Хроники отеля "Уайтвуд". Сны в городе призраков

И Гоголь гонится за мной по потрясённой мостовой.

1. Княжеская прихоть

С момента посадки в Северный экспресс в бельгийском Остенде Виктор Тодд чувствовал себя так, словно всё это происходит не с ним. Экспресс поразил его громоздкой роскошью, за которую сам он не заплатил ни пенни, и вся эта авантюра с приглашением от русского князя выглядела подозрительным розыгрышем.

— Собственно, а что ты теряешь? — спросила Грейс Уэйнрайт, под крышей которой, в отеле «Уайтвуд» на Лавандовой улице он жил много лет. — Когда бы ты ещё выбрался в Россию, и, главное, зачем?

«Зачем» это был главный вопрос. Письмо от Феликса Юсупова, оформленное на гербовой бумаге Русского общества Оксфордского университета (они заказали собственную бумагу!) выглядело слишком солидно, однако Грейс напомнила Виктору про японского генерала, который жил в этом же отеле во время дипломатического визита1, и о том, насколько в тот раз всё вышло наилучшим образом. В том числе, конечно, не без помощи самого Виктора. С её точки зрения русский князь был фигурой того же рода.

Навели справки. Князь с 1909 года учился в Оксфорде, где и основал это самое Общество с целью популяризации русской культуры. Он шалопай, сказала Грейс, хороший товарищ и противник правил, артистичный любитель розыгрышей и провокатор, но ты для него слишком мелкая сошка, чтобы быть целью. Ты не его круга. Скорее, ты инструмент.

— Его интересует теория игр? — предположил Виктор. — Люди почему-то думают, что математика способна дать им абсолютную формулу выигрыша. Может, он игрок?

— Насколько мне известно, он наследник сказочного состояния, и родители желали бы устроить его брак с племянницей царя. В этом мире нет ничего такого, что юный Феликс не мог бы получить. Право, Виктор, неужели тебе не любопытно?

Экспресс летел через прусские земли: четыре вагона, багажный вагон и вагон-ресторан. Виктор наслаждался покоем в одиночном купе, оплаченном русскими деньгами, и жалел, что путь занимает всего пятьдесят часов.

В Вержболово пришлось выйти и пересесть в точно такие же вагоны той же железнодорожной компании, но на другой колёсной базе: русская колея шире европейской. Для человека, более склонного к метафорам, это свидетельствовало бы о пересечении некоей границы сред, о переходе в другой мир со своими законами, где всё иначе, но Виктор просто вышел из вагона и спустя полчаса сел в другой, не заметив разницы.

Прибыли на Варшавский вокзал, и, охваченный смутным беспокойством, Виктор начал выглядывать встречающего: князь Феликс обещал, что «будет человек». Сам Виктор по-русски знал только "спасибо«,и был заранее предупреждён, что чистая публика в России владеет, в основном, французским и немецким языками — они входят в обязательную школьную программу. Английский в чести в Мореходном училище, у коммерсантов и инженеров. Ну и ещё если кому с детства повезло с бонной-англичанкой. Сам Виктор, увы, никаким языком, кроме родного, не владел.

Юсупов не подвёл, на платформе действительно стоял человек с внешностью английского дворецкого, с табличкой, на которой честь по чести латиницей было выведено «Mr. Todd». Он взял чемоданы и почтительно проводил Виктора до машины, ожидавшей перед вокзалом. Расспрашивать о чём-то шофёра показалось Виктору нарушением правил хорошего тона, даже если бы он во что-то ставил эти правила. Хотя, надо признать, «Уайтвуд» сильно поколебал его первоначальные жизненные установки.

Широкие улицы русской столицы напомнили Виктору виденный мельком Париж, автомобилей здесь было не меньше, хотя попадались и конные экипажи, и даже гружёные товарами или углем телеги, хотя и редко: видимо, их движение в центре было ограничено. Дома вдоль улиц стояли бок о бок, вплотную друг к другу, как в Лондоне, каждый был наособинку, каждый непохож на соседа, и были высоки, казалось, до самого неба. Может, потому, что само небо выглядело низким, а облака на нём — тяжелыми, хотя и летели в сторону моря довольно быстро.

А вот на Стокгольм, где он читал как-то лекции, вообще не было похоже.

Всю дорогу Виктор задавался вопросом, во что же он ввязался. Он никогда не был любителем приключений, более того, он никогда не был положительным героем. Он не наслаждался чувством опасности и старался опасностей избегать. Ему, признаться, даже показалось, что Грейс Уэйнрайт подставила его, втравив в авантюру.

Потом авто выкатило на площадь, запруженную народом. То есть это сначала Виктор подумал, будто это площадь, но оказалось, что это широкий мост, почти во всю ширину площади, в которую он затем переливался. На ближней стороне высился конный памятник какому-то из русских императоров2, восхитивший Виктора тем, что многотонный конь вздыбился, опираясь всего на две точки. На противоположной стороне громоздился довольно мрачный собор с золочёным куполом, почему-то напомнившим ему Пантеон. Да, опять Париж. Почему он всё сравнивает с Парижем? Потому что там Тони Дюнуа?

Справа во всю длину площади тянулся корпус гостиницы «Англетер», но к парадному подъезду путь был перекрыт. Слишком много народу ждали кого-то, и возбуждение нарастало. Шофёр опустил перегородку, отделявшую его от пассажира, и Виктор сообразил, что ему предлагают принять решение.

— Я выйду, — сказал он, надеясь, что будет понят.

Тот кивнул, и, указав рукой, произнёс слово «автопробег», и ещё — «Руссо-Балт» и «Нагель3».

В самом деле, толпа чуть раздалась, давая дорогу нескольким автомобилям с эмблемой «Руссо-Балт», и приветствовала криками их водителей. В воздух полетели котелки и фуражки, причём дамы кричали едва ли не громче, чем мужчины. Виктор выбрался из машины и закраиной узкого тротуара пробрался в парадное. Шофер внёс за ним чемодан.

Что ж, это был великолепный отель, не чета скромному «Уайтвуду», который довольствовался скромным контингентом и репутацией «тихого места». «Англетер» был каким угодно, но уж точно не тихим. Два ресторанных зала по обе стороны от стойки блистали люстрами, столовым серебром и бриллиантами дам. Портье учтиво поклонился и приветствовал мистера Тодда на безукоризненном английском. Ключ к номеру 5 ожидал его вместе с пакетом на его имя. Пакет был подписан изящно-небрежно, князем Юсуповым, и эта подпись как будто гарантировала Виктору неограниченный кредит. Внезапно и коротко он вдруг пожалел, что это не «Уайтвуд».

— Просили передать, — сообщил портье, наваливаясь грудью на стойку, — молодой князь Юсупов посетит вас завтра ввечеру, после восьми. До тех пор вас просят отдыхать, ни в чём себя не ограничивая. Ресторан, — последовал вальяжный жест в сторону оного, — и бар в вашем распоряжении.

Виктор внезапно решился:

— Скажите, я могу подать объявление в газету?

— Конечно, мы рады будем вам услужить. Прошу вас, напишите текст, а я пошлю человека к Метцелю в «Центральную контору объявлений».

— Они примут английский текст?

— Они примут даже турецкий, я полагаю.

— Это хорошо.

На предложенном листке с фирменным знаком «Англетера» Виктор написал : «Британскому путешественнику требуется секретарь и помощник со знанием английского языка. Обращаться в отель „Англетер“ на рецепцию с 9-00 до 11-00». Он вполне сознавал, что без языка будет только игрушкой в чужих руках, и не хотел полностью доверяться человеку Юсупова, буде тот решит кого-то к нему приставить. Случайный человек в этом смысле его устроил бы больше.

1 История с японским генералом рассказана в повести «Тайны отеля «Уайтвуд».

2 Николаю I

3 Андрей Платонович Нагель, российский автолюбитель, участник нескольких европейских автопробегов на автомобиле «Руссо-Балт».