Хроники семи мечей. Действие пятое. Неизведанное

Море лежало тихое, почти сонное. По его ласковым водам чуть бегала лёгкая рябь под дыханием тёплого ветерка. День стоял ясный – летнее солнце уже немилосердно припекало, хотя вода ещё не успела прогреться, но даже так холодной её назвать было нельзя.

Белоснежные паруса, наполненные ровным ветром, медленно несли корабль вперёд – по верному пути, обозначенному морскими течениями. Команда неспешно занималась привычными делами: кто скрёб палубу, проворно водя щёткой туда-сюда, кто лениво завязывал узлы, затягивая потёртый шкерт, а кто-то просто уставился в морскую даль, задумчиво ковыряя в носу.

В «гнезде» на мачте, развалившись под солнцем, дремотно клевал носом вперёдсмотрящий – но даже в полудрёме его загорелое лицо с прищуренными глазами не отворачивалось от горизонта.

Корабль поскрипывал мачтами, лениво покачиваясь на почти незаметной зыби, следуя в сказочную даль.

Судно было невелико: два паруса, аккуратные обводы. На самом носу, с упорством рассекавшем волны, находилась изящная фигура, изображавшая гордую принцессу. Ее лицо с мечтательной улыбкой было запрокинуто к солнцу, а руки протянуты ему навстречу в жесте приветствия и обожания. Длинные волосы окутывали её, подобно крыльям. Лёгкое платье облегало стан, открывая нежные плечи. Казалось, ещё мгновение – и она взметнётся ввысь, навстречу солнечным лучам, с изяществом вольной птицы.

На борту насчитывалось человек двадцать команды – сплошь закалённые моряки, привыкшие к тяжёлому труду. Их загорелые лица, грубые руки и потрёпанная одежда выдавали в них простых работяг, знавших коварство ветра и волн. Те, кого они сопровождали, возможно, относились к торговцам, что перевозили небольшой груз по договорённости с капитаном.

Хмурый морской волк стоял у руля, слегка покачиваясь. Его тёмная, потрёпанная временем шляпа с четырьмя углами буквально нависала над плечами, закрывая своего владельца от палящего солнца. Одет он был по-простому: выгоревшая на спине белая рубаха болталась до самых бёдер, а широкие рукава безвольно трепыхались на ветру, как сброшенные паруса. Тёмные штаны он заправил в гладкие красные сапоги.

Сухопарый, жилистый капитан Кнут – он напоминал старый канат, переживший не один шторм. Во рту из одного уголка в другой беспокойно металась деревянная щепка. Морщины на лице пролегли глубокими бороздами, будто отмечая каждый прожитый год. След старой раны пересекал щёку, нарушая линию поседевшей щетины, а небольшая бородка придавала солидности.

Но больше всего запоминались глаза: узкие, блестящие, они всматривались в горизонт с хищной цепкостью. Казалось, за краем этой водной глади он различал нечто, не доступное обычному взгляду – то ли заветную бухту, то ли остров с тайником.

Царящую идиллию разорвал оглушительный удар грома, напугав всех. По правому борту, взявшись словно из ниоткуда, вздыбилась чудовищная волна – бешеная, зубастая, невероятно высокая, будто сам морской дьявол решил наброситься на беззащитное судно.

Корабль почти опрокинулся, захлёбываясь в белой пене. Палуба на миг ушла из-под ног у команды, мачты заскрипели, а вода хлынула через фальшборт, ударив в надстройку. Ещё мгновение, и судно легло бы на бок, но, одолев дочь шторма, выправилось.

Команда остолбенела. Те, кто ранее лениво ковырял в зубах или чинил снасти, теперь цеплялись за всё, что подворачивалось под руку, лишь бы не сгинуть. Из люков повыскакивали остальные – бледные, с выпученными глазами, не понимая, что случилось снаружи.

– Это что, мачту мне в поясницу, сейчас было?! – прохрипел матрос, распластавшись на палубе и выплёвывая морскую воду.

А волна, совершив своё дело, внезапно растаяла, оставив по себе лишь лёгкую зыбь. Но солёное ощущение опасности от этого дерзкого нападения так просто не покинуло моряков.

Ошалевшие, они кинулись к бортам, словно стая голодных чаек, отчаянно вылавливая всё, что успела утащить с собой гигантская волна. Одни, склонившись за борт, цепкими баграми подтягивали плавающие ящики, другие в три потока выжимали промокшие рубахи и штаны, ругаясь сквозь стиснутые зубы.

Между тем капитан, вцепившись в штурвал, наблюдал за сей суматохой, вглядываясь в горизонт, где, по его мнению, таилась причина этого внезапного нападения.

Больше всех глаза округлились у девушки, безнадёжно запутавшейся в собственном пышном платье – казалось, она собралась не на палубу, а на королевский бал.

Едва удерживая равновесие, она на четвереньках поднялась с надстройки каюты, выпрямилась – и тут же, размахивая руками, похожая на перепуганную птицу, набросилась на капитана с возмущёнными криками:

– Да как вы смеете?! Как вы рулите?! Корабль попал под волну, и меня окатило, как простую рыбачку! Совсем не умеете кораблём управлять?!

Её кружево хлопало по лицу, словно мокрые паруса, а роскошные волосы, ещё недавно уложенные с изяществом, теперь беспорядочно торчали в разные стороны, капая солёной водой.

Вперёдсмотрящий на мачте неразборчиво прокричал капитану о чём-то, рухнувшем в воду и поднявшем чудовищные волны. Вся команда сбежалась к борту, пытаясь разглядеть причину переполоха.

За бортом плавала огромная каменная глыба, похожая на внезапно всплывший остров. Из-под неё вырывались пузыри, вокруг кипели водовороты. Камень медленно погружался, как и положено камню, а в воздухе повисло грозовое напряжение – треск молний и серые клубящиеся облака, которые начали расходиться в стороны.

Моряки удивились: такого чуда средь открытого моря им наблюдать не доводилось. С раскрытыми ртами, словно рыбы на берегу, они уставились на всплывшую каменную гряду.

Мокрый капитан приказал право руля.

– Привестись к ветру! – рявкнул он команде хриплым голосом.

Остальные суматошно принялись исполнять приказ, в спешке путаясь в снастях. Одни тянули фалы, другие – откренивали реи, третьи – ругались сквозь стиснутые зубы, когда мокрая верёвка выскальзывала из рук.

– Капитан, не смейте! – взволнованно подбежала светловолосая девушка к сухопарому мужчине, накрытому обтекавшей шляпой. – Я приказываю вам не сходить с курса! Это может быть опасно! – кричала она тоненьким голоском на обратившего на неё взор Кнута.

– Отцепись! Не суй нос не в свои дела! – рявкнул он на взволнованную пассажирку, брызгая слюной. – Фалы вязать намертво! Смотреть в оба, чтоб мель не прохлопать!

За девушку вступился расфуфыренный щёголь в промокшем насквозь зелёном фраке, выползший на палубу вслед за ней. Батистовая рубаха, ещё недавно белоснежная и идеально облегавшая статную фигуру, теперь повисла мокрыми складками. Вычурная причёска, прежде напоминавшая аккуратно свёрнутое сено, растрепалась, и пряди бессильно болтались при каждом движении, струйки воды стекали по некогда напудренным локонам.

– Вы почему смеете голос вздымать? Вам заплатили приличные деньги за нашу перевозку. Ещё и в придачу коня! – начал возмущаться приятным, слегка женственным голоском двадцатипятилетний франт.

– Милый, не волнуйтесь попусту, вам же нельзя. У вашей милости от нервозности потом мигрени и, вы сами мне говорили, сыпь на попе, – приподняла девица сырое платье, чтобы оно не касалось мокрой палубы, успокаивая возлюбленного.

Команда разразилась хохотом, я парень застенчиво покраснел.

– Ну не при всех же, лапочка. К чему такие речи на весь корабль? – достал он из кармана платок, шумно высморкался, вытер лицо и тут же озабоченно принялся поправлять причёску.

– Договор был – сидеть тихо, как мыши! Вот и проваливайте в каюту да там друг друга нахваливайте. А в мои дела ни ногой! – рявкнул капитан, сверкнув глазами.

– Если нас погубите, вам этого никогда не простят! – стала угрожать девчонка с нижней палубы, обратив грозный взгляд на капитана.

– К морским чертям вас, убогие. Свяжись с грумами, так потом пожалеешь раз десять на дню! – выказался он на всё море.

Девушка брезгливо посмотрела и, взяв под руку суженого, направилась к каюте.

– Пойдёмте, милый, я вам перекусить приготовлю.

– Пойдёмте, ласточка. Пусть своё дело делают, а мы лучше в сторонке посидим, чтоб собака не лаяла, – косясь на капитана, уходил паренёк.

Моряк сделал вид, будто не расслышал: не до них. Он скорее рвался за случайной славой, нежели за глупыми пересудами и ссорами.

Каменный остров словно шевелился, походил на живой. Из-под толщи воды раздавался скрежет, гул взывающего голоса, стонущий плач.

– Капитан Кнут! Капитан Кнут! – окликал его парень, сидевший в «вороньем гнезде». – Ближе подходить не стоит! Я видел, что упало в воду, и оно может погубить нас! – загадочно кричал вперёдсмотрящий, спускаясь по вантам.

– Так что же ты молчишь, бестолочь?! Под киль захотел? Говори, не томи! Я тут для чего стою? Насрано, что ль? – взъелся старый волк.

– Извините, капитан, я сдрейфил мал-мала. Испужался до икоты. До сих пор не укладывается в голове. Поплохело аж. Может, вовсе укача…

Ему хлёстко влепили знатную оплеуху.

– Заткни пасть! Не по делу болтаешь. Говори как есть! – закричал капитан на матроса.

– Вы же велели рот закрыть, – обиженно утирал щёку парень.

– Вот же упырь! Кто этого долбоклюя привёл?! – крикнул он в глубь корабля.

– Я, капитан! – откликнулся лоцман-крепыш.

– А ну, сюда!

Голый, с отвисшим пузом, лоцман тяжёлыми шагами направился к капитану, бурча по пути себе под нос какую-то ересь.

– Ну-ка! Расскажи ему, Буркля, какого хера мы здесь делаем! – глянул хмуро капитан из-под густых, низко нависших над глазами бровей на глуповатое лицо грузного лоцмана.

Тот резко выхватил плеть, взмахнул – и узловатый конец звонко прошёлся по спине парня.

– Не бейте, господин! Всё расскажу! – задрожал тот, пригибаясь и закрываясь руками, будто ожидая нового удара.

– Давай быстро и по делу! – рявкнул капитан, развернув четырёхуголку другим краем.

– Я не знаю, как это обозвать, но каменное чудище появилось прям из воздуха и рухнуло там, неподалёку. Я сам не поверил, но, клянусь, так и было.

– Наказать за раннюю глупость, да так, чтоб вся дурь вышла. Только не при всех, на юте, – повернул Кнут свою остроугольную шляпу пальцем за край, – под окном у голубков, чтоб рот лишний раз не открывали. Чтоб знали, чем поганый язык обернуться может, – улыбнулся строгий капитан мерзкой улыбкой.

– Будет исполнено, капитан. Будет, – схватил лоцман за шею парня и швырнул вперёд.

Парень отчаянно заскулил, но всё же пошёл с лоцманом: деваться некуда.

– Чваху сюда! – крикнул капитан команде.

На его слова явился парень с завязанной на голове рубахой: загоревший, худой до костей, слегка горбатый.

– Лезь наверх, гляди, что творится впереди. Обо всём предупреждай. Только без глупостей, – хмуро предупредил Кнут.

Тот молча кивнул и без раздумий полез по вантам.

– А ну, погляди, что там у островка творится! – крикнул капитан, приложив ладонь ко рту и вглядываясь вверх.

И придерживая драгоценную шляпу.

Чваха некоторое время оглядывался, щурясь от солнца, пока не высмотрел впереди нечто странное: заползающего на загадочный остров человека. Неизвестный, точно побитое животное, тяжело карабкался по острым камням, едва перебирая руками.

– Капитан, человек за бортом! Прямо по курсу! Там, средь камней болтается!

– Может, подберём? – подошёл к капитану взбитый шкипер, наматывая ус на палец.

На голове шкипера красовалась потёртая кожаная шляпа с загнутыми полями, из-под которой выбивались седые космы. Одет он был в серую рубаху, местами залатанную, и в штаны цвета морской волны со множеством карманов, заправленные в кожаные засоленные сапоги. За поясом висел кривой кинжал с рукоятью, обёрнутой верёвкой, а в сапоге, судя по выпирающему краю, пряталась мокрая карта. Лицо шкипера продубили шквальные ветра, щетина седела клочками, а морщины пролегли глубокими бороздами.

Правой рукой, на которой не хватало двух пальцев, шкипер по привычке закручивал свой длинный ус. Левый глаз при этом нервно дёргался, будто от боли – возможно, последствия давнего боя.

– Сам знаешь, близко нельзя. Расшибёмся, – предупредил командир.

– Отправим Бродягу с Куксей, пусть попробуют спасти беднягу. Может, он и поведает, что это за островок, – решил проблему повидавший виды шкипер.

– Капитан! Остров стал уходить под воду! Нужно быстрее, не то не успеем! – прокричал Чваха вниз.

– Приплыли, – с улыбкой глянул Кнут на шкипера. – Давай этих двоих в шлюпку, ждать некогда.

– Добро, капитан, – встряхнул шкипер мокрую шляпу и пошёл к отлынивавшим у борта зевакам.

В этот момент на юте провинившегося, привязанного к ограждению фальшборта, уже вовсю хлестали плетью. Моряк стонал, его спина покрывалась кровавыми полосами. Лоцман, нахмурившись, усердно размахивал кнутом, стараясь бить равномерно – от лопаток до поясницы.

Капитан собрался сбросить ход, спустив паруса, дабы не врезаться в загадочный остров. Хотя он и не слыл добряком, оставить незнакомца в беде не мог.

– Расслабить брасы! – скомандовал капитан, и матросы, разбежавшись по местам, начали ослаблять канаты, натягивающие нижние реи.

– Свистать всех наверх! – раздался окрик боцмана, что прежде грелся на солнце.

Он направил команду на мачты для управления парусами.

Матросы дружно полезли по вантам, рассредоточившись по марсам и стеньгам.

– Отдать шкоты! – снова подал команду беззубый боцман.

Команда начала выбирать шкоты – канаты для поворота рей. Паруса развернули, чтобы ветер дул в них сбоку.

– Убрать гика-шкоты! – послышалась новая команда.

Матросы на бизань-мачте стали убирать шкоты гика-рея – нижней косой реи.

– Фала-реи! – фаловые отпустили фалы – канаты для подъёма рей.

Паруса стали медленно опускаться, нависая всё ниже над палубой – по мере того как команда на мачтах спускала реи.

– Крепить паруса! – крикнул боцман, испив из стоявшей рядом кружки, когда реи были полностью опущены.

Матросы ловко принялись увязывать полотнища, чтобы те не хлопали по мачтам при качке.

– Спустить шлюпку на воду! – приказал капитан.

Двое мужиков ловко перебирали руками, спуская закреплённую на гакаборте лодку на воду. Вскоре двое молодых парней гребли на ней в четыре руки к опасному острову. Загадочная каменная глыба постепенно тонула. Оставался лишь небольшой островок, с которым неизвестный медленно погружался в воду, но карабкался по камням выше, пытаясь спастись.

Капитан, щуря глаза, пытался всматриваться вдаль, чтобы понять, что там творится. Парни достигли островка, вокруг которого бурлило море. Они кинули верёвку с небольшим огоном, зацепляясь им об острый выступ, и подтянулись ближе. На узком бережку парни осторожно высадились, поспешно прошли по скользким глыбам и подобрали бедолагу. Спасённого взяли под руки и понесли к лодке, уже ступая по воде.

Его одежда была порвана, лицо бледно, в царапинах и синяках, но по лохмотьям явно становилось понятно: не простой оборванец. На руке его болтался странный кулон янтарного оттенка, а тело покрывали дорогие, хоть и покорёженные доспехи.

Повязанная верёвка уже разительно погрузилась в воду, подтягивая за собой лодку. Неизвестного моряки лихо закинули в своё судёнышко, словно он какое бревно, и, перерезав фал, отшвартовались от утягивающего их на дно острова. Медленно, но верно двое молодцев доплыли до дрейфующего судна и в поте лица обвязали сброшенным с корабля шкертом выловленного утопца.

Потерпевшего бедствие уложили на палубу, и, столпившись рядом, полкоманды разглядывало его, точно морскую зверушку. Он был ещё в сознании, невнятно говорил что-то. Глаза его изредка открывались, и он пытался встать.

– А ну, расступись! – подошёл капитан осмотреть гостя.

– Ещё живой, – пропитым глухим голосом высказался квартирмейстер, слегка задев спасённого ногой.

Мужчина откашливал воду, которой он, скорее всего, наглотался, пока пытался выбраться на камни. Он трясся от холода, его знобило и мутило.

– Несите к той парочке. Пусть выхаживают. Свободных мест и без того нет, так этот ещё навязался, – проворчал Кнут.

Дверь в каюту отворил ногой матрос, тащивший обмякшее тело неизвестного. Курлыкавшая парочка испуганно подскочила и в недоумении смотрела на происходящее. Мокрое тело кинули на твёрдую кровать и, с отвращением глянув на этих двоих, последний выходящий бросил:

– Капитан сказал вам присмотреть за утопцем. Теперь он – ваша проблема, – хлопнул он дверью, а те хлопнули глазами, вздрогнув.

– Что же это, голубушка, получается? Он теперь здесь останется? – глянул паренёк на широко распахнувшую глаза девушку, мотнув своей кустистой причёской.

– Этот грязный человечишка совсем обнаглел! С нами так обращаться! – возмутилась та, поправив кудри.

– Давайте не будем, моя ласточка, себе проблемы наживать. И так кое-как упросили подбросить до нужного места.

– Я всё понимаю, – вскочила она и стала расхаживать по небольшой каютке. – Но даже так… Мы ему хорошо заплатили, и отношение должно быть соответствующее. А про еду я вообще молчу, её в рот взять невозможно. У меня скоро истерика начнётся. Полный абсурд. А море?.. Переход очень тяжело влияет на моё здоровье, в животе ураганы бушуют, а капитан сказал, ещё четверо суток! – пустила слезу девушка, глядя на незнакомца. – Ещё и на мою кровать положили! – заревела красавица в голос, закрыв лицо руками.

– Лейси. Не расстраивайся, всё образуется, – встал кавалер и приобнял девушку, утешая.

Присели голубки на другую койку, поглядывая на спавшего мужчину.

– Что с ним делать? – всхлипывала девушка.

– Коль так, попробуй вылечить. Как очнётся, сразу выпроводим. Нечего ему у важных персон отлёживаться. Фу, какая мерзость! Будь аккуратна, вдруг он заразный, – сморщив лицо, пробурчал паренёк, утешая любимую.

Глянув беспокойно в окошко, девушка растёрла ладони и осторожно, нехотя, будто притрагивалась к чему-то чужеродному, коснулась незнакомца. Из рук, мягко светясь, полилась тёплая энергия, окутав бледное тело. Глядя на истощённое лицо незнакомца, девушка всматривалась в его черты.

– Я чувствую в нём сильную энергию. Этот человек точно арканист, – так грумы называли магов. – Интересно, как он оказался среди моря?

– Мог неверно наколдовать. В наше время это не редкость. Арканы постоянно выкидывают нечто из ряда вон выходящее.

– Наверняка так и получилось, – удивлённо осматривала его Лейси. – На руке есть вросший предмет. Похож на проводник. Всё же наэтхевел (полукровка, волшебник).

– Такое неподвластно таким чародеям, как он. Мы далеко в море. Как наэтхевел смог переместиться в такую глушь? – склонился парень над телом найдёныша.

– Я не знаю, Истре. Может, он не из простых? Колдуны разные бывают. Кто знает, кого взращивает Круг…

– Очнётся, тогда и расспросим. А пока молчи о том, кто он. А то эти ушлые! Сами из моря вытащили, сами туда же и засунут. Пусть пока останется тайной.

– Хорошо. Только теперь я сплю на твоей койке, – улыбнулась мило Лейси.

– Ишь какая! – обиделся парень. – Ничего не поделаешь, так и быть. Своей сударыне я и душу отдам. Посплю в трюме, среди крыс. Ради тебя стерплю.

Следующие несколько дней парочка ухаживала за незнакомцем. С него сняли лохмотья, переодели в чистое, заменили отсыревшее бельё на койке на сухое. Утопец то и дело приходил в себя – вскрикивал что-то невнятное, дёргался в лихорадке, размахивал руками. Постепенно шёл на поправку: с лица сошла мертвенная бледность, сон становился спокойнее, дрожь в руках утихала. Магическое тепло девушки сделало своё дело – вытащило с того света едва живого человека.

Пока незнакомец спал и набирался сил, влюблённые часто стояли возле него, строя догадки о его происхождении. Капитан регулярно наведывался в каюту проведать спасённого, желая знать, каково его состояние. На третий день тот наконец-то пришёл в сознание – медленно открыл глаза и огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится. В этот момент в каюте никого не было: парочка грелась на палубе, пользуясь хорошей погодой. Корабль едва двигался, слабый ветер лишь слегка покачивал судно.

Незнакомец с трудом приподнялся, пытаясь сориентироваться. Слабость, словно после похмелья, и пронизывающая всё тело боль заставляли его морщиться. Из пересохших губ вырывались тяжёлые вздохи и шипение. Ему было не по себе, хотелось покинуть незнакомое место, но истощённое тело отказывалось подчиняться – встать оказалось непосильной задачей.

Медленно опустившись обратно, он стал разглядывать свою новую одежду. В голове всплывали обрывки воспоминаний, последние события путались, но всё, что было до, он помнил отчётливо.

В дверь вошла девушка и, встретившись взглядом с очнувшимся, медленно округлила глаза. В сей неловкий момент возникла заминка. Они молча посмотрели друг на друга, замерев в ожидании и не моргая.

– Вы наконец проснулись? – улыбнулась девушка, развеяв напряжение, и прошла в глубь каюты, отведя взгляд от незнакомца.

Он не понял ни слова и слегка покачал головой, постаравшись принять непринуждённый вид.

– Я так рада за вас. Наконец-то проснулись. Может, хотите есть или пить? – сев напротив него, предложила Лейси.

– Пить, – проговорил незнакомец.

Девушка не поняла, но с радостью взяла белый графин, стоявший рядом с окошком, выходившим на ют, и налила стакан воды. С мягкой улыбкой протянула нахмурившемуся мужчине кружку, предложив самое необходимое. Тот слабыми руками принял питьё и медленно поднёс ко рту, осушив стакан до дна.

Потом кивнул, словно благодарил девушку за доброту, и передал посуду обратно.

– Стоит на камбузе попросить похлёбки, иначе совсем иссохнете. Сейчас вам надо набираться сил, прийти в норму. После того как едва выжили, придётся поберечься.

Следующим в каюту вошёл её кавалер и немного брезгливо покосился на воззрившегося на него мужчину. Осторожно прошёл вперёд и сел на койку рядом с девушкой.

– Вот тебе раз! Я уж думал, не проснётесь, – напыщенно проговорил парень.

Истре выпятил грудь, напустив на себя важный вид, поправил одежду и добавил:

– Итак, мы с нетерпением ждём. Расскажите, что с вами стряслось.

– Ты чего пристал к нему с расспросами? Он только глаза открыл, – дёрнула Лейси суженого за рукав.

– А что? Нам всем интересно. И потом, капитан тоже захочет его услышать, вопросы задавать будет. Да он и вправе: спасли всё же.

Очнувшийся хлопал глазами, не понимая слов, но некоторые из них уловить ему удалось. Напряжение на его лице выдавало мучительные попытки понять, о чём идёт речь и где он очутился.

– Пусть в себя сначала придёт. Посмотри, еле живой. Пока сами ничего не узнаем, капитану на допрос не дадим, – героически решила Лейси скрыть правду от посторонних.

Послышался твёрдый топот сапог о палубу, быстро приближавшийся к двери.

– Кто-то идёт, – испуганно шепнул парень.

Девушка поспешно провела рукой перед лицом незнакомца, и тот резко провалился в сон. Глаза закрылись, голова опустилась на грудь, тело расслабленно сползло по стенке.

– Давай быстрее, – стала торопливо укладывать девушка мужчину так, как положено лежать спящему, таща его за ноги.

Растерянный парень вмиг спохватился да с брезгливым видом принялся помогать устроить неведомого ему человека.

Дверь распахнулась, и в каюту без стука вошёл Кнут, а за ним шкипер, дёргая неспокойным глазом.

Капитан развернул шляпу другим углом вперёд и с неодобрением осмотрел парочку.

Лейси с Истре как ни в чём не бывало сидели на койке в обнимку, с улыбкой глядя на хмурых моряков. От дыхания подвыпившей компании в воздухе повисла вонь, дополнявшаяся запахом морской рыбы.

– Смотри-ка, воркуют, голубки, – осклабился капитан, почесав брюхо.

– Что скажете? Живой ещё? – ухватился шкипер за свой закрученный ус, продолжая закручивать дальше.

– По виду лучше, на днях может проснуться, – проронила девушка, опустив взгляд на сапоги моряков.

Истре кивал, от чего его несуразная шевелюра колыхалась хохолком.

– Смотрю на вас и нарадоваться не могу, – заговорил капитан. – Вроде неплохие грумы, но народ ваш всё равно поганый. Не знаю почему, а неприязнь к вам так и хлещет. Что насчёт переправы… Из жалости согласился. Как прибудем в порт, придётся доплатить, иначе на берег не сойдёте.

– Это произвол! – вскочил Истре с недовольным лицом и чуть было не бросился на капитана.

Девушка схватила его за руку и потянула назад, пока не случилось беды.

– Успокойся, Истре! – повысила она голос. – Воля ваша. Мы заплатим, – надменно ответствовала Лейси. – Но не стоит надеяться на нашу щедрость.

– Многого нам и не надо. Хватит десяти золотых.

– Да вы мерзкий вор, – грубо заявил парень, буравя взглядом капитана.

– Ворам тоже кушать хочется. А нас вон сколько. Аль думаешь, этот корабль сам по себе по морю ходит? Лучше девку свою слушай, она вроде толковая. Смекает, как правильнее ответить.

– Ты присядь, красаве́ц. Мы завтра зайдём проведать. До порта осталось недолго, но ветер почти стих, подзадержимся. Так что любуйтесь морем, пока время есть. Можете хоть под закатом сношаться, только чтоб команда не слышала, иначе тебя вместе с девкой натянут, – громко загоготал шкипер, выходя обратно.

– Лучше на верхней палубе долго не болтайтесь, – повернул ещё раз капитан шляпу, – команда не любит вам подобных. Сами знаете почему.

Капитан, согнувшись в дверном проёме, выбрался из каюты, одной рукой придерживая четырёхуголку, оставив после себя неприятный запах.

– Вот гады! На дно бы их, – раздухарился суженый, вскочив.

– Потише, а то услышат, – прошептала Лейси.

– Да пусть! – Истре презрительно сморщил нос. – Я всё-таки грум знатных кровей. Мне ли трепетать перед этим алчным сбродом?

– Скинут в море, и не станет твоей смелости. А без тебя за меня примутся, – жалобно заговорила девушка.

– Извини, голубка, я не подумал, – решил успокоить парень любимую. – Злость затмила мой разум, а о тебе и не вспомнил. Батенька строго наказал подарки в царство людское доставить, только вот подвёл я его. Злой теперь, места не нахожу. Голова моя глупа, тело неповоротливо, на судно грумское не успел: вовремя не проснулся да не сел, когда сказано было. Теперь волнениями расплачиваюсь. А оно ушло, не догнать. Зря я, конечно, тебя взял с собой. Это только моя вина, и отвечать мне, – бранил себя парень, уткнувшись в грудь Лейси.

– Мне совсем не хлопотно, голубок мой. Больше за народ обиду держу. Не жалуют нас люди на своих землях – тяжко будет с ними речи вести.

– С тех пор, как стены возвели, прямой дороги нет – морем обходимся. Слишком накладно получается. Оттого и ненависть их растёт. Хотя ведают: земли сии по праву наши.

– Не знаю, Истре. Кто нам право давал, чтоб отнимать? Земля та в равной мере и их, и наша. Да короли жадными руками её стиснули, другим не отдают. Разделили царства надвое и нарекли глупым прозвищем, будто мы животные.

– Может, и животные, коли так поступаем. Нормальные люди вечность в копях не проводят да златом не тешатся. А наши короли только и делают, что богатства выискивают. Скоро совсем ума от него лишатся. Даже драконы благоразумие хранят. Хотя и они уже от нас отвернулись.

– Коль им наше золото не нужно, зачем тогда прилетали пару лет назад? – с интересом спросила девушка, поправив кудри, и присела поудобнее.

– Хотели забрать себе ту самую гору, изрыгающую пламя. Поговаривали, наотрез отказывались уходить.

– Это Даголрог, что ли? На кой она им сдалась?

– А затем, что любят огнища жидкого испить. Лавная река есть их пища, придаёт магических сил.

– Я даже не мыслила о такой возможности. Не зря ты много читаешь, Истре, – похвалила девушка суженого, улыбнувшись, и чмокнула в щеку.

Парень с улыбкой потёр то место и слегка задумался.

– А как прогнали?

– Что? – очнулся Истре, развеяв мечты.

– Как драконов с наших земель прогнали? – повторила девушка.

– Там долгая история. Но, если кратко… Короли собрали лучших аркан и ещё наняли из Круга Сфер самых именитых – да устроили сборище на Медных холмах.

Там они и собрали драконов. Их старший из стаи… как его? – прервался парень, задумчиво почесав голову. – Гурагорг молвил, дескать, Даголрог всегда принадлежал их роду, с чем арканы не согласились. Мол, раз пошёл спор за земли, то на землях грумы владыки. Им и управляться с этой лавовой горой. А драконам предложили уйти на север, в горы Могорот, обосновав это тем, что, якобы, они тоже извергаются текучим пламенем и будут готовы принять драконье братство, став его обителью. Драконы сами по себе не злы и не тщеславны. Мудрость не позволила им пролить кровь за ту гору, и они приняли предложение, улетев на север.

– И всё? Я думала, их прогнали силой. Слышала, их могуществу нет пределов.

– Поэтому и созвали самых сильных арканистов. Если б завязался бой, погибли бы многие.

– Хорошо, что всё обошлось мирно, – девушка перевела взгляд на спящего. – Вскоре он должен проснуться. А ты, пожалуйста, не гнушайся, сходи за похлёбкой на кухню.

– Это не лучшая затея, – немного отстранённо проговорил паренёк.

– Чего же это? – возмутилась девушка. – Он до сих пор тебе отвратен? – указала девушка взглядом на спящего.

– Не в этом дело, хотя отчасти так и есть не скрою. Меня здесь совсем не жалуют, а вот твоя красота всех успокаивает. В прошлый раз на меня чуть помои не опрокинули, а капитан сказал, полезу куда не надо, буду носить вёдра с говном за борт. Ты представляешь такое зрелище? Мне за ними ещё выносить не хватало!

Лейси мило захохотала, прикрыв рот, а Истре надулся, скрестив руки на груди.

– Смешно тебе, а я вот выйти нормально никуда не могу.

– Сиди тогда. Я сама всё сделаю. Порой тебе необходимо быть твёрже. Иначе некоторые насядут, потом и не скинешь с плеч.

– Знаю, голубка, но таким я уродился, твёрдость не в моём характере, – тяжело вздохнул суженый.

– Оставайся здесь, – подскочила задорно Лейси, – я всё сделаю сама.

Она поправила пышную причудливую причёску. Подняла белоснежное платье, ставшее уже тёмным снизу, и ушла из каюты.

Через некоторое время девушка пришла надутая, с глубокой плошкой в руках. С недовольством поставила у узкого окна и резко села на койку.

– В чём дело, моя ласточка? Тебя обидели? – взволновался Истре.

– Этот грязнорукий кок лапал мою грудь! Сказал, не даст и крохи, если не дам чуток помять!

– Вот тварь человеческая! Я ему сейчас эти его наглые руки в сраку затолкаю! – вскочил яростно Истре.

Девушка тревожно остановила его:

– Не надо, мне пришлось уступить. Иначе всё плохо закончится, – успокаивала девушка паренька.

Спящий что-то буркнул невнятно сквозь сон и слегка дёрнулся. На него обратили внимание. Вдруг он медленно открыл глаза и увидел знакомые лица.

– Снова очнулся! – недовольно буркнул грум, позабыв об обиде. – Может, дать ему той грязной бурды? – кивнул Истре на похлёбку. – Глядишь, убежит из каюты с рвотой и больше не вернётся.

Девушка спохватилась и, взяв в руки чашку, поднесла незнакомцу.

– Пожалуйста, возьмите. Это придаст сил.

У Истре невольно прорвалось несколько смешков.

– Ты чего? – возмутилась девушка, косясь на суженого.

– Как эта жижа вообще придаст сил? Только в нужник приспичит. В ней же съедобного совсем ничего нет, тараканы да крысы.

– Эти же не померли. Значит, съедобное. У них ещё, небось, кроме этого есть чем набить брюхо. Там вон сколько бочек стояло.

Мужчина трясущимися руками взял еду и стал пить из миски.

Парочка на него внимательно смотрела, ожидая дальнейших действий.

– Как вас зовут? Откуда вы? – с интересом проговорила девушка, сложив руки на коленях.

Парень поправлял причёску, даже не ожидая ответа. Он был не особо доволен новым гостем, а кроме того, его подруга часто сидела рядом с ним и рьяно ухаживала, отдавая всё внимание. Она часто согревала его своей тёплой магией, пытаясь спасти от смерти, убирала мокрые портки и не побрезговала переодеть. Часто сидела рядом, будто искала в нём нечто родное.

Незнакомец вернул миску и тяжело приподнялся, сев чуть выше. Судя по его виду, чужак не совсем понял вопрос, но хотел что-то ответить, как его вдруг перебил Истре.

– Ты наэтхевел? Что с тобой случилось?

Мужчина поглядел на парочку в недоумении, на чей же вопрос отвечать. Выглядел он глупо, как ребёнок, стоящий перед трудным выбором.

Он будто пожевал язык и облизнул губы, словно рот склеился.

– Фаль, – проговорил он тихо. – Я Асцель Фаль. А вы кто? – задал он встречный вопрос, ткнув в них пальцем.

Его слова отличались от привычных, словно имели другой оттенок.

– Что за язык? Не встречал такого. Похож на наш, но не наш, – задумался Истре.

– Мы? – приподняла девушка брови, ткнув в себя пальцем.

– Вы кто такие? – снова спросил Асцель.

– Меня зовут Лейси Маерсейт. А это мой жених, Истре Болрид, сын Нагумач Болрида, короля Штрубет-Дирт. Мы грумы из южных земель.

Фаль вылупил глаза и посмотрел на них, как на дураков. Губы его тронула лёгкая улыбка, а на лице появилось недоверие. Послышалось ли ему – или всё и вправду как сказано? Имена и в самом деле на слуху, остальное непонятно.

– Он, должно быть, не поверил нам. Ещё бы, как тут поверить! Мы так плохо одеты и пахнем хуже помойной ямы.

– Скажите, откуда вы прибыли? – снова поинтересовалась девушка.

Но Фаль плохо разобрал слова, лишь нахмурился.

– Вирвет, – проговорил неожиданно он.

– Но это не город, – обратилась девушка к жениху.

– Хм, он точно головой хорошо приложился, такую ерунду нести, – пожал Истре плечами.

– Может, знакомые? Как вы сюда попали? – пыталась выяснить девушка, водя руками в воздухе и издавая странные звуки магии.

Фаль пожал плечами, будто не понял сказанного, хотя частично разобрал, что хотела сказать Лейси, только не знал, каким образом ответить: прошлое было расплывчато.

– Может, не помнит? Поди разбери. Говорим на разных наречиях, вот и не понять нам друг друга, – бросил затею что-то расспросить Истре.

– Может, и поймём. Пусть придёт в себя – да, может, внятней скажет, – упиралась девушка, настаивая на дальнейшем разговоре. – Скрайн берель нель Ви черин? Да боравэль Зи наэтл вун Сэровай лакорун. (Скажи, ты колдун? Я чувствую в тебе сильную энергию мира), – проговорила девушка Фалю на другом языке, и тот сразу же оживился, по-иному взглянув на незнакомку.

Говорили они на стехельмском.

– Откуда вам известен этот язык? Он позабыт, как и народ, что владел им, – чётко проговорил Фаль, с недоверием взглянув на сударыню.

– Это молодой язык, он не может быть забыт. На нём говорили мои предки и говорят сейчас колдуны. В народе их называют арканы, арканисты, – поведала девушка Фалю.

Истре сидел, точно глупец, не понимая ни слова. Он внимательно вслушивался в разговор, стараясь не мешать своим присутствием.

– Что за время сейчас и где я? – полюбопытствовал волшебник с серьёзным видом, пытаясь устроиться хоть чуть получше на неудобной койке.

– Сейчас год Наэхбриэль – звезды счастья и радости.

– Как же ей объяснить-то? – пробормотал Асцель на своём языке. – Я прибыл из Вирвет, королевства людей, а сейчас где я нахожусь?

– Я не понимаю. У людей нет сего королевства. Их земли разбиты на четыре царства, и среди них нет такового.

«Как нет? Я не мог ошибиться. Я не мог так ошибиться!» – задумался вдруг волшебник – и совсем погрузился в себя.

Он стал перебирать в голове все знания, которыми обладал. Сейчас там царила неразбериха и противоречия. «Грумы, четыре королевства, забытый язык, на котором говорили лишь грумы и древние маги. Ещё Штрубет-Дирт упоминали. Болриды какого демона здесь оказались? Неужели я провалился на полторы тысячи лет назад? Как такое возможно? Заклинание? Необъяснимая ошибка? Может, переборщил с мощью? – посмотрел он на руку, где на цепочке весел камень, слившийся с плотью. – Мне показалось, я сдержал силу. Что теперь делать? Сначала надо во всём разобраться, узнать наверняка, увидеть всё своими глазами. Если правда возобладает – выбраться из этого необъяснимого положения».

– Видимо, после заклинания в голове всё перемешалось. Переборщил с силой и закинул себя в неизвестное место. А где мы?

– Мы в Великом море, близ земель Вьентелер. Королевства людей.

– Теперь ясно, – покивал Асцель с нелепой улыбкой, понимая, что в Великом море давно уже никто не ходит, только близ берегов.

– Правда, капитан попался ушлый, всё ждёт, чтобы разузнать, кто ты такой. Не говори, что наэтхевел, иначе закроет и продаст как раба в земли Круга Сфер. Там с такими обращаются хуже, чем со скотом. Лучше скажи: что, совсем не помнишь произошедшего?

– Кто такие наэтхевел? – недоумевал новичок.

– Полукровки. Неполноценные маги, у которых, как у тебя, душа привязана к предмету.

– Я понял. Молчок, – улыбнулся Фаль.

– Ну вы там что, не наговорились ещё? – оборвал их Истре своим нытьём.

– Мы уже закончили, – обратила свой взгляд Лейси на жениха.

– Что рассказал? Не томи, – недовольно буркнул парень, надувшись, словно ревность подкралась к его сердцу.

– Говорит, ошибся с заклинанием, вот и в море случайно закинуло. В голове у него сумятица, плохо понимает происходящее.

– Так и знал. Эти арканы всегда что-нибудь да напутают. Пора их всех согнать в одно место, чтоб другим не мешали жить.

– Перестань. Может, и меня тоже вместе со всеми сгонишь? Мы тебе не животные! – разозлилась Лейси.

– Извини, голубка, не так выразился, – попытался задобрить девушку Истре, уткнувшись ей в колени, как щенок.

– Язык твой напутал! Знаю, что арканы тебе не милы, но мысли такие стоит держать при себе, – не поддалась девушка на его лесть и была несгибаема не хуже твёрдого ствола дерева под слабым дуновением ветра.

– Я пойду наверх, прогуляюсь, а ты сиди тут. Даже не думай увязаться за мной! – охладила подруга Истре и, вскочив с койки, ушла, надувшись, из каюты. Дверью хлопнула.

Фаль улыбнулся, проводив Лейси взглядом. Он немного уловил суть разговора и потому понимал обиду, как и понимал, что с девушками высшего сословия такое обращение сулит неприятности.

– Что тут смешного? – зло вскинулся парень.

Асцель же только пожал плечами.

– Лучше не расстраивай меня, человечек, иначе не сносить тебе головы!

Фаль не повёл и бровью на его слова, лишь улёгся пониже на подушках, задумчиво уставившись в стену. Жених же девушки, развалившись на койке, мрачно поглядывал на Асцеля, то и дело переводя взгляд на доски потолка. Эта ссора, вспыхнувшая столь неожиданно, уже пускала в его сердце глубокие корни, уходящие в давние обиды.

А Лейси неспешно прогуливалась по палубе. Лёгкий бриз играл её золотистыми локонами. В вышине кричала одинокая чайка, указывая путь к невидимым берегам. Матросы занимались своими делами: кто-то проворно лазил по снастям, кто-то лениво зевал, притулившись у борта.

Лицо девушки, обычно столь оживлённое, сейчас было сумрачно. Какие мысли теснились в её голове, знали разве что небеса.

– Как дела, зараза эдакая? – проронил капитан, уловив грусть в глазах девушки.

– Не ваше дело. Лучше штурвал держите крепче.

– Штурвал, – усмехнулся он, – как и мой дружок в штанах, никуда не денется. – А грусть что нож – по живому режет. Лучше ей делиться, не копить.

– С вами? – презрительно скривилась девица. – От вас воняет, да и компания ваша мне чужда.

– Так ты поди и познакомься. Пусть мы и не привечаем вашего брата, но за людей ещё пока считаем. Все из одной утробы вылупились, чего враждовать?

– Мне не по нраву, как вы с нами поступаете. На берегу говорили одно, а только отплыли – другое, – не сдержала сударыня обиды.

– Хм. Ещё бы! Вы сами нечисты на душу. О происхождении рассказать позабыли.

Девушка поменялась в лице, поникла, испугалась, притихла, не знала куда деваться.

– Мне известно, кем вы являетесь. Королевская особа, да ещё и сама принцесса Маерсейт. Или вы думали, я глуп? Посему знаю, какие штуки вытворять умеете. За вами подсмотрели в окно, пока над утопцем колдовали. Или думали до конца скрывать? Уж поздно. Ничего не попишешь. Только скажу так, госпожа. Ничего плохого вам не сделается, не беспокойтесь. Мне незачем вас под килем наказывать. Хотите выпить? Открою приличную бутылку старорейнского алкля.

Девушка сначала серьёзно насторожились, дрожь пробежала по её телу, а искра страха отразилась в глазах. Но при последних словах капитана Лейси слегка успокоилась, пусть и не испытывая особого доверия.

– Я бы не отказалась от бокала. Если вам не в тягость, – поправила принцесса кружевной подол. Чуть покривив душей, она решила задобрить ласковым обращением здешних господ.

– Эй, Наглый! Тяни бутылку рейки! Госпожа хочет опрокинуть с нами кружечку за компанию.

– Если вы позволите, я опрокину её одна, – погнушалась Лейси дикой компании.

– Ну нет. Негоже пить в одиночку. Посидим и немного потрещим. Так сказать, проникнемся взаимным доверием. Гнилой! Тяни бочонок и стулья. Сядем здесь.

В это время подошёл шкипер с большой бутылью и тремя кружками.

– Обожди, сейчас опору принесут. Это мой старинный друг. Зовут Пакля. Мать его, наверное, бухала знатно, вот и назвала того, словно насекомое, – захохотал капитан, представляя принцессе друга, при этом раскрывая вовсю свой гнилой рот.

– На дно тебя, ублюдка! Уже всем в округе растрезвонил! Даже собаки в порту – и те знают, кто я такой, – рассерженно фыркнул на Кнута шкипер.

Молодой и ловкий парень принёс на плече бочку и громко повалил её на палубу. На одной из его рук не было кисти. Девушка посмотрела на него, как на отребье, закатив взгляд и отведя нос, словно он вонял рыбьими потрохами.

Второй перенёс стулья и быстренько расставил их вокруг бочки.

– Прошу, присаживайтесь, – учтиво промолвил он, поклонившись, и, ускользнув, пропал из виду.

– Не скромничайте, – уселись двое стариков на табуреты, принявшись разливать из бутылки.

Девушка нерешительно мялась, раздумывая, стоит ли эта затея её внимания, но в конце концов скромно присела на скрипучий табурет, подобрав ставшее уже грязным платье.

– Бери же скорей, – поторапливал её Кнут. – Выпьем за вас, госпожа, – и, конечно же, за нас, парни! – выкрикнул он, подняв кружку.

Команда подхватила его слова возгласами.

Компания со стуком соединила кружки, перед тем как испить алкль. Лейси лишь деликатно пригубила, аккуратно поставив кружку на бочонок. Моряки же будто изнывали от жажды: пили большими жадными глотками. Наконец с грохотом поставили опустевшие кружки.

– Кисловатое, – скромно обронила Лейси.

– Так и думал, чуть не добрало, – оправдывался Пакля. – Ему бы ещё сезон достоять. К осени как раз бы дошло. Так ещё на волнах его колотит по стекляхе; небось, дольше ждать придётся.

– У нас в Штрубет-Дирте алкль славный закатывается. Рейнские ягодники славятся бесконечными полями. Их знахари чутко обращаются с этим напитком. Во время высокого солнца в густых виноградниках быстро убирают урожай, для того чтоб ягодный сок вовремя закатать в бочки. Через полгода их открывают и разливают по бутылям, добавляя травы и отвары – для своеобразного вкуса. Но также из него делают лекарства и настаивают лучший купаж для королей и высшей знати.

– Вам и слова поперёк не поставить. Всё знаете о напитке, – наливая по второй, буркнул шкипер.

– Это же тебе не какая-нибудь пассия с приблудной деревеньки. Сама госпожа Штрубета здесь. Только как вас занесло в эти края? В людские земли просто так никто из ваших не суётся, – отпив из кружки, уверенно произнёс капитан, ловко перевернув четырёхуголку другой стороной, смахнув за край пальцем.

– Не с вами мне такое обсуждать. Да и не вправе я. Важное дело у моего жениха к вашему королю, – проболталась девица.

– Вы про того недоумка? По нему кнут моего лоцмана плачет. Слишком сопливый какой-то. Разве бывают такие короли? – дёргая глазом, отпил шкипер и поморщился, закрутив пальцем ус.

Девушка с гневом посмотрела на собутыльников, обзывающих Истре, но промолчала, не стала защищать. Знала его слабости. Продолжила слушать.

– И не такие бывают, Пакля. У нас их вон… четыре аж! Один хлеще другого. Хрен знает, кого слушать. Каждый талдычит, будто главный, да только шут его разберёт, кто из них кто. Знаю только, что один пьёт как не в себя, другой бабник первосортный, третий постоянно строит козни против каждого из трёх, а четвёртый – любится со зверолюдьми. Говорят, у него сын от одной из их самок. Своих баб ему мало показалось, другой манды захотелось мужику.

Моряки переглянулись, перебрасываясь понимающими взглядами. Пакля лишь мрачно хмыкнул в свою кружку.

– Так от диковинки никто не откажется. У нас разве за такое наказывают? Люди всегда спали с кем хотели: и с эльфами, и с флеями. Вот слыхал я про одного корсара – так тот и вовсе утонул в ласках шайхарской воительницы. Потом за ней, как щенок, бегал, на коленях сватался, но она в отказ пошла, – скрежетал шкипер, сам веря в сказанное.

– Да на хрен он ей сдался? Такие бабы мужикам черепа как орехи щёлкают. Какой ей прок от тюфяка? Лишняя обуза да хлопоты.

– А мне кажется, каждой нужен тот, с кем она проведёт остаток жизни. Дабы не чувствовать себя одинокой в любое из времён, будь то холод или зной.

– Твоя правда, женщина, – развернул капитан четырёхуголку. – Мужчине во все времена ласка нужна; на кой тогда вы в этом мире? Каждому нужна своя отдушина – так и движется жизнь. В объятиях любимой… – задумался вдруг Кнут, засмотревшись на чистое небо.

– Так у вас была жена? – догадалась девушка.

Капитан хлебнул из кружки так, словно запивал своё горе.

– И не одна, – похмелье смягчило его суровый нрав. – Первая умерла рано. Нам по двадцать всего было. Болезнь сгубила. Оттого остался один.

Со второй прожили десять лет. Детей хотели. Первый умер прям в утробе, и его пришлось выродить мёртвым. А второй позже… Родился слабым, часто болел. Так и помер маленьким. Жена с горем не справилась. Утопилась вскоре после этого. Даже тела её не нашёл, чтоб похоронить по-человечески.

С тех пор больше я с женщинами не водился – если только на раз, зверя выпустить. Да и море меня утянуло красотой своей безбрежной. Как ни погляди, характером оно не хуже женщины, такое же капризное.

Повидал я уже многие земли, бывал и в ваших кучу раз, и зверолюдей видел в их обители. В Круг забредал с товарами. Сами главы их меня нанимали. Так и живём. Кому-то ж надо этим заниматься? А если не мы... то кто? – обернул снова шляпу капитан и допил жадно из кружки, обтерев рот рукавом.

– Печальная история. Сожалею о вашей тяжёлой доле, – вздохнула Лейси.

– Какую боги выдумали, такую и живу. Не надо сочувствия в мою сторону. Я ни о чём не жалею. Такова жизнь, и мы её не выбираем, – угрюмо пробурчал Кнут.

– Согласен, Кнут. Я всю жизнь воевал, и вот принесла нелёгкая в это болото. Утоп с головой, уже десять лет в море скитаюсь. Не имел ни жены, ни детей. Даже не жалуюсь о прожитом впустую. Жизнь неплохая была, многое видывал, через многое пришёл. Боги до сих пор не сгубили, смиловались, значит, ждут от меня новых потех, вот и берегут.

– Да кому ты, на хрен, сдался? Душегубом был раньше, проклятый Пакля, – обратился капитан к девушке. – Терзал невинных, калечил неугодных короне, слово вытягивал, ухо ласкавшее. Все пленные в его руках раньше срались. А теперь? Никому не нужен.

– До того я на передовой воевал. Меч в руках держал, войском командовал. Междуусобные битвы, они ведь всегда есть. Вот я там ганером одно время и прихлёстывал. Постарел просто – вот и выкинули, как тряпку поношенную. Скитался, пил после ухода... а однажды наткнулся на ватагу моряков. Зазывали в море идти, в команде людей не хватало. Вот и решился попробовать. Как видишь, до сих пор тут.

– Интересная у вас жизнь была... Может, вам стоит её описать в книге? Складная история бы получилась, – пролепетала с лёгкой похвалой девушка.

– Хе... Из меня такой себе писатель. Грамоту отчасти знаю. Да и лениво мне. Лучше уж тихонько доживу. Пусть всё прожитое при мне останется. Не стоит о таком людям знать. Им спать по ночам надо спокойно, а утром – в поле или в кузню, кому как. Я не жалею о пролитой крови. Такова работа на корону, – запил сказанную историю Пакля, дёргая глазом и заворачивая ус.

– Вот и я про что. Жизнь мужицкая – она того... тяжёлая. Потому-то и нужно, чтоб душу заполненную кому излить. А если некому – живётся тяжко, с грузом. Не обижайся, краса, но если рядом нет бабоньки, может, и вовсе не нужна та бабонька мужику. А если и нужна, то разве что для одного дела... Сама ведь понимаешь.

– Всё я понимаю, Кнут. Каждому нужно излить себя другому. Но нам, женщинам, это необходимо по иным причинам. Мы любим ласку, доброе слово от мужчины. Нам льстит, когда толпа взгляды роняет на наши лица. Каждая хочет быть любимой и единственной – для своего мужа, пусть он даже несозревший мальчишка. И в тело своё мы тоже хотим впустить только одного. Как вы сказали, у жизни свои планы – потому и распоряжается она по-своему. Мы не хуже вас ни в чём, хотя нередко нас считают глупыми подстилками. А ведь многие женщины воевали – да после битв рожали вам детей. Ходили в поле и, пока мужик на войне, пахали землю не хуже того коня. Не стоит считать нас слабыми и глупыми. У кого-то жизнь сложилась, у кого-то – сплоховала. Даже у королей беды случаются. Кому как свезёт.

– Поддерживаю, – буркнул Пакля, подняв беспалую руку.

– Всё оно так, не оспорю ваше слово. Правы вы, – кивнул капитан, наливая по новому кругу.

Лейси лишь пригубила оставшееся в кружке с прошлого раза, но хмель уже проник в голову, сняв напряжение. А сама беседа укрепила доверие к командирам судна. Разговор вышел по душам.

– Хорошая ты женщина. А вот твой прохиндей – ещё тот обузок. Не слепишь из него короля, хоть тресни. Парню на войну надо, чтоб скорлупа с него осыпалась. Может, и голосок тогда по-другому петь станет, – ухмыльнулся Пакля, заливаясь алклем.

– Он мне мил такой, как есть. Добрый и внимательный. Очень старается угодить. Бывает ленив, правда, и суров к другим. Из-за этого и ссоримся. Слишком уж разбалован, – призналась голубушка, чуть улыбнувшись.

– Пройдут невзгоды, милая. Это всего лишь мелочи. Кто знает? Может, у тебя и выйдет сделать из него мужика, – поддержал Кнут поникшую собеседницу, повернув шапку другим краем.

Нежданно-негаданно из каюты, еле передвигаясь и хватаясь за всё, что попадётся под руку, вышел Фаль. Глаза его были прищурены – то ли от сна, то ли от света. Потихоньку-полегоньку, не обращая на команду внимания, он осматривался, будто что-то важное искал. Команда недовольно зыркала, но ничего не предпринимала: не хотелось спугнуть неизвестного.

Позади, бурча под нос, вылез Истре. Видно было, что он пытался отговорить волшебника от дурной затеи, да только тот оказался своеволен – не послушал.

Капитан приподнялся, глядя на странного попутчика. Остальные тоже встали, но никто не двинулся – лишь наблюдали, оценивая повадки ещё не окрепшего мужика.

Фаль любовался кораблём: ему прежде не доводилось бывать на них. Даже издали не видал – и вот, по воле судьбы, оказался на одном. Широкий кремовый парус, переливающийся на ветру, натянутые верёвки, красиво отёсанное дерево, блестящие на солнце детали – всё это казалось чудом. А уж запах моря... Он кружил голову, обещая свободу, бескрайние дали и что-то волшебное.

– Проснулся наш утопец! – возликовал капитан.

– Я хотела сказать, да к слову не пришлось. Недавно очнулся. Только вот… нас через раз понимает: лопочет на другом языке. А вот по стехельмскому говорит внятно, – призналась девушка, виновато опуская глаза.

– Тогда, сударыня, просвещать нас будешь. Интересно будет его послушать, – усмехнулся шкипер, закручивая ус.

– Эй, ты! – крикнул капитан, махнув рукой. – Шуруй сюда, и олуха с собой прихвати.

– Сейчас нам влетит из-за тебя... Надо было в каюте отсиживаться тихонько, – недовольно заворчал Истре, будто злая старуха.

Волшебник, услышав зов, медленно двинулся вперёд, неверными ногами ступая по палубе и придерживаясь за шкеры. Он осторожно взобрался по ступеням к капитанскому мостику, где находился штурвал.

– Старик, уступи место больному, иначе, гляди, и помрёт на палубе. Помоги молодому сраку приструнить, – глянул Кнут на прищурившегося шкипера.

– Так и быть. Молодым у нас везде почёт, – усмехнувшись, тяжело привстал Пакля и чуть отошёл в сторону, жестом предлагая гостю место.

Асцель пристально взглянул на седого шкипера и поблагодарил кивком за доброту. Медленно прошёл к табурету и присел, опираясь на бочонок.

Капитан своим командирским взглядом осмотрел волшебника повнимательней, будто хотел в нём узреть истину – и снова повернул шляпу.

– Так кто ты таков будешь? Колдун или случайная жертва? Откуда прибыл? Поведай нам, не томи, – добродушно налил капитан в кружку алкля и подвинул ближе к гостю.

Фаль посмотрел на него, потом на девушку. Лейси указала на кружку взглядом, дабы тот испил из неё, уважив навязчивого капитана. Гость принял жест доброй воли и поднял чарку, протянув хозяину корабля. Кнут поторопился взять свою – и чокнулся с незнакомцем. Они дружно испили и одновременно поставили кружки.

– Асцель Фаль, – выдохнул волшебник.

– Имя странное. Сразу понятно, из Круга принесло. Там такие толпами друг за дружкой ходят, – догадался Кнут, даже не зная о происхождении спасённого.

– Пояснил обратное. Говорит, не помнит произошедшего, – вступилась за Фаля девушка.

Истре стоял рядом с Паклей и молча глядел на допрос. На него поглядывал шкипер и ехидно улыбался, покручивая и так закрученный ус – словно задумал злую шутку.

– Ты мне, принцесса, зубы не заговаривай. Я таких, как вы, чую на расстоянии. И слов его не надо, – облокотился моряк на бочку, приткнувшись к волшебнику вплотную. – Пусть сам расскажет, что да как. Только без этих ваших фокусов.

– Они просят рассказать, как ты здесь очутился, им интересна твоя история – без увиливаний, – заговорила девушка на стехельмском.

– Тогда поясни: я бился с чудищем и переборщил с магией. Это всё, – рассказал вдруг Фаль свои последние воспоминания.

– Говорит, с неким чудищем бился и случайно оказался здесь, – косо поглядывала Лейси на капитана, сама не веря в сказанное.

– Интересно! А чудище где раздобыл? Тут таковых не водится. Только в детских сказках изредка найдётся, – рассмеялся капитан на весь корабль.

– Да он бздит как дышит! – взъелся Пакля. – Может, кнута всыпать?

– Тихо, старый, пусть говорит, – успокоил того Кнут.

– Спрашивает, где чудище нашлось? – пожала девушка слегка плечами.

– У вас разве нет чудищ? – до сих пор не веря, где оказался, убеждённый в своих словах Фаль продолжал выискивать правду. – А кто есть? – удивлённо спросил чужак.

– Есть флеи, шайхарцы, эльфы и ещё много разных народов. Ты откуда свалился? Разве и этого не помнишь?

Фаль испуганно замешкался и заозирался. В его душе росло беспокойство. Он до сих пор не верил, насколько далеко забросило его заклинание. Посему не давала покоя ещё одна мысль: «Как вернуться обратно и есть ли вообще такой способ?».

– Кнут, помнишь, пацан говорил о большом чудище из ниоткуда? Может, он и не врал вовсе. Только хрен его знает, откель его принесло к нам. Небось, не с этих земель. Кто знает, что там, в Великом море, водится. Туда нам с тобой ещё не приходилось забредать. Сам слышал старую легенду о дальних землях.

– Может, и так. Но как узнать правду? Высечь? Бедой может обернуться. Разозлится – и весь корабль нам к хренам разворотит. Не знаем, на что горазд, – задумался капитан, поглядывая на чужака.

– Вы его бить собираетесь?! – внезапно вскочила принцесса.

– Успокойтесь, сударыня. Никто ничего не собирается. До берега довезём – и дело с концом. Пущай ступает куда хотит – нет до него дела. Главное, что после его проказы все остались целы, – успокоил Кнут распереживавшуюся царственную особу.

– Хочу есть, – проговорил Фаль, поглядывая на Лейси.

– Что лопочет? – выдал Пакля.

– Поесть дайте человеку: не ел несколько дней.

– Так и быть, накормим. Только пущай не мешает. А этот паренёк, – перевёл капитан острый взгляд на ряженого слюнтяя, – пусть в каюте сидит. Команда его недолюбливает, – запил он свои слова из деревянной кружки.

– Пойдём, голубка. Нечего нам с людьми якшаться. Пусть пьют себе на здоровье. Не стоит с чернью знатным вельможам за одним столом восседать, – попытался Истре взять любимую за руку да увести от грубиянов.

– Погоди, Истре, – отвергла грумка его добрый жест, – я уже тут вдоволь насиделась. Устала запертой быть. Дай мне немного свободы – иначе задыхаюсь. Если хочешь… ступай один. Я приду позже, – отвергла Лейси совет жениха.

Он потерянно на неё поглядел, слушая возгласы незнакомых мужиков, что поносили его дурными словами.

– Давай же, вали, дохлик! Чего лупишь, косорылый?! – насели матросы на оглядывающегося парнишку.

– Вы ещё своё получите! – огрызался грум, унося ноги обратно в каюту.

Его хохолок смешно скакал на голове, а мужики посмеивались над его видом и вдогонку называли петушком.

– Не надо с ним так. Он не виновен в своём воспитании, – обиженно защищала его Лейси.

– Рождаемся мы словно чистый холст. Пускай люди и разные, но воспитание делает из нас тех, кто мы есть. Отец, видимо, с ним не занимался, вот он и стал слюнтяем. Война бы сделала из него человека, – разглагольствовал шкипер, запивая слова алклем.

– Или мертвеца, – рассмеялся капитан.

– Ха! Именно! – подхватил шкипер, чокнувшись с ним кружками.

– Скажи Асалю, нечего рассиживаться. К себе пущай идёт. Мы тут немного погульбаним, посплетничаем меж собой. И ты, принцесса, не задерживайся. Парни у нас молодые, удалые, а в море закона нет. Подкараулят в тёмном углу, зажмут да потреплют так, что больше не захочется.

– Фу, каков мужлан, – приподнялась девушка со стула.

– Какой есть! Зато строг и правдив. Но даже так порой за моей спиной творят что вздумается.

– Вы неисправимы, капитан, – развернулась девушка и пошла с мостика подальше от капитана и его приятелей, предупредив Фаля о сказанном.

По пути к юту она встретила располосованного до мяса парнишку. Спину ему будто зверь когтями порвал. До сих пор он оставался привязанным к поручню – и обсыхал на солнце. От жажды губы его покрывала корка, подтёки крови запеклись, а кожа покраснела под жгучими лучами солнца. Парня трясло, будто он стоял голышом в холодную стужу. Бледное лицо было измучено – казалось, парнишка вот-вот умрёт.

– Бедняга… – жалостливо заговорила девушка, подойдя ближе, и принялась развязывать наказанного.

Паренёк дрожащим голосом стал просить не тревожить его:

– Дева красная… не порочьте душу окаянного. Наказание моё заслужено, мне его и выносить, – лепетал кое-как матрос.

– Так и умереть недолго. Вид смертника на виселице. Давай помогу, пить дам, – продолжала пытаться распутывать верёвки негодница.

– Дева ясная, не стоит тревожиться… Иначе худо мне придётся – пуще прежнего покажется. Наказание моё ночью кончится. А пока – томиться под солнцем. Не троньте проклятого. Отпустите глупого. Без вашего милосердия справлюсь, – умолял парнишка, проливая слёзы горькие.

Девушка удивлённо отступила, не стала до конца путы развязывать.

– Как знаете. Если тяжко придётся, зовите. Не стесняйтесь. Я всегда рада помочь.

В стороне послышались вопли лоцмана. Он видел, как бестолковая девка лезет не в своё дело. Его большое пузо тряслось, когда он спешил к ним развалистой походкой, а щёки болтались от криков:

– Пошла вон, шмара! Иначе и тебе всыплю – мало не покажется! – кричал толстяк, поправляя небольшую шляпу на своей крохотной башке.

Лейси испугалась. Убегая, чуть не запуталась в верёвках, вдобавок припомнив слова капитана, и резво отошла подальше от всех мужиков, забившись в уголок, где её никто не тревожил. Сударыня смотрела вдаль, наслаждаясь одиночеством и любуясь лёгким волнением дивного моря.

Асцель после слов капитана потопал медленно к каюте. Ему хотелось поскорее набраться сил, чтобы не чувствовать себя беспомощным. Мысли о битве в Шояцы не оставляли его. Он так стремился помочь преодолеть осаду стены, что теперь его силы казались вовсе бесполезными. «Справятся ли те, кто отправился на помощь Эйрис? Сумею ли я вернуться и помочь в этом нелёгком деле? А всплеск силы на Леортии – до сих пор неизвестна его причина. Было ли моё появление здесь предопределено богами или это чья-то затея? Должно ли было случиться то, что случилось… или это нелепый просчёт?» Фаль не знал, что предпринять – и с чего начать. Не к кому было обратиться за помощью. Ни единого знакомого. И поговорить о случившемся не с кем.

«Пока буду размышлять о своей судьбе здесь. Может, найдётся верный ответ».

Заплутавший волшебник попросился отдыхать вместе с командой в гамаках: он всегда мечтал опробовать настоящую морскую кровать. Да и не хотелось тревожить влюблённых своим присутствием – и так доставил кучу неудобств.

Кнут всё повторял про подход к берегам Вьентелера, но такового не случалось. Ветер стих, паруса обвисли – и больше не несли корабль к гавани. Засим оставалось дрейфовать без дела ещё около суток.

Наверху внезапно началась суета – крик и гам, тревожный топот. Асцель решил поинтересоваться и выглянул наружу: узнать, в чём дело.

– Где?! Я не вижу! – кричал капитан вперёдсмотрящему в «вороньем гнезде».

Команда разбежалась по обоим бортам, высматривая что-то в воде.

– По правому борту, капитан! Вон, смотрите – выглянул! – выкрикнул парень сверху, указывая рукой.

В это время Фаль разглядел большой хвост чудища, что с силой хлопнул по воде и скрылся в глубине.

– Мы хоть и не китобои, но этого не упустим! – выкрикнул капитан, приготовившись изловить добычу.

Фаль решил предупредить морехода об опасности и, встревоженный, поспешил к штурвалу. Парочка тоже выбежала в недоумении под восторженное ликование команды.

– Свистать всех наверх! – крикнул капитан.

Ударили склянки, призывая матросов к общему действию.

Команда разбежалась по кораблю с возгласами и перебранками.

– Спустить паруса! – выкрикивал Кнут, разворачивая шляпу. – Достанем его, ребята! Загоним в сети гада!

На корабле поднялась суета. Команда работала в ритме. Фаль подошёл к капитану и попытался его предупредить об опасности. Что корабль утянут на дно.

– Вали отсюда, не мешай, щенок! – оттолкнул его Кнут, окидывая злым взглядом испуганного ополоумевшего. – Я не разбираю твоих слов, чужак! Ступай подобру-поздорову! – жадно крутил капитан деревянный барабан, посматривая на действия моряков.

Лейси бросилась к ним, пытаясь узнать, в чём, собственно, дело. Истре увязался за ней – уже переодетый в красный сюртук, распустив волосы и локонами пустив их по плечам, обрамляя лицо.

– Что стряслось, Асцель? Вы почему к капитану пристали? – тревожно спросила девушка наэтхевела, схватив его за руку.

– Я говорю, чудовище может утянуть нас на дно морское! Надо готовиться к битве! – повторил попутчик, ещё не привыкший к местным устоям.

– Какое чудовище? – отвела от него взгляд принцесса, взглянув на бывалого моряка. – Капитан! Какое чудовище?! – обратилась принцесса к рулевому.

– Какое, к морскому дьяволу, чудище? Кит там! Уходит прямо из-под носа. Надо изловить засранца, пока низом не пошёл!

– Вы хотите причинить боль такому прекрасному созданию?! – взвилась девушка, не желая, чтобы кто-то навредил морскому зверю.

– Ещё как, сударыня! За это нам щедро заплатят. Пока удача на нашей стороне, её нельзя упускать, – лыбился капитан, разворачивая шляпу.

Шкипер уже был тут как тут. Его глаз дёргался всё сильнее, а усы словно были готовы схватить жертву.

– Ну что, старый чёрт? Вёсла в уключины? – с улыбкой спросил Пакля.

– Приготовить вертел! – закричал капитан команде. – Вёсла на воду! По местам стоять! Боцман, задай темп! Никому не лениться! Работаем дружно!

Лейси в это время объясняла Фалю, что происходит на борту, и тот наконец успокоился – а вот на охоту поглядеть ему было интересно.

С юта в воду сбросили большой гребной вертел, что стал двигателем судна. Четверо человек внутри корпуса заняли свои места, дружно схватив железные рукояти. Навалившись, они стали их раскручивать, разгоняя механизм. Корабль дёрнулся – и потихоньку пошёл вперёд. Фаль удивлённо оглянулся, недоумевая: как это – ход без ветра, да ещё с опущенными парусами?

– Так-то лучше, ха-ха! – вопил капитан, выкручивая штурвал.

Вдобавок к двигателю на воду опустились вёсла. Корабль прибавил ход, сменил курс – к уходящему вдаль существу. Внутри корпуса барабан начал задавать ритм для гребцов, издавая глухой гул. Несколько человек с гарпунами выскочили на полубак, надёжно привязав себя длинными верёвками к крепкой фок-мачте. Оставалось дождаться, пока корабль нагонит морского зверя.

Острый форштевень рассекал воду, оставляя за собой расходящуюся борозду волн. Команда трудилась в поте лица. Несколько матросов, с азартом выглядывая вперёд, поджидали добычу. Кит плескался в тёплой воде и, похоже, даже не подозревал о близком конце своих дней – пока в его теле не застряли несколько острых гарпунов, накрепко засевших под толстой кожей.

Он жалобно взвыл, пытаясь уйти под воду, но прочные верёвки удерживали его у поверхности.

– Ну что, парни?.. Давайте загоним его! Право руля! – крикнул Кнут сам себе, выкручивая штурвал в сторону.

Корабль стал поворачивать, как вдруг неестественно дёрнулся вбок.

– Вот подлюка эдакая! Не хочет даваться в лапы... Но мы тебя всё равно замучим! – восторженно вопил Кнут, направляя корабль.

– И-и-и-и, взяли! И-и-и-и, взяли! Давайте, ребятня, дружно! Дружно! Дружно! – ревел боцман в такт барабану, подбадривая матросов, что истирали руки в кровь.

Некоторое время спустя животное ослабло – не могло больше сопротивляться. Корабль не давал уйти киту на дно: то таскал его по сторонам, то замирал, давая зверю шанс тянуть посудину за собой в надежде спастись. Но у кита ничего не вышло. Он устал.

Его аккуратно привязали к корме – и он плыл следом за кораблём до самого берега. А у мели его добили матросы на шлюпках, достав с близкого расстояния.

В тот вечер команда ликовала: им достался прекрасный улов, не потребовавший долгих усилий. Стоя на палубе, они дружно в голос пели, и песня лилась по всему судну.

Волны накроют наш остров на море –

Его мы никак не хотим потерять.

И в жизни прекрасной сложились устои –

Корабль наш дом, покоряющий гладь.

Идём в неизвестность, стихию смиряя,

Никогда не сдаёмся – и только вперёд!

На небо глядим, богам поклоняясь,

Прекрасно всё знаем, пучина зовёт.

Солёное море, прекрасный закат,

Путь ветра ведёт нас в далёкий Нагарт.

Натянутый парус, затянутый шкерт –

Команда ликует: «Эй, суша, привет!»

Забудем про тех, кого страстно любили,

Надолго уйдём в морской волнолом.

Надеемся, сушу ещё мы увидим,

Кормить тварь морскую на дно не уйдём.

Прекрасное море, манящий закат,

Пусть волны несут нас в далёкий Нагарт.

Колышется парус, натянется шкерт –

Команда воскликнет: «Эй, берег, привет!»

Потихоньку-помаленьку моряки достигли портового города, названного в честь первого короля людей – Вьентелера, всё ещё живущего в людской памяти. Город славился своими широкими торговыми рядами: лавок здесь стояло больше, чем где-либо в королевствах. Сам порт представлял собой живописную картину.

У причалов было полно разномастных кораблей из дальних земель. Над высокобортными галеонами с массивными деревянными корпусами гордо реяли полотнища парусов. Изящные каравеллы с тонкими мачтами покачивались на волнах – их белоснежные паруса напоминали крылья чаек. Тяжёлые шнявы с широкими трюмами, до отказа нагруженные товарами, едва помещались у пристаней.

Здесь же стояли невиданные прежде суда с косыми парусами, украшенными экзотическим орнаментом. На их палубах сновали люди в незнакомых одеждах, говорившие на чужих языках. Вокруг хлопотали грузчики, перетаскивая тюки и ящики с припасами на берег. Воздух был пропитан смесью запахов: солёная свежесть моря, пряности, дерево, жар и ароматы далёких земель.