Хронобилет в вечность

Игнат проснулся от того, что тишина была слишком… чистой. Не было гула старого холодильника, не капал кран в ванной. Он помнил, как засыпал в своей хрущевке 22 декабря 2024 года, согреваясь остывающим чаем и читая новости о нейросетях.

— Гражданин, ваше время коррекции — девять ноль-ноль, — произнес мягкий голос.

Игнат открыл глаза. Стены комнаты светились мягким жемчужным светом. Перед ним стоял медицинский дроид, подозрительно похожий на роботов из советских эскизов будущего — обтекаемый, с красной звездой на полированном боку.

— Где я? — прохрипел Игнат.

— Москва, Центральный сектор СССР 2.0. Сегодня 22 декабря 2030 года.

Игнат шагнул к окну. За стеклом не было смога. Над городом, прорезая низкое зимнее небо, бесшумно скользили транспортные платформы. А вдали, над обновленным Кремлем, висела гигантская голограмма: лицо В.В. Путина, спокойное и абсолютно не изменившееся за эти годы. Под ним пылала надпись: «СМЕРТЬ — ЭТО ПЕРЕЖИТОК КАПИТАЛИЗМА».

— Ни черта себе, — выдохнул Игнат. — Дошутились.

В коридоре его встретил куратор — молодой парень с глазами человека, который видел рождение звезд.

— Ты из «архивных»? — улыбнулся он. — Менталитет двадцать четвертого? Тяжело вам будет. У нас тут Госсплан на пятьсот лет вперед расписан, а вы привыкли жить рывками — от зарплаты до пятницы.

Они вышли на улицу. Игнат по привычке полез в карман за сигаретами, но куратор перехватил его руку:

— Брось. Тебе сейчас введут «Феникс-7». Твои легкие станут как у младенца через два часа. В СССР 2.0 курить не запрещено, но… зачем портить казенное оборудование?

— А если я не хочу? — Игнат остановился, глядя на пролетающий в небе марсианский челнок. — Если я хочу по-старому? Со старением, с морщинами, с пониманием, что конец близок?

Куратор посмотрел на него с искренним сочувствием.

— В.В. говорит: «Свобода — это выбор вектора развития». Не хочешь бессмертия — иди в Сектор Натуралистов. Будешь там сидеть, смотреть, как падает снег, и ждать осени жизни. Но знаешь, Игнат… Там скучно. Там нет Марса. Там нет вечного строительства. Там только память о том, как всё разрушалось. А здесь мы только начали.

Игнат посмотрел на свои руки. Они были узловатыми, старыми. А вокруг ходили люди с осанкой богов. Он вспомнил вечные очереди в поликлиники 2024-го, страх перед пенсией, чувство безнадеги.

— А В.В… он действительно… — Игнат запнулся.

— Он стабилен, — коротко ответил куратор. — Он наш биологический эталон. Гарант того, что завтра вообще наступит.

Игнат посмотрел на дроида с препаратом. Внутри него боролись два человека: один — циничный попаданец из эпохи «до», привыкший не верить власти и ждать подвоха; второй — тот самый советский мальчик, который когда-то мечтал о яблонях на Марсе.

— Слушай, — Игнат прищурился, — а если я приму ваше бессмертие, мне дадут билет на Марс? Или только в очередь на триста лет поставят?

Куратор рассмеялся:

— У нас теперь времени вагон, Игнат. Успеешь и на Марс, и на спутники Юпитера. Главное — привыкни, что «потом» больше не означает «никогда».

Игнат протянул руку к манипулятору дроида.

— Ну, раз СССР вернулся, — прошептал он, — значит, будем строить. Поехали, что ли?

В тот же миг где-то на окраине Солнечной системы советский марсоход зафиксировал начало строительства первой постоянной теплицы. Вечность только начиналась.