Хроники неонового гримуара

Час пик в московском метро был похож на лихорадочный сон. Растревоженный гул человеческого улья, в котором отдельные голоса, шаги и мысли сливались в единый, давящий на барабанные перепонки гул. Станция «Текстильщики», облицованная безликой серой плиткой, казалась гигантским бетонным склепом, который по ошибке наполнили жизнью. Холодный, почти хирургический свет неоновых ламп вытравливал из лиц краски, оставляя лишь оттенки серого. В воздухе стоял вечный запах подземки: сырой бетон, озон, горелая пыль от тормозных колодок и приторно-сладкая волна дешёвого парфюма от проходящей мимо женщины.

Аня знала этот запах слишком хорошо. Он въелся в её одежду, в волосы, казалось, даже в саму душу. В своей выцветшей куртке с нелепым логотипом «БыстроЁж» она была лишь очередной частицей этого броуновского движения. Огромный желтый рюкзак-короб, её персональная Голгофа, оттягивал плечи и делал её неповоротливой, как черепаху. В ушах дребезжали дешёвые наушники, сквозь которые едва пробивался надрывный инди-рок — её единственный щит от агрессии мегаполиса.

Она прислонилась к рифлёной колонне, выуживая из кармана треснувший смартфон. Экран мигнул, показывая карту. Последний заказ на сегодня. Маленькая точка на окраине района. «Последний рывок, Аня, и домой, — пробормотала она так тихо, что её губ не расслышал бы даже тот, кто стоял вплотную. — Просто дожить до вечера».

И в этот момент мир моргнул.

Сначала она не поняла, что произошло. Просто густая толпа перед ней вдруг стала неестественно жидкой. Люди, только что толкавшиеся и спешившие, начали обтекать определённый участок платформы, словно наткнувшись на невидимый риф. На их лицах мелькало брезгливое недоумение, будто там было разлито что-то мерзкое, но пол был сух. Пустота в сердце человеческого потока — это было неправильно, противоестественно.

Аня вытащила из уха один наушник. Привычный гул метро изменился: он стал глуше, ватнее, словно она внезапно оглохла на одно ухо. И тогда она его увидела.

Посреди платформы, в центре этого вакуума, стоял мужчина. На нём было идеально скроенное, но безнадёжно старомодное серое пальто. Гладкий, без единого волоска череп и неестественно бледная, почти меловая кожа делали его похожим на манекен из заброшенного универмага. Он ни на кого не смотрел, его взгляд был устремлён в стену напротив, в точку, где не было ничего примечательного. Но не сам мужчина заставил сердце Ани пропустить удар. Его тень.

Под ровным светом ламп она жила своей жизнью. Она была слишком длинной, слишком тёмной, и её края не были чёткими. Они «колебались», извиваясь, словно языки холодного чёрного пламени.

«Глюки. Просто устала», — приказала себе Аня, мотнув головой. Сутки на ногах, кофе вместо еды — немудрено, что мозг начал подсовывать ей всякую дичь.

Она сделала шаг, намереваясь обойти странное место, как и все остальные. Но нога упёрлась во что-то невидимое и плотное. Ледяной холод, пронзивший подошву дешёвого кроссовка, был абсолютно реальным. Аня опустила глаза. Тонкая, как паутинка, чёрная трещинка ползла по бетонному полу прямо к её ноге. Она тянулась от той самой искажённой тени.

— Не советую. Затянет — не выберешься.

Голос был спокойным, глубоким, с лёгкой хрипотцой. Он раздался так близко, что Аня вздрогнула и резко обернулась.

У соседней колонны, непринуждённо прислонившись к ней, стоял мужчина. На вид — типичный московский интеллигент, давно махнувший на себя рукой: очки в роговой оправе, потёртый твидовый пиджак, усталые глаза. В руках он держал старую книгу в тяжёлом кожаном переплёте. И смотрел он не на Аню, а на того, в сером пальто.

— Вы мне? — грубо спросила она. Адреналин от внезапного испуга сделал её голос резким.

— А здесь есть ещё кто-то, кто это видит? — Мужчина едва заметно кивнул в сторону тени.

Аня снова перевела взгляд. Тень стала ещё больше, чернее. Мрак внутри неё клубился, сгущался, обретая глубину. И впервые за весь день Аня почувствовала не усталость или раздражение, а первобытный, животный страх. Тот, что живёт в самой тёмной части подсознания и шепчет об острых зубах в темноте.

— Что за… фокусы? Скрытая камера?

— Если бы, — усмехнулся незнакомец. — Это Сумрак. Голодный. Ищет, чем бы поживиться. Душой, например.

Он произнёс это так буднично, словно комментировал прогноз погоды, и от этого спокойствия Ане стало ещё страшнее.

В тот же миг мужчина в сером медленно повернул голову. Его лицо было бесстрастным, но глаза… В них не было ни белков, ни зрачков. Два шара чистого, вязкого мрака. И эти чёрные провалы уставились прямо на Аню.

— Мамочки… — выдохнула она.

— Учуял, — констатировал мужчина в пиджаке. — Редкая кровь… для них это как деликатес.

Он наконец оттолкнулся от колонны и шагнул к ней. Раскрыл свою книгу. Аня успела заметить, что страницы внутри были абсолютно пустыми, молочно-белыми.

— Заказ подождёт, — его голос стал твёрдым, не терпящим возражений. — Иди за мной. И не оглядывайся. Что бы ни услышала.

Не дожидаясь ответа, он быстрым, уверенным шагом двинулся к выходу. Аня застыла в нерешительности, разрываемая между инстинктом, кричащим «беги!», и разумом, твердящим, что всё это — чушь.

И тут сзади раздался шёпот. Тихий, но отчётливый, похожий на шелест сухих осенних листьев по асфальту. Он звал её по имени.

*«А-а-анна…»*

Ледяные иглы впились в позвоночник. Этот звук был неправильным, чужим, он не принадлежал человеческому горлу. Инстинкт самосохранения победил. Аня сорвалась с места, несясь за своим странным спасителем. Она расталкивала людей, не замечая их возмущённых криков, её мир сузился до спины в твидовом пиджаке и ревущего в ушах пульса.

Она не оглянулась. Но краем глаза, на периферии зрения, успела увидеть, как тень на платформе вытянулась, теряя человеческие очертания, и превратилась в чудовищный силуэт с непомерно длинными, когтистыми лапами. И этот силуэт метнулся следом за ней.