Хроники порога: План "Б" кота Кузьмы

Кот Кузьма (для своих просто Кузя) сидел у балконной двери и орал.

Это был не тот жалобный плач, который издают котята, потерявшие маму, и не то требовательное «МЯУ», означающее, что дно миски предательски просвечивает сквозь корм. Нет. Это был глубокий, утробный вой, полный экзистенциальной тоски и философской претензии к мирозданию.

Его человек, Галя, оторвалась от ноутбука.

— Кузя, ты только что пришел с балкона. Там минус десять. Ты отморозишь себе всё, чем гордишься.

Кузьма проигнорировал этот жалкий аргумент. Он посмотрел на Галю взглядом, в котором читалось: "Ты, обезьяна, не понимаешь сути вещей. Открой портал в Бездну. Сейчас же".

Галя вздохнула, встала и открыла дверь. Холодный декабрьский воздух ворвался в натопленную квартиру.

Кузя не сдвинулся с места. Он сидел ровно посередине, на пороге, так, чтобы его передняя половина находилась в зоне сурового выживания, а филейная часть оставалась в зоне комфорта и центрального отопления.

— Ну? — спросила Галя, кутаясь в плед. — Ты идешь или нет? Я закрываю.

Кузьма дернул ухом. Какая глупость. Люди думают бинарно: "Внутри" или "Снаружи". Коты же мыслят спектром возможностей.

Дело ведь не в свежем воздухе. И даже не в птичках. Дело в стратегическом планировании.

Видите ли, Кузьма был домашним котом. Он любил подушки с эффектом памяти, премиальный паштет из тунца и ту солнечную полоску на ковре в два часа дня. Но глубоко внутри, под слоями пушистой шерсти и лени, в нем дремал дикий зверь. Убийца мамонтов. Покоритель джунглей.

Закрытая дверь оскорбляла этого внутреннего зверя. Закрытая дверь говорила: "Всё, приятель. Ты тут навсегда. Твой удел — лоток и плюшевая мышь". Это вызывало у Кузьмы приступ клаустрофобии и паники.

Открытая дверь, напротив, была юридическим документом, гласящим: "Ты здесь добровольно, но можешь расторгнуть контракт в любую секунду".

Кузя смотрел в темноту улицы. Там, внизу, выла сирена, и ветер гонял по двору пакет.

"Вот сейчас, — думал Кузьма. — Прямо сейчас я мог бы уйти. Стать бродягой. Жить в подвале, драться с крысами, спать на теплотрассе и стать легендой района. Я мог бы вернуть себе дикое величие..."

В лицо ему ударил порыв ледяного ветра со снегом. Ус Кузьмы предательски дрогнул.

"С другой стороны, — продолжил мысль кот, чувствуя, как мерзнет нос, — в подвалах нет подогрева полов. И крысы, говорят, довольно грубые собеседники. А у меня по расписанию через двадцать минут вечерний тыгыдык и сон на лице хозяйки".

Он еще раз глубоко вдохнул воздух свободы. Пахло выхлопными газами и чьей-то жареной картошкой. Свобода была заманчивой, но чертовски некомфортной.

— Кузя, имей совесть! — взмолилась Галя. — Я сейчас превращусь в сосульку.

Кот медленно, с достоинством, достойным британского лорда, убрал передние лапы с холодной плитки балкона обратно на паркет. Он не "передумал". Он просто отложил свое одичание на более теплый сезон.

Он отошел от двери на два шага, сел и начал вылизывать лапу, всем видом показывая: "Я остаюсь не потому, что ты меня заперла, а потому что я так решил. Цени это".

Галя с облегчением захлопнула дверь и повернула ручку.

Щелк.

Глаза Кузьмы округлились. Звук запираемого замка эхом отозвался в его хищной душе. Контракт снова стал принудительным?! Опция побега аннулирована?!

Кузя подошел к двери и набрал в легкие побольше воздуха.

— МЯЯЯЯЯУ!

На всякий случай дверь должна быть открыта. Вдруг через пять минут он все-таки решит, что быть домашним — это для слабаков?