Хрор сделал меня таким

— Что скажете, док? — голос старшего инспектора был напряжён.

— Пациент психически нестабилен и крайне агрессивен, — доктор шмыгнул простуженным носом. — Слышал, чтобы его задержать, потребовалось пять констеблей?

— Шесть. И половина из них сейчас на больничных койках.

— Их, вроде, тоже к нам привезли, — нахмурился доктор. — Могу поинтересоваться их самочувствием в приёмном покое, если хотите.

— Буду признателен.

Пациент, о котором шла речь, сидел в небольшой белой комнате, обитой мягким пружинящим материалом. Единственная лампа под потолком, заключённая в решетчатый плафон, освещала высокого, широкоплечего парня лет двадцати пяти. Его длинные волосы слиплись и свисали тонкими сосульками. Лицо и одежда были залиты кровью, словно он искупался в ней. Штаны, оборванные до колен, свисали неровными клочьями, обнажая стопы. Почти до паха кожу и ткань покрывала буро-черная, застывшая корка. Руки были надёжно зафиксированы смирительной рубашкой.

Парень забился в угол и сидел, уставившись в пустоту абсолютно пустым взглядом.

Двое мужчин наблюдали за ним через маленькое окошко в двери. Один — в чёрной форме старшего инспектора полиции, другой — в когда-то белом, а теперь посеревшем от бесчисленных стирок халате.

— С ним можно поговорить?

— Можете попробовать, инспектор. Но не уверен, что он сейчас способен поддержать разговор, — с лёгкой насмешкой хмыкнул доктор и, достав из кармана халата платок, шумно высморкался, затем добавил: — Хотя, с учётом того, сколько в него всего вкололи, он и в сознании находиться не должен.

На вопросительный взгляд инспектора, он пояснил:

— Его привезли без сознания. Когда очнулся, начал буянить. Мои парни, пока его упаковывали, тоже пострадали. А вы их видели. Так что пришлось добавить ещё парочку препаратов…

Старший инспектор поморщился. Видел он этих «парней» — если троллей можно было так назвать. Каждый на две головы выше его и на столько же шире в плечах, с кулаками, как лопаты. И рожи такие, что рука сама тянулась к дубинке. Но бить законопослушную, легально зарегистрированную нечисть было нельзя.

По крайней мере, при исполнении.

— Он человек?

— По всем внешним признакам — да. Кровь на анализ мы взяли. Результаты будут вечером. Но поверьте моему опыту — человек после такой дозы проспал бы минимум пару суток, а этот очнулся и двух часов не прошло.

— Ранен?

— Нет, кровь не его. На теле нет никаких повреждений. Однако, инспектор, который его привёз, утверждал, что пациента несколько раз ударили дубинкой по голове.

— Тогда откуда столько?

— Это уже ваша работа, инспектор. Нам велели ничего не трогать до вашего прибытия. Только взяли кровь и провели внешний осмотр.

— Что-нибудь нашли?

Доктор лично проводил осмотр, но уже по привычке протянул руку к планшету с желтоватыми листами бумаги, висевшему на крючке слева от двери. Бегло просмотрев исписанные собственным корявым почерком строчки, ответил:

— Кроме татуировки вашего отдела — нет. Как понимаю, вы здесь из-за неё. Как по мне, лучше бы его пристрели на месте, чем тащить сюда. Вряд ли это всё ещё ваш сотрудник.

— Засуньте своё мнение в задницу, док, — хмуро бросил старший инспектор и потянулся к массивному засову, запиравшему дверь.

— Вы хоть шокер возьмите, — флегматично посоветовал доктор, отступая от двери. Затем, вернув засов на место, он тихо буркнул, хлюпнув носом: — Как хотите. Я предупредил.

Старший инспектор Грейзер остановился в двух шагах от вытянутых ног пациента. В нос ударила ядрёная смесь застарелого пота, крови и дерьма. Грейзер даже не поморщился. Для этого города — вполне сносный парфюм.

— Ты меня понимаешь? — спросил он.

Пациент не отреагировал, всё так же таращась пустым взглядом в никуда. Из уголка рта по подбородку стекала нитка вязкой розовой слюны.

— Эй! — старший инспектор пнул парня по босым ступням. — Посмотри на меня!

Залитая кровью голова безвольно мотнулась в сторону. Слипшиеся пряди частично открыли лицо, и Грейзер вздрогнул.

Даже сквозь слой запёкшейся крови он узнал это лицо.

Тело среагировало раньше разума. Рука выхватила револьвер из кобуры, и через секунду воронёный ствол сорок пятого калибра упёрся в лоб пациента:

— Кто ты, хророва срань, такой?!