Хроники Сьёррердаля. Два ученика.

Своё путешествие по графству Хорть я начал полный энтузиазма и стремлений к новым открытиям. Подвыпивший граф, почти добрейшей души человек, повторял мне: «друг мой, не стоит того, захолустье оно и есть захолустье». Но я был твёрдо уверен в том, что должен составить отчёт об этих землях. Итак, господа, докладываю. За время моего путешествия по столь отдалённым владениям меня трижды пытались съесть, дважды раздеть и семь раз ограбить. Итого, двенадцать актов преступных деяний и ровно столько же неприятных знакомств. С тех пор, дорогие господа, свои путешествия я начинаю только с заряженным пистолетом и вам того же советую.

Отрывок из планового доклада старшего исследователя брата Брийна Второго Виссеншафта.

Вступление.

Холодный ветер дул с севера. Он заставлял ёжиться и плотнее кутаться в дорожный плащ, пригибаясь под его порывами. Заставлял закрывать окна и двери домов и подбрасывать побольше дров в камин, в попытке обогреть помещение. Он разгонял людей с улиц, вынуждая их отложить свои, безусловно, важные дела и свидетельствуя о приближающейся непогоде. Надвигался ураган. С севера шла беда.

Пожилой мужчина с именем, что звучит странно для этих мест, спешил по городской улице в сторону набережной и неспокойного моря, которое словно отвечало настроению северного ветра. Настроение мужчины при этом тоже нельзя было назвать спокойным, он был взволнован и обеспокоен до той самой степени, когда о человеке уже говорят, что он напуган. Он постоянно оглядывался, уверенный в том, что за ним следят. Ему это показалось ещё в магазине, когда он долго ходил среди шкафов и прилавков, присматриваясь к другим покупателям. Свои подозрения он обращал то на одного, то на другого прохожего, спешившего убраться с улицы до начала дождя. Свою покупку он нёс в мешке, который держал обоими руками. В магазине он купил голову.

Ветер взвыл. Его усиливающиеся порывы заставляли склоняться к земле ветки деревьев, срывали с них листья, которые потом ещё долго кружились в воздухе. Собаки заходились лаем. Горожане с беспокойством посматривали на север, и умный человек глядя на них сказал бы о том, что их беспокоит не только приближающийся ураган. Все знали о том, что творилось на севере, все знали о том, что там происходило и все понимали, что оно медленно двигалось на юг. На север больше никто не ходил. Уже много месяцев путники и торговцы покидали город во всех направлениях, но только не на север. Оттуда шли только беженцы.

Мужчина обошёл стороной большую яму прямо посреди дороги, свернул возле пары высоких сосен и прошёл мимо длинного кирпичного дома, в конце которого остановился. Тяжело дыша, прислонился к стене. Возраст уже не позволял ему бегать как в молодости, когда, обучаясь в здании с громким названием «университет», он мог оббежать весь парк и с лёгкостью отправиться на второй круг. Тот самый парк, в котором, кстати, всегда можно было спрятаться от разъярённого преподавателя. Теперь же дела обстояли совсем по-другому.

Оглянувшись, мужчина увидел женщину с сумкой, которая тут же показалась ему подозрительной. Та тоже бежала и при чём прямо в его сторону, но неожиданно остановилась у калитки с другой стороны улицы. Пройдя через неё, она поспешила через маленький садик к невысокому дому. Мужчина ещё какое-то время смотрел по сторонам, но так и не заметив никакой слежки, он отдышался и продолжил свой путь. Прошёл мимо ещё двух кирпичных домов, жители которых запирали ставни. Дёрнулся в сторону, когда рядом прокатился экипаж с двумя лошадьми. Брызги из-под его колёс испачкали ему плащ. Пожилой мужчина выругался, при чём слишком заумно для этих мест и продолжил бежать. Остановился уже возле каменной лестницы, ведущей вниз, к набережной. Снова отдышался, не забывая то и дело оглядываться и начал спускаться.

Волны одна за другой накатывали на берег, за узкой полосой которого начинался город. На этой самой полосе умещались несколько строений, в числе который портовый склад, сторожевая башня, корабельная мастерская, десяток домов и таверна со странным названием, которое, на самом деле, было ругательством. Мужчина спешил к дому, что был ближе всех к воде и раскачивающимся на волнах кораблям. К его радости, корабль, на котором он рассчитывал сегодня уплыть, всё также раскачивался вместе с другими с невозмутимостью, которой он сам мог бы лишь позавидовать. По крайней мере одним страхом стало меньше.

Дом был старым, но хорошо построенным. Кирпичные стены, черепичная крыша, металлическая труба, из которой шёл дым. Все окна были плотно занавешены, а потому с улицы нельзя было увидеть, что происходило внутри. Конечно, так и было задумано, поскольку те, кто сейчас в нём скрывались, а иначе их поведение и нельзя было назвать, разделяли добрую половину опасений пожилого мужчины. А некоторые из них, даже превосходили его по части подозрительности.

У входа в дом запыхавшегося и уставшего мужчину встретил его куда более молодой товарищ в таком же дорожном плаще и длиннополой шляпе. На его поясе висели ножны с длинным мечом. Имя этого человека тоже звучало странно для этих мест.

- Я уже собирался идти вас искать, - сообщил он, слегка поклонившись. – Вас не было слишком долго.

- Мне нужно было купить действительно стоящую своих денег вещь, а не первую же попавшуюся безделицу, от которой не будет прока, - проворчал пожилой мужчина в ответ, поднимаясь по скрипучим деревянным ступенькам на крыльцо дома. – Никто из наших больше не отлучался?

- Юдель уже вернулся от капитана корабля, а кроме вас двоих сегодня никто больше не уходил. Молодые ученики вообще боятся к окнам подходить.

- Йонерь, их можно понять. За последние дни они много всего натерпелись. Моя молодость в отличие от их прошла не в пример спокойней.

- А моя была примерно такой же, шумной, сложной и временами опасной, - пожав плечами сказал Йонерь, а потом добавил. – Пусть привыкают, другого выбора у них, всё равно, нет. Вы купили то, что хотели?

- Да, мне удалось у них здесь кое-что найти. Не плохой образец, конечно, не самый лучший, но он сможет быть полезным.

- Это действительно… Голова?

- Да, голова в банке. Знаешь, здесь есть достаточно неплохой магазин, в нём я нашёл и органы животных, и крысиные хвосты и даже крылья летучих мышей, - с удивительным энтузиазмом заговорил обо всём этом пожилой мужчина. – Разумеется, в столице качество подобного товара значительно выше, но для провинции здесь действительно не плохо. Не понимаю почему в городе об этом магазине ходит дурная слава.

- И правда, почему? – Йонерь изобразил удивление. – Учитель о вас уже спрашивал. Он беспокоится.

- И правильно делает, положение отчаянное. Можно даже сказать, катастрофическое. Мне постоянно кажется, что за нами следят.

- Не думаю, что это так. Похоже, что здесь нами никто не интересуется. Пока что.

- Полагаешь?

- Вы хотите знать моё мнение?

- Йонерь, конечно.

- Большинство наших врагов не отличается терпением, а возможно, что даже и все. Если бы они нас нашли, то уже убили, а учителя отвели бы в столицу, если б только тоже не убили по дороге. Раз уж мы всё ещё живы, то это значит, что о нашем пребывании здесь никто пока не прознал. А здесь нас никто не узнал.

- Хорошо если всё так, - прилива спокойствия пожилой мужчина, всё равно, не почувствовал. – Но при любых обстоятельствах сегодня нам нужно уплыть отсюда. Что сказал капитан?

- Что-то про надвигающийся ураган и риски, учитель собирается ему доплатить.

- Для того, чтобы моряк вышел сразиться со стихией нужно предложить ему нечто посерьёзнее денег, - заметил обладатель новоприобретённой головы.

Йонерь открыл пожилому мужчине дверь, и они вместе зашли внутрь, после чего заперли её на тяжёлый засов. В доме было тепло и не смотря на занавешенные окна светло, благодаря нескольким светильникам. Пахло какими-то благовониями. Пожилой мужчина сразу определил их все. Длинный коридор вёл к лестнице на второй этаж и расположенным там спальням и гардеробным. На первом же этаже находились кухня, столовая, прихожая и гостиная с большой ванной комнатой. В полуподвале размещалась куда более скромная столовая для слуг и их личные комнаты, однако сейчас эта часть дома была заперта.

Слуг не было, а хозяева дома в настоящее время отсутствовали, поскольку приезжали сюда только в летний сезон. Хорошая взятка смотрителю дома за его молчание и этот особняк стал для пожилого мужчины и его товарищей неплохим, но исключительно временным убежищем.

Учитель, о котором говорил Йонерь, сидел в кресле в гостиной, обставленной дорогой и качественной мебелью. Под потолком горела люстра с тремя лампами, дававшими хорошее освещение. Юдель сидел в кресле напротив учителя и внимательно его слушал.

- Пообещай ему, что мы заплатим золотом. Если потребуется удвой цену. Деньги для нас не проблема. Если понадобится гарантируй особенную оплату, что-нибудь необычное, что он больше нигде не сможет достать, - объяснял ещё один пожилой мужчина с именем может быть и странным, но зато тем, которое сейчас у всех было на слуху. –Эликсиры, различные смеси, препараты. Скажи, что мы дадим ему зелье, которое позволит ему предвидеть шторм или после которого ни одна женщина не сможет ему отказать. Моряки легко покупаются на такую чушь.

- Но у нас нет таких зелий, - мрачно заметил Юдель. – Таких зелий вообще ни у кого нет.

- Но он то этого не знает. Он бестолковый капитан торгового корабля, который с упоением слушает дурацкие байки и слухи. И вместо него все деньги, наверняка, считает специально нанятый для этого дела помощник. Не вижу никаких оснований подозревать его хоть в какой-либо образованности.

Юдель заметил вошедших в гостиную товарищей и приподнялся, чтобы поклониться пожилому мужчине. Учитель, заметив это, тоже поднялся с кресла и развернулся.

- Джорононенди, - произнёс он, держа в руке бокал вина.

- Моткето, - пожилой мужчина кивнул ему в ответ и подошёл к крепкому деревянному столу.

Открыв мешок, он вытащил из него и поставил на стол большую стеклянную банку с мутной и грязной жидкостью. Потом наклонился и внимательно присмотрелся к своей покупке. Голова плавала внутри.

- Вижу ты приобрёл вполне себе хороший образец, - заметил Моткето подойдя ближе и тоже присмотревшись. – Признаюсь, что я удивлён тем, что ты смог найти подобное в таком месте. И тут же замечу что удивление моё более чем обоснованно. С точки зрения наличия подходящих алхимических ингредиентов это место заслуживает только такое непритягательное название как «дыра».

Моткето всегда так выражался. Человек с необычайно высоким чувством гордости и уверенности в себе, он был крайне требователен ко всему, ко всем и во всём. Разумеется, такая требовательность ни в коем случае не распространялась на него самого. Моткето возглавлял группу людей, укрывшихся в этом доме и планирующих сегодня уплыть на корабле подальше от этих берегов. Подальше от этого города, от этой страны и всех тех врагов, которые преследовали его самого и его людей, желая им смерти.

А врагов было много.

Джорононенди смотрел на своего седого товарища с сочувствуем, прекрасно понимая в какой ситуации они оказались. Ещё недавно Моткето был уважаемым человеком в высших кругах, имел множество союзников и влиятельных друзей. В коридорах ему побаивались хамить, зная о его мстительности, а обращаясь за помощью хорошо платили, понимая, что обратятся ещё не раз. Он был советником у тех, кто крутил этой страной и такое положение позволяло ему многое, слишком многое. Джорононенди считал, что именно это его и погубило, а заодно теперь и их всех вместе с ним.

Вчерашние союзники и друзья Моткето отвернулись от него и объявили на него охоту. Назначили такую награду, что любой теперь был готов доставить им голову этого алхимика невзирая на какой-либо риск. Оставалось только догадываться сколько наёмников сейчас шли по их следу и не думая о том, чтобы брать пленников.

Долгие размышления здесь не требовались. При таком раскладе оставаться в этих краях было просто бессмысленно и единственным выходом стал побег из страны. Именно этим Моткето и занялся, когда привёл своих учеников и старого товарища Джорононенди в этот город и принялся искать корабль для скорейшего отплытия. Он уже знал куда именно им стоило отправиться. Несмотря на то, что вокруг этого человека в один момент рухнуло абсолютно всё, у него, как и раньше имелся план, которому он собирался следовать. Вот, только, обсуждать этот план он ни с кем не собирался.

- Времени у нас мало, и я уверен в том, что вы и сами всё это понимаете, - Моткето снова заговорил с Юделем. – К моему большому счастью из всех моих учеников уцелели лишь самые сообразительные, а потому дважды повторять не вижу причин. Мы должны уплыть на корабле сегодня ночью. Мне не интересно, что этот капитан рассказывает и чего он там боится. Ему обещают такую сумму, которую ни один торговец тканями или картошкой здесь не даст. Поэтому договорись с ним, подкупи, сыграй на его слабостях, ты это умеешь. Йонерь, - теперь он взглянул на другого ученика. – Отправляйся с ним. В конце концов, если этот безграмотный капитан наотрез откажется понимать собственную выгоду, то расскажите ему то, что нам известно о его делах с местными контрабандистами. Информации более чем достаточно, чтобы полученного срока ему хватило на все штормы и ураганы.

Оба ученика слегка поклонились и вышли из комнаты, отправившись исполнять полученное поручение. Джорононенди же снял свой плащ и повесив его на спинку кресла, в которое устало присел. Моткето по-прежнему оставался возле стола с банкой, в которой плавала голова.

- Ты уже не веришь мне также как раньше? – спросил он не оборачиваясь.

- Разве это имеет значение?

- Только в тех пределах, в которых это необходимо для нашей работы.

- В таком случае ты должен понимать, что доверять я тебе перестал уже давно, - ответил ему Джорононенди. – Но я работаю с тобой, потому что ты гений в своём деле. И остаюсь сейчас с тобой, потому что уверен, что только ты сможешь вытащить нас из нашего бедственного положения.

- Значит ты не доверяешь мне, но зато веришь в то, что я смогу добиться успеха, - вовсе не спросил, а заключил Моткето. – Ну что ж, во многих ситуациях это куда лучше.

Джорононенди считал также. И он также был уверен в том, что уплывать отсюда им нужно именно сегодня. Даже за то короткое время, которое они провели в этом городке он насчитал слишком много сомнительных личностей, способных сдать их охотникам за головами. Если только они уже этого не сделали. Или если они сами не были этими охотниками.

- В твоём плане есть возвращение обратно? – Джорононенди задал вопрос, беспокоивший его уже не один день.

- В каком смысле? – Моткето взглянул на него с непониманием или же только изобразил его.

- Ты сам решил, как именно мы будем действовать ни с кем при этом не посоветовавшись. Ты сам решил, что нам нужно уплыть за море, решил откуда, на каком корабле и самое главное куда. И я уверен в том, что ты уже решил, чем именно мы будем заниматься там, куда отправимся. Какая-нибудь очередная и грандиозная идея? Я не против, игра наверняка стоит свеч.

- Тогда в чём же заключается вопрос?

- У тебя всегда есть план, и я вижу, что он есть и сейчас. Не спрашиваю в чём он заключается, ты сам расскажешь мне, я это знаю. Но твой план включает возвращение обратно? Мы вернёмся к этим берегам? Или ты уже решил, что мы покидаем их навсегда?

Моткето долго смотрел на него, не отвечая. Казалось будто он и не думал отвечать, просто размышлял о чём-то своём, о чём-то таком далёком от мирских и суетных дел, о чём он ни за что не станет рассказывать своим ученикам. А быть может и вообще никому. Однако он всё-таки заговорил.

- Мы вернёмся обратно. Пока не знаю точно, когда и сколько у нас уйдёт на это времени, но мы обязательно вернёмся к этим берегам, вернёмся в эту страну. Я уже даже знаю как, - пообещал Моткето. – Вся наша работа будет посвящена именно этой задаче. Ну а когда мы вернёмся, о, мы поставим всех тех, кто сейчас нас преследует, всех тех, кто сейчас жаждет нашей крови, на колени. Они сами вернут нас обратно и встретят с распростёртыми объятиями. И поднимут на положение куда выше того, что мы занимали в этих краях последние годы. Поверь мне, Джоро, мы заставим их это сделать. Я заставлю их это сделать.

- Ты, как всегда, не размениваешься на мелочи, - вздохнул пожилой мужчина. – Вот только звучит всё это слишком, прости, сомнительно. Учитывая то, как к нам сейчас все настроены.

- Их настроения меня не интересуют. Мы просто станем нужны им. Настолько, что потребность в нас и наших услугах перевесит всё то, из-за чего они нас ненавидят. И тогда им просто придётся смириться с нашим возвращением. У них не останется другого выбора.

Моткето выглядел решительным, когда говорил всё это. Джорононенди видел, что он нисколько не сомневается в своих словах. Двое мужчин снова посмотрели на голову в банке, мысленно прикидывая что теперь можно было с ней сделать.

- Думаешь, что у тебя получится реализовать свою задумку? – уточнил Моткето. – Идея превратить её в… устройство для отпугивания врагов идея достойная, но мы оба уже давно подобными вещами не занимались. У нас давно не было подходящей практики.

- Ты здесь не единственный гений, - строго заметил ему Джоро, после чего добавил. – Меня беспокоит вовсе не то сколько у нас практики и насколько качественным получится в данном случае результат. Меня куда больше беспокоят наши ученики.

- А что с ними не так?

- Мы никогда не учили их этой области алхимии, даже напротив, призывали воздерживаться от неё. А теперь сами же окунаемся в запретные учения. Что они скажут нам после этого? Как отреагируют на подобное? Даже Йонерю эта идея не по душе.

- Никто ничего не скажет, потому что все они понимают главное – сейчас наша задача выжить. И для этого все средства хороши. В конце концов, человек всегда охотно искал и находил компромиссы с собственной совестью, когда дело касалось вопроса сохранности его жизни.

- Но сейчас им всем слишком тяжело, чтобы заниматься поиском этих компромиссов. Они слишком много всего пережили, слишком много всего видели и сейчас все находятся в большой опасности.

- Значит пусть закаляются, - спокойно сказал Моткето. –Опасности и трудности всегда ждут нас на пути к успеху. Да, мы сейчас не в простом положении, но пусть стоически это всё переносят.

- Даже учитывая всё то, что мы сделали? Всё то, из-за чего нас теперь преследуют? – спросил его Джорононенди. – Это не простая ноша, особенно для молодых учеников.

- Всё что мы сделали было необходимо. Мы герои, которые пошли на колоссальный риск, прекрасно понимая, что окружающие едва ли смогут по достоинству оценить нашу работу. Пусть они думают об этом. Йонерь, Урийна, Юдель, молодые ученики и все остальные. Пусть думают об этом, пусть этим утешают свою совесть, если она у них так неожиданно проснулась. Всё что мы сделали требовалось сделать во имя науки, прогресса и всеобщего блага. Они должны, нет, обязаны это понимать.

- Так ли уж всё требовалось? – с сомнением задал вопрос Джоро, внимательно глядя на своего собеседника.

Моткето сверкнул глазами в очках. По его взгляду был видно, что этот вопрос ему не понравился, он словно задевал его за живое. Быть может как раз за один из компромиссов с собственной совестью?

- Всё что мы сделали было необходимо, - твёрдо и даже немного рассерженно повторил он. – А к чему ты, мой дорогой Джорононенди, задаёшь такие вопросы? Может быть ты сомневаешься в ценности нашей работы? Или боишься тех врагов, что сейчас у нас появились?

- Никого из них я не боюсь, и ты сам прекрасно это знаешь. Враги у нас имелись всегда, - проворчал Джоро в ответ, хотя его слова не были совсем уж правдой. – Просто мне тоже тяжело осознавать всё то, что случилось. Тяжело это принять.

- Поверь, и мне тоже не легко это даётся, но мы должны двигаться дальше. Ради нашей работы и наших целей.

Джорононенди устало покачал головой, не готовый во всём согласиться с Моткето. Даже несмотря на то, что они уже так давно знали друг друга, оставалось ещё слишком много вопросов, по которым они не могли найти понимания. И совесть, возможно, являлась самым главным из них.

- Есть только один человек, которого я действительно опасаюсь, - немного подумав добавил мужчина. – Уж он то не станет искать никаких компромиссов.

- Он слишком далеко отсюда и не представляет для нас никакой угрозы, - Моткето отрицательно дёрнул головой. – О нём давно уже пора забыть.

- Но если он узнает о случившемся, то станет проблемой посерьёзнее любых наёмников и охотников за головами.

- Каким образом он узнает? И когда? В лучшем случае до него дойдут одни только слухи, ни одному из которых нельзя будет верить.

- Моткето, - Джорононенди мрачно на него посмотрел. – Если он узнает о том, что случилось, что мы на самом деле сделали, то он отправится на поиски. Я говорю сейчас совершенно серьёзно. Если он узнает всю правду о том, что именно случилось в клинике, он не успокоится. И он нас найдёт, сомневаться в этом, значит быть легкомысленным, но ты ведь у нас не такой. Твой план предусматривает что-то на случай его появления? Скажи мне.

Моткето вздохнул и по его лицу Джорононенди понял, что на этот случай план тоже имелся. Вот только он не сулил ничего хорошего. Моткето явно хотел что-то ответить, но в этот момент в гостиную вбежал ребёнок. Невысокий мальчишка лет четырнадцати с явно великоватыми для него очками.

- Отец уже ушёл? – спросил он, явно смутившись от того, что прервал двоих мужчин.

- У него есть важное дело, но скоро он вернётся, - ответил Моткето, изобразив на лице улыбку. – Почитай пока в своей комнате или посмотри карты. Можешь посмотреть их вместе с Урийной или с Изийвой.

- Изийва всё время плачет, - напрямую сказал мальчишка. – Урийна говорит, что её лучше не трогать и оставить пока одну. Когда отец вернётся?

- Я ведь уже сказал тебе, что скоро. У него есть важное дело, а тебе пока лучше его подождать.

- А почему это дело не могут выполнить другие ваши ученики, вал Моткето? У вас ведь много учеников.

- Теперь уже явно не так много, как раньше, однако дело вовсе не в этом. Дело в том, что лишь некоторым из моих учеников я поручаю особо важные поручения и твой отец именно из таких.

- Подожди немного, - вмешался в их разговор Джоро. – Твой отец вместе с Йонерем отправился найти нам корабль, на котором мы сегодня отплывём отсюда. Там он уже не будет тебя оставлять.

- Видишь? Подождать нужно всего немного, а теперь иди почитай.

Мальчишка кивнул и вышел из гостиной. Совсем скоро его ноги застучали по ступенькам лестницы, и он вернулся в свою комнату, в которой Юдель запретил ему подходить к окнам.

- Думаешь он и его не пощадит? – спросил Моткето, пока ребёнок ещё поднимался по лестнице. – Если узнает обо всём и найдёт нас?

- Зная о его характере я опасаюсь худшего. Опасаюсь за всех нас.

- Мой друг, - Моткето усмехнулся. – Вынужден признать, что порой даже меня удивляет то, каким чудовищем ты его представляешь.

- Видишь ли, Моткето, - с грустью сказал Джорононенди. – Дело вовсе не в том, каким чудовищем я его, по твоим словам, представляю. Дело в том, что мы все здесь чудовища. Тем более после того, что мы сделали.

Моткето ничего не ответил ему на эти слова, лишь смерив недовольным взглядом. Вот только его пожилой товарищ хорошо знал, что ему, в действительности, нечего возразить.

Совсем скоро ветер поднялся с такой силой, что в доме застучали ставни, а волны у берега стали опасными. Жители городка окончательно попрятались по своим домам, спасаясь от разбушевавшейся непогоды и при этом нисколько не подозревая, что надвигающаяся с севера беда была уже совсем близко. До этого самого места ей оставалось всего несколько недель.

В море ожидаемо поднялся шторм, в одно мгновение разрушивший все планы местных моряков и их капитанов. Расстроенные или напротив обрадованные перспективой вечера, полного абсолютного безделья они отправились в кабаки и трактиры за водкой и пивом, чтобы за пьяными разговорами обсуждать и ругать лордов и королей, купцов и пиратов, а больше и крепче всего сборщиков налогов.

В тот вечер все морские волки отправились пить и есть, а их корабли остались в порту раскачиваться на волнах в ожидании лучшей погоды. Их команды не видели никакого смысла рисковать собой или судном в такой шторм, бороться с таким ветром и встречать лицом такие волны. Только один корабль в тот вечер вышел в море. Тот, капитану которого пообещали нечто посерьёзнее денег.

Именно на этом корабле в море и отправилась группа алхимиков, состоящая из двух стариков и их учеников, которые вместе пытались уйти от всех преследующих их бед и врагов.

Нисколько при этом, не подозревая как близко они были к ним. Куда ближе, чем в их самых худших предположениях.