Хроники собачьего пира

Когда-то, семдесят лет назад, не иначе как из ада, в мир людей заявились «демоны». И захватили власть на земле. Те немногие, кто воспротивились их тирании были заключены на холодном острове, вдали от суши.

И был построен на острове город…

Она смотрела на него через стекло. Разгорался рассвет, золотя крыши домов. Улицы горели редкими огнями. Город всё ещё спал.

Она стояла на крыше единственного на острове дома-исполина высотой аж двенадцать этажей. Ему было столько же лет, сколько и городу. Он был построен, что бы стать приютом для двух сотен первых заключённых.

Это потом, город разросся, оброс многочисленными двух- и трёхэтажными домами, извилистыми улицами, спальными и офисными районами.

Над всей этой суетой, всё это время, исполин возвышался молчаливым свидетелем.

На его крыше был парк со смотровой площадкой. Края крыши были огорожены высоким стеклянным забором. Здесь стояли ларьки и небольшие магазинчики. Пока что, они были закрыты. Было утро выходного дня. Из громкоговорителей доносилась тихая классическая музыка.

Сегодня Пэлла праздновала своё девятнадцатилетие. Она родилась на исходе суток, примерно в это же время.

Увы, но у неё не было торта, что бы это отметить. Вчера, она задержалась допозна на работе и как назло, в связи с «Гостевой неделей» многие заведения решили закрыться на час раньше (но не ресторан в котором она работала, ага).

Обидно остаться в день рождения без торта. Но если отбросить излишнюю ритуалистику и закрыть глаза на формальности, сроки всегда можно сдвинуть на следующий день.

Она подняла руку и посмотрела на свои часы. Они показывали 7:30. Через полтора часа начнутся новые сутки и она официально сможет заниматься различными непотребствами недопустимыми для несовершеннолетних.

Прекрасное начало дня, если б её интересовали непотребства.

Она потянулась, кинула взгляд на просыпающийся город и пошла к выходу.

Её квартира была на десятом этаже.

Она открыла дверь и вошла внутрь, снимая ботинки. Её встретила тишина нарушаемая лишь тиканьем старомодных механических часов. Если прислушаться сильнее, то можно было услышать едва слышимое гудение холодильника.

Когда она только заехала сюда: сбежавшая в тринадцать лет от матери, растеряная и одинокая, то всем сердцем возненавидела этот тёмный, тесный угол без окон, по недоразумению названый квартирой.

Это было казённое жильё выданное ей Управлением. Как безработной малявке, ей было непозволено крутить носом.

Прошли годы и ненависть превратилась в любовь. Привычки - страшная вещь. Когда ей два года назад предложили жильё получше, она уступила своё место какой-то беременной незнакомке. Конечно, не из-за внезапно вспыхнувшей альтруистичности, а потому что мысль о переезде приводила её в ужас.

Пэлла плюхнулась на диван, закинула ноги на пуфик и включила телевизор. Слишком бодрый, для ранннего утра, голос телеведущего вещал что-то о погоде, о «гостевой неделе» и забитом ливнестоке на улице Серых Котов.

Потом скучная новостная телепередача сменилась детским мультиком.

Когда главные герои толпой мутузили несчастного злодея, из сюжета Пэллу вырвал телефонный звонок.

— Да кто звонит-то в такую рань? — Пробурчала она, агрессивно топая к телефону.

Услышав голос на противоположной стороне провода, она захотела незамедлительно бросить трубку.

— Привет, дорогая.

Фу, какой противный тон. И неуместно фамильярный. Она сразу узнала противную тётку из бухгалтерии колледжа народных художественных промыслов, откуда с треском вылетела этой весной. Что им-то надо?

— Нужно срочно явиться сегодня в колледж к четырём часам. Проверка из главного управления. Обязательно.

Ах, вот оно что - показуха перед чертями с материка.

— А я тут причём? Я у вас даже не числюсь больше.

— Числишься, не числишься. Тебе сказали - надо, значит собираешься и приходишь. По документам ты сейчас в академическом отпуске.

Пелла усмехнулась. Когда её с криком и скандалом прогоняли, был подписан указ об отчислении, которым ей едва не протёрли лицо. К слову, на руки она его так и не получила. Не то что бы он ей был нужен.

Что касается всех просьб и требований нисходящих из администрации «любимой» шараги…

— Я не приду. Я болею. До свидания.

«Всего плохого»

Плевать она хотела на все эти выставочные мероприятия. Пусть ищут для массовки кого-нибудь другого. И бросила трубку.

На всякий случай, она заблокировала все входящие. Если кому-то, что-то надо - пускай обломятся.

Пэлла снова посмотрела на время. Было около девяти часов. До открытия кондитерских оставался час. Ну раз уж её подняли с дивана, отчего бы и не прогуляться? Мультфильм уже закончился - на экране шли титры. Из-за бухгалтерской грымзы она так и не узнала выжил ли злодей после группового избиения или нет.

Одевшись, она вышла во двор. В лицо ей дунул ледяной сентябрьский ветер. Вот и осень наступила, что б её. А ещё пару недель назад можно было ходить без куртки. Дорожки были усыпаны влажной буро-жёлтой листвой. Вид был меланхоличным и унылым.

Она свернула со двора на улицу и побрела, опустив голову и сгорбившись, по тротуару вдоль дороги. Пэлла знала как свои пять пальцев: что вокруг, куда идти дальше. Она особо не обращала внимания что происходит поблизости. Но что-то заставило её кинуть взгляд на дорогу. Краем глаза она заприметила яркое фиолетовое пятно.

Мимо проехал блестящий, новенький и стильный автомобиль, а за ним ещё несколько таких же. Это был большой кортеж.

А вот и гости.