Хроники Утраченного Пути Книга 1: Дыхание Пустоты

В самом сердце Пустоты, за гранью миров, где не существовало ни времени, ни света, ни пощады, обитали твари, чьи имена забыли даже боги. Там не было форм — лишь искажения, голод и вечное давление тьмы, в которой разум трескался, а плоть теряла смысл.

Среди них жила Эшли.

Она не была древнейшей и не была сильнейшей. Но Пустота ценила её за другое — за скорость, за резкость, за смех, похожий на визг рвущегося металла. Эшли рождалась в прыжке, в складке тени, в мгновении между «увидел» и «умер». Она не убивала сразу. Она кружила, исчезала и возвращалась, смакуя страх.

Чудовищ было много.

Но Эшли выделялась — дикой резвостью и почти детским озорством, делавшим её особенно опасной.

И однажды в Пустоте появилось нечто лишнее.

Существо, которое не пожирало разум и не тянулось к плоти. Оно просто шло. Там, где тьма должна была смыкаться, она колебалась. Пространство дрожало, словно не решаясь принять его. Его звали Аэрон.

Он не был охотником.

И не был жертвой.

Он был изгнанником — существом иной природы, словно вырезанным из самой идеи чистой тьмы, но не принадлежащим Пустоте полностью.

Эшли почувствовала его сразу.

Первый удар был безупречен: резкий скачок из тени, визг, когти — и пустота не откликнулась. Аэрон даже не обернулся. Атака прошла мимо, будто удар пришёлся по отражению.

Второй раз она зашла сзади.

Третий — сверху.

Он отражал её легко, почти небрежно, словно отмахивался от надоедливого эха.

Это было невозможно.

И потому — восхитительно.

Эшли возвращалась. Снова и снова. Она хохотала, визжала, бросалась и исчезала. Это уже не была охота — это стала игра. А Аэрон позволял ей. Иногда он ловил её взгляд — огромный, блестящий, полный безумного восторга. Она не боялась его. Она ждала, когда он ответит всерьёз.

И однажды он ответил.

Тени сомкнулись без звука. Без вспышки. Без предупреждения.

Эшли даже не успела вскрикнуть — её сжали, лишили движения, остановили.

Впервые за всё своё существование.

Он держал её в руках — маленькую, извивающуюся, злую.

Он мог уничтожить её в тот же миг. Стереть. Растворить.

Но не сделал.

Она дрожала — не от страха. В её глазу плескалось ожидание, странное и почти доверчивое. Будто игра ещё не окончена.

И Аэрон понял: в ней есть нечто иное.

Не просто тварь. Не просто голод.

Что-то странно милое.

И он подумал:

А почему бы не поиграть?

Сначала Эшли ненавидела его. Кусалась. Царапалась. Пыталась сбежать при каждой возможности. Он не держал её силой — он просто не мешал. И каждый раз, убегая, она возвращалась.

Сначала — чтобы напасть.

Потом — чтобы проверить.

Потом — чтобы просто быть рядом.

Она училась сидеть неподвижно. Смотреть. Ждать.

Иногда она издавала тихие, почти кошачьи звуки — не зов и не угрозу, а что-то между. Аэрон рвал ткань между мирами, искал выход. А она лежала рядом, свернувшись клубком тени, и наблюдала.

Так проходили дни — если дни вообще существовали в Пустоте.

И однажды расселина открылась.

Реальность хлынула сквозь неё — свет, плотность, время. Аэрон знал: он может уйти. Вернуться. Возродиться. Он сделал шаг… и остановился.

Обернулся.

— Пойдёшь со мной?

Эшли кивнула сразу. Не раздумывая.

Но её истинная форма не пережила бы мир живых. Она сгорела бы, рассыпалась, исчезла. Тогда Аэрон отломил часть себя — частицу собственного естества. Боль была тихой и глубокой. Он сотворил тело — хрупкое, но стабильное.

Эшли вселилась в него

и впервые вдохнула.

Воздух был холодным. Настоящим.

Она закашлялась. Рассмеялась. Заплакала — не понимая, что это значит.

Так существо Пустоты стало существом мира.

Благодаря тьме…

и капельке жалости.