Хроники перевёрнутого древа

Закатные лучи прошивали небесную гладь золотыми нитями — будто неведомый ткач сплёл исполинское полотно из света и тени. Каэль стоял на краю Эридона, парящего города, там, где твердь уступала место бездне, а реальности сплетались в причудливый узор. Ветер трепал его тёмные волосы, шелестел одеждой, словно пытался что‑то нашептать — то ли предостеречь, то ли подтолкнуть вперёд. Внизу, в бездонной вышине, мерцали лианы — живые мосты между мирами. Для горожан они были лишь призрачными дорожками света, по которым скользили магические суда, похожие на светящихся стрекоз. Но Каэль видел иное. Он различал их истинную суть: могучие стволы, оплетённые пульсирующими корнями; боковые отростки, уходящие в неведомые дали; узлы‑перекрёстки, где сходилось десятки путей. Он мог прочесть их, как древний манускрипт, каждая страница которого хранила тайны мироздания. И от этого знания становилось горько. Каэль провёл ладонью по воздуху, будто касаясь невидимых нитей. В груди ворочалось привычное чувство — смесь восхищения и глухой зависти. «Почему я могу только смотреть? Почему не могу пройти?» Мысль терзала его годами. Он знал каждый изгиб лиан, каждую трещину в их структуре, но его ноги словно приросли к земле Эридона. Без магического дара он был пленником на собственной наблюдательной вышке.

— Опять торчишь тут? — голос Шиары врезался в тишину, резкий и звонкий, как звон клинка о клинок.

Каэль не обернулся. Взгляд его по‑прежнему был прикован к лианам, к их медленному, почти незаметному угасанию. В глубине души он уже понимал: что‑то идёт не так. Тревога, холодная и липкая, скользнула по позвоночнику.

— Это не пустота, — тихо ответил он, стараясь унять дрожь в голосе.

— Для всех остальных — да. А ты видишь то, чего нет.

— Я вижу то, что скрыто.

Шиара подошла ближе. Шаги её звучали твёрдо, уверенно — так ходит человек, привыкший полагаться только на себя. Остановилась в трёх шагах, скрестив руки на груди. В тёмно‑карих глазах читалось недоумение, граничащее с раздражением.

— Ты знаешь, что говорят о тебе в городе? — спросила она, чуть склонив голову. — Что ты проклятый. Что Древо отвергло тебя.

Сердце сжалось. Каэль сглотнул, пытаясь не выдать, как больно ранят эти слова. Он давно научился прятать обиду за спокойным выражением лица, но внутри всё вскипало. «Проклятый… Отверженный…» — эхом отзывались в голове чужие суждения.

— Древо никого не отвергает, — произнёс он, не отрывая взгляда от лиан. — Оно просто… не всем даёт один и тот же дар.

— Но ты даже искру зажечь не можешь! — в голосе Шиары звучало неподдельное возмущение.

— Зато я вижу лианы.

— И что с того? Ты не можешь по ним ходить. Не можешь использовать их силу. Ты просто… наблюдаешь.

Каэль наконец повернулся к ней. В глазах, тёмных, как ночное небо, мелькнуло что‑то неуловимое — не обида, не злость, а тихая, упрямая решимость. Глубоко вдохнул, пытаясь унять бурю внутри.

— А ты не задумывалась, что это и есть мой дар? Видеть то, что другие не замечают?

Шиара открыла рот, чтобы ответить, но замерла. Рука её непроизвольно сжала рукоять меча, висящего на поясе.

— Ты чувствуешь? — спросила она тихо, и в шёпоте прозвучала тревога.

Каэль кивнул. В груди нарастало ледяное предчувствие. Снова посмотрел на лианы — и сердце упало.

Воздух изменился. Не звук — скорее, отсутствие звука. Как будто весь мир затаил дыхание, готовясь к чему‑то неизбежному.

Лианы… они горели.

Не в буквальном смысле — их свет не становился ярче. Напротив, он тускнел, будто кто‑то высасывал из них жизненную силу. Каэль видел, как одна за другой гаснут боковые ветви, как рвутся тонкие связующие нити, как целые участки сети погружаются в непроглядную тьму.

«Это конец…» — пронеслось в голове. Паника на мгновение сковала его, но он усилием воли подавил её.

— Это не случайность, — прошептал он. — Кто‑то их уничтожает.

— Или что‑то, — добавила Шиара, пальцы её крепче сжали меч.

Они стояли молча, наблюдая, как умирает часть Древа. В Эридоне ещё никто не понимал, что происходит. Но скоро поймут. Когда город останется один — без связей, без ресурсов, без надежды. Каэль закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Перед внутренним взором проносились образы: опустевшие улицы, погасшие огни, люди, теряющие связь с родными мирами. Он знал: скоро ему придётся идти туда, куда никто не решается ступить.

«Я не готов. Я не могу…» — шептал внутренний голос. Но другая часть его существа, упрямая и непокорная, отвечала: «Ты единственный, кто видит путь. Ты должен». Сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвила, вернула ясность мысли.Только он видел путь.

В тот же вечер в Доме Совета собрались старейшины Эридона. Зал был выстроен из живого камня, который мягко светился в полумраке, создавая иллюзию звёздного неба над головами. Тени старейшин дрожали на стенах, будто призраки прошлого, а голоса звучали глухо, словно доносились из далёкой глубины веков.

— Лианы гаснут, — произнёс верховный маг Элиан, проводя рукой над картой миров, выгравированной на мраморной плите. — За последние три часа потеряно соединение с пятью мирами. Ещё семь на грани.

— Кто‑то атакует нас, — сказала советница Лайра, голос её был холодным и резким, как лезвие. — Или что‑то из глубин.

— Мы должны отправить разведчиков, — предложил капитан стражи, доспехи его тихо звенели при каждом движении. — Пусть выяснят, что происходит.

Элиан покачал головой. Седые волосы его, уложенные в сложную причёску, блестели в свете магических сфер.

— Никто из нас не сможет пройти по лианам сейчас. Они нестабильны. Любой, кто ступит на них, рискует потеряться между мирами.

— Тогда кто? — спросила Лайра, глаза её сверкнули в полумраке. — У нас нет листоходцев с достаточным даром, чтобы выдержать такой переход.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Каэль.

Фигура его казалась хрупкой в этом зале, полном могущественных магов и воинов. Но в взгляде было нечто, что заставило всех замолчать — спокойная, непоколебимая уверенность. Внутри же бушевала буря. «Они не поверят. Они скажут, что я не гожусь…»

— Я могу пройти, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и густая, как туман над болотом.

— Ты? — Элиан нахмурился, брови его сошлись на переносице. — Ты же бездарен. Ты даже искру не можешь зажечь.

Жар стыда окатил Каэля с головы до ног. Сжал челюсти, заставляя себя не отступить.

— Но я вижу лианы, — ответил он, голос звучал ровно, без тени сомнения. — Лучше, чем кто‑либо. Я знаю их структуру. Я могу найти путь там, где другие потеряются.

Лайра усмехнулась, но в улыбке не было ни капли веселья.

— Мальчик, ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Если лианы рухнут под тобой, ты исчезнешь навсегда.

Каэль посмотрел на неё твёрдо, не отводя взгляда. В груди разгоралось странное пламя — не магия, а нечто большее. «Это мой шанс. Мой единственный шанс доказать, что я чего‑то стою».

— Если я не пойду, исчезнет весь Эридон.

Элиан долго молчал, изучая его взглядом. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Ты пойдёшь. Но не один.

Дверь открылась снова, и в зал вошла Шиара. Меч её блеснул в свете сфер, отражая тысячи крошечных огоньков.

— Я с ним, — сказала она, голос звучал как удар молота по наковальне. — Если он заблудится, я его вытащу. Если встретим врага — я его убью.

Советники переглянулись. В взглядах их читалось сомнение, но и нечто большее — отчаяние.

— Это безумие, — пробормотал кто‑то из старейшин.

— Возможно, — согласился Элиан. — Но это наш единственный шанс.

Элиан поднял руку — и над ладонью вспыхнул огненный символ, печать разрешения. Свет был неяркий, но живой, будто маленькое солнце в ладони старца. В воздухе потянуло жжёным пергаментом и старой древесиной — так всегда пахло, когда в Эридоне творили официальную магию.

— Каэль из Эридона, ты назначаешься официальным листоходцем Совета. Ты получишь доступ к архивам и ресурсам. Твоя задача — выяснить, что уничтожает лианы, и остановить это.

Каэль сжал кулаки. Что‑то внутри щёлкнуло, будто замок на старой двери. Вот и всё. Назад пути нет.

— Я сделаю это.

— И помни… — голос Элиана упал до шёпота. В нём звучало то, чего Каэль не мог разобрать: то ли предостережение, то ли сочувствие. — Если ты не вернёшься… мы даже не сможем сказать, что ты когда‑то существовал. Потому что в мире, где исчезают лианы, стираются и те, кто по ним шёл.

Они вышли из Дома Совета под звёздное небо Эридона. Город тонул в сумраке, но в окнах уже загорались огни — один за другим, как свечи на праздничном торте. Каэль шёл, не замечая красоты. В голове стучало: «Листоходец. Я — листоходец». Звучало чуждо, почти насмешливо.

— Ты действительно готов? — спросила Шиара.

Её меч постукивал о бедро — размеренно, успокаивающе. Каэль покосился на неё. В мягком свете уличных фонарей лицо Шиары казалось резче обычного: высокие скулы, упрямый подбородок, глаза, в которых всегда горел немой вызов. «Она не боится. Или просто хорошо скрывает?»

— Нет, — честно ответил он. — Но выбора нет.

Шиара хмыкнула — не насмешливо, а как‑то по‑своему, тепло. Чуть замедлила шаг, чтобы идти вровень. В этом жесте было что‑то почти заботливое.

— Это правильно. Страх — хороший попутчик, если умеешь с ним договариваться.

Они направились к восточной окраине, где находился главный переход на лианы. По пути Каэль ловил на себе взгляды горожан: кто‑то смотрел с любопытством, кто‑то — с опаской, а некоторые — с откровенной неприязнью.

«Проклятый», — шептались за спиной.

Слова впивались в сознание, как острые камешки. Каэль стиснул зубы.

— Не слушай их, — сказала Шиара, будто прочитав мысли. — Они боятся того, чего не понимают.

— А ты? Ты понимаешь?

Она задумалась, пожала плечами:

— Я понимаю, что ты видишь то, чего не видим мы. И это может спасти нас всех. Остальное неважно.

Каэль кивнул. В груди потеплело. «Она верит в меня. Почему?» Мысль была непривычной, почти тревожной.

Переход на лианы находился в древнем святилище — круглом зале с колоннами из живого камня. Стены покрывали резные узоры: переплетения лиан, звёздные пути, лица древних хранителей. Воздух густел от запаха ладана и воска. В центре, над мозаичным полом, висела огромная светящаяся сфера — портал, соединяющий Эридон с сетью путей. Её свет дрожал, то разгораясь, то угасая, будто дыхание невидимого существа. В зале их уже ждали: архивариус с тяжёлым свитком, два стража с факелами и молодой маг, нервно теребивший край мантии.

— Вот и они, — произнёс архивариус, разворачивая свиток. — Каэль, перед тем как ступить на лианы, ты должен знать несколько вещей.

Он указал на схему на пергаменте:

— Лианы — не просто пути. Они живые. Они чувствуют. Они помнят. Если ты проявишь слабость или страх, они могут отвергнуть тебя.

— Как это — «отвергнуть»? — спросил Каэль.

Перед глазами вспыхнули образы: он шагает вперёд — и исчезает, растворяется в пустоте, не оставив даже воспоминания.

— Ты исчезнешь. Не умрёшь — просто перестанешь существовать. Твоё имя забудут, твой след растворится.

Шиара скрестила руки:

— Звучит обнадеживающе.

Архивариус строго посмотрел на неё, но продолжил:

— В глубинах Древа обитают существа, которые не любят чужаков. Они могут принимать любой облик, говорить твоими же словами. Не верь тому, что видишь. Доверяй только себе.

Каэль глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Существа… облики… слова». Голова шла кругом, но он заставил себя сосредоточиться.

— Что ещё?

— В сердце Древа есть место, куда никто не осмеливался заходить последние столетия. Говорят, там хранится память о том, как всё началось. Если тебе удастся добраться туда… возможно, ты найдёшь ответ.

— Или смерть, — добавила Шиара.

Архивариус кивнул:

— Да. И то, и другое — равновероятные исходы.

Молодой маг, до этого молчавший, вдруг шагнул вперёд:

— Я могу пойти с вами. У меня есть дар иллюзии — я смогу скрыть нас, если понадобится.

Каэль посмотрел на него. Лицо юноши было бледным, но глаза горели решимостью. «Он боится, но идёт. Как я».

— Спасибо, — сказал Каэль тихо. — Но мы справимся сами.

Маг кивнул и отступил. В его взгляде мелькнуло понимание — и что‑то ещё, похожее на уважение.

Они встали перед порталом. Сфера пульсировала мягким светом, будто дыша. Каэль протянул руку — пальцы прошли сквозь мерцающую поверхность, словно сквозь густую воду. Кожу закололо от тысяч крошечных иголочек энергии.

— Готов? — спросила Шиара, кладя ладонь на рукоять меча.

Голос звучал ровно, но Каэль заметил, как чуть дрогнули пальцы. «Она тоже боится».

— Нет. Но я иду.

Он шагнул вперёд. Мир перевернулся.

В одно мгновение они оказались не в зале, а посреди бескрайнего пространства. Под ногами — не твёрдая земля, а натянутая, дрожащая мембрана света. Вокруг — тысячи лиан, переплетающихся, уходящих вдаль, сверкающих всеми оттенками радуги. Воздух был густым, насыщенным запахом смолы, старой древесины и чего‑то ещё — глубокого, древнего, как само время.

Каэль замер, заворожённый. Он видел это и раньше — но только со стороны. Теперь же он стоял внутри. Каждый изгиб лиан, каждый узел, каждая трещина — всё было отчётливо, как на ладони. «Я вижу… я действительно вижу!»

— Не теряй концентрацию, — напомнила Шиара. — Ты ведёшь.

Он кивнул, закрыл глаза на секунду, чтобы «прочитать» структуру. Перед внутренним взором вспыхнули линии, узлы, разрывы. Он видел не просто пути — он видел историю: где лианы были повреждены временем, где их укрепляли древние маги, где скрывались ловушки.

— Туда, — указал он на лиану, которая светилась чуть ярче остальных. — Она ещё стабильна.

Они двинулись вперёд. Под ногами лиана слегка прогибалась, но держала вес. Каэль шёл медленно, ощупывая путь мыслью, как слепой — только вместо пальцев у него было его странное зрение.

Через несколько минут он остановился. Впереди виднелся разрыв — чёрная дыра в ткани пути. Края её пульсировали, будто рана, из которой медленно вытекал свет.

— Обходим, — сказал он, сворачивая на боковую ветвь.

Но едва они сделали несколько шагов, лиана под ними дрогнула.

Из темноты выступила фигура.

Высокая, закутанная в плащ из переплетённых корней. Лицо скрывала маска, но глаза светились, как раскалённые угли. От его силуэта тянуло холодом, а воздух вокруг дрожал, как над раскалённым камнем.

— Вы не должны быть здесь, — произнёс незнакомец голосом, похожим на шелест сухих листьев. Каждое слово отдавалось в голове Каэля, будто удары крошечных молоточков.

Каэль почувствовал, как сердце сжалось. Это был страж. «Настоящий. Не легенда». Он сглотнул, заставляя себя говорить твёрдо:

— Мы ищем того, кто уничтожает лианы.

Они продвигались вглубь сплетения лиан — двух путников, затерянных в океане мерцающего света. Каэль шёл первым, ведомый своим странным даром: он видел пути так, как никто другой. Перед его внутренним взором лианы являли собой не просто светящиеся нити — это были живые карты, хранящие память тысячелетий. Каждая трещина, каждый узел, каждое едва заметное мерцание рассказывали историю — то стон раненого мира, то шёпот забытых времён. Но теперь эта песня превращалась в реквием. Лианы вокруг них угасали. Там, где ещё недавно пульсировал ровный свет, теперь зияли провалы тьмы. Ветви осыпались искрами, исчезая навсегда. Воздух стал густым, пропитанным запахом тления — словно сама жизнь медленно вытекала из этих древних путей.

— Чувствуешь? — тихо спросила Шиара, принюхиваясь. Её рука непроизвольно легла на рукоять меча. — Что‑то не так.

Каэль кивнул. Он не просто чувствовал — он видел болезнь, разъедающую лианы изнутри. Это не было естественным угасанием. Кто‑то — или что‑то — методично разрушал их, выдёргивая нити из ткани мироздания.

— Это не случайность, — прошептал он. — Кто‑то целенаправленно уничтожает их.

— Или что‑то, — добавила Шиара, оглядываясь по сторонам. Её глаза, обычно такие твёрдые и решительные, теперь отражали тревогу. — Ты заметил, как говорил страж? «Цикл», «перевёртывание»… Похоже, это часть какого‑то плана.

Каэль остановился. Перед ними расходились три пути: левая лиана мерцала слабым, почти угасшим светом, будто последний вздох умирающего; центральная пульсировала тревожным багровым сиянием, напоминая биение воспалённого сердца; правая светилась ровным, холодным голубым пламенем, маня, словно далёкий маяк.

— Куда? — повторила Шиара, и в её голосе прозвучала непривычная нотка сомнения.

Каэль закрыл глаза, погружаясь в видение. Он протянул мысленную руку к каждой из лиан, прислушиваясь к их шёпоту:

Левая отвечала стонами умирающих миров, запахом пепла и безнадёжности.

Центральная — глухим ропотом гнева, биением чьего‑то огромного сердца, полным ярости и боли.

Правая — тихим, настойчивым шёпотом, обещавшим ответы, но требующим платы.

Он открыл глаза.

— Туда, — указал он на правую лиану. — Она ведёт к сердцу Древа.

— А ты уверен, что сердце Древа — это то, что нам нужно? — Шиара нахмурилась, её пальцы сжали рукоять меча крепче. — Может, лучше поискать источник разрушения?

— Источник разрушения и сердце Древа, — медленно произнёс Каэль, взвешивая слова, — возможно, одно и то же. Страж намекал на перевёртывание. А где ещё искать ответы, если не в самом центре?

Шиара помолчала, её взгляд скользнул по угасающим лианам вокруг. Каэль знал, о чём она думает: о городе над бездной, о лицах тех, кто верил в них, о брате, которого она не смогла спасти.

— Ладно, — наконец сказала она, выпрямляясь. — Веди. Но если это ловушка…

— Если это ловушка, — перебил Каэль, встречая её взгляд, — мы из неё выберемся. Вместе.

В её глазах на миг вспыхнуло что‑то тёплое — не просто доверие, а признание. Она кивнула, и это было больше, чем согласие. Это было обещание.

Правая лиана оказалась неожиданно прочной. Её свет не слепил, но проникал вглубь, освещая скрытые детали: крошечные руны на поверхности, едва заметные узоры, складывающиеся в карты неведомых миров. Каэль шёл, касаясь ладонью пульсирующей поверхности. Он чувствовал, как лиана отзывается на его прикосновение — не враждебно, но настороженно, словно изучая незнакомца.

«Она меня узнаёт?» — подумал он с удивлением.

Через некоторое время они достигли узла‑перекрёстка. Здесь сходилось пять лиан, образуя круглую площадку, похожую на зал с колоннами из света. В центре мерцал кристалл размером с человеческий рост — прозрачный, с пульсирующей внутри искрой, будто пойманное сердце звезды.

— Что это? — прошептала Шиара, обнажая меч. Её голос дрогнул — не от страха, а от благоговейного трепета перед неведомым.

— Не знаю, — признался Каэль. Он подошёл ближе, всматриваясь в кристалл. Внутри него кружились образы: древние города, парящие острова, лица людей, которых он никогда не видел, но чьи имена словно шептались в глубинах его памяти.

Внезапно кристалл вспыхнул ослепительным светом, и перед ними возник голографический образ — женщина в одеянии из листьев, сотканных из чистого света. Её глаза светились мягким зелёным светом, а вокруг неё витали обрывки древних песен.

— Приветствую путников, — прозвучал её голос, негромкий, но заполнивший всё пространство, словно эхо в горной долине. — Я — хранительница памяти Древа. Вы пришли за ответами?

Каэль сглотнул. Он ощущал, как в груди бьётся сердце — не только его, но и чего‑то большего, древнего, пробуждающегося.

— Да, — сказал он твёрдо. — Мы должны узнать, кто разрушает лианы.

— И почему страж говорил о перевёртывании, — добавила Шиара, её меч по‑прежнему был обнажён, но в голосе звучала не угроза, а искренняя жажда знания.

Хранительница улыбнулась — грустно и понимающе, словно мать, глядящая на детей, не ведающих своей судьбы.

— Всё взаимосвязано. Но прежде чем я отвечу, вы должны доказать, что достойны этих знаний.

— Как? — спросил Каэль, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

— Пройдите испытание. Докажите, что ваше сердце не замутнено страхом и корыстью.

Она подняла руку, и кристалл раскололся на тысячи осколков. Каждый из них превратился в зеркало, отражающее их собственные страхи и сомнения.

Каэль увидел себя — одинокого, отверженного, кричащего в пустоту: «Я ничего не стою! Меня никогда не примут!» Образ был настолько реальным, что он почувствовал, как горло сжимается от невыплаканных слёз.

Шиара увидела тень своего погибшего брата. Он стоял перед ней, его глаза были полны упрёка: «Ты не спасла меня. Ты всегда будешь недостаточно сильной».

— Это иллюзии, — прошептала Шиара сквозь зубы, но её голос дрогнул. — Не настоящие.

— Но они чувствуют наши слабости, — отозвался Каэль, глядя на своё отражение. Он глубоко вдохнул, собирая всю свою волю. — Нужно не бороться с ними, а принять.

Он шагнул к своему отражению, глядя прямо в его полные отчаяния глаза.

— Да, я боюсь. Да, я чувствую себя ничтожным. Но это не значит, что я не могу быть тем, кто нужен Эридону. Я вижу то, чего не видят другие. И это — мой дар, а не проклятие.

Зеркало дрогнуло, замерцало и погасло, оставив после себя лишь лёгкое сияние.

Шиара глубоко вдохнула, её пальцы разжались, отпуская меч. Она посмотрела на образ брата и сказала твёрдо, но без гнева:

— Я не могу изменить прошлое. Но я могу защитить тех, кто остался. Я не подведу их снова.

Её зеркало тоже исчезло, рассыпавшись искрами.

Хранительница кивнула, и в её глазах промелькнуло одобрение.

— Хорошо. Теперь вы готовы услышать правду.

8. Правда о перевёрнутом Древе

Кристалл снова собрался воедино, и в его глубине возник образ Древа — огромного, перевёрнутого корнями вверх, ветвями вниз. Его корни тянулись в бездну, а ветви, некогда устремлённые к небесам, теперь пронзали нижние миры.

— Тысячу лет назад Древо было опрокинуто, — начала хранительница. Её голос звучал как древний гимн, полный скорби и величия. — Это не было случайностью. Это был акт войны — войны, о которой ныне помнят лишь камни и ветер.

— Войны? — переспросил Каэль, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — С кем?

— С теми, кто завидовал силе Эридона, — ответила хранительница. — Они нашли способ разрушить баланс, перевернув Древо. Лианы начали умирать — медленно, но неизбежно. Каждый век они гаснут всё быстрее, и теперь их конец близок.

— Почему никто не знал? — удивилась Шиара. Её лицо было бледным в призрачном свете кристалла. — Как можно было скрыть такое?

— Знали, — повторила хранительница. — Но память стиралась. Совет старейшин хранит тайну, но даже они не знают всей правды. Они забыли, что Древо — не просто источник силы. Оно — сердце мира, ось, вокруг которой вращаются реальности. Перевернув его, враги не уничтожили, а исказили миропорядок. И теперь, когда лианы гаснут, сама ткань бытия начинает рваться.

Каэль почувствовал, как внутри всё похолодело. Перед глазами вспыхнули образы: парящие острова, теряющие опору, города, проваливающиеся в бездну, лица людей, исчезающих, словно пепел на ветру.

— Но зачем? — прошептал он. — Зачем кому‑то уничтожать целый мир?

— Не уничтожать, — возразила хранительница, и в её голосе прозвучала горькая мудрость веков. — Переписывать. Они хотят сделать Древо своим, подчинить его силу, перекроить реальности по своему замыслу. Для них Эридон — лишь камень на пути к абсолютной власти.

— Кто они? — резко спросила Шиара. Её пальцы снова сжались на рукояти меча, но теперь в этом жесте не было тревоги — только холодная решимость.

— Их называют Тени. Они живут в глубинах, где свет лиан не достигает. Там, куда не заглядывает ни одно око, они копили силу тысячу лет. И теперь вернулись, чтобы завершить начатое.

— Чтобы захватить Древо? — уточнил Каэль.

— Нет, — тихо ответила хранительница. — Чтобы стать им. Они хотят слиться с Древом, поглотить его сущность, превратить в орудие своей воли. И когда это случится, не останется ни Эридона, ни лиан, ни памяти о том, что было прежде.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как предгрозовая мгла. Каэль ощущал, как в груди бьётся мысль — острая, пугающая, но неизбежная.

— Тогда что мы можем сделать? — спросил он, глядя прямо в зелёные глаза хранительницы.

— Найти семя перевёрнутого Древа, — ответила она. — Оно спрятано в самом сердце, там, где корни касаются бездны. Если вы восстановите его, Древо сможет возродиться. Но предупреждаю: путь опасен. Тени уже знают, что вы идёте.

— Откуда? — насторожилась Шиара.

Хранительница медленно перевела взгляд на Каэля. В её глазах читалось нечто, от чего у него по спине пробежал ледяной озноб.

— Потому что один из вас несёт в себе их метку.

Слова повисли в воздухе, будто капли застывшего свинца. Каэль и Шиара переглянулись. В глазах подруги он увидел не осуждение — лишь вопрос, требующий ответа.

— Метка? — повторил Каэль, чувствуя, как пересохло в горле. — О чём вы?

Хранительница сделала шаг вперёд. Её одеяние из световых листьев зашелестело, словно листва древнего леса.

— Твоя «бездарность», Каэль. Это не недостаток. Это щит. Щит, скрывающий силу, способную пробудить семя. Тени ищут тебя — не потому, что ты слаб, а потому, что ты можешь стать ключом к их победе… или к их поражению.

Каэль замер. Всё, во что он верил, всё, что считал своей бедой, вдруг обернулось иной стороной. Его неспособность зажигать искры, его «проклятие» — это было не клеймо отверженного, а печать избранности. Но какой ценой?

— Почему я? — прошептал он.

— Потому что ты видишь то, чего не видят другие, — ответила хранительница. — Ты видишь структуру Древа, его шрамы и трещины. Ты можешь прочесть его историю, как открытую книгу. И только ты способен найти путь к семени.

Шиара положила руку на его плечо. Её прикосновение было твёрдым, надёжным.

— Значит, идём, — сказала она просто. — Куда бы это ни привело.

Каэль глубоко вдохнул, собирая всю свою волю. Он посмотрел на кристалл, на образ перевёрнутого Древа, на женщину из света перед ним.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Я готов.

Хранительница кивнула. Её улыбка была печальной, но в ней светилась надежда.

— Тогда слушайте. Путь к семени лежит через три испытания:

Лабиринт отражений — где вы встретите самих себя и должны будете выбрать, кто вы есть на самом деле.

Бездну голосов — где Тени будут шептать вам ваши страхи, пытаясь сломить волю.

Зал корней — где вам предстоит сразиться с тем, кто охраняет семя.

И помните: самое опасное испытание ждёт вас в конце. Потому что семя Древа не просто спит — оно ждёт. Ждёт того, кто сможет принять его силу… или пасть под её тяжестью.

Кристалл начал меркнуть, а образ хранительницы растворяться в свете.

— Идите, — прозвучало её последнее напутствие. — И пусть Древо укажет вам путь.