Хронофаги

Космос у двойной звезды Бета-Гидры был величественным в своей пугающей красоте – как лицо древнего божества, равнодушного к молитвам смертных.

Протопланетный диск, оставшийся от формирования системы, висел в пустоте гигантским млечным водопадом. Миллиарды пылевых частиц, освещённых голубым светом субгиганта, переливались всеми оттенками аквамарина и кобальта. Временами сквозь эту завесу прорывались потоки жёсткого излучения – звёздный ветер, способный за минуту превратить незащищённого человека в обугленную статую.

В зените, там, где гравитация двух светил искривляла пространство-время, мерцала крошечная линза. На самом деле это была галактика находящаяся на расстоянии сорока световых лет, сжатая чёрной дырой до размеров горошины. Казалось, сама Вселенная смотрит на этот забытый богами сектор сквозь увеличительное стекло.

И посреди всего этого великолепия висел патрульный крейсер «Эвридика».

Он был некрасив. Спроектированный в эпоху бюджетных сокращений, крейсер класса «Сторож» напоминал зубило. Его корпус, покрытый слоем аблирующей брони, был испещрён шрамами – историческими заметками от встреч с микрометеоритами. Никаких плавных обводов, как у современных яхт. Утилитарные формы дополняли тупые носы орудийных башен, давно не видевших настоящего боя.

Рубка пахла так, как пахнет долгая вахта – озоном, перегревающейся электроникой и чёрным кофе, той самой густой жижей, которую заваривают в пять утра, а допивают в полночь, и так по кругу день за днём. Детектор гравитационных аномалий мерно попискивал в своём привычном ритме – ровно, скучно, без тревожных всплесков. Астероиды, как всегда, лениво перекатывались в своих колодцах, создавая микроскопические ряби в ткани пространства. Ничего. Пусто. Скучно.

– Я не понимаю, – капитан Нова Тенг откинулась в кресле и помассировала виски. – Третье нападение за две недели. Буксир «Альтаир», рудовоз «Бур», теперь вот пассажирский шаттл «Прима». Что общего?

Нова была женщиной лет тридцати пяти, но выглядела на все сорок пять. Невысокая скорее, поджарая, собранная, как пружина. Короткий ёжик седых волос. Но самым примечательным в ней были руки. Длинные, с тонкими пальцами, унизанными бледными нитями старых шрамов, полученных в многочисленных схватках. На безымянном пальце правой руки виднелось простое чёрное кольцо из обсидиана. Никто не знал, что оно значит, поскольку Нова не была в браке, а сама она молчала. Стандартный комбинезон цвета мокрого асфальта свободно сидел на ней, потому что она считала, что тратить кредиты на подгонку униформы по фигуре стоит тому, кто хочет дефилировать по базе, а не работать в космосе.

– Ничего, – ответил её напарник, лейтенант Майкл Корр. Он был полной противоположностью капитану. Молодой, высокий, гладко выбритый, в идеально отутюженной форме, с аугментированными глазами, которые блестели слабым зелёным светом. Современные технологии позволяли расширить обрабатываемый мозгом спектр от рентгена до дальнего инфракрасного.

Корр вывел на экран компьютерную симуляцию последнего инцидента. Материалы по происшествиям были получены с центральной базы полчаса назад и сейчас им предстояло выработать хоть какой-то план.

– Общее в них, только способ, – доложил он. – Во всех случаях пираты действовали одинаково.

Нова вглядывалась в экран. Вот это тёмное пятно – гражданское судно. Рядом, поменьше, угадывается пиратский корабль. Качество интерполяции было отвратительным, поскольку получалось преобразованием из данных автоматических гравитационных станций, главная задача которых состоит в раннем обнаружение крупных метеоритов, а не в съёмке документальных фильмов о пиратах.

– Сначала, попадание в двигательную установку, – проговорил Корр. – Идеально меткое, только для остановки. Затем сближение и стыковка к корпусу. И.… всё. Ни абордажа, ни попыток связаться для выставления требований. Ничего....

– И никакого взлома шлюзов. – Нова хмурилась. Картинка в голове не складывалась.

– Никакого. Ни требования о передачи груза, ни угроз. Они просто висят на корпусе. Два час, два, иногда три. Потом отстыковываются и уходят в гипер.

– А что говорят жертвы?

– Жалуются на странные ощущения. Лёгкая дезориентация, провалы в памяти. У нескольких пассажиров «Примы» настолько сильные, что не могли вспомнить, где находятся. Врачи списывают на стресс после нападения.

– Стресс, – Нова хмыкнула. – Майкл, пираты, которые не грабят – это оксюморон. Они что-то берут. Но что?

– Согласен. Аналитики говорят, что они выбирают корабли всё крупнее. Начали с малых транспортов, теперь дошли до пассажирских. Если тренд сохранится, следующим может быть...

Корр запнулся.

– Что? – Нова подняла бровь.

– «Золотая заря». Круизный лайнер на двести тысяч пассажиров. Он совершает облёт Бета-Гидры раз в три месяца. Как раз через месяц будет в нашем секторе.

Капитан медленно выпрямилась в кресле.

– Двести тысяч. Это не просто нападение. Это катастрофа. Если пираты его остановят, даже без грабежа, то поднимется такой шум, что нам головы поотрывают.

– Может, оно и к лучшему, – усмехнулся Корр. – Оторвут и мы перестанем мучиться вопросом «зачем они висят коло кораблей».

– Нельзя ждать нападения на лайнер. Мы устроим засаду.

***

Через пару часов мозгового штурма план, вчерне, был готов. Нова связалась с Управлением колониальной безопасности на Новой Гере и получила добро на операцию «Приманка». Суть проста. Управление полётами выделяет для гражданских кораблей, только один транспортный коридор. Он проходит по району, где до этого были нападения. Там и организуется засада. До прихода «Золотой зари» месяц. Если пиратов за это время не остановить, то надо либо вызывать военное сопровождение для лайнера, либо запрещать ему посещать этот сектор. И тот и тот способ ведёт к крупному политическому скандалу.

– Все три нападения произошли в пределах пояса астероидов. Там корабли замедляются. Тут пираты их и берут.

– Значит, мы спрячемся там и будем ждать?

– Именно. Мы отключим активные сенсоры, заглушим двигатели, прикинемся камушком. И будем караулить.

Корр скептически поджал губы.

– А если они нас заметят?

– Не заметят. «Эвридика» оснащена последней версией маскировочного поля. Невидимка, конечно, не идеальная, но на дистанции в сотню тысяч километров нас примут за рядовой кусок астероидного поля.

– Допустим. И что мы делаем, когда увидим пиратов?

– Следим. Запоминаем. Фиксируем. Куда они уходят после нападения? А потом идём за ними. Разведка и скоординированный с военными удар. Нам нужно найти их логово.

– А жертвы? – Корр посмотрел капитану в глаза. – Мы будем просто смотреть, как пираты нападают на гражданский корабль?

Нова выдержала его взгляд.

– Нам надо найти базу, узнать что они воруют, сколько у них кораблей. И выжечь это гнездо! Мы должны пожертвовать одним кораблём, чтобы спасти десятки. Ты готов к этому?

Корр молчал несколько секунд. Потом кивнул.

– Сопутствующие жертвы, мать их. Готов.

***

«Эвридика» заняла позицию в тени крупного астероида на расстоянии примерно 120 000 километров от зоны нападений. Двигатели заглушены, активные сенсоры отключены. Корабль висел в пустоте, холодный и мёртвый, как обломок. Нова и Корр перевели все сенсоры в режим пассивного наблюдения, только оптические телескопы и пассивные гравитационные детекторы.

– Теперь только ждать, – сказала Нова. – И никто не скажет как долго.

– Не больше месяца, – улыбнулся Корр.

***

Прошло три скучных дня.

На четвёртый день детекторы зафиксировали гравитационный всплеск и из гиперпространства вышел шахтёрский транспорт «Тяжёлый Генри». Старая посудина, пугая пространство повреждённой обшивкой, начала разгон к перерабатывающей станции. На борту – триста десять человек, включая экипаж.

Нова и Майкл сразу же приободрились. Вот она, идеальная приманка, достаточно крупный, чтобы заинтересовать пиратов и не настолько ценный, чтобы оснащать его современными защитными комплексами, которые их могут отпугнуть.

– Скорость, четыреста в секунду, идёт набор, – доложил Корр.

– Ждём, – ответила Нова. – Если они появятся, не дёргаемся. Пишем и наблюдаем.

Через двадцать семь минут после выхода «Генри» из прыжка пассивные сенсоры крейсера уловили слабый сигнал. Малый силуэт, идущий со стороны астероидного пояса. Без опознавательных знаков, без теплового отпечатка, без реактивного шлейфа. Будто призрак.

– Контакт, – выдохнул Корр. – Направление три-семь-девять. Идёт прямо за «Генри».

Нова вгляделась в данные, получаемые с оптического телескопа. Изображение было зернистым. Но даже так было видно, что они оказались правы.

Пиратский корабль был словно вырезан из тьмы. Матово-чёрный. Никаких прямых углов – только плавные, хищные изгибы. В передней части пульсировал тусклый фиолетовый свет – мерно, ритмично, словно сердце.

– Чёрт, – прошептал Корр. – Что это за хрень?

– Неважно, – Нова сжала подлокотники. – Записывай. Всё.

Выстрел и лазерный луч выжигает двигатели «Генри». Транспорт начинает терять скорость. Связь отсутствовала и даже если «Генри» пытался вызвать помощь, то пираты глушили все диапазоны. Нова видела это по спектрографу, плотный белый шум на всех частотах.

Пиратский корабль подошёл вплотную к шахтёру. Из днища выдвинулись четыре магнитные лапы, толстые, похожие на щупальца. Они примагнитились к корпусу «Генри».

И началось ожидание.

***

– Докладывай, – тихо сказала Нова, как будто их могли услышать.

– Просто висят, – Корр не отрывал аугментированных глаз от приборов. – Судя по видео, никаких попыток взлома шлюзов. Никаких переговоров. Всё как всегда. Только... странные гравитационные пульсации.

– Пульсации?

– Да. Частота около одного герца. Идёт от пиратского корабля. Наши датчики фиксируют, поскольку включены на режим максимальной чувствительности.

– Они что, облучают экипаж?

– Не похоже. Скорее пытаются вызвать какой-то резонанс.

– Как думаешь, сколько это будет длиться?

– По предыдущим инцидентам – от двух до трёх часов. В зависимости от размера корабля. На «Генри» триста человек. Ставлю на три часа.

Ждать пришлось три часа и двенадцать семь минут.

Нова и Корр наблюдали, не отрываясь, хотя смотреть было не на что. Пираты не открывали шлюзы, не выпустили даже разведывательного зонда. Они провели всё это время в полной тишине. Только пульсация гравитации и ничего более.

Наконец лапы разжались. Пиратский корабль отстыковался, развернулся и начал удаляться.

– Он уходит, – комментировал Корр. – Быстрый набор скорости. Такими темпами они через минуту будут готовы к гиперпрыжку.

– Засекай вектор! – скомандовала Нова.

– Уже. Направление на сектор Ро-Льва. Точные координаты, компьютер рассчитает исходя из данных скорости входа и направления... есть!

Пространство за пиратским кораблём схлопнулось в точку. Они прыгнули.

Нова откинулась в кресле. Она чувствовала пустоту в груди. Триста человек только что пережили нечто, чего она не могла объяснить. А она, капитан патрульного крейсера, сидела в засаде и смотрела.

– Мы идём за ними? – спросил Корр.

– Да. Но сначала свяжемся с «Генри». Узнаем как они.

Она активировала связь. На том конце ответил испуганный голос капитана транспорта.

– Что случилось? Двигатели выбиты. У нас... у людей странное состояние. Кто-то не помнит, как его зовут. Кто-то видит сны наяву. Вы нам поможете?

– Поможем, – ответила Нова. – Вызвали для вас ремонтный корабль. Будет через четыре часа. А пока... расскажите, что вы чувствовали, когда они захватили вас.

– Ничего, – голос дрожал. – Мы просто... потеряли время. Три часа пролетели, как три минуты.

– Спасибо, – сказала она. – Держитесь.

Она отключилась и повернулась к напарнику.

– Курс на сектор Ро-Льва. Нам нужно узнать куда они полетели и что это было.

«Эвридика» ожила, включила двигатели и нырнула в гиперпространство, оставив позади обездвиженный «Генри».

***

Сектор Ро-Льва не значился в туристических проспектах. И не потому, что его забыли нанести на карту, его просто старались не замечать, как незаживающую язву на теле цивилизованного космоса.

Здесь не было голубых субгигантов и живописных протопланетных дисков. Звезда, давшая жизнь этой системе, закончила свой путь в гравитационном коллапсе, вспыхнув на несколько недель ярче миллиардов других светил. А потом погасла, оставив после себя нейтронную звезду, крошечный шар из вырожденной материи диаметром не больше двадцати километров, но массой с целое солнце. Она бешено вращалась, сотню раз в секунду, посылая в пустоту иглы жёсткого излучения.

Ударная волна сверхновой смела всё в радиусе миллионов километров. Планеты, которые когда-то обращались вокруг погибшей звезды, не сгорели – их разорвало на части. Гравитационные возмущения столкнули обломки с такой силой, что базальтовые корки сплавились в стекло, а железные ядра превратились в бесформенные глыбы, пронизанные кристаллическими решётками редких металлов. Теперь эти тысячи, миллионы осколков дрейфовали в пустоте, образуя поле обломков. Не было никакой системы, никакого порядка, а только хаос, скреплённый взаимной гравитацией.

Облака холодного газа, оставшиеся от внешних оболочек звезды, висели, как саваны. Они были разрежены настолько, что корабль мог проходить сквозь них, не включая щиты, но датчики начинали врать, а оптические системы двоить. В спектрах этого газа астрографы находили линии кремния, серы, аргона и элементов, которые рождаются только в горниле сверхновой. Изотопы алюминия-26 и железа-60, радиоактивные свидетели взрыва, которые не успели распасться и продолжали бомбардировать всё вокруг гамма-квантами.

Астероиды здесь были неправильными, не округлыми, как в спокойных системах, а рваными, с острыми гранями, похожими на осколки разбитой вазы. Некоторые имели в диаметре километры, другие были размером с кулак. Они вращались безо всякого порядка, сталкивались, дробились на ещё более мелкие части и снова сходились в рой. Между ними тускло мерцали радиоактивные газы, фосфоресцирующее свечение, которых не освещало, а лишь подчёркивало тьму.

Здесь не было жизни. Не было даже предпосылок для неё. Только камни, газ, радиация и бесконечное одиночество.

Именно поэтому сектор Ро-Льва стал идеальным убежищем для тех, кому не место в цивилизованном космосе. Пираты, контрабандисты, беглые преступники. Все они знали, что никто не сунется в эту дыру добровольно. Слишком опасно. Слишком бессмысленно. Слишком похоже на дорогу в один конец.

Именно тут, в глубине поля обломков висела станция «Торта». Понятно, что станцию назвали не в честь кондитерских изделий, а вспоминая Тортугу, остров на родине человечества. В те времена пираты впервые почувствовали себя хозяевами. Не каперы под чужим флагом, не корсары с охранными грамотами, а самые настоящие, вольные джентльмены удачи, которые ни перед кем не отчитывались. Тортуга была их раем – грязь, ром, порох и никакого закона.

***

«Эвридика» вышла из гиперпрыжка на окраине сектора, заглушила двигатели и перешла в режим наблюдения. Нова и Корр вглядывались в изображение, которое передавали оптические сенсоры и датчики.

– Ничего себе, – выдохнул Корр.

Основой станции служил старый военный форт, вероятно, ещё времён «Войны окраин». К нему присоединили обломки гражданских кораблей. Всё это было сварено в единую конструкцию, которая напоминала улей, поражённый неизлечимой болезнью. Из боков станции торчали доковые шлюзы, антенны и орудийные башни.

– Похоже на консервную банку, – сказала Нова. – Но здесь кипит жизнь. Смотри.

Действительно, к станции то и дело причаливали корабли – маленькие юркие челноки, грузные транспорты, даже несколько военных фрегатов с отключенными системами передачи идентификаторов. Никто не спрашивал документов, никто не проверял грузы. «Торта» была местом, где можно было купить или продать абсолютно всё, от тонны обогащённого урана до секретов государственных корпораций.

– Нам нужно попасть внутрь, – произнесла Нова. – Но не на «Эвридике». Нас сразу же раскусят и расстреляют.

– Есть вариант, – Корр вывел на экран данные радара. – Вон там в астероиде копается шахтёрский добывающий комплекс. Наверняка они сдают добычу на местном чёрном рынке. Мы подойдём к нему незаметно и просто... одолжим корабль на пару часиков...

– Согласна, – Нова поправила воротник комбинезона. – Я умею уговаривать.

***

Капитан «Каменного гостя», бородатый мужчина по имени Брок, согласился «одолжить» свой корабль за обещание не сдавать его властям, потому что в обитаемые системы он тоже изредка прилетал. Чтобы команда не натворила глупостей, их заперли в карцере «Эвридики» с обещанием освободить по возвращению.

Нова и Корр переоделись в потрёпанные скафандры, измазанные углеродной пылью, и отстыковались от крейсера.

Пару часов полёта и «Каменный гость» пристыковался к одному из нижних доков «Торты». Шлюз открылся, и нос полицейским ударила смесь озона, дешёвых стимуляторов, жареного мяса и чего-то сладковато-гнилостного. Внутри станции было тесно. Узкие коридоры, заваленные ящиками, тянулись во все стороны, освещённые тусклыми лампами, которые мигали в такт далёкому генератору, а по стенам ползли кабели, похожие на вены.

– Атмосфера, конечно, так себе, – прокомментировал Корр, поморщившись. – Дышать можно, но недолго.

– Нам и не нужно долго, – ответила Нова.

Центр станции, который местные называли просто «Биржа», располагался под огромным куполом, имитирующим звёздное небо. Правда, звёзды здесь были ненастоящими, дешёвая голограмма, которая иногда мерцала и сбивалась. Тысячи существ – люди, гуманоиды, киборги сновали между прилавками, торгуясь, споря, обмениваясь данными и деньгами.

– И где нам искать пиратов? – спросил Корр.

– Ищем что-нибудь необычное. Пираты не берут грузы, не требуют выкуп и не убивают. Но при этом есть какое-то излучение. Ищем нечто нематериальное, но при этом конвертируемое в деньги.

Они прошли вдоль трёх рядов прилавков, прежде чем Корр дёрнул Нову за рукав.

– Вон, – он незаметно кивнул в сторону. – У торговца с кибер-глазом.

Нова посмотрела в ту сторону. И согласилась с Корром, видимо это то, что они ищут. Над прилавком висела голограмма «Гравитоны биополя. Оптом и в розницу. Вечная молодость – это просто». Около торговца стояли пятеро. Все в чёрных матовых скафандрах. Во главе – женщина с короткой стрижкой.

– Гравитоны биополя? – прошептал Корр. – Что это?

– Сейчас узнаем. Жди тут, я сама.

Нова подошла к прилавку, делая вид, что рассматривает партию андроидов-рабов. Краем уха она слушала разговор пиратов с торговцем.

– Вот, как договаривались, – говорила женщина-капитан. – С трёхсот доноров.

– Хорошее качество, – старик провёл пальцем по прозрачному контейнеру, внутри которого пульсировал тусклый золотистый свет. – Эти частицы ярче обычных. Доноры молодые видимо.

– В основном шахтёры. Физически активные. Биополе интенсивнее.

– Отлично. Оплата стандартная. Двадцать миллионов кредитов на счёт.

– Переводи.

Старик что-то понажимал в своём планшете, видимо выполняя перевод. Когда главная среди пиратов убедилась, что операция прошла, пираты развернулись и, не глядя по сторонам, направились к выходу из Биржи.

Нова выждала минуту и подошла к торговцу.

– Мне нужна информация, – сказала она, стараясь говорить с лёгкой небрежностью. – О гравитонах.

Старик окинул её оценивающим взглядом. Кибер-глаз моргнул, считывая данные – скафандр, осанка, микродвижения.

– Вы не похожи на обычного клиента, – сказал он. – Впервые на Торте? Что хотите знать?

– Всё. Что это, как работает, сколько стоит.

Торговец усмехнулся.

– Вы, случайно, не полицейский?

– Случайно – нет, – Нова положила на прилавок пятьсот кредитов. – Я шахтёр. Хочу жить долго.

Старик взял деньги, спрятал в карман и кивнул. Затем он повернул в Нове экран и вывел на него какую-то картинку.

– Каждый живой организм обладает биополем, это уже доказано учёными. Это суперпозиция различных составляющих, но ключевыми являются электромагнитная и торсионная…. хотя там ещё с десяток компонентов. Но не суть! Так вот, если на организм воздействовать специфическими гравитационными волнами, то из биополя выбиваются частички. Смысл примерно, такой же, как в ускорителях заряженных частиц, где выбивают электроны и тому подобное из мишени. Только в нашем случае мишень – это человек. И если взять высокочувствительный резонансный концентратор и настроить его на нужную частоту... то можно уловить и сконденсировать эти частицы. Их назвали гравитоны биополя.

– И что они дают?

– Вы когда-нибудь слышали о хронофагии? – старик подмигнул здоровым глазом. – Это редкий термин из темпоральной биологии. Означает поглощение чужого времени для продления своего. Раньше считалось, что это невозможно. А теперь, — он кивнул на контейнер с золотистыми частицами, — у нас есть доказательства. И те, кто этим промышляет, называют себя хронофагами. Или мы их так называем. Какая к чёрту разница. Короче, гравитоны замедляют время. Локально. Вокруг тела клиента. Биологические часы идут медленнее, в два, в три, в десять раз. В зависимости от кого получены гравитоны. Старость отступает. Болезни замирают. Смерть... ну, смерть просто ждёт подольше. Посвящённые люди знают и берут.

Нова старалась сохранить невозмутимость, но от шокирующих фактов её уже потряхивало.

– И как их добывают?

– Активным сканированием. Корабль оснащают гравитационным резонансным концентратором. Далее жертва обездвиживается и включается сканирование.

– А сами доноры? Что с ними?

– Ничего смертельного. Если забирать не более десятой части биополя. Но побочные эффекты есть – провалы памяти, дежавю, микросбои в гиппокампе. Доноры списывают всё на стресс.

Нова кивнула, делая вид, что задумалась.

– Сколько стоит одна доза?

– Для полицейских цена неподъёмная, – старик усмехнулся. – Или вы думаете, что я каждому так всё расписываю. Нет. О вас уже предупредили и поверьте, живыми вам со станции уже не уйти.

***

Нова вернулась к Корру, который всё это время стоял в тени.

– Уходим, – сказала она. – Быстро.

– Что ты узнала?

– Всё. По дороге расскажу.

Они двинулись к выходу с Биржи, лавируя между толпами торговцев, грузчиков и пиратов. Корр слушал пересказ Новы про гравитоны, про замедление времени, про клиентов, которые покупают бессмертие.

– Кто эти клиенты?

– Старик не сказал. Но намекнул, что очень богатые люди. Посвящённые.

– Если они такие богатые и посвящённые, то, возможно... имеют доступ к информации. В том числе и о нас.

– Ты о чём?

– О том, что мы здесь.

Нова остановилась. Её лицо побледнело.

– Ты думаешь, нас слили?

– Я думаю, что слишком легко мы нашли пиратов. И слишком легко нас пустили. Да и торговец знал, что мы полицейские. Откуда?

– Ускоряемся, – скомандовала Нова. – Надо вернуться на «Эвридику» и валить отсюда.

Они почти бежали по коридорам станции, толкая локтями случайных прохожих. Док, где ждал шахтёрский транспорт, был уже рядом, когда из-за угла вышли пираты.

Четверо. В тех самых матово-чёрных скафандрах. Шлемы закрыты, видно только смутные очертания лиц за тонированным стеклом. В руках они держали компактные бластеры, нацеленные точно в грудь. Никаких предупреждений, никаких окриков. Только тихий, шипящий голос из внешнего динамика.

– Руки за голову. Не двигаться.

Нова замерла. Её рука машинально дёрнулась к поясу, где обычно висело оружие, но вспомнила, что они оставили бластеры на «Эвридике», чтобы не светиться на досмотре. Глупо.

– Мы безоружны, – сказала она, показывая пустые ладони.

– Это хорошо, – ответил пират. – Значит никто не умрёт. Идите за нами.

Корр бросил на Нову короткий взгляд, что делать? Она едва заметно качнула головой, мол не сопротивляемся.

Их повели по коридорам станции, мимо тусклых ламп, мимо ящиков с контрабандой, мимо равнодушных лиц случайных прохожих, которые тут же отводили глаза. Никто не хотел связываться с вооружёнными пиратами. Никто не хотел помогать двум ряженым «шахтёрам».

Через пять минут они оказались в доке, где стоял пиратский корабль. Чёрный с хищными обводами. Аппарель была опущена, внутри горел приглушённый свет.

– Заходите, – скомандовал пират. – Первым – ты, – он ткнул стволом в сторону Корра.

Лейтенант шагнул внутрь. Нова – следом. За их спинами лязгнули механизмы, и аппарель медленно поднялась, отрезая путь наружу.

– Добро пожаловать на Торту, – раздался голос, женский, спокойный, с лёгкой хрипотцой. – Капитан Нова Тенг и лейтенант Майкл Корр. Мы ждали вас.

Нова обернулась. Из полумрака выступила женщина в чёрном комбинезоне, уже без скафандра, но в чёрном комбинезоне, с короткой стрижкой. Та самая, которую они видели на Бирже.

– Откуда вы знаете наши имена? – спросила Нова.

– Нас предупредили, – капитан пиратов усмехнулась. – Садитесь. Поговорим.

– Кто вы? – спросила Нова, не двигаясь с места.

– Меня зовут... неважно. Имя ничего не меняет. Я – капитан этого корабля. А вы – полицейские, которые слишком близко подошли к истине.

– К истине о чём? – спросил Корр.

– О том, кто на самом деле покупает гравитоны биополя, – женщина усмехнулась. – Думаете, это делают простые богачи? Ошибаетесь. Мы не продаём гравитоны «простым богачам», только «богачам с властью». Так спокойней. Советники, министры, главы корпораций. Те, кто отдаёт приказы генералам. Они хотят жить вечно. И они платят нам за это. Как и ваше начальство.

– Ложь, – выдохнула Нова.

– Хотите доказательств? – капитан коснулась экрана планшета. На ней появилась переписка – десятки сообщений, подписанных именем главного комиссара колониальной безопасности. Того самого, кто дал добро на операцию «Приманка»: «Сообщите, когда они выйдут на станцию», «Ликвидируйте свидетелей».

Нова побледнела. Корр сжал кулаки.

– Зачем? – спросил он. – Зачем вы нам это показываете?

– Потому что вы всё равно всё забудете, а мне нравится смотреть, как рушится вера в справедливость в ваших глазах, – капитан вздохнула. – Ничего личного, просто бизнес. Спрос рождает предложение. Старение элит создало спрос на бессмертие. Мы – предложили.

– И что теперь? – Нова выпрямилась. – Убьёте нас?

– Нет. Вы тоже послужите донорами. Вы здоровые люди с сильным биополем. Ваши гравитоны стоят дорого. Мы возьмём двадцатую часть – это не смертельно. Но вы ничего не вспомните. Ни о нас, ни о станции, ни о том, как были тут. Ваша память станет решетом. А потом мы отпустим вас. И вы вернётесь обратно, будете смотреть в потолок и не понимать, почему вам так плохо.

– А если мы расскажем? – спросил Корр.

– Не сможете. Вы забудете, вам будет нечего рассказывать. Двадцать процентов даёт полное стирание памяти за последний месяц.

Капитан вызвала охрану, тех самых пиратов в чёрных скафандрах.

– Прощайте, – сказала она. – Вы были хорошими полицейскими. Жаль, что хорошим в этой системе не выжить.

Нова почувствовала, как в шею воткнулась игла инъектора и сознание начало угасать.

Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в пустоту – тихий голос капитана пиратов.

– Двадцать процентов. Ровно столько, чтобы они вернулись домой и никому ничего не рассказали. Даже сами себе. Выжмите и верните на корабль.

Потом была только тьма.

***

Нова очнулась в кресле пилота. Голова гудела, во рту был привкус крови и ржавого железа. Она открыла глаза и попыталась понять где находится. Рубка, приборы, запах озона и холодного кофе. Это был их крейсер «Эвридика».

– Что произошло? – прошептала она.

Рядом застонал Корр. Он сидел в кресле второго пилота, склонив голову на грудь. Его глаза были закрыты, но веки дрожали.

– Майкл, – позвала Нова. – Ты меня слышишь?

– Слышу, – ответил он, не открывая глаз. – И ничего не помню.

– Я тоже.

Она оглядела приборы. «Эвридика» висела в космосе. Двигатели работали на холостом ходу, сенсоры показывали пустоту вокруг, никаких кораблей, никаких станций, только далёкие звёзды и облако холодного газа на периферии.

– Где мы? – спросил Корр, наконец открывая глаза. – Какое сегодня число?

Нова посмотрела на бортовой хронометр.

– 47-е число цикла 304 цикла. Девятнадцать часов по Гере.

– А что последнее ты помнишь?

– 37-е. Мы потеряли десять дней.

Они переглянулись. В глазах друг друга они видели одно и то же – панику, страх, пустоту. Десять дней исчезли из их жизни. Десять дней, как чёрная дыра в памяти.

– Что мы делали? – спросил Корр. – Куда летели?

– Не знаю, – Нова запустила диагностику корабельного компьютера. – Система очищена. Логи полётов стёрты. Навигационные данные обнулены. Кто-то очень умный и очень аккуратный побывал у нас в мозгу и в компьютере крейсера.

Она попыталась вспомнить хоть что-то. Обрывки: звёзды, голубой свет, чёрный корабль. Но всё это было похоже на сон – липкий, неправдоподобный.

Нова включила навигационные приборы. И как подсказал автоматический определитель координат «Эвридика» висела на краю сектора Бета-Гидры.

– У нас есть приказы из центра? – спросил Корр.

Нова проверила коммуникатор. Последнее сообщение от главного комиссара датировано... вчера.

«Операция «Приманка» завершена. Возвращайтесь на базу.».

– Какую операцию? – Нова перечитала сообщение три раза. – Я не помню никакой операции.

– И я.

Они сидели в тишине. Потом Корр сказал.

– Может, нам не нужно помнить? Может, так безопаснее?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты чувствуешь это? – он коснулся виска. – Внутри не пустота. А... облегчение. Будто мы избавились от чего-то тяжёлого.

Нова прислушалась к себе. И правда. Вместо ужаса от потери памяти – странное спокойствие. Будто кто-то вырезал из неё не только воспоминания, но и страх перед ними.

– Это ненормально, – сказала она.

– Это – защита, – ответил Корр. – Наш мозг блокирует то, что мы не должны знать. Или... кто-то запрограммировал нас на это.

– Параноик.

– Реалист.

Она хотела возразить, но передумала. Включила двигатели и взяла курс на базу.

– Летим домой. Будем разбираться там.

***

База колониальной безопасности находилась на орбите планеты Новая Гера. Это был аккуратный комплекс из пяти модулей, соединённых переходами. Нова и Корр прошли медосмотр, сдали анализы крови и когнитивные тесты. Врач, молодой парень с белыми волосами, долго смотрел на сканы их мозга.

– Странно, – сказал он. – У вас обоих микроповреждения гиппокампа. Области, отвечающие за долговременную память. Похоже на последствия... ну, не знаю. Гипернагрузки. Или токсического воздействия.

– Мы можем восстановить память? – спросила Нова.

– Нет. Повреждения необратимы. Те участки, где хранилась информация, просто... стёрты. Как будто кто-то взял ластик.

Врач посмотрел на неё с сочувствием. Нова кивнула и вышла.

В коридоре её ждал Корр.

– Ну что?

– Ничего. Мы никогда не узнаем, что случилось.

– Может, это и к лучшему.

Они направились к кабинету главного комиссара. Тот встретил их улыбкой. Широкой, фальшивой, профессиональной. Лысый, с дорогими имплантами на висках, пахнущий дорогим парфюмом. Комиссар Кейн.

– Нова, Майкл, – он развёл руками. – Рад, что вы вернулись целыми. Операция «Приманка» прошла успешно. Вы – герои.

– Какого чёрта мы ничего не помним? – Нова не стала церемониться.

Кейн вздохнул, сделал вид, что расстроен.

– Вы столкнулись с неизвестным психотропным оружием. Пираты использовали его против вас. Наши врачи сказали, что память не восстановить. Мне очень жаль.

– Какое оружие? Какие пираты? Мы даже не помним, как их преследовали.

– И не нужно, – Кейн подошёл к окну. За бронированным стеклом висела Новая Гера – голубой шар с белыми облаками. – Главное, что вы выполнили задание. Пираты уничтожены. Их база – тоже. Доклады готовы, награды подписаны. Отдыхайте.

– Уничтожены? – Корр нахмурился. – Мы их убили?

– Вы навели на базу военных, лейтенант. А те работают грубо, но начисто.

Нова смотрела на комиссара. Что-то в его интонации было не так. Слишком спокойный, слишком довольный. Будто он знал больше, чем говорил.

– Кто приказал стереть наши навигационные логи? – спросила она.

– Техника безопасности, – Кейн не моргнул. – Пиратские технологии опасны. Мы не могли рисковать утечкой.

Нова открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но Кейн поднял руку.

– Капитан, вы устали. У вас был тяжёлый месяц. Возвращайтесь в казармы, выспитесь. Завтра получите новые приказы. Это – всё.

Он повернулся к ним спиной. Аудиенция окончена.

***

Ночью она не спала. Лежала на койке в своей комнате и смотрела в потолок, пытаясь выдавить из памяти хоть кусочек правды. Ничего. Только чувство, что она теряет себя.

Вдруг в дверь постучали – три коротких, один длинный.

Корр.

Он вошёл, бледный, с горящими глазами.

– Я вспомнил кое-что, – сказал он шёпотом. – Не всё. Обрывок. Станция. Называлась «Торта». Мы были там. Видели торговца.

– Откуда ты вспомнил?

– Аугментации. Они записывают всё на подкорковый уровень. Врач сказал, что гиппокамп стёрт, но мои импланты сохранили фрагменты в другой области. Я подключился к медицинскому сканеру и извлёк... картинку.

Он вывел на планшет изображение. Размытое, но достаточно разборчивое – седой старик в лавке, над прилавком надпись: «Гравитоны биополя. Вечная молодость».

– Что это? – спросила она, хотя внутри уже знала ответ.

– Это то, за чем мы охотились, – Корр сжал планшет. – Пираты крали у людей частицы биополя. Продавали богатым бессмертие. А наш комиссар... он был в курсе. Более того – он крышевал их.

– Доказательства?

– У меня есть координаты станции «Торта». И отрывочные воспоминания о том, что Кейн знал о каждом нашем шаге. Он нас подставил. Он приказал стереть нам память.

Нова закрыла глаза.

– Что будем делать? – спросил Корр.

– Пока – ничего, – Нова встала. – Кейн – не один. Если он покрывает пиратов, значит, у него есть сообщники наверху. Может, даже в Совете. Мы – два калеки без памяти и без доказательств. Если мы выступим сейчас, нас объявят сумасшедшими.

– Так мы сдаёмся?

– Нет. Мы ждём. Копируем твои данные, чтоб не потерять. Находим союзников. И однажды...

Она не договорила. В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Двое.

Нова жестом показала Корру спрятать планшет. Он сунул его за пазуху за секунду до того, как дверь открылась.

На пороге стояли двое солдат внутренней безопасности. В тёмно-серой форме, с нейрошокерами на поясе.

– Капитан Нова Тенг, лейтенант Майкл Корр, – сказал старший. – Вы задержаны. Немедленно проследуйте с нами.

– Зачем? – Нова скрестила руки на груди.

– Обнаружена несанкционированная попытка доступа к медицинским данным. Лейтенант Корр извлёк информацию из своих имплантов без разрешения и не ознакомил с ней внутреннюю безопасность. Это нарушение устава. Мы должны провести повторное сканирование и убедиться, что вы не утаили сведения содержащие государственную тайну в отношении операции «Приманка».

Корр побледнел.

– Я имею право на...

– Вы имеете право молчать, – перебил солдат. – Всё остальное – после допроса. Пройдёмте.

Нова взглянула на Корра и тоже шагнула в коридор.

***

Пиратский корабль «Кронос» уходил в гиперпространство из сектора Ро-Льва. Капитан корабля – женщина с нервным тиком в левом глазу, сидела в пилотском кресле и смотрела на контейнер с золотистыми гравитонами.

– Двадцать процентов, – сказала она вслух. – Не много, не мало. Ровно столько, чтобы они вернулись домой, ничего не помнили и никогда не задавали вопросов.

– Ты жалеешь их? – спросил первый помощник, коренастый мужчина с механической рукой.

– Нет. Жалость – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Но... они были честными. Таких сейчас найти сложно.

Она взяла контейнер и поднесла к свету. Золотистые частицы пульсировали в каком-то завораживающем танце. Позже они станут чьим-то бессмертием.

– Загружай координаты, – приказала капитан. – У нас новая наводка, а потом встреча с заказчиком.

– С тем самым?

– Угу, с главным комиссаром. Он заказал партию высшего качества.

Корабль нырнул в гиперпространство.

***

На орбите Новой Геры, в кабинете главного комиссара, Кейн смотрел на информацию о подтверждении перевода тридцати миллионов кредитов. В его душе разливалось спокойствие, спокойствие человека, который знает, что бессмертие уже куплено, а цена ему не важна.