла его шкура, налились силой лапы, жизнь заструилась по телу, вытесняя болезнь. Поднялся волк, шагнул на свет и встал на задние лапы, обрел голос и разум. Превратились передние лапы в руки, налился глаз, в который попала слеза, светом.

Родился первый разумный волк – имя его Катахел. Бог оборотней, хозяин всех тварей земных и лесных духов, покровитель охотников.

Вторая капля коснулась корней засохшего дуба. Раскололся он на две части. Из той, в которой еще теплилась жизнь, ступил на землю мужчина. Светел и прекрасен ликом, золотистые волосы его впитали свет Аманиш, тело – силу дуба. Нарек я его Неаду, наделил силой даровать жизнь деревьям и растениям, дал в руки посох.

Неаду – бог светлых эльфов, дарующий жизнь.

Из второй части дуба, окаменевшей и застывшей в вечной тьме, явилась женщина. С глазами красными, как кровь, кожей белой, как снег, улыбкой холодной, как смерть. Призвала она к себе тени и сумрак, окропила кровью собственную колыбель и скользнула в ночь, вознося хвалу Селене.

Наделил я женщину властью над кровью и плотью, старостью и молодостью, возложил на голову тиару из серебра. Имя при рождении даровал Рорель. Дети мои зовут ее теперь Астрата.

Третья капля коснулась мертвой бабочки, и крылья ее вновь засияли, взмахнула она ими, и покрылась поляна вокруг цветами да травами. Собрала бабочка нектар с цветков и обернулась женщиной, чистой и невинной, с крыльями, впитавшими в себя все цвета, какие только возможны в мире. Держала в руках женщина серп.

«Лекхая», - шепнула Селена.

Наделил я богиню-фею силой возрождения и воскрешения. Стала она Весной.

Четвертая капля разбилась о камень у подножия гор. Брызнул камень осколками, и вытесал я из осколков трех существ, вдохнув в них жизнь.

Первого звали Отрен, и подарил я ему молот и власть над металлами, в жилах его текло расплавленное железо, ум его был остр и гибок. Невыносим стал Отрену свет Аманиш, ударил карлик по горе, и открылся ему вход в подземелья. Скрылся бог-гном в пещерах и выковал в жерле вулкана первый меч.

Мои дети зовут Отрена богом-ремесленником и возносят молитвы за прохладу и покой подземелий.

Вторым стал Лехош, статен и темен, внимателен и ловок. Вслед за братом ушел он в пещеры. Наделил я его властью отличать ложь от правды, притворство от истины. Подарил Лехошу силу хаоса, отдал способность видеть красоту. Но каменное его сердце так и осталось холодным и безмолвным. Лишь драгоценные камни дарили Лехошу радость.

Жесток, но справедлив бог-темный эльф, холоден, но честен.

Из третьего осколка, как из яйца, вылупилась каменная горгулья Джара, расправила крылья и опустилась на горный пик. Оглядела она небо и землю перед собой и взрыла когтями горы, создавая тропы и расщелины, ущелья и пещеры. Стала горгулья хранительницей троп и горных перевалов, светочем для путников, покровительницей свободы и выбора.

Пятая капля упала в пустыне, просочилась в змеиную нору. Слизала кобра языком каплю и стали ей доступны тайные помыслы всех живых существ, научилась она проникать в их сны, управлять желаниями и мыслями.

Нарек я кобру Халиса, сделал ее наполовину змеей наполовину женщиной, надел на голову тиару. Приставил я к Халисе стража, опасного и быстрого воина, отдал ему меч, выкованный Отреном, нарек его Шиамом и дал ноги вместо хвоста. Сделал чешую Шиама крепче стали, закрыл разум от Халисы, сделал кровь и плоть устойчивой к яду василиска.

С тех пор Халиса и Шиам всегда вместе. Халиса – богиня-василиск – хозяйка желаний и алхимии. Шиам – бог-наг – покровитель войны и защитник.

Шестая слеза Селены растворилась в океане. И задышал он, забурлил, вскипели его воды. Стал он сам создателем и созидателем, карателем и богом. Исторгнул он силу свою и породил монстров и чудовищ, растения и животных.

Седьмую слезу забрала Зима. Смешала ее со снегом и метелями, льдом и инеем, животными и птицами. Создала первых детей своих из ветра и пурги – ледяных волков, повелела им охранять земли свои, жить в мире и любви, дала им силу хранителей очага.

Восьмая слеза коснулась лесной крысы, засияла ее шерсть, окрепли зубы и когти. Но не успела крыса стать новой богиней, брызнула кровь из перебитого горла, и упала она замертво. Стоял над крысой древесный кот. Пировал он три дня и три ночи, а после поднялся, как и волк, на ноги, поклонился Селене и принес клятву вечного служения.

Рассердилась Селена и повелела выходить ему только в те ночи, когда она полностью восходит надо мной, чтобы следить за всем, что делает кот.

Наделил я животное хитростью и ловкостью, изменил цвет шкуры, чтобы легче было прятаться, дал ему когти смертоносные и зрение острое.

Мои дети зовут сейчас кота Кадиз. Служат ему, как покровителю воров, лжецов и наемных убийц.

Девятая слеза ударила в грудь последнего незамеченного мной Кармарела, покрылся он коркой и застыл в лучах Аманиш в воздухе. А когда отпустила она его, ударился о землю и восстал первым демоном. Яростным и диким, величественным и гордым. Доступны демону стали все стихии: и вода, и земля, и огонь, и воздух.

Надел я на демона браслеты нрифтовые, сковал его ярость и открыл тайну других чувств, наделил властью над эмоциями. Нарек бога-демона Тирон, и сделал хранителем страстей.

Десятая слеза попала в глину, и восстал из нее первый человек. Узрел он братьев и сестер своих новорожденных, и страх сковал его сердце. Подарил я человеку мужество и упорство, открыл глаза его, чтобы смотреть мог в будущее и прошлое, соткала Селена клубок из своих лучей и дала ему в руки, чтобы мог новорожденный переплетать нити. Взяли братья и сестры с человека обещание плести только при них и ушли. Нарек я бога-человека Рок.

Дети мои зовут его теперь Судьбой.

Одиннадцатая слеза впитала в себя последние лучи Аманиш и превратилась в огненный шар прямо в небе. Несся он к земле, не в силах остановиться, и был огромен и смертоносен. Поднял я ящера в небо, дал ему силу, и поглотил ящер огненный шар. Распахнулись крылья за спиной, дыхание его превратилось в огонь, слезы – в серу. Первого бога-дракона звали Дирам, и стал он хранителем Равновесия.

Рассеялись мои дети по миру, учились и создавали себе подданных, рождали их из собственной плоти по своему образу и подобию, горевали и радовались, проигрывали и побеждали.

А мы с Селеной и Аманиш наблюдали за ними.

Больше я никогда не засыпал.