Хроники Ржавого Трона

«Судьба не стучится в дверь. Она входит без спроса, переступая через обломки твоей прежней жизни».
— Изречение горных кланов

Каэлен

Холодный ветер с вершин Шепчущих Гор свистел в ущельях, завывая, словно голодный зверь. Каэлен прижался спиной к шершавой скале, стараясь слиться с тенью. Его высокий, но еще не набравший всей мужской ширины силуэт казался естественным продолжением горного пейзажа. Простая дубленая оленья куртка, потертая на плече от тетивы лука, хранила запахи дыма и хвои. Темные, почти черные волосы, собранные у затытка кожаным шнурком, обрамляли худощавое, смуглое лицо с резкими скулами, унаследованными от горных предков. Но главным в его облике были глаза — широко расставленные, цвета спелого лесного ореха, сейчас напряженные и внимательные, но хранившие в своих глубинах природную, неиспорченную доброту. В сильных, привыкших к труду руках он сжимал лук — не игрушку, а надежное оружие, вырезанное его отцом из ясеня и отполированное до блеска множеством прикосновений.

Он выслеживал снежного барса. Шкура зверя могла бы прокормить всю Долинскую общину на всю зиму. Но мысли его были не о добыче.

Вернусь к ужину, Лира наверняка уже достала тот душистый хлеб...

Внезапно тишину разрезал чуждый звук. Не звериный рык, не скрип снега под ветром. Металлический лязг и приглушенные голоса. Человеческие голоса. Здесь, в двух днях пути от ближайшего торгового тракта.

Каэлен, не шелохнувшись, пополз к краю уступа.

Внизу, на заснеженной поляне, стояли люди. Не охотники и не торговцы. Трое, в темных, одинаковых плащах, скрывавших доспехи. Их движения были резкими, отточенными. Один держал на поводке невиданное существо — не то ящера, не то пса, с чешуйчатой кожей и вытянутой мордой. Оно рыскало по земле, что-то вынюхивая.

И тут Каэлен увидел. На снегу, примятый, лежал маленький деревянный медвежонок. Поделка была грубой, но он узнал ее мгновенно. Он сам вырезал его для Лиры на ее десять зим.

Ледяная рука сжала его сердце. Сестра никогда не расставалась с этой игрушкой.

Без мысли, без плана, движимый слепым ужасом, Каэлен вскочил. Камень под его ногой сорвался и с грохотом покатился вниз.

Трое внизу замерли, а потом, как один, повернули головы в его сторону. Каэлен увидел их лица — жесткие, без единой эмоции. И глаза. Холодные, как лед в высокогорных озерах.

— Где моя сестра? — крикнул он, и голос его сорвался.

В ответ один из незнакомцев, тот, что был повыше, не говоря ни слова, поднял руку. Небольшую, изогнутую металлическую пластину. И щелкнул ею.

Воздух перед Каэленом сгустился и ударил ему в грудь. Он не видел ничего, кроме вспышки в глазах, не слышал ничего, кроме оглушительного звона в ушах. Его отбросило назад, на острые камни. Мир погрузился во тьму, последним в которой был образ улыбающейся Лиры с медвежонком в руках.

Ториан

Ветер в горах был другим. Он не приносил запаха моря, как в столице, или смолистого дыма походных костров. Он был чистым, острым и безжалостным. Таким же, каким когда-то был его долг.

Ториан Железная Правда стоял на склоне, вглядываясь в даль, и казался неотъемлемой частью сурового пейзажа. Он был высок и широк в плечах, а его осанка, прямая, как клинок, выдавала в нем воина до последнего вздоха. Его лицо, испещренное сетью старых шрамов и морщин, прочерченных ветрами и горем, могло бы показаться высеченным из гранита, если бы не глаза — цвета стальной брони, усталые и всевидящие. Они хранили тень былой непоколебимой веры, ныне похороненной под слоями горького опыта. Его темные с проседью волосы были коротко острижены, а несколько дней щетины лишь подчеркивали жесткий овал лица. Плащ, некогда алый, символ королевской гвардии, теперь выцвел до грязно-бурого, как запекшаяся кровь, и был протерт до дыр в местах, где когда-то крепились доспехи. Под ним угадывались контуры добротных, но лишенных гербов лат, а через плечо была перекинута рукоять тяжелого двуручного меча — его старого и единственного верного товарища.

Его наняли за хорошие деньги. Очень хорошие. Задача была проста: найти и обезвредить. Цель — молодой парень из горной деревни. Каэлен. Ничего примечательного, кроме одного — за его голову платили сумму, которой хватило бы на содержание целого отряда на год.

Слишком много шума из-за простого охотника, — подумал Ториан, с наслаждением чувствуя знакомую тяжесть рукояти меча за спиной. Значит, врут. Всегда врут.

Он видел, как те трое — люди Регента, он узнал бы их вымуштрованную походку из тысячи — поднялись в горы. Он видел, как они вернулись. Без своей твари ищейки, но с пленницей — девочкой-подростком, которая отчаянно сопротивлялась.

Ториану было все равно. Его работа была в горах.

Он нашел нужную тропу и пошел по ней с безошибочной точностью опытного следопыта. И вот он увидел его. Юношу, лежащего без сознания на камнях. Лицо бледное, в царапинах, в руке все еще зажатый лук.

Ториан бесстрастно осмотрел его. Никакого оружия, кроме лука. Никаких признаков магии. Простой деревенский парень.

В голове щелкнуло. Девочка. Сестра?

Он достал меч. Длинный, отполированный клинок холодно блеснул в тусклом свете. Один точный удар — и золото у него в кармане. Он сделал это сотни раз. Почему же сейчас рука не поднималась?

Перед глазами встало другое лицо. Молодого пажа, которого он когда-то тренировал. Того, в убийстве которого его обвинили. Того же возраста... С той же наивной верой в глазах, что и у этого парня, пока его не сломило предательство.

Ториан с силой выдохнул, и пар от его дыхания заклубился в морозном воздухе. Он не был палачом. Он был солдатом.

С рычанием, больше направленным на себя, чем на мир, он с глухим стуком вложил меч в ножны. Наклонился, и могучие мышцы спины и плеч легкостью, которую дают годы изнурительных тренировок, взвалили бесчувственное тело юноши через плечо.

— Неловко вышло, мальчик, — пробормотал он, тяжело ступая по камням вниз с горы. — Твоя охота только началась. И похоже, ты стал добычей.

Элира

Знание редко бывает удобным. Чаще всего — оно опасно. Элира Пепельная знала это лучше кого бы то ни было. Стоя на пепелище, она казалась призраком, застывшим между прошлым и настоящим. Высокая и хрупкая, как тростник на ветру, она была закутана в простое дорожное платье серого, словно пепел, цвета, которое сливалось с унылым пейзажем. Холод проникал сквозь тонкую ткань, но она, казалось, не чувствовала его, вся погруженная в свои мысли. Длинные, цвета воронова крыла волосы, были заплетены в тугую, сложную косу, скрывавшую прядь белоснежных — с самого детства — волос у левого виска. Лицо ее было бледным и утонченным, с высокими скулами и строгим разрезом губ, но истинной силой в ее облике были глаза — огромные, пронзительно-зеленые, как два отполированных малахита. В них горел холодный огонь интеллекта и одержимости, и сейчас они с болью впитывали картину разрушения.

Она стояла на пепелище. Дом Старого Тумана, хранителя здешних легенд, был обращен в угли и золу. Пахло гарью и смертью.

Они опередили ее. Слуги Регента. Искатели.

Она опустилась на колени, и тонкие, почти прозрачные пальцы с коротко остриженными ногтями провели по холодному пеплу, словно читая незримую книгу. Ее губы, сухие и бледные, беззвучно шептали слова заклинания — простого, одного из первых, что она выучила. Заклинания Воспоминания Огня.

Перед ее внутренним взором проплыли смутные тени: всполохи пламени, крики, тяжелые сапоги. Ничего полезного. Никаких следов.

С отвращением она отпустила заклинание. Оно требовало энергии, а энергия стоила воспоминаний. Она не была готова платить за эти крохи.

Она уже хотела встать, как ее взгляд, отточенный годами поисков, упал на полусгоревшую балку. Под ней что-то блеснуло. Элира, движением, полным внезапной надежды, отбросила обугленное дерево.

На земле лежала металлическая клипса для пергамента. Старая, покрытая патиной и ржавчиной. Но на ней был выгравирован символ, от которого у Элиры перехватило дыхание. Сломанная корона, обвитая цепью. Знак Короля-Мага. Не официальный герб, красовавшийся на всех зданиях, а его личная, тайная печать.

Ее сердце забилось чаще, словно птица в клетке. Это была та ниточка, за которую она цеплялась. Доказательство, что ее теория верна. Что история — ложь.

Она протянула руку, чтобы поднять клипсу. Острый край ржавого металла впился ей в палец. Она вслух выругалась, сунула палец в рот, ощущая соленый вкус собственной крови.

И в этот миг ее пронзило.

Не боль. Не звук. Знание. Чистое, нефильтрованное, обрушившееся на нее волной. Она увидела лицо. Молодое, испуганное, с веснушками и глазами цвета лесного ореха. Лицо горного охотника. И она знала. Знала, что этот парень — ключ. Последняя капля королевской крови в огромном океане лжи.

Элира отшатнулась, тяжело дыша, и ее стройная фигура содрогнулась. Цена этого знания была высока. Она уже чувствовала, как из памяти уплывает что-то теплое, детское... запах свежеиспеченных яблок в саду Хроникеров. Он исчез, оставив после себя лишь пустоту и холодный, неопровержимый факт.

Она стиснула зубы, тонкие ноздри ее вздрогнули. Подняв клипсу, она крепко сжала ее в кулаке и спрятала в складках платья.

— Найдем тебя, мальчик-король, — прошептала она, и ее голос прозвучал хрипло и решительно, пока ее пронзительный взгляд устремлялся в сторону грозных пиков Шепчущих Гор. — И посмотрим, на что ты годишься.

Она повернулась и исчезла в наступающих сумерках, легкая, как дым, оставив за собой лишь пепел и гнетущую тишину. Охота началась.