Хроники теории Дарвина

Он сидел у костра. Его звали… даже не знаю, как и написать это имя. Дело в том, что в те времена ещё не придумали имён. Даже названия у предметов отсутствовали. Передачей информации служили жесты, рисунки на земле и стенах пещеры.

Если надо сказать что-то соседу, вначале надо обратить на себя внимание. Например, взять его за руку, встретиться с ним взглядом, а потом жестами всё объяснить. Часто это вызывало недоразумения, особенно при разделе добычи. И спор мог завершиться ударом дубины по голове.

Так случилось совсем недавно, когда на охоте наткнулись на медведя с добычей. Это был опасный зверь, но, закидав его камнями, охотники смогли отобрать мясо у хищника. Им оказался большой бизон. Вот как раз его шкуру и не могли поделить.

Один охотник, яростно жестикулируя, всё пытался объяснить, что она ему нужнее. Дёргая на себе лоскуты руками, он старался дать понять, что ему холодно и что он давно не получал своей доли. С этим были согласны не все. Лохматый дикарь со шрамом на всё лицо настаивал, что всё надо принести в пещеру, где Мать и разделит добычу. Большинство выразило своё согласие с товарищем. Дружным «угуканьем» и касанием руками голых частей тела они возмутились: мол, не тебе одному холодно. Поэтому несогласного пришлось слегка приструнить дубинкой.

Так как же звали того парня у костра? Давайте назовём его Угрюмым. Потому что выглядел он и правда немного угрюмым. На вытянутом и обветренном лице особенно выделялись глубоко посаженные глаза, которые сверху прикрывали густые брови. Широкие ноздри раздувались при вдохе, а пухлые губы прикрывала густая и жёсткая борода. На его широкие плечи была наброшена накидка, сшитая сухожилиями из кусочков шкур различных зверей. Впрочем, все мужчины племени были чем-то похожи друг на друга. Различить их мы могли бы разве что по цвету шевелюры, шрамам и оружию в руках.

Сегодня как раз была его очередь поддерживать трепещущее пламя, которому нельзя было дать потухнуть. За это можно было понести тяжёлую кару — вплоть до изгнания. А это было равносильно смерти. Нет, давайте будем всё-таки честными: изгнание — это и было той самой смертью. Прожить одному в холодном лесу или горах, среди диких и голодных зверей, было просто невозможно. И, конечно же, надо было приглядывать за входом в пещеру. Хоть на ночь охотники и перекрывали его огромным валуном, но небольшой проход всё равно был сбоку. Его оставляли для того, чтобы можно было выйти наружу. По нужде, как говорится.

Спать Угрюмому в ту ночь не хотелось. Подбрасывая в костёр ветки, он крутил в руках небольшой камень, внимательно рассматривая его. Почему-то этот кусок казался дикарю странным, и он пытался понять, чем этот камень смог привлечь к себе внимание. А повод пораскинуть мозгами был.

В последние месяцы с вершин гор спустился сильный холод. Он прогнал с насиженных мест привычных животных, а с собой привел невиданных доселе зверей. Больших. Иногда огромных, которых Угрюмый никогда не видел.

Одни напоминали ему небольшую мохнатую гору, из головы которой вниз торчали огромные рога. Между ними был толстый хобот, с помощью которого эта гора выщипывала траву и листья с деревьев. А иногда она издавала такой звук, от которого хотелось бежать без оглядки. Эти ходили стадом.

Другой же зверь был ещё ужаснее. Нет, он не был таким огромным. Даже чем-то похож на кошку, которая ловила у них в пещере мышей. Только намного больше, с густой шерстью. И самое страшное — из пасти у него торчали два огромных клыка. Этот зверь был очень тихим и куда опаснее той мохнатой горы. Недавно он устроил засаду, в которую попал их небольшой отряд. В мгновение ока он выскочил из неё и одним ударом лапы снёс полголовы одному охотнику. Тут же схватил несчастного, словно травинку, и скрылся среди деревьев. А спустя какое-то время оттуда раздался такой страшный рёв, что убежавшие охотники до сих пор не выходят из пещеры.

Не то чтобы из-за страха — хотя и он никуда не девался. Просто мужчины увидели, как от этих невиданных животных отскакивали их палки и дубины. Камни тоже не помогали. Вот это больше всего и пугало их. Пугала невозможность нанести ущерб добыче, а значит — быть уязвимыми и, ко всему прочему, остаться без еды и одежды. Поэтому было решено посоветоваться как быть дальше. Они рисовали на стенах ловушки, которые могли бы защитить их, а заодно и поймать зверя. Спорили, что лучше: заострённая палка или тяжелый камень. Остатков бизона у племени было очень мало, поэтому с решением мужчинам надо было поторопиться. Вот Мать их и поторапливала, высказывая своё недовольство и не подпуская к другим женщинам, чтобы мужчины ели поменьше. В этот момент охотники с грустью осознавали, что их деревянные копья и дубинки были совершенно беспомощны против мохнатой горы и огромной кошки. А без добычи получить материнскую ласку было невозможно.

Угрюмый почесал густую растительность на вытянутом лице и прищурил свои карие глаза, в которых отражалось пламя. Вращая в руках валун, он прекрасно знал, что если хорошенько приложиться им по голове, то такая добыча, как бизон, может быть повержена одним-двумя ударами. А как таким камнем убить мохнатую гору? Это был добротный камень с острыми краями, раздобытый на склоне горы недалеко от их пещеры. Сбоку на нём было несколько полосок, что создавало впечатление, будто он был не цельным.

Повертев его в руках, Угрюмый осмотрелся и подошёл к валуну у выхода. Ещё раз внимательно осмотрев камень, он неожиданно со всего размаху несколько раз ударил им о валун. После пятого удара камень развалился на ровные тонкие пластины с острыми краями. Угрюмый подхватил одну в полёте и тут же почувствовал боль в ладони. К своему удивлению, он обнаружил на руке довольно глубокий порез и принялся быстро зализывать его. Повертев эту пластинку в руках, дикарь осторожно положил палец на острый край. Приложил небольшое усилие, и грубая кожа вдруг лопнула, а на камень брызнула кровь.

Угрюмый вздрогнул. В его глазах промелькнул страх. Выронив пластину из рук, он отскочил к очагу и посмотрел на свою руку. На ней было уже два пореза. Немного поколебавшись, дикарь вернулся и осторожно собрал все осколки. Один он оставил себе, а остальные прикопал в углу пещеры, у входа.

Осмотрев спящих соплеменников, Угрюмый подкинул в костёр веток и принялся с любопытством осматривать полученный необычным способом предмет. Он был совершенно плоский, а местами неправильной формы по бокам. Его края получились настолько острыми, что Угрюмый мысленно сравнил их с огромными когтями дикой кошки.

Пламя костра осветило на его лице подобие улыбки. Он повертел головой, и его взгляд упал на стоящую у стены палку. Дикарь сходил за ней. Потом приложил каменную пластину к краю палки и осмотрел приспособление.

Угрюмый приподнял палку, но свободно лежащий камень свалился на землю. Пошарив глазами по пещере, он остановил взгляд на сухожилиях бизона, которые подсыхали неподалёку. Он выбрал пару штук и принялся аккуратно привязывать острую пластину к палке.

Вскоре за висевшей у входа шкурой забрезжил рассвет. Работа была закончена. Повертев новое оружие в руках, Угрюмый протиснулся на улицу, чтобы испытать своё изобретение.

Снаружи его встретил только пронизывающий ветер, приносящий с собой холодный белый пух. Вдруг позади послышался шорох, и дикарь присел, приняв боевую стойку. Тревога была ложной. Из пещеры вышел заспанный охотник, в котором наш изобретатель узнал того, кто жаловался недавно на холод.

Собравшись справить нужду, он заметил Угрюмого с каким-то новым предметом в руках. По-быстрому опорожнившись, неандерталец подошёл ближе и, с любопытством показывая руками на палку, жестами попросил дать её посмотреть.

Угрюмый усмехнулся. Он положил свой палец на острие камня, приглашая сделать тоже самое. Заспанный соплеменник осторожно дотронулся. Потом надавил сильнее и, тут же с визгом отскочил в сторону. Облизывая порез, он со страхом в глазах посмотрел на Угрюмого.

Довольный произведённым эффектом, дикарь рассмеялся и, решив удивить товарища окончательно, быстрым движением ударил того по голове. Удивиться тот не успел. Голова бедолаги раскололась на две части, и он рухнул, так и не осознав своего прямого участия в ступени эволюции.