Хроники Сьёррердаля. Последние цветы хирурга.

Однако не только деревни и сёла графства Хорть стали для меня глубоким разочарованием. Такой же яркий букет неприятных впечатлений произвел на меня и его город Тривыглоба, в котором я тогда задержался на несколько пасмурных дней. В этом сером и скучном болоте, которое лишь по недоразумению называют городом, только одна история смогла привлечь моё внимание. История об оборотне, выходившем по ночам на охоту. Все горожане его боялись. Рассказами о совершённых им убийствах были полны все трактиры и местный рынок. Стража и сыщики долгое время пытались поймать его, но всё безуспешно. В конце концов оборотня остановил некий охотник с севера, отказавшийся назвать мне своё имя. Но какого же было моё разочарование, когда выяснилось, что городской убийца был вовсе не оборотнем. Он оказался самым обычным человеком.

Отрывок из планового доклада старшего исследователя брата Брийна Второго Виссеншафта.

Вступление.

День в Влерте трудно было назвать приятным и спокойным. С самого утра и до самого вечера на его улицах толпятся и толкаются люди, горожане спешат по своим делам, работают в доках или мастерских, а крестьяне пытаются продать свои товары. Местный рынок, как обычно, полон шума и гама, бранных слов и всевозможных запахов. Цеха и мастерские гремят молотками и немногочисленными механизмами, дымят тротвиновые печи, а в порту в какой-то безумной спешке разгружают корабли. Во дворах невысоких домов бегают дети, ругаются женщины и с громким лаем носятся собаки. Где-то на одной из улиц сломалась телега и загородила весь проезд, а из маленького окна в районе рабочих в сточную канаву выбрасывают весь мусор и отходы. И самое главное во всём этом городском хаосе было наличие одного интересного обстоятельство. К вечеру вся эта ситуация не слишком уж и изменится. Да, торговцы закрывали свои лавочки, а ремесленники запирали двери. Но женщины продолжали кричать, дети бегать, собаки лаять, а мужчины из числа мастеров, шахтёров, портовых рабочих, матросов и извозчиков, словно на какую-то старую мануфактуру, шли в кабаки и трактиры за выпивкой и разговорами. Шум и гам оставались прежними и только в Квартале Высокорожденных действительно царило спокойствие. Именно поэтому вечерний Влерт не сильно отличался от дневного и его также трудно было назвать приятным. Тем не менее, местные жители уже давно ко всему этому привыкли.

Муоссо Гевен стоял у открытых дверей кабака и пытался привести мысли в порядок. Закатанные рукава, расстёгнутый ворот рубашки и немного растрёпанные волосы. В этот вечер последний бокал коньяку явно был лишним. В кабаке не играла музыка, зато громко звучала песня компании работяг из одного ремесленного цеха. Другие посетители слушали их исполнение уже смирившись с мыслью, что лучше и легче восхищаться, чем спорить. В этот вечер народу было особенно много. Все шумели и толкались, наперебой заказывая выпивку и еду к большой радости владельца кабака. Муоссо Гевен, решивший с коллегой в этот вечер немного расслабиться, как обычно, перепутал смысл и значение таких словосочетаний как «немного расслабиться» и «сегодня я явно перебрал». Теперь он вдыхал свежий воздух, пытаясь прийти в себя в ожидании своего товарища.

Тот стоял в дальнем конце общего зала перед грубо сколоченным столом и о чём-то спорил с мужчиной в шляпе с дырявыми полями. На щеке у мужчины виднелся кривой шрам. Они спорили недолго и вскоре Уделик Нанур отошёл от стола с довольной ухмылкой на лице и сразу направился в сторону своего коллеги. Одновременно пряча что-то в свой карман.

- Ты долго, - недовольно заметил Муоссо, когда тот, наконец-то, подошёл к нему. – Без этого совсем сегодня никак, а?

- Давай только без этих разговоров, - устало попросил его Уделик. – Пойдём отсюда, мне здесь уже надоело.

Прочитать название кабака оказалось настоящей проблемой. Было уже темно, а слова на вывеске постоянно путались, поэтому Муоссо в конце концов махнул рукой. Вместе с коллегой они спустились по скрипучим ступенькам крыльца, при этом дважды чуть не упав, и направились по уже хорошо знакомой им улице, которую они проходили не раз и не два.

- Там скучно, - пожаловался Уделик спотыкаясь на ходу. – И мне там уже надоело. Пошли отсюда, лучше посидим у меня.

- Нет, лучше по домам, - зевая отказался его товарищ. – Если ты хочешь продолжить, то давай сам. На сегодня с меня точно хватит.

- Почему? У меня дома есть бутылка хорошей настойки прямо с острова. Я не хочу открывать её в одиночестве!

- Значит откроем в следующий раз. Сегодня я устал.

- Устал пить? – Уделик пошатнулся от удивления или из-за неровной дороги. – На острове тебя бы на смех подняли за такие слова.

- А мне это безразлично, - спрятав руки в карманы ответил Муоссо. – Сейчас я хочу только спать и, возможно, ещё воды. Чувствую, что завтра утром это список не изменится.

Время от времени они выпивали в этом кабаке или в каком-нибудь другом. Иногда в компании других своих коллег. Порой они что-то отмечали, а порой просто пили, стараясь забыть все трудности дня. И трудностей этих нередко было много.

Они оба работали врачами в Доме Второго Дыхания – необычайно старом здании, а также главном и единственном медицинском учреждении Влерта. Учреждении, лечившем практически все виды заболеваний с помощью дыма, а потому хорошо известном за пределами города.

Муоссо Гевен работал в нём целых двенадцать лет и был выходцем Влерта, сумевшим не только удачно устроиться благодаря отцовским связям, но и неплохо зарекомендовать себя в работе. Уделик Нанур работал семь лет и был жителем Таратурского острова, там же и получившим медицинское образование. Его специально пригласили для помощи при проведении различных операций, и он тоже сумел зарекомендовать себя как грамотный специалист. Вот только со временем, и, к сожалению, их начальства, оба они начали много пить. Работа в Доме Второго Дыхания оказалась для них сложной и вызывала множество трудностей. И если сначала каждый из них справлялся с ними по-своему, впоследствии они оба пришли к одному способу. Или так только казалось.

- Что ты купил у того торговца? – спросил Муоссо, глядя на коллегу.

- Какого торговца? – как будто не понял его Уделик. – Я в том кабаке только выпивку брал.

- Да хватит тебе, - удивился Муоссо. – Я ведь хорошо видел, как ты покупал что-то у того смутного торговца со шрамом и в шляпе. Что он тебе продал? Какое-то барахло из заброшенных деревень?

- Не забивай себе голову, - посоветовал ему Нанур снова споткнувшись о какой-то камень. – Поверь, не стоит думать об этом.

- Ты уже не в первый раз так говоришь. И не в первый раз общаешься с этим человеком.

- Муоссо, я не хочу об этом говорить. Не думай об этом, серьёзно. Это мои личные способы справляться с трудностями.

Муоссо только пожал плечами. Уделик временами становился необычайно упрямым и неразговорчивым, а иногда даже пропускал рабочие часы. Это, как правило, случалось именно после подобных попоек, но учитывая высокие навыки Уделика ему достаточно многое прощалось. Хотя Муоссо и знал о том, что доверие начальства к этому человеку последнее время уверенно падает.

Они шли по Кварталу Ремесленных Хибар мимо кирпичных домов и деревянных пристроек. Местные улицы были слабо освещены редкими тротвиновыми фонарями. Патрули стражников здесь появлялись нечасто. Двери большинства мастерских были заперты на цепи, а телеги спрятаны за заборами. Вокруг всё-таки было темно и потому идти приходилось внимательно глядя под ноги в попытке что-нибудь рассмотреть. Иной человек мог бы даже и заблудиться среди этих тёмных переулков и похожих друг на друга домов, но Муоссо и Уделик много раз ходили этой дорогой, а потому хорошо её знали. Оба врача не раз повторяли, что легко могут пройти её с закрытыми глазами.

Тем временем, свежий воздух постепенно оказывал своё влияние. Совсем рядом с Кварталом Ремесленных Хибар располагался Дом Второго Дыхания и береговая линия, за которой начиналось море. Веющий с его стороны ветер приносил с собой морской воздух и запах соли. Постепенно Муоссо начал чувствовать себя заметно лучше, в отличие от всё такого же пьяного Уделика.

- Скучно мне здесь, - продолжал причитать он. – Хочется какого-то развлечения что ли. Пойдём всё-таки наливку отроем? А?

- Отстать от меня. Мне до дома уже немного осталось.

Муоссо заметил чей-то силуэт в переулке впереди и присмотревшись решил, что это какой-то местный ремесленник. Наверняка также идёт домой из какого-нибудь кабака. И, скорее всего, такой же подвыпивший, как и они оба. Высокий и в длинном плаще.

- Давай найдём женщин? – вдруг предложил Уделик, остановившись возле двухэтажного дома с невысоким деревянным забором. – Что скажешь? Наливка и женщины, мне кажется это хорошее завершение вечера?

- Отстань. Если тебе вдруг понадобились женщины, то попробуй дойти до Зилисы. Может она тебя уже простила.

- Она мне только такое устроит, что и сам догадываешься. Она ведь не любит, когда я после кабака прихожу.

Муоссо действительно устал и ничего не хотел. И тем более не хотел участвовать в придуманных Уделиком мероприятиях. Он тоже остановился и с трудом посмотрел на товарища.

- Уделик, сегодня у меня действительно нет никакого настроения, - сообщил Гевен. – Пошли по домам и спать, а?

Ремесленник вдруг направился прямо к ним, словно заблудился и хотел спросить дорогу. Уделик тоже заметил его, но не обратил на него внимания. Его куда больше беспокоила столь несвоевременная несговорчивость коллеги.

- И ты сегодня тоже какой-то скучный, - обиженным тоном заявил он и взмахнул руками. – Я же говорю, ты слишком мало выпил! Это срочно нужно исправить! Есть предложение!

Озвучить его Уделик уже не успел. Ремесленник в длинном плаще и шляпе с полями неожиданно выхватил огромный нож и с силой вонзил его в тело врача. Тот только охнул, а Муоссо отступил назад больше ошарашенный увиденным, чем напуганный. Страх пришёл чуть позже и необычайно сильный, когда незнакомец вытащил нож и вонзил его ещё несколько раз. Страх пришёл, когда Муоссо Гевен услышал каждый удар и даже в темноте увидел кровь своего товарища. И, самое главное, когда он увидел широко распахнутые глаза Уделика, наполненные ещё большим, чем у него самого страхом. А потом врач упал, но убийца по-прежнему продолжал наносить удары. Один за другим, снова и снова. Кровь уже растекалась вокруг израненного тела, хотя в царившей кругом темноте этого никто не мог увидеть.

Страх пришёл позже, когда Муоссо Гевен бежал по улице спотыкаясь и падая как можно дальше от этого места. Бежал домой не оборачиваясь, подальше от места убийства.