Хроники Сьёррердаля. Все пути сойдутся на болотах. Часть 2.

Да, я знаю, что вы пытались препятствовать моему выступлению. Вы не хотели, чтобы я озвучила здесь свой доклад, потому что вы боитесь признать те вещи, о которых я хочу сказать. Но я, всё равно, здесь и потому скажу. Мы говорим о том, что в наших владениях до сих пор остаются отравленные злом места, из которых монстры и чудовища совершают свои ночные нападения на деревни и города. И в этом мы виним только самих чудовищ, удивляясь почему они не уползут глубже под землю, оставив нас в покое. Но я скажу вам, что во всех этих нападениях виноваты мы с вами! Да, вы будете со мной не соглашаться! Будете кричать, что это не так, но посмотрите сами! Мы сами создали все эти места! Старые заброшенные кладбища, развалины химических заводов, места для слива промышленных отходов. Это мы сделали их гиблыми и непригодными для жизни, это мы забросили и забыли о них обо всех. И чудовища воспользовались нашими ошибками, когда превратили их в свои логова. Вы скажите, что все эти ошибки совершили наши предки, когда впервые заселяли эти земли? Но это мы столько веков закрывали на них глаза и не спешили их исправлять. Это мы позволили всем этим монстрам занять их. И этим мы только оказали страшную услугу нашим врагам.

Отрывок из внепланового доклада младшего исследователя сестры Виенты Второй Виссеншафт.

Вступление.

Дом Второго Дыхания в Влерте был построен так много лет назад, что большинство жителей мелких поселений, расположенных вблизи города, даже не могли сосчитать. Кто-то предполагал, что его могли возвести пять сотен лет назад, а другие, считавшие себя гораздо умнее, ставили на всю тысячу. Но немногие, читавшие по вечерам старинные книги и обращавшие внимание на никем не используемый теперь материал, из которого было построено здание, предполагали иное. Они считали, что Дом был куда старше, чем любые самые смелые предположения. Возможно, он был даже старше самого города.

Однако возраст Дома Второго Дыхания был вовсе не единственной его тайной. Куда сложнее дело обстояло с тем, что находилось внутри него. Здесь вопросов было никак не меньше, чем рыбы в море. Количество комнат и помещений? Их назначение? Сколько здесь лестниц и вертикальных туннелей для подъёма грузов? А сколько разных помещений и переходов спрятано внутри стен? Этого никто точно не знал. Их было так много и порой они были так между собой запутанны, что за всю историю Влерта никто так и не сумел их все изучить. Не сохранилось старых карт помещений, только новые и грубо сделанные, описывающие лишь часть комнат и этажей. А город был полон слухов и историй о смельчаках или же глупцах, которые так углубились в лабиринт коридоров, что не смогли в итоге вернуться назад. Они заблудились или же стали жертвой чудовища, обитавшего в темноте запущенных лабораторий и забытых складов. Влертские дворяне были уверенны в том, что где-то в глубине Дома Второго Дыхания обитает таинственное чудовище, временами выходящее погулять по улицам города. Некоторые пациенты, лечившиеся здесь, даже утверждали будто бы видели его или слышали.

Так или иначе, но таинственность и мрачность, которые сопутствовали этому месту, будто бы способствовали тем тёмным вещам, которые порой здесь творились. Вещам, узнав о которых, горожане схватились бы за копья и абордажные сабли. Уже не в первый раз.

Свет тротвиновой лампы разогнал тьму одного из коридоров, в который работники Дома никогда не заходили. Узкий проход, выцветшая краска и жуткие изваяния, торчащие из стен. Этого коридора все боялись. Никто не знал куда он вёл и все считали, что именно там, на другом его конце, творились те самые тёмные вещи. Возможно, именно там обитало чудовище. Тем не менее, двое мужчин, всё равно, направлялись туда.

— Здесь и правда убили троих? — поинтересовался Моткето осматриваясь по сторонам. — Или это всего лишь пустые рассказы?

— Боюсь, что нет, — ответил ему Грихдер, который и нёс в руке тротвиновую лампу. — К сожалению, в этом месте действительно произошло убийство.

— Как я понимаю и уверен, что понимаю правильно, — Моткето говорил в своей обычной высокомерной манере. — Убийство было тройное? То есть всех сразу и в одном месте?

— Скорее всего и это тоже правда, — признал Грихдер. — Их нашли ранним утром, когда наши люди куда чаще пытались исследовать это здание. Три трупа. Все расчленённые и все в одном сундуке.

— Очень интересно. Такое встречалось не часто?

— Порой не так редко, как хотелось бы. С тех пор дурная репутация этого коридора возросла выше крыши этого здания.

— Стража нашла убийцу? Что с ним стало?

— Мы не вызывали сюда стражников. Эта история случилась при моём предшественнике, и он сам решил и уладил все вопросы. В том числе и на счёт убийцы.

Они обошли небольшую горку мусора и переступили через рухнувший на пол кусок изваяния. Грихдер хорошо знал эту дорогу и мог бы пройти её даже без лампы в полной темноте, но тогда его спутник не сумел бы последовать за ним.

— А вам известно имя убийцы? И какова его судьба? — поинтересовался Моткето.

— Разумеется. Мне всё это рассказали.

— К моему огорчению, что-то подсказывает мне, что со мной вы такой информацией не поделитесь, — старый алхимик внимательно рассматривал изваяния, выполненные в виде черепов без глазниц.

— Ни в коем случае, разумеется. Всё это тайны Дома Второго Дыхания, — спокойно подтвердил Грихдер. — Однако меня, признаюсь, удивляет одно обстоятельство с вашей стороны.

— И какое же?

— Вы так интересуетесь именем и судьбой убийцы, но совсем не спрашиваете о причинах, побудивших его на это жестокое убийство.

— Причины всегда скучны и банальны вне зависимости от ситуации, — ответил вдруг Моткето. — Люди убивают из глупости или из жадности, но зато как они это делают. Порой необычайно красиво. Мне куда больше нравится наблюдать за результатами самого преступления и последствиями для того, кто его совершил. Эти вещи я нахожу весьма занимательными.

— А я думал, что вы лечите и спасаете людей, — со всё тем же спокойствием заметил Грихдер. — Однако вы полны сюрпризов.

— Я действительно лечу людей и делаю это превосходно, позволю себе с уверенностью заявить. Но это не означает, что у меня не может быть небольших увлечений, даже если они и кажутся моим пациентам странными. А у вас нет подобных увлечений?

— Ни в коем случае, — Грихдер выглядел равнодушным. — Жестокие убийства зачастую результат безумной смеси из гнева, зависти, отчаяния или даже страха. А порой и ещё многих других эмоций в связи с чем их нельзя назвать разумными поступками. А неразумные поступки меня не привлекают.

Моткето посмотрел на него с интересом.

— А я могу увидеть место убийства? — спросил он прищурившись. — Или хотя бы сам сундук?

Они остановились у развилки, где один коридор вёл направо, а другой налево. Первый заканчивался лестницей, тянущейся наверх, откуда брезжил слабый свет, а второй терялся в темноте.

— Нет, — не терпящим возражений голосом ответил Грихдер. — Убийство было совершено в той стороне, выше по лестнице. А нам в эту. Идёмте.

Тени заскользили по бледно-зелёным стенам, когда двое мужчин продолжили путь по коридору. Поначалу он вёл их прямо, а потом закончился ещё одной лестницей, на этот раз ведущей вниз. Спустившись двое учёных оказались в небольшом помещении с тяжёлой железной дверью со старинным замком, установленным прямо в её середине. Грихдер подобрал ключ и открыл дверь. Она отворилась тихо, и они прошли внутрь, закрыв её за собой.

— Это закрытая секция, — сообщил Грихдер, поставивший лампу на металлический стол и начавший крутить какие-то вентили на стене. — Мы мало кого сюда пускаем и мало кто вообще о ней знает.

— Вы сами её построили или нашли, когда обследовали здание?

— И то, и другое одновременно. Сначала нашли, потом привели в порядок, и кое-что достроили.

— И никого не смущает тяжёлая железная дверь, за которой может скрываться нечто ценное?

— Таких дверей здесь достаточно, а иных любопытных сразу же отпугивают истории о сундуке.

Грихдер закончил крутить вентили и в тот же миг что-то внутри стен зашипело, а следом за этим в помещении, в котором они оказались, загорелось несколько больших тротвиновых ламп. К ним вели трубы, тянувшиеся от стен и прятавшиеся внутри них. Моткето широко улыбнулся, глядя на всё это. Перед ним была старая тротвиновая система освещения и не важно, что здесь похоже работала меньше, чем одна пятая её часть. Главное, что подобные вещи теперь были большой редкостью.

Свет вырвал из темноты ряды шкафов, на полках которых лежали небольшие деревянные ящички. Много ящичков и почти все одинаковые. Иные из них были обиты серебром, другие медью. На всех были надписи на языках, которые люди теперь больше не использовали. И все ящички были заперты на замки. Сколько всего шкафов было здесь трудный вопрос, поскольку они терялись в темноте. Присмотревшись повнимательнее Моткето заметил переходы, ведущие от вершины одного шкафа к другому, и лестницы тянущиеся к ним. Но больше его внимание привлекли странные конструкции, прятавшиеся вдали в полутьме. Они показались ему как будто золотыми и довольными крупными. Подозрительная смесь котлов, труб и решёток. Моткето с интересом рассматривал старинные и сложные механизмы, назначение которых он определил для себя сразу.

— Я полагаю, что уже понял, что здесь и для чего всё это требуется, — заявил Моткето. — Однако для того, чтобы исключить возможную ошибку не буду называть своих предположений. А потому просто спрошу. Что здесь?

— Архив, — ответил ему Грихдер, который взял лампу со стола и прошёл вперёд. — Здесь мы храним особо важную информацию.

— Но ведь у вас есть и другие архивы, и библиотеки? Чем этот отличается от других?

— Это закрытая секция. Здесь хранится такая информация, которую не стоит знать большинству людей. Её куда лучше держать в тайне.

— Ох, как мне это знакомо, — с улыбкой произнёс Моткето. — Вещи, которые не понять слабым умам.

— Есть то, что современное общество пока просто не готово принять, — мрачно высказался Грихдер на этот счёт. — Дом Второго Дыхания пережил три известных нам разорения, когда горожане врывались сюда и громили комнаты, подобные этой, а заодно и весьма ценное оборудование. Каждый раз их толпы вели фанатики, считающие, что прогресс — помеха человечеству.

— И это тоже мне знакомо. В Цантерии достаточно подобных фанатиков, чтобы чувствовать себя порой единственным цивилизованным человеком во всей области. Так что конкретно вы здесь прячете?

— Старые знания, для которых время ещё не пришло, — Грихдер окинул взглядом ящички на полках. — Те, которые люди ещё не готовы принять из-за существующих на данный момент традиций и предпочтений. Те знания, которые ещё нужно исследовать и изучать, но просто так уничтожить их будет преступно.

— Вынужден признать, хотя и позволяю себе это не часто, что я заинтересован. И благодарен, что вы решили показать мне всё это. Это почти настоящее волшебство.

— Где-то здесь оно действительно сокрыто. Мы укрываем в этом месте сведения о различных способах лечения дымом, для которых нужны особые устройства. И даже о различных исследованиях дурной крови и её влиянии на человеческий организм. В этих ящичках сокрыты труды десятков учёных, написанные сотни и сотни лет назад. Можем ли мы их использовать? Нет. Можем ли позволить им исчезнуть? Тоже нет. Пока не разберёмся, сколько они могут принести толка.

— Работы о дурной крови могут принести много пользы, — с неожиданной уверенностью в голосе заговорил Моткето. — Они могут изменить мир.

— Могут, при определённых обстоятельствах.

— Дурная кровь, возможно, один из величайших химических составов за всю нашу историю.

— Его многие переоценивают и в то же время серьёзно переоценивают, — мрачно заметил Грихдер.

— Дурная кровь открывала у людей магические способности! Она позволяла делать вещи, о которых мы теперь можем только мечтать.

— И в то же время она опасна. Её неправильное использование может привести к чудовищным последствиям и страшным изменениям. Уверен, вы понимаете, о чём я.

— Однако перспективы оправдывают любые риски. Ведь вы слышали легенды о некоторых старинных учёных, которые могли зажигать свечи движением пальцев и видеть людей даже сквозь стены?

— Разумеется слышал, как и о стремлении наших предков и некоторых современников достичь этих способностей.

— Этого пытались многие, — со знающим видом подтвердил Моткето. — Хоть иные и говорили о том, что лишь пытались разработать новые лекарства, в конце концов, все эксперименты с дурной кровью были направлены только на обретение магических способностей. Предполагаю, что с этим вы согласны?

— Конечно же, отчего же нет? Все эксперименты по всему Северу всегда были направлены только на это, как до их запрещения, так и после, — Грихдер вёл Моткето мимо шкафов, куда-то вглубь помещения. — Все рассчитывают добиться власти и могущества с помощью магии, которую должна открыть человеку дурная кровь. По мне так совсем бесполезное занятие.

— Это от чего же? Я слышал достаточно историй о тех, кто получил от дурной крови хоть и скромные силы, но они позволили им подняться на окраинах Цантерии или, например в Сероземелье.

— И сколько же эти люди прожили? Что именно забрала у них дурная кровь? Нет, необходимо признать, что современная наука не готова к проведению подобных экспериментов. А те, что проводятся сейчас — отвратительны и зачастую даже аморальны.

— Может быть вас это и не огорчит, но я вынужден с вами не согласиться, — произнёс Моткето. — Не стоит ждать, когда наука будет готова, мы сами должны двигать её вперёд. Сами создавать условия для новых побед. Таких образованных людей как мы с вами настолько мало, что не делать это просто преступление.

— Преступление — это рисковать жизнями людей, которые принимают дурную кровь, в то время, когда учёные и алхимики понятия не имеют как это делать, но всячески к этому подталкивают.

— Лишь практика позволит нам добиться успеха и не стоит отказываться от неё даже после всего нескольких трупов. Пусть слабые умы принесут хоть какую-то пользу науке.

Грихдер посмотрел на него взглядом, в котором не было, однако, ни одобрения, ни осуждения.

— А вам действительно не свойственны совесть и милосердие.

— Позвольте спросить, но для чего они мне нужны? Не торопитесь отвечать, я лучше выскажусь. Такие вещи как совесть или хоть какое-то милосердие буквально топят настоящий прогресс. Ведь он должен быть постоянным, бескомпромиссным и результативным. И как с этим помогут совесть или милосердие? Боюсь, что никак. Когда-то я пытался быть добрым учёным, у меня были принципы и благородство. Но со временем я понял, что они лишь сдерживают меня. Мешают на пути к настоящему успеху. И когда я отказался от всего этого, то быстро поднялся до высших слоёв Цантерии. В конце концов, я даже лечил самого короля. Благодаря понимаю всех этих вещей, фамилия моей семьи снова зазвучала гордо. Понимаете это?

— Понимаю? Вполне, — Грихдер остановился и внимательно посмотрел на Моткето. — Ваши рассуждения опасны и жестоки и многих могут привести во тьму. Наука, не сдерживаемая никакими принципами и нормами, может привести всех нас в пучину ужаса.

— Или открыть нам великое будущее, — возразил старый алхимик. — Если знать, как именно эту науку использовать. Например, как используют её Покровители.

— Покровители? Что вы хотите сказать?

— Они смогли достичь величия и могущества. Наука и их знания о магии помогли им подняться куда выше нас с вами.

— Сомнительно. Многие легенды о положении Покровителей сильно преувеличены.

— Или нет. Разве можем мы это твёрдо знать? Прошли века, а они укрылись в своих убеждениях, сохранив все знания и умения.

— И эти знания и умения, судя по всему, вас привлекают?

— А разве они могут не привлекать? Ведь из наших бесед вам должно было стать ясным, что я намерен найти Покровителей. И узнать их секреты.

— Мне ясно не только это, но и то, что вы уже встречались с их агентами. И ваши ученики уже начали выполнять для них грязную работу.

— И я не вижу в этом ничего постыдного. Покровители могут быть весьма полезными… Компаньонами. И им точно известно, как развить у человека магические способности.

— Однако Покровители дорого берут за свои знания. Многие учёные, пытавшиеся учиться у них, горько поплатились за свои ошибки и легкомыслие. Хотите присоединиться к их числу?

— Я уверен в том, что моя судьба окажется иной. И мне удастся достичь успеха и добиться своих целей не взирая на любые препятствия.

— А вы самоуверенный человек в дополнение к тому, что ещё и беспринципный.

— Многим так кажется. Однако я просто добиваюсь того, чего хочу. Ну а вы? Вы осуждаете моё начинающее сотрудничество с Покровителями?

— Ваше сотрудничество с ними начинается, а наше с вами заканчивается. Больше вам в Доме Второго Дыхания делать нечего.

Моткето огляделся по сторонам. Они стояли между пары шкафов в полутёмном помещении.

— Вы собираетесь убить меня здесь? — спросил Моткето напряжённо.

— Ни в коем случае. В отличие от вас я человек слова и чести, — мрачно сообщил ему Грихдер. — И у нас с вами существует уговор. Я передам вам информацию, которую вы искали, а вы откроете мне то, что хочу я.

— Вы против Покровителей, но помогаете мне их найти. Почему?

— Я даю вам информацию об их единственном убежище за пределами Сияющих болот и откровенно сомневаюсь в том, что она может оказаться для вас полезной. А вы раскроете мне всё о том, что случилось в Цантерии. В Брареваре и в этой вашей клинике.

— Но я уже рассказал вам всё, что представляло собой хоть какую-то ценность.

— И из наших бесед я понял насколько много всего вы от меня скрываете. Ваш дневник будет подходящей платой. Уверен, там всё подробно изложено.

— Но в моём дневнике есть записи о моих исследованиях и научных работах. Они нужны мне.

— Уверен, что у вас есть копии. Так что вы немного потеряете.

Моткето колебался недолго, а потом достал свой дневник из сумки, висевшей у него на плече. И отдал его Грихдеру.

— Информация, которую вы так хотите находится дальше через пару шкафов, — Грихдер со спокойствием на лице принял у него дневник. — А вас я попрошу удалиться сразу, как я отдам её. Я позволю вам и вашим ученикам покинуть Влерт, но в следующий раз, когда мы с вами встретимся, то скорее всего мы встретимся уже врагами.

Моткето ожидал этих слов, но всё равно они прозвучали для него неожиданно. Как заворожённый он прошёл мимо шкафов в указанном направлении внимательно наблюдая за Грихдером. Некоторое время он был уверен в том, что ему выстрелят в спину или ударят ножом.

— Так что всё-таки случилось там в Цантерии? — вопрос Шатиншоха заставил его остановиться.

— Я разжёг там пламя, которое должно было осветить весь мир, — ответил Моткето. — А в итоге оно спалило всё, что я воздвиг.