Хронограф дома Мэгпай: от зарождения и до нынешних дней

Во имя Старых и Новых богов

возвещаю сию летопись о зарождении

славного дома Мэгпай,

дабы память о деяниях доблестных

не канула во тьму времён.

В лето 226‑е от Завоевания Эйгона, когда луна трижды сменила лик, случилось великое бедствие на дальних рубежах Севера. Проскользнув мимо стражи Ночного Дозора за Стену, одичалые племена, ведомые жаждой добычи и ненавистью к южным землям, устремились на юг, сея ужас и разорение.

Тогда Верховный лорд Севера Виллам Старк, спешно собрав войско, выступил навстречу дикарям, дабы преградить им путь и защитить земли своих подданных. В том походе к нему примкнул сир Вендел Мандерли, гостивший при дворе лорда Старка. При нём находился юный оруженосец — Рикард из Белой Гавани, коему едва минуло шестнадцать лет от роду.

Судьба свела два воинства в битве при Длинном озере. В час, когда солнце клонилось к закату, сир Вендел оказался в смертельной опасности: разъярённый тенн, огромный, как медведь, обрушил на рыцаря свой боевой топор. Но юный Рикард, не дрогнув пред грозным противником, отважно ринулся на помощь господину и отразил удар дикаря, повергнув противника копьем. Кровь варвара окропила заснеженную землю, а раненый сир Вендел, воззрел на своего оруженосца с благодарностью и гордостью.

По окончании битвы, в окружении воинов Севера, сир Вендел возложил меч на плечи Рикарда и произнёс слова посвящения. В тот день юный оруженосец стал рыцарем, и, вместе с сиром Венделом, они возвратились в Белую Гавань как равные. Славный лорд Мандерли, владетель Белой Гавани, устроил пир великий и турнир, по случаю возвращения своего кузена и для увеселения благородного сословия.

Среди гостей был и сир Рикард. Однако, испив вина, он начал подвиги восхвалять свои с пылом чрезмерным. Речи его, исполненные самохвальства, возбудили досаду в сердцах иных рыцарей и оруженосцев их. И, видно, тогда замыслили они преподать юному воину урок смирения.

Во время турнира, перед самой первой схваткой сира Рикарда, свершилось деяние коварное: щит его был подменён. Вместо прежнего герба красовалась на нём сорока отвратительного вида — символ болтливости, коей предавался рыцарь в час пиршества. Гости, узрев сие, разразились хохотом, и смех их, подобно волнам прибоя, прокатился по ристалищу.

Но не пал духом сир Рикард. С щитом позорным он вступил в бой и явил себя воином искусным: спешив нескольких рыцарей, доказал он, что доблесть его не есть пустое хвастовство. Лишь сир Вендел Мандерли сумел в честном поединке выбить его из седла, сломав два копья.

Когда турнир близился к завершению, сир Рикард, памятуя о насмешках, бросил вызов троим рыцарям, кои более прочих потешались над ним. Один против троих — и он одолел всех, забрав мечи их в качестве трофеев. Щит с сорокой он так и не сменил за весь турнир, сделав его семейной реликвией.

По окончании турнира сир Рикард принял решение, коему суждено было войти в историю великих и малых домов Севера. Отныне именовал он себя сир Рикард Мэгпай, и герб свой учредил таков: поле перьевое, с чередованием черни и серебра, подобно перьям сороки, позднее добавив стропило тёмно‑зелёное, посредине обременённое тремя золотыми мечами — в знак верной службы дому Мандерли.

Прежде чем обрести покой в родовом гнезде, сир Рикард Мэгпай долгие годы странствовал как межевой рыцарь, служа разным лордам и добывая славу в поединках и битвах. В лето Красной Весны судьба привела сира Рикарда в Долину, где он поступил на службу к благородному лорду Липпсу. В ту пору горные кланы, словно хищные звери, спускались с вершин, опустошая селения и уводя в плен мирных жителей. Сир Рикард помог лорду Липпсу разбить набеги дикарей и восстановить мир в тех краях.

За верную службу и доблесть лорд Липпс воздал сиру Рикарду достойную награду: предложил ему в жёны свою дальнюю родственницу — девицу благородного происхождения и кротких нравов. Сир Рикард принял сей дар с благодарностью, и в браке их родились двое сыновей, коим суждено было продолжить род Мэгпай: старший — Вендел, наречённый в честь славного сира Вендела Мандерли и младший — Микаэл, получивший имя в память об отце супруги сира Рикарда.

Увы, но боги оказались жестоки к сиру Рикарду, ибо старший его отпрыск, против воли отца своего, отправился на войну Девятигрошовых королей. Он славно бился и пал как истинный воин, забрав с собой на морское дно Дявятиглазого, одного из пиратских королей.

Годы шли, и седина уже покрыла голову сира Рикарда, но дух его не ослабел. Когда лорд Виман Мандерли, призванный Верховным лордом Эддардом Старком, собирал воинов, сир Рикард, несмотря на преклонные лета, откликнулся на зов. Он встал в строй, дабы отстоять поруганную честь Севера.

В грозный час битвы на Трезубце свершилось деяние, коему суждено навеки остаться в памяти потомков. Сир Рикард Мэгпай отражал натиск врагов, пока сир Бартимус спасал жизнь лорду Виману Мандерли. В той битве основатель дома Мэгпай героически пал от многих ран. После гибели сира Рикарда главой дома Мэгпай стал вошедший в зрелые лета сир Микаэл Мэгпай, на чьи плечи легла тяжкая ноша правления. Так, ценой жизни отца и брата, род Мэгпай обрёл нового вождя, коему предстояло подготовить свой дом к летам ныне известным как Эпоха Льда и Пламени.

Сир Микаэл Мэгпай, вступив в права главы дома после героической кончины отца своего, сира Рикарда, прожил жизнь, исполненную трудов праведных. Не искал он суетных радостей, но радел о благе рода и земель, кои были вверены его попечению.

Еще при жизни отца своего и брата, трижды вступал сир Микаэл в брак, возлагая надежды на продолжение рода. Но воля богов оказалась иной: в каждом из браков рождались лишь дочери. Но не пал духом сир Микаэл, ибо мудрость его была велика. Каждой из дочерей своих он дал достойное приданое и устроил браки выгодные, породнив дом Мэгпай кровными узами со многими знатными домами Севера. Так, через дочерей своих, сир Микаэл породнился с: Хорнвудами, Амберами, Карстарками, Гловерами и Толхартами. Каждый союз был обдуман и взвешен, через брачные узы сир Микаэл укрепил влияние дома Мэгпай, расширил круг союзников и обеспечил защиту владений своих от посягательств недругов. Однако к сорок пятому году жизни сира Микаэла Мэгпая сердце его преисполнилось глубокой скорбью, ибо, несмотря на три благословенных брака, на усердные молитвы у алтарей и щедрые дары нищим, боги так и не даровали ему сына и прямого наследника.

В зрелые годы сир Микаэл, невзирая на увещевания советников, возглавил, организованный лордом Мандерли, рейд против пиратов, орудовавших в водах Вдовьего Дозора. Общими силами пираты были разгромлены, а многих пленников их освободили. Однако судьба, порой жестокая к героям, уготовила тяжкое испытание сиру Микаэлу, ибо клинок пирата нанёс ему серьёзную рану. На борту корабля, вдали от земли, без опытных мейстеров и целебных снадобий, дни главы дома Мэгпай, казалось, были сочтены.

Но в тот час, когда тень смерти уже склонилась над раненым рыцарем, явилась спасительница — одичалая по имени Брида, освобождённая из пиратского плена. Не было в ней ни благородного происхождения, ни учёности мейстерской, но были известны ей древние тайны врачевания, сокрытые за Стеной. Благодаря её искусству, он смог продержаться до тех пор, пока корабль не вошёл в порт, где уже опытные мейстеры, осмотрев раны, взялись за должное лечение рыцаря.

После того как мейстеры исцелили раны сира Микаэла, он отыскал Бриду и, узрев в ней не только спасительницу, но и женщину редкой красоты, предложил ей руку и сердце. И хоть не было в том союзе ни выгод политических, ни расчётов родовых, сир Микаэл увидел в нем глубокий символизм. Брида, по её собственным словам, приходилась родней самому Реймунду Рыжебородому, одичалому, чье имя до сих пор живет на Севере в мрачных сказках, а дом Мэгпай зародился в день победы над этим дикарем. Так, по мнению сира Микаэла, их с Бридой союз примирял прошлое и настоящее, чтобы начать новую главу в истории.

Многие задавались вопросом: отчего же Брида, чужая для здешних земель, так легко согласилась на брак. Одни говорили, что она увидела выгоду, ибо одичалые были известны своей корыстью. Другие же считали, что она не хотела возвращаться за Стену и искала спасения. Истина всегда посередине. Брида обладала даром предвидения и безропотно следовала воле судьбы. Она говорила, будто заранее знала о спасении: «Видела я, как сквозь бурю, рвущую небеса, летит ко мне птица — одно перо её чёрное, другое белое». Когда же Брида узрела герб дома Мэгпай на щите сира Микаэла, она утвердилась в мысли, что видение сбылось, и судьбы их отныне переплетены. От Бриды сей дар передался к потомкам дома Мэгпай.

В браке сира Микаэла с Бридой на свет явилось трое сыновей. Старший был назван Рикардом, в честь доблестного деда, средний — Виллам и младший — Реймунд, имя которому настояла дать Брида, храня в сердце память о своём происхождении от Реймунда Рыжебородого. Но радость отцовства омрачилась скорбью. После рождения третьего сына силы Бриды стали таять, словно снег под весенним солнцем. Не помогли ни снадобья мейстеров, ни молитвы в септах и богорощах. На смертном одре Брида предрекла младшему отпрыску своему особый и трудный путь, и взяла слово с мужа своего и старших сыновей, что сберегут Реймунда. Долго не мог сир Микаэл примириться со смертью жены. В конечном итоге, он сложил с себя бремя правления и, передал поместье и замок старшему сыну Рикарду, уже успевшему обзавестись семьёй. Сам же, облачившись в чёрное, вступил в ряды Ночного Дозора, дабы до конца дней своих нести стражу на Стене и защищать Семь Королевств от тьмы. В одной из вылазок за Стену, когда отряд дозорных столкнулся с ордой одичалых, сир Микаэл Мэгпай пал, как подобает воину, крепко сжимая меч руках.

В лето, когда междоусобная распря охватила Семь Королевств, сир Рикард II Мэгпай, едва перешагнувший тридцатилетний рубеж жизни, ответил на призыв лорда Мандерли и встал под знамёна короля Севера Робба Старка совместно с рыцарями Белой Гавани. Вместе с ним в поход отправился средний брат его и оруженосец, Виллам Мэгпай. Младшему же брату, шестнадцатилетнему Реймунду, было велено остаться в родовом гнезде и оберегать владения дома Мэгпай в отсутствие старших родственников.

Могучее войско Севера двинулось в Речные Земли. Но не только меч и копье грозят воину в походе. Порой куда страшнее оказываются недуги, ожидающие воинов в условиях суровых, вдали от тёплых очагов и заботливых мейстеров. Так случилось и с Вилламом, его сразил кровавый понос, болезнь лютая и беспощадная. Ни молитвы, ни снадобья не помогли. Через седмицу после начала недуга брат сира Рикарда II испустил дух. Благородный король Севера, видя скорбь соратника, повелел ему вернуться на Север, дабы предать тело брата земле по обычаю предков, воздать ему последние почести и затем вновь встать в строй. С тяжким сердцем сир Рикард отправился в обратный путь, забрав с собой останки Виллама.

Возвратился к войску сир Рикард к тому часу, когда лорд Эдмар Талли готовился сочетаться браком с леди Рослин Фрей. На сей свадебный пир в Близнецах сир Рикард прибыл не один, он привёз с собой жену и чад своих, дабы разделить с ними радость от торжества. Но прежде Реймунд, младший брат, пытался отговорить сира Рикарда от сей поездки. В вещем сне он узрел сороку, разорванную на куски, и гнездо её, разоренное и опустевшее: «Знамение сие не сулит добра, откажись от поездки, брат мой». Но сир Рикард, верный долгу своему перед королем Севера, не внял предостережению, ибо не ведал, что в Близнецах уже плетётся сеть предательства.

И вот настал час, когда вино лилось рекой, а музыка заглушала шёпот изменников. В ту ночь, ныне именуемую Красной свадьбой, меч и огонь обрушились на гостей. Сир Рикард II Мэгпай, супруга его и дети — все пали от рук убийц, не успев даже осознать вероломства. Вместе с ними погибли многие благородные мужи и девы, коих Фреи, навеки проклятые, беспощадно предали.

Сир Реймунд Мэгпай, третий сын сира Микаэла Мэгпая и Бриды, вошёл в историю рода как муж, коему было даровано небывалое долголетие. Прожил он восемьдесят три года, и стал живым свидетелем многих перемен, что принесла его эпоха. Ещё юношей, едва достигнув шестнадцати лет, он принял на себя бремя управления родовыми владениями, когда старшие братья отправились на войну. И с той поры, год за годом, десятилетие за десятилетием, сир Реймунд хранил границы земель дома Мэгпай, укреплял союзы с соседними домами и хранил обычаи предков. В народе он получил прозвище «Старый».

В годы смут и раздоров, когда тень предательства окутала Север, явился среди верных северян лорд Давос Сиворт — муж, чьё сердце не дрогнуло пред лицом невзгод. Исполняя волю мудрого лорда Вимана Мандерли, он совершил деяние, коему суждено было войти в историю: возвратил в Белую Гавань юного Рикона, наследника древнего рода, вместе с лютоволком его — живым свидетельством силы Старков.

Лорд Виман, храня верность своему слову и долгу, признал лорда Станниса Баратеона королём. Но боги, чьи пути неисповедимы, не благоволили претенденту на трон. В битве за Винтерфелл лорд Станнис пал, и его свет угас, словно свеча на ветру. Пока клятвопреступники и приспешники Болтонов пировали, празднуя мнимую победу, лорд Виман, муж непоколебимой воли, тайно собирал союзников. И свершилось чудо: многие из тех, кто недавно склонял колени пред Болтонами, вспомнили древние клятвы, кои давали роду Старков. Голос чести пробудился в сердцах их, и они обратились к истинному наследнику Севера.

К войску освободителей примкнули остатки сил Станниса Баратеона, не утратившие духа после гибели короля и выжившие железнорождённые, кои, осознав тщетность прежнего пути, возжелали искупить грехи и обрести прощение. Все они встали под знамёна Рикона Старка, в надежде обрести новую жизнь и вернуть честь, утраченную в смутные времена. Силы Болтонов оказались раздроблены и не готовы отразить натиск.

Белая Гавань, оплот верности и правды, подняла восстание, коему суждено было сокрушить власть клятвопреступников. Меч справедливости обрушился на Болтонов, и иго их пало под натиском праведного гнева. Сир Реймунд Мэгпай, хоть и не достиг ещё полной зрелости, явил дух, достойный древних героев. Движимый жаждой справедливости и местью за павшего брата, он встал под знамёна лорда Вимана Мандерли, не щадя себя и не ведая страха. Приняв начальство над знаменитой рыцарской конницей Белой Гавани, сир Реймунд повёл её в бой, и конь его первым рванул вперёд, когда грянул сигнал к атаке. В битве у Чёрной Заводи, где сошлись войска праведных и нечестивых, кровожадный выродок Рамси Сноу познал гнев Севера. Войско клятвопреступников было разбито. Под копытами конницы Мандерли Рамси Сноу погиб, растоптанный и униженный, так свершилась кара за злодеяния его.

После сей победы сир Реймунд, шествуя подле лорда Вимана Мандерли и юного лорда Рикона Старка, вступил в освобождённый Винтерфелл. Звон мечей на время сменился радостным ликованием, а знамёна Старков вновь взвились над башнями древнего замка. Тогда же была раскрыта иная ложь Болтонов, ибо Арья Старк оказалась самозванкой и последние сомнения в праведности восстания отпали.

Но Русе Болтон, глава клятвопреступного рода, не принял судьбы своей. Он укрылся за стенами Дредфорта, надеясь отсидеться в крепости, выстроенной на костях невинных. Однако силы Белой Гавани, окрылённые победой, не знали устали. Началась осада, долгая и тяжкая, но праведное дело не терпит поражения. И вновь сир Реймунд встал во главе воинов. Он одним из первых взобрался на стены по осадным лестницам, меч его сверкал, словно молния, а голос звал соратников вперёд. Многие воины Болтонов пали тогда от руки его. Крепость, некогда внушавшая страх, была взята. Дредфорт сравняли с землёй, дабы и память о злодеяниях Болтонов исчезла навеки. На руинах собственной твердыни Русе Болтон предстал перед судом, и меч правосудия отсек ему голову.

Когда же Север вновь обрёл истинного владыку, встал вопрос о блюстительстве земель и порядка. И тогда лорд Виман Мандерли, муж мудрости немеркнущей и верности неколебимой, принял на себя бремя регентства при юном лорде Риконе Старке. Не было в том ни гордыни, ни жажды власти. Лишь долг перед родом Старков и клятва, данная пред богами. Лорд Виман сумел восстановить порядок в разорённых землях, он укрепил союзы с верными домами Севера и поборол расплодившееся беззаконие.

В те дни и дом Мэгпай обрёл славу, какую не знал со времён основания. За верность, проявленную в битвах у Чёрной Заводи и под стенами Дредфорта, за отвагу сира Реймунда и ратную доблесть его воинов, были дарованы Мэгпаям новые владения. Их земли расширились, а имя их зазвучало с почётом среди благородных домов Севера. Сир Реймунд Мэгпай, чья юность была закалена в горниле войны, удостоился особой чести. Лорд Виман, видя в нём мужество и рассудительность, поставил его при своем сыне кастеляном Белой Гавани, хранителем города, который стал оплотом возрождения Севера. Так, через верность и ратный труд, дом Мэгпай укрепился на Севере, а сир Реймунд, некогда юный мститель, стал одним из столпов нового порядка.

В лето 304 после З.Э., новый король Семи Королевств, Эйгон Блэкфайр, вознамерился силой подчинить себе земли Севера, подняв над ним знамя с чёрным драконом. Грянула буря, какой не ждали даже старейшие из мужей. Владыка благородный, но всё же ослеплённый гордыней и жаждой власти, решил, что мечу его подвластны и северяне.

Но Север не склонился пред угрозой. И когда войско короля подошло ко Рву Кейлин, оно встретило могучий отпор. Сир Реймунд Мэгпай, кастелян Белой Гавани и отважный рыцарь, вновь явил себя во всём блеске воинской доблести. Под его началом защитники успели укрепить валы и башни крепости, жители Перешейка расставили засады в топких болотах и подготовили ловушки для незваных гостей.

Король Эйгон, войска которого победоносно шли по южным землям, потерпел поражение на севере. А в болотах Перешейка битва продолжилась. Воины короля, не привыкшие к топким трясинам и коварным протокам, гибли один за другим. Жители Перешейка, знающие каждую тропу и каждый островок, нападали внезапно, словно тени, и исчезали в тумане, оставляя за собой лишь стоны раненых и тела павших.

Хоть сам король и не принимал участия в походе, но многие благородные мужи были взяты в плен. Одним из них оказался лорд Темплтон. Увы, но многие жители Долины погибли в том сражении, несмотря на старания верховной леди Долины Сансы Старк избежать участия ее людей в походе. Тем не менее, лорд Темплтон выкупил свою жизнь, предложив сиру Реймунду в жены одну из своих дочерей.

Большой войны удалось избежать. Лорд Виман Мандерли, регент при юном лорде Риконе Старке, муж преклонных лет, но не угасшей воли, осознавал, что война принесёт лишь пепел и слёзы. Не из гордыни, но мудрости он возложил на себя труд великий — найти путь к миру. К сему благому делу примкнула леди Санса Старк, чьё сердце, закалённое испытаниями, не ожесточилось, но обрело проницательность. А также леди Арья Старк, новоиспеченная Верховная леди Штормовых земель. Зная нравы Юга и Севера, она стала мостом между двумя мирами. Совместными трудами они сумели отвратить короля Эйгона от мысли о карательном походе и пробудить в его сердце понимание, что Север не покоряют — с Севером договариваются. И так была проложена тропа к миру.

После славных деяний, кои совершил сир Реймунд при обороне Рва Кейлин и в битвах за Север, не остались труды его не замеченными. Лорд Рикон Старк, в знак признания воинской доблести, даровал ему новые земельные владения. Расширились угодья дома Мэгпай, возросла его слава, и имя сира Реймунда зазвучало с особым почтением даже за пределами Севера. Сам король Эйгон Блэкфайр, в знак уважения, даровал ему искусной работы меч. Но не только земные блага обрёл он. Среди соратников его возросло уважение, ибо видели они, сколь твёрд он в бою и рассудителен в совете. Даже недруги, прежде насмехавшиеся над ним, ныне склоняли головы при упоминании его имени.

Однако главным и драгоценнейшим приобретением сира Реймунда стала не земля и не почести, но дева редкой красоты и добродетели — из древнего дома Темплтонов. И когда настал час их союза, Белая Гавань озарилась невиданным торжеством. Грандиозный свадебный пир, коего не видывали со времён правления предков, продлился три дня и три ночи. Вино лилось рекой, музыка гремела, а смех и здравицы разносились над гаванью, словно весть о том, что эпоха войн сменилась эпохой мира. Так завершился ратный путь сира Реймунда Мэгпая и началась его долгая мирная жизнь.

Две сотни лет минуло с эпохи Льда и Пламени,

и за сей долгий срок сменилось множество поколений рода Мэгпай.

Словно листья на древе одни увядают, другие расцветают.

Так и род человеческий продолжает течение своё,

храня память о предках, и возлагая надежды на потомков.

Много свершений было записано в сей хронограф дома Мэгпай.

Но перо моё, утомлённое годами писания,

более не в силах охватить всё многообразие событий,

что произошли за минувшие столетия.

Посему, исполнив долг перед родом своим, я,

Микаэл Мэгпай, прерву здесь свой труд.

Да будет воля ваша, родичи мои, продолжить сей хронограф,

вписав в него деяния тех поколений, что были до нас.

По окончании хронографа

возьму на себя смиренное право внести в свой труд

жизнеописание пути вашего покорного слуги,

дабы и моя скромная доля в истории дома Мэгпай не канула в небытие.

После двух сотен лет от восшествия на Железный Трон короля Эйгона Блэкфайра, на свет явился сир Брандон Мэгпай, мой досточтимый отец. Не стяжал он громких побед, не искал он славы турниров и не жаждал почестей придворных. Но дому Мандерли служил он кастеляном Белой Гавани с непоколебимой верностью.

Если же искать слово, что лучше прочих опишет натуру его, то будет то слово «воин». Но не рыцарь в блистающих доспехах, воспетый менестрелями, а суровый солдат. Он, несомненно, храбр, решителен, упрям, честен и порою жесток. Главным же убеждением его, тем корнем, из которого произрастали все его поступки, было то, что военное дело есть единственное занятие, достойное мужчины из знатного рода. И вот здесь, пред сим камнем преткновения, разошлись пути наши.

Сир Брандон вступил в священный брак с леди Карстарк. Союз их был благословлён как людьми, так и высшими силами. В септе, пред алтарём, где горели семь свечей, они дали свои брачные обеты. И по воле богов в том браке на свет явились два сына, коим суждено было продолжить род Мэгпай. Старший сын Микаэл, ваш покорный слуга, и младший — Рикард.

От самого рождения было заметно различие меж братьями. Рикард, рос крепким, словно молодой дуб, с жаром в глазах и силой в руках, рвался к мечу и седлу. Младший брат не стал откладывать дела семейные на долгие годы, ибо дух его, пылкий и деятельный, жаждал не только ратных свершений, но и земного счастья. Ещё в юных летах он сочетался священным браком с дочерью лорда Мандерли и, по милости богов, на свет явился их первенец — Харлон. Ныне он ещё мал, но уже видно, как в нём горит огонь отцовской решимости.

Микаэл же, явился на свет слабым и худощавым, и не влекли его ни мечи, ни доспехи, ни турниры. С юных лет душа его тянулась к шелесту старинных книг, таящих в себе великую мудрость и историю древности. Дни свои он проводил в библиотеке, погружаясь в знания, кои иные сочли бы скучными. Вместо ристалища избирал он скрипторий, вместо боевой схватки — спор с мудрецами старины на страницах книг. И чем старше становился, тем явственнее виделось: военное дело не зажгло в нём ни искры страсти.

Сир Брандон, верный своему кредо, не понимал старшего отпрыска своего. В глазах отца занятия Микаэла: пергамент, перо, беседы с мейстерами, были блажью, недостойной наследника дома Мэгпай. Так и пролегла меж ними пропасть непонимания. «Ныне, оглядываясь назад, не виню его. Отец был таков, каким его воспитали: истинным воином. И если наша рознь была ценой его верности убеждению, то пусть будет так».

Когда же Микаэл достиг совершеннолетия, то объявил о решении своём стать мейстером, твёрдом и непоколебимом: «Отныне дом мой — Цитадель. Жажду стать мейстером, дабы служить не мечом, но разумом, не в битве, но в познании. Не связав себя брачными узами, ухожу я искать истину за стенами учёного братства».

Слова его пали на дом Мэгпай, как холодный дождь на раскалённую жаровню. Отец, сир Брандон, муж суровый и прямой, не скрывал печали от потери наследника, а поначалу и вовсе был обозлен.Матушка, не сдержала слёз, тогда страшилась она, что сын её, уйдя в Цитадель, станет чужим для семьи. Даже Рикард смотрел на старшего брата с недоумением. Но Микаэл твёрдо стоял на своём. Так, вопреки печалям и сомнениям родных, он покинул отчий дом, отправившись в Цитадель, дабы стать мейстером и вписать новую главу в историю рода, пускай и не ту, что была уготована ему при рождении.

Когда Микаэл вступил в братство мейстеров и погрузился в учёбу, казалось, будто судьба его предрешена, однако промысел богов не ограничивается людскими замыслами. В один из дней, коснувшись старого чардрева, что растёт во дворе Воронятника, Микаэл ощутил единство с историей мира и, с той поры, начали являться ему видения, словно отблески минувших эпох. Поразмыслив, он осознал, что этот дар, перешел к нему по наследству от Бриды, одичалой, чья кровь текла в жилах дома Мэгпай. Но дар сей проявился не только в ясновидении, но и в возможности заглянуть в прошлое мира. В стародавние времена таких людей называли древовидцами.

Микаэл принял сей дар и, движимый жаждой познания, с головой ушёл в изучение истории. Он сверял свои видения с древними хрониками, сопоставлял образы из снов с записями летописцев, искал подтверждения тому, что видел, в трудах мудрецов и свидетельствах очевидцев. И во многом Микаэл преуспел. В его руках обрывки снов превращались в нити истины, а разрозненные факты складывались в цельные картины минувшего. Он узнавал о прошлом то, что было забыто или утеряно, и открывал новые подробности, коих не находили иные учёные.

Но дар свой Микаэл хранил в тайне, поскольку понимал, что не всякий поверит в видения, рождённые прикосновением к чардреву, и затем последуют насмешки, а, возможно, даже подозрения в безумии. Тогда его могут исключить из Цитадели. Потому он продолжил учебу, скрывая от всех таинственный источник своих прозрений.

По завершении обучения Микаэл выковал свою цепь, как символ служения познанию. Кольца её, в большинстве своём, состояли из меди, серебра и чугуна. Затем Микаэл вернулся в Белую Гавань как мейстер дома Мандерли. Как выяснилось позднее, сие свершилось по просьбам и ходатайствам отца его, сира Брандона Мэгпая, который, несмотря на прежние разногласия, желал сыну достойного пути. В Белой Гавани мейстер Микаэл продолжил свои изыскания, погружаясь с головой в старинные фолианты библиотек или же заказывая документы из дальних земель. Он вновь и вновь прикасался к чардреву Белой Гавани, дабы заглянуть в прошлое и обрести новые знания. В тиши библиотек мейстер Микаэл ведет записи своих снов, облекая их в истории далекие от языка научных трактатов.